The Vault of Heaven / Небесный круг

      Теперь от прежних размашистых, опережающих Гарри шагов, ведущих к Центру Безопасной Дезактивации, не осталось и следа. Драко медленно и размеренно шагает рядом — потому что Гарри едва может идти.              И дело не в его заднице. Вообще-то, задница ощущается… ну, совершенно нормально, — даже лучше, чем обычно, — и Гарри подозревает, что Драко тайком наложил какие-то дополнительные чары. Нет, дело в ногах. В том, насколько ненадежно и желеобразно они ощущаются сверху донизу. Так что вместо уверенной походки, отдающей хорошим сексом, он ковыляет — в лучшем случае изможденно, в худшем — как пьяный. И держится на ногах только потому, что Драко буквально тащит его на себе.              Гарри так устал, что зрение плывет сильнее обычного. И стоит Драко хоть на секунду отпустить его, Гарри просто растечется по полу.              Но Драко не отпускает.              Так что они не совсем вернулись к началу. Гарри помнит свои смутные попытки флирта тогда, которыми он, вроде как, даже гордился, но что именно говорил — уже не помнит. И, кажется, попробуй он сейчас еще разок, это обернулось бы настоящей катастрофой.              Этот коридор Гринготтса вообще настоящий? А Драко? А сам Гарри?              С того момента, как они вышли из хранилища — где-то пару минут или вечность назад — Драко ни разу не разорвал контакт. По-прежнему приобнимал Гарри, обвив его плечи, и помог аккуратно закинуть ноги во все еще ожидавшую их тележку. Даже после того, как они переспали. И не убрал руку, пока сам забирался в тележку, и пока их мчало по рельсам с немилосердной скоростью, и пока тележка не лязгнула на уровне вестибюля и Драко не вышел. Всё это время — рука была на месте.              Вестибюль не изменился.              Те же мраморные полы. Те же устрашающе громадные бронзовые двери в конце. Тот же гоблин, ожидающий, пока Драко вернет ему ключ от сейфа. Гоблин что-то спросил, голос прозвучал как из-под воды, так что Гарри ничего не понял, — Драко ответил, но не вывел Гарри из ступора, значит, его это не касалось.              Примерно тогда же Гарри пришла мысль, что хранилище было небесами. Или, скорее, на небесах.              — Думаешь, мы провели там семьдесят минут? — пробормотал он. Вышло больше похоже на: «думш мы провлитм семьсят минут?».              — Прости? — переспросил Драко.              — Неважно, — ответил Гарри. Невжн. Шутка заключалась в том, что они провели это время целуясь в шкафу, но сейчас ничего не казалось смешным.              Мысли так и текут в этом направлении, пока он неуверенно делает шаг за шагом, а Драко подбадривает его фразами вроде: «еще чуть-чуть, Гарри», и «попробуй всё же касаться ногами пола, да, вот так», и «ты даже не представляешь, какой ты сейчас красивый. Ну конечно, откуда тебе знать…» — и всё в таком духе.              Вестибюль тот же. Хранилище тоже, как оказалось, совсем не изменилось.              Гарри обернулся на пороге и не увидел ничего. Самое обычное хранилище Гринготтса, выточенное в скале. Не казалось особенным и то, что оно находилось рядом с его собственным. И внутри — там, где из Гарри буквально вытрахали всю душу — не осталось ни следа. Ни круга, выжженного в мраморе. Ни всполохов света в воздухе. Ни одной руны.              А теперь они движутся к дверям Центра Безопасной Дезактивации, и их очистят от всей ритуальной магии. Они снова станут прежними.              Гарри цепляется за мысль, что не может вернуться к «прежнему», если только Очищающие чары не избавят его от усталости тоже. Раньше такого никогда не было, так что Гарри надеется — может, и на этот раз повезёт. А даже если нет, чары ведь не накормят его и не уложат в постель.              Не то чтобы Гарри было нужно, чтобы его укладывали — речь не об этом.              Больше о том, что чары не могут забрать всё. Должны же хоть что-то оставить. И что, что жизнь только и делала, что забирала у Гарри все до последнего? На этот раз всё должно быть иначе.              Не как раньше, — думает он упрямо, с каждым шагом колени дрожат лишь сильнее. Не как раньше. Не может быть так, как раньше.              О, чёрт. Он не хочет очищаться. Магия в хранилище ведь даже не была Тёмной, в конце концов, и они уже столько чар очищения друг на друга наложили… Гарри еле волочит ноги. Разницы это особо не делает — он и без того ползёт, как черепаха.              Драко прижимает его к себе плотнее.              — Совсем немного осталось. Шагов пять, максимум, и остановимся.              — А нельзя уже остановиться? — жалобно тянет Гарри. — Ну… обязательно вообще это делать?              — Ты серьезно думаешь, что я стану рисковать тобой? — спрашивает Драко так, словно собирался сказать «вечно с тобой что-то происходит», только мягче. С оттенком насмешки. Да? Нет? Что он должен ответить? Но не успевает, Драко уже останавливается. Взмахивает палочкой точно над сенсором на входе. Гарри столько раз видел этот жест, в основном как раз из-за себя же, — тот ничуть не изменился.              Двери открываются с привычным шорохом, и Драко ведёт Гарри внутрь, в тёплый вестибюль. Колени у Гарри ноют и подрагивают, как никогда прежде. Драко наклоняется, стаскивает с него ботинки, кидая их по одному в Контейнер Дезактивации. Потом — свои. Левитирует туда носки Гарри, потом свои. Больше нет никакого «сначала должен полностью раздеться один, потом — другой». Симметрия больше не имеет значения.              Раньше никогда и не имела значения. Но теперь это просто разбивает Гарри сердце. Он шевелит пальцами ног на плюшевом ковре. Час назад ему нравилось ощущать его под ногами, все было просто и легко, теперь же… ничего. Он шевелит пальцами активнее, пытаясь извлечь из этого хоть каплю удовольствия — но чувствует лишь горькое понимание: ковёр мягкий. Ну и славно, черт с ним.              Что удивительно, Драко раздевается вместе с ним. Обычно Гарри всегда пытался не отставать. Сейчас же максимум может обвить его плечи руками.              Раздевать Гарри у Драко получается даже лучше, чем ругаться на его гриффиндорскую импульсивность, магию, вечную жертвенность и что бы там еще ни было. Мантия летит в корзину. Потом — мантия Гарри. Джинсы Гарри, брюки Драко. Обе кобуры с палочками. Жилетка Гарри. Жилетка Драко. Трусы Гарри. Трусы Драко.              Всё до боли деловито и точно. Драко даже не задевает его член.              И это… как бы, нормально. Наверное. Гарри никогда не был таким гиперчувствительным. Он не может решить, чего хочет: чтобы Драко заботливо обхватывал его член или больше никогда к нему не прикасался.              Хотя нет. Всё же первое. Да. По-хорошему, Драко стоило бы держать его в руке, чтобы не болтался.              Но Гарри профессионал, так что не просит об этом. Сам придерживает свой член, чтобы тот не касался бёдер, и позволяет Драко довести его до первого этапа Очищения.              Во время Предварительной Чистки почти повисает на Драко, позволяя профессионально удерживать себя от падения.              — Немного осталось, — шепчет Драко.              — Ммгм, — выдавливает Гарри. Глаза горят и будто распухли внутри черепа. Надо увольняться. Всё. Закончить карьеру разрушителя проклятий. Навсегда. Он роняет голову Драко на плечо, окончательно переставая делать вид, будто все еще может стоять сам.              — Да, знаю, — шепчет Драко. — Очень устал, да? Пошли. Ты справишься. Вот так. Я помогу. Поднять тебя? Нет? Ладно. Подними ногу. Отлично. Опускай. Превосходно.              Так они и доходят до второго этапа. Гарри тяжело дышит, слишком затраханный, чтобы продолжать нормально функционировать, пока чары Основной Чистки струятся вокруг них. И конечно же, Драко рядом, так что Гарри вдыхает его запах — миндальное мыло, капля бергамота, немного зелья для волос. Член героически приподнимается, подавая признаки жизни.              Гарри все еще чудится запах бергамота, пока они медленно бредут к третьей стадии.              Он знает, что Финальная Легкая Чистка — самая щадящая. Но та все равно ощущается наждачной бумагой. Он бережно придерживает член, подавляя желание вцепиться в Драко и отчаянно взвыть, чтобы чары прекратили стирать с его кожи и магии остатки их секса.              Но золотую ленту чары стереть не смогут. Не смогут. Пусть хоть убьют его, если так нужно, но лента останется на месте.              Гарри пылает изнутри и уже на грани, пока семенит мелкими шагами до зоны переодевания.              — Дай мне минутку, ладно?              — Мгх, — выдыхает Гарри.              Стоит Драко скрыться в кабинке, Гарри шмыгает в соседнюю, захлопывая дверь и обессиленно падая на скамью. И едва успевает закрыть лицо руками, как его сотрясают рыдания.              Он глотает слёзы, стараясь быть как можно тише. Как можно быть настолько счастливым, насколько же и несчастным? Почему всему уже пришел конец? И как научиться принимать себя, если он даже не может принять, чем все закончилось?              Он сжимает губы, что придаёт всхлипам какой-то непристойный оттенок, и тянется к мантии, осознавая, что до сих пор не одет, вместо этого хватаясь за трусы. Натягивает их до колен. Волна отчаяния захлёстывает — и он бросает трусы, снова берясь за мантию.              Ему нужно…              Чёрт побери, где же…              Вот. Во внутреннем кармане. Рядом с сердцем. Он выхватывает мантию-невидимку отца, накидывая ту на себя и смыкая кулаки под подбородком.              И только тогда позволяет себе разрыдаться по-настоящему. Неистово. Бесшумно. Содрогаясь всем телом. Как истинный профессионал. Где-то вдалеке звучат лёгкие шаги Драко, Гарри слышит, как он переодевается.              Может, Драко тоже поведет себя профессионально. Сделает вид, что не заметил стопку одежды Гарри. Притворится, что поверил, что Гарри уже ушёл домой.              Как только Драко уйдет, Гарри сможет рыдать сколь ему угодно громко, и, может быть, даже стечет безвольной лужицей на пол.              Снова раздаются шаги Драко, и Гарри замирает, готовый к: «Доброй ночи, Поттер. Постарайся не умереть во сне под тяжестью собственного героизма».              Но нет. Дверь кабинки открывается лишь шире. Оказывается, Гарри даже не закрыл её полностью.              Он задерживает дыхание и, — хоть это и не влияет на действие мантии, — жмурится.              — О нет, — произносит Драко. Наверняка сейчас добавит что-то про гриффиндорское хамство, что Гарри ушел домой даже не попрощавшись. Гарри все так же неподвижен под мантией. И Драко так ничего и не говорит по поводу гриффиндорского хамства. Только подходит ближе. Воздух колеблется, когда Драко, кажется, опускается на одно колено, а потом его теплые, утонченные руки ложатся на бедра Гарри.              — Что случилось?              Гарри открывает глаза. Сквозь распухшие веки замечая, что Драко и правда опустился перед ним на колено. Такой же безупречный, как и всегда.              — Я же невидим.              — А, — Драко складывает губы в сочувственный бантик. — Ты, конечно, извини, но, чтобы мантия работала, ей нужно накрыться полностью.              — Блять, — всхлипывает Гарри.              — Давай помогу, ладно? — предлагает Драко.              И что ему еще остаётся? Не дать Драко надеть на него трусы? Это уже пробьет дно. Гарри чуть приподнимает бёдра — достаточно, чтобы Драко аккуратно натянул трусы, прежде чем обхватить его лицо руками.              Гарри смотрит ему в глаза. Слава Мерлину, всё размыто.              — Что случилось?              — Я не хочу возвращаться к началу, — хлюпает Гарри. — Не хочу, чтобы все было как раньше. Я хочу и дальше трахаться.              — Может, передохнем сначала?              — У себя дома?! — вскрикивает Гарри, пока разбитое сердце и предательство вонзают в него острые ножи. — В одиночестве?!              — Ну конечно нет.              — Конечно нет?              — Конечно нет, — повторяет Драко. — Ты правда думаешь, что я отпущу тебя одного домой после такого ритуала? Ты ещё не мылся. Не ел. Я скорее уведу тебя насильно.              — Что?              Драко смотрит на него мягко, широко распахнув глаза.              — Гарри, ты не мог подумать, что я имел в виду…              — Ты сказал: «вернёмся к самому началу»! А это значит, что ты не захочешь взглянуть на мое хранилище! И не пойдёшь со мной в паб! Снова будешь фыркать!              Фырканье, вырвавшееся из Драко сейчас — самое тихое и изумлённое, что Гарри когда-либо слышал.              — Мой милый, — говорит он. — Мы просто неправильно друг друга поняли.              — О чем ты?! — завывает Гарри.              — Смотри, — одна его рука все еще на щеке Гарри, когда он обхватывает его сжатый кулак второй. — Думаю, ты представил… это.              Он делает медленный круг рукой. Перед грудью Гарри, по дуге, и обратно.              — Да, — плачет Гарри. — Круг.              — А я, mon éclair, имел в виду это.              Он повторяет круг, но теперь — по спирали. По кругу, где каждый виток чуть выше предыдущего.              Из Гарри выливается вся безнадёга разом.              — О…              — Теперь понимаешь, мой мальчик?              Гарри пытается выдохнуть спокойно, но выходит лишь серия всхлипов.              — Я переезжаю к тебе, — выдавливает он наконец. — Где ты живешь?              Драко ослепительно улыбается.              — Давай помогу тебе одеться. И все покажу.

***

      Гарри снится хранилище.              Он уже кончил несколько раз за сон — и, кажется, они вообще живут в этом хранилище, потому что никто не торопится выбираться. Гарри медленно насаживается на член Драко, сидя на коленях. Драко оглаживает его ключицу, оставляя там ладонь. Гарри цепляется за его руку, чтобы удержать равновесие, пока изучает руны.              Вот он, идеальный способ учиться, — думает он, — в движении. Гарри не может думать, когда происходит слишком много всего. Но сейчас, когда член Драко полностью в нем, а грудь Драко прижата к его спине, в голове полная ясность. И даже видит чётко — спасибо очкам.              — Они повторяются, — говорит он довольно уверенно.              Драко мычит ему в ухо:              — Именно.              — Это та, в которой Гермиона ошиблась на пятом курсе.              — Серьезно?              — Ага. Она думала, что это означает защиту. Но это не защита. Здесь это… — Гарри насаживается сильнее, и Драко издает тихий звук. — Вот, и здесь тоже. Особенно рядом с… — он находит символ на стене. — Вот этим символом. Это означает партнерство.              — Что этот символ значит?              — Дар, — хмурится Гарри. — Или… типа… вот эти… — он указывает ещё на пару рун — те вспыхивают ярче. — Они как… дата и время.              — Или?              — Целый год и рассвет? — Гарри наклоняется вперёд, опираясь ладонями о пол. — Неважно. Иди сюда.              Драко смеётся, наклоняется и, накрывая его своим телом сверху, толкается глубже. По телу Гарри проносится волна грязного, пульсирующего удовольствия.              Он почти теряется в ритме, когда ответ вдруг становится очевиден. Ну, насколько вообще может быть очевидна целая куча рун.              — Ох! — стонет он. — Определённое время. Это значит… — он сбрасывает с себя лёгкое, пушистое одеяло. — Календарь, — лепечет он. — Что?              Это не его спальня на площади Гриммо. И не комната Рона в Норе. Здесь просторно, аккуратно, кровать просто огромная, а в воздухе висит запах миндаля, сахара и бергамота.              Это спальня Драко.              Это… спальня Гарри? Они… съехались?              По крайней мере, вчера они точно направились сюда. Гарри вспоминает его ванну. Драко даже помыл ему голову. И тело, кажется. Гарри смутно помнит, как он кормил его с ложечки.              Гарри соскальзывает с кровати, шёлк приятно холодит кожу. Это точно не его пижама. Наверное, пижама Драко.              — Драко?              — Я здесь, mon éclair.              Гарри идёт на голос — выходит через распахнутые французские двери на балкон с видом на личный сад или что-то вроде того. Драко сидит в кресле с подушками, рядом стол, заваленный блокнотами. В вазе из зеленого витражного стекла мерцает Люмос, зачарованный колебаться, как вода. Маленький серебристый шар из хранилища лежит на ближайшем блокноте. Гарри ковыляет к креслу и устраивается у него на коленях.              — Драко, — бормочет он, пока Драко накидывает на него одеяло. — Я правда умный.              — Знаю. Иначе бы я едва ли смог быть твоим напарником.              — Нет, типа… Я прямо… правда умный. А ты чего не спишь посреди ночи?              — Не спится, — отвечает Драко, откидываясь назад. Гарри сворачивается калачиком в его объятиях, и плевать, что он выглядит как младенец-переросток. Он всё ещё немного опьянен и очень, очень спокоен. — Все думал о заклинании.              — Я тоже. Во сне.              — Правда?              — Ага. И угадай что?              — Что?              Гарри прикусывает губу.              — Погоди. А ты к чему пришел? У тебя ж тут страниц сорок с записями — всё этим твоим напыщенным каллиграфическим почерком.              — Напыщенным?!              — Говори уже!              — Ни за что.              — Ладно. Тогда я скажу, — Гарри набирает побольше воздуха в легкие. — Это не было случайностью              Драко смеётся. Гарри без очков кажется, что и размытые звезды смеются тоже.              — Ну конечно, ты пришёл к этому выводу во сне.              — Это не значит, что я не прав, — вызывающе заявляет Гарри. — Ты же наяву пришел ровно к тому же выводу.              — Так и есть, — кивает Драко.              — Но тогда… — Гарри пробегается по своим недавним мыслям, не копая глубоко — иначе велик шанс запутаться. — Это была не твоя магия. Хотя очень похоже.              — Частично моя. Это была свадебная магия.              Гарри ахает.              — В смысле… твоих родителей?              — Увы, да.              Гарри морщится, потом решает, что плевать.              — Родители хотели запереть тебя в хранилище?              — Это останется загадкой. Если только ты не хочешь отправиться в гости в Мэнор и всё обсудить.              Гарри издаёт звук, будто вот-вот блеванет.              — Да уж. Согласен.              — Значит, она черпала силу из их… свадьбы?              Драко смеётся.              — Из их… брачной ночи?              — Вообще не из них. Она отозвалась на кого-то гораздо ближе к артефакту. Весь ритуал подстраивался под него, на самом деле.              О.              О.              — О, — выдыхает Гарри. Значит, все его мысли просто… витали в воздухе? Наверное, ещё и рунами записались.              Ну и ладно.              — Ну что, завершим заклинание? — спрашивает Драко.              Гарри резко выпрямляется, сбивая одеяло.              — Что? Мы же завершили его. Я… завершил кучу раз!              Драко светится. У него ямочка на щеке. Гарри в восторге от этой ямочки.              — Ритуал завершён. Я, как всегда, оказался прав — по многим пунктам. Артефакт черпал из глубинного источника.              Всё это, конечно, интересно, но Гарри застрял на «завершим». Он набирает побольше воздуха в грудь.              — Я не смогу кончить ещё раз. Может, утром.              — Je t’aime, mon petit chéri.              — Чего?              — Ты такой гриффиндорец. Смотри.              Гарри разворачивается у него на коленях. Драко чуть смещает его, поднимая палочку над серебряным шаром.              — Готов?              Гарри вжимается в него всем телом.              — Ага.              — Finite incantatem.              Шар распадается на две половинки, из каждой вырывается свет, и Гарри инстинктивно сутулится — он, конечно, может кончить, если надо, но это все выйдет со слезами и потом и…              Обе половинки шара приподнимаются над блокнотом и вспыхивают.              Гарри зажмуривается.              А потом тихий хлопок.              Он открывает глаза. Драко держит руку у него перед лицом. А на ладони два обручальных кольца.              — Да, — говорит Драко торжественно.              — Что?              — Там, в хранилище, когда я был у тебя между ног…              — Эй!              — Всё, всё, ладно! Ты тогда сделал предложение. Я согласен.              — Но… — у Гарри кружится голова. — Два кольца? Это же, ну… свадьба.              — Технически, дорогой, она уже состоялась.              Гарри накрывает кольца ладонью. Они тёплые. И пульсируют магией.              — Тогда где мой медовый месяц!              — С тобой, как всегда, не соскучишься, — смеётся Драко.              — Наверное, потому что я люблю тебя.              — Из-за ритуала?              — Из-за всего, — произносит Гарри громко.              — Тогда мы идеально совпали, — отвечает Драко. И целует его.       

***

             В тёмной, тихой ночи в Уилтшире наверху загорается свет. Бибси чувствует его сквозь веки. Она сонно моргает, вглядываясь в полумрак в полудреме.              На её прикроватном столике маленький золотой ключик вспыхивает белым, серебристым и ослепительно золотым — а потом исчезает с лёгким хлопком.

***

But you say, ‘What does God know?

Can he judge through the deep darkness?

Thick clouds veil him, so that he does not see,

and he walks on the vault of heaven.

Job 22: 13–14

И ты говоришь: «что знает Бог? может ли Он судить сквозь мрак?

Облака — завеса Его, так что Он не видит, а ходит только по небесному кругу».

Иов 22 глава: 13-14