The Vault of Heaven / Небесный круг

3 июля 2003, четверг, 22:02       — Вечно с тобой что-то происходит, — Драко несется по коридору в раздражении, опережая Гарри, его мантия, защищающая от проклятий, мчится вслед за ним, обвивая талию и скользя по идеальным точеным бедрам. — Если не твоя гриффиндорская импульсивность, так твоя магия. Если не магия, то…              — Моя невероятная внешность? — услужливо подсказывает Гарри.              — Как же ты невероятно раздражаешь, так и оглушил бы тебя, — бормочет Драко, проводя палочкой точно над датчиком Центра Безопасной Дезактивации. Двери послушно распахиваются под натиском чар, пропуская их в теплый вестибюль. Гарри скачет на одной ноге, стягивая первый ботинок, потом второй. Ему удается засунуть их оба в контейнер для дезактивации с первой же попытки. Затем снимает носки, засовывая их в сгиб локтя.              Ноги тонут в плюшевом ковролине. Не так уж и плохо. Гарри шевелит пальцами ног и не успевает расстегнуть пуговицы, как ему в лицо прилетает мантия Драко, цепляющаяся за макушку и погружающая Гарри в полутьму, пахнущую теплой кожей и Драко.              Вдох прискорбно сказывается на состоянии члена.              Задержка дыхания прискорбно сказывается на способности оставаться в сознании.              Гарри глубоко вдыхает, смиряясь с вновь вспыхнувшим жаром между ног. Он и без того был наполовину тверд, просто находясь рядом с Драко.              — Это мантия, — выдавливает Гарри из-под ткани и ждет, не засмеется ли Драко.              Тот не смеется.              Гарри сбрасывает с себя мантию и швыряет ее в сторону Контейнера Дезактивации — полезной штуковины, использующей технологии чар Гринготтса, благодаря которым одежда проходит по обеззараживающему туннелю и оказывается на другой стороне Центра Дезактивации, сложенная и готовая к использованию.              — Это предупреждение, — заявляет Драко, подчеркивая свой зловещий тон очередным обстрелом одеждой. Как истинный профессионал, Гарри не обращает внимания на все больше оголяющееся тело Драко всего в паре метров от него, пока жилет, рубашка и брюки с разной скоростью разлетаются в стороны. — В следующий раз за нарушение моего графика схлопочешь проклятье.              — Разве твой график не сводится просто к ванне?              Просто ванна — заблуждение. Гарри уже видел, как Драко принимает ванну. Он хранит ее фотографию в их кабинете, и при слове «ванна» в голове Гарри всплывают детальные образы Драко в ней: кожа блестит, соски прячутся за неподвижными вершинами пузырьков, капли цепляются за кончики волос, пока с плеском не падают в воду.              — Да, — шипит Драко. Трусы проносятся у Гарри перед глазами, за ними следуют носки. Гарри не особо беспокоит его собственная нагота. Но что делает эту ситуацию напряженной, как и его член, так это то, что Драко всегда успевает раздеться быстрее и обычно очень раздражен, что из-за Гарри им снова приходится проходить через Дезактивацию, и так и стоит перед Гарри во всей своей красе, абсолютно голый, пока Гарри пускает слюни, пытаясь предотвратить эрекцию и спотыкаясь на ровном месте. Ведь дело не только в наготе. Когда Драко раздражен, кончики его ушей краснеют, а порой румянец переходит на щеки, шею и грудь — даже не думай о пузырьках, Гарри, даже не думай — и Гарри хочет знать, насколько горяча его кожа на ощупь, когда настолько порозовела. — В моей ванной. Это мое любимое…              — Место на земле и святыня твоего четверга, я знаю, знаю, — чушь. Носки все еще торчат из сгиба локтя. Гарри бросает один из них в корзину. Со вторым промахивается, так что подбегает к корзине, чтобы засунуть внутрь.              Драко, пользуясь случаем и стаскивая резинку с волос, из-за чего те рассыпаются по плечам, исчезает в первой зоне Центра Дезактивации без него. Гарри приходится удерживать член рукой, чтобы тот не болтался из стороны в сторону, и спешит за Драко, успевая как раз к началу Предварительной Чистки.              Драко не сводит с него глаз, пока их окутывают чары, скрестив руки на груди. Гарри незаметно отпускает свой член.              — Э-э, — говорит он. — Что?              — Так если ты знаешь, — говорит Драко, и тон почему-то становится вдвое убийственнее, чем раньше, — почему нельзя было держать руки при себе в этой гребаной церкви?              Гарри откидывает голову назад и протяжно стонет.              — Я не могу держать руки при себе. Я ими колдую. Это моя работа. Наша работа. И я не мог просто стоять там и смотреть, пока…              — Нет, мог, — воздушный поток заставляет Гарри поднять голову — Драко уже всего в нескольких сантиметрах от его лица, чуть наклонившись, чтобы серебристо-серые глаза оказались точно на одном уровне с глазами Гарри, пронизывая до глубины души. — Ты мог бы просто стоять там и смотреть. Мог бы позволить мне…              — Оно неслось прямо на нас!              — Для этого существует Протего! — кричит Драко. — А не твои руки! Твои руки стали проблемой с первого же чертового дня, Поттер!              Он разворачивается на пятках, направляясь к следующей зоне. Мозг Гарри на мгновение вырубается при виде бледной, голой, идеальной, подтянутой задницы Драко, и ему снова приходится бежать за ним, на этот раз с полностью затвердевшим и подпрыгивающим во все стороны членом.              — Эй! — Гарри останавливается прямо перед Драко, когда срабатывают Основные Очищающие Чары. В результате постоянных Чисток воздух в Центре Дезактивации чрезвычайно свеж, и Гарри легко может различить все посторонние запахи. Особенно запах Драко. И его миндальное мыло с нотками… бергамота, возможно? Его зелья для волос отличаются еще более легким и дорогим ароматом, а магия пахнет серебром и дождем, так что едва ли кто-то может обвинить Гарри в том, как чертовски он тверд из-за всего этого. Да Господи, когда уже его мозг снова начнет работать. Аргумент. Нужно найти аргумент. И он есть… Как раз насчет первого чертового дня. — Все, что я сделал в первый день, — это вызвался быть с тобой в паре. И в конце концов стал твоим напарником.              Драко закатывает глаза так выразительно, что на секунду запрокидывает голову назад, обнажая нежную ямочку под горлом, бледную, как и все остальное, за исключением места, где розовеет след одного из шрамов, оставшихся после Сектумсемпры. Его взгляд снова возвращается к Гарри, искрящийся и потемневший.              — Премного благодарен тебе, Поттер. Ты спас меня от карьеры, полной прекрасно выполненной работы и бесперебойного расписания ванн.              — Ну я ведь снял проклятие, нет? — усмехается Гарри, беспомощный перед лицом обнаженного, раздраженного, язвительного Драко. Он выходит из себя по меньшей мере раз в месяц. Однако у Драко было три года, чтобы попросить другого напарника, а он так и не сделал этого.              Драко прижимает руку к груди, распахивая глаза, изображая из себя образец невинности.              — Где бы мы были, не подними ты руку в тот роковой день?              Гарри отказывается стыдиться этого.              Да, он поднял руку вверх еще до того, как Билл закончил фразу, но Драко вломился на кафедру, как гром среди ясного неба, и, если верить Биллу, практически угрозами и маханием палочкой добился места в программе обучения. Билл с изумлением поведал эту историю в Норе на Рождество:              — Никогда этого не забуду, — он крутил в руках салфетку, уставившись вдаль. — Он сказал: «Я пришел сюда, чтобы спасти жизнь своей матери, так что нет ничего, что могло бы отпугнуть меня, Уизли». Словно это он проводил собеседование!              К тому же на Драко была та самая мантия.              — Не знаю. Не люблю рассуждать гипотетически. В любом случае, в последнее время я учусь принимать себя.              Невинность исчезает с лица Драко. Раздраженный вздох звучит и близко не так раздраженно, как ему, скорее всего, хотелось бы.              Потому что именно Драко не любит строить гипотезы. И с намеками у него тоже не очень, ну или Гарри просто катастрофически не умеет намекать.              Последний был весьма очевиден, думает он. Во время второго похода в Центр Дезактивации в прошлом месяце он поджал губы и небрежно спросил:              — Как думаешь, другие люди тоже так часто оказываются голыми рядом?              На что Драко фыркнул семь раз подряд, с каждым разом раздражаясь все сильнее, пока, наконец, не сказал, что даже не удостоит это ответом, и не унесся вихрем в третью зону — финальной Легкой Чистки, на всякий случай.              Драко идет к последней зоне, и Гарри следует за ним. Ему едва удается согнать с лица улыбку и придать ей более рабочий вид, прежде чем чары приступают к работе. Они слегка взъерошивают волосы Драко, и Гарри задерживает дыхание, усиленно концентрируясь на том, чтобы не запустить пальцы в белокурую копну. Стоит это сделать, и он покойник, потому что Драко, скорее всего, просто проклянет его на месте.              А если не проклянет, то Гарри захочется прикоснуться не только к волосам.              — Послушай, — говорит Гарри.              — Не надо.              — Прости, что обрушил на нас остатки Темной магии в церкви. Не знаю, насколько справедливо сваливать всю вину на меня, ведь не я вытворял все эти извращения с розарием…              — Сгинь, Сатана.              — …Но я возьму вину на себя, если нужно.              Драко сужает глаза. Тишину между ними нарушает лишь легкий звон Очищающих чар. Гарри не сводит взгляда с лица Драко, стараясь не обращать внимания ни на его длинную шею, ни на соски, ни на шрамы, ни на бедра, ни на…              — Для чего нужно? — спрашивает Драко за несколько секунд до того, как взгляд Гарри словно магнитом притягивается к члену Драко.              — Чтобы загладить перед тобой вину. Я знаю, ты пропустил время принятия ванны, так почему бы не сдвинуть ее еще на час и не позволить мне угостить тебя пивом в…              — Скажешь «в Дырявом котле» — наложу Непростительное.              — … «У Крапивы и Жаворонка», Драко, Боже. Почему ты все время думаешь, что я приглашу тебя на свидание в «Дырявый котел»?              Драко открывает рот. Но молниеносно захлопывает, и прежде чем Гарри успевает добавить что-нибудь еще, например, «я приглашу тебя куда угодно, ладно? Куда угодно!», по всему Центру Дезактивации веселой трелью разносится звон колокольчика. Это сигнал тревоги с жетонов Гринготтса — маленьких булавок, приколотых к внутренней стороне мантий, служащих экстренными портключами и вызывающих на помощь всех свободных разрушителей проклятий. Чем громче звон, тем ближе происходящее. Гарри никогда не слышал, чтобы колокольчик звенел с такой громкостью.              Он срывается и бежит первым.              — Нет! — кричит Драко, быстро и легко следуя за Гарри. — Нет, Поттер, клянусь Мерлином…              Гарри хватается за поручень и вбегает в кабинки для переодевания в раздевалке Центра — для чего они, скажите на милость, если до этого на протяжении всех Чисток ты стоял там без одежды, — и ноги погружаются в еще более плюшевый ковер. Вещи уже сложены аккуратной стопкой на низкой скамеечке. Гарри тормозит, упираясь ладонью в стену, и перебирает одежду: мантия, мантия, мантия.              — Не делай этого! — кричит Драко. Его ладонь ложится на запястье Гарри, на его талию, на ребра. Пальцы Гарри нащупывают булавку, пока Драко оттаскивает его назад, разворачивая и прижимая к стене. Он сует руку внутрь, но Гарри поднимает булавку вверх, зажав между пальцами. Та вибрирует, просто умоляя ответить. Другая рука Драко упирается в стену рядом с его головой. Он пытается выхватить булавку, но Гарри ему не дает.              Драко прижимается к Гарри всем телом. Гарри профессионально игнорирует исходящее от него тепло и рельеф мышц. Булавка звенит и звенит, словно завтра не наступит. У Гарри от этого звука кровь стынет в жилах. Он громкий, а значит, что бы ни происходило, это рядом, а значит, скорее всего, в Гринготтсе, и они ближе всего. Они должны пойти. Он немного адреналиновый наркоман, да, а еще ему просто нужно что-то, чтобы отвлечься от голого Драко в Центре Дезактивации, да и ему просто… нравится бросаться в бой первым.              Драко оставляет попытки перехватить булавку и прижимает запястье Гарри к стене, наклоняясь так близко, что Гарри видит только его глаза. Не будь Гарри так напуган громким звуком, он наверняка бы случайно поцеловал Драко, и не по своей вине. Дыхание Драко теплым шепотом касается губ, а нос оказывается настолько близко, что почти касается носа Гарри.              — Я хочу в ванну, — настойчиво произносит он. — Пусть этим займется кто-нибудь другой. Ну же, Поттер.              Ну же, Поттер — потому что все эти фырканья и закатывания глаз за все время ни разу не означали, что Драко отпустит Гарри на дело одного, и Гарри солгал бы сам себе, утверждай он, что это не было еще одним пунктом, почему Драко привлекал его. Если дело в каких-то фамильных драгоценностях волшебников, которые нужно только по головке погладить да наложить контрпроклятие, то у Гарри есть еще пятнадцать минут, если же дело в… да без понятия, — в ожерелье или что-то в таком роде, то полчаса. Не то чтобы Гарри нарочно старался провести с Драко больше времени за счет работы. Просто работа — это все, что когда-либо сможет предложить ему Драко, никогда не пожелавший бы такого придурка, как Гарри, в других аспектах жизни.              Особенно когда Гарри…              Ну. Такой, какой есть…              Булавка звенит все громче, вибрирует все сильнее между большим и указательным пальцами Гарри. Рука Драко крепко, но не грубо сжимает его запястье. Давление каждого отдельного пальца отзывается пульсацией по коже.              Так близко. Чрезвычайная ситуация, требующая ближайших специалистов по разрушению проклятий, находится прямо под ними. И если там, внизу, что-то не так, разве он не задолжал Гринготтсу? За то, что вообще позволили ему работать здесь? Даже после того, как Гарри сорвался на крик во время суда Драко и пригрозил стать следующим Темным Лордом, если того вздумают хоть на секунду отправить в Азкабан? Даже после того, как Гарри на протяжении всего года обучения по новой программе, организованной совместно Министерством и Гринготтсом, был просто послевоенной катастрофой? Даже после инцидента с драконом?              И он не думает, что Драко согласится пойти с ним в паб — ладно, не совсем. Он думает, что Драко просто умчится домой принимать ванну, так что Гарри не может упустить эти пятнадцать минут.              Он сжимает булавку.              Она еще раз подпрыгивает в его пальцах и перестает двигаться.              Драко склоняет голову вперед, его волосы щекочут подбородок Гарри.              — Будь ты проклят, Поттер. Будь ты проклят, мать твою…              — Разрушители проклятий Поттер и Малфой на связи, — громко и четко произносит Гарри. — Куда нас вызывают?