a day when things are pretty bad

Пятнадцать лет спустя они всё ещё разгребали наследие Французской Империи. Но обо всём по порядку. У Венгрии была абсолютно отвратительная неделя. Сначала Венгрия в компании Чехии и Хорватии ездила в Милан в место, где была похоронена Миланское Герцогство. Она действительно погибла во время войн с французами, и Венгрия очень скучала по ней. Но в итальянских владениях Австрии начались волнения, грозившие вылиться в полноценное восстание, так что путь был тяжёлым и опасным. Потом Венгрия простыла в поездке и три дня провалялась с лихорадкой, последствия которой до сих пор давали о себе знать. После этого оказалось, что ей нужно сопровождать Австрию во её время поездки в Лондон на конференцию. Добираться до Лондона пришлось на корабле, а Венгрии раньше не доводилось путешествовать морем, поэтому с непривычки её измучила морская болезнь. И как будто всего этого было недостаточно, за день до поездки у неё начались те самые ежемесячные женские дни, о которых в современном ей обществе не принято говорить вслух, и теперь у неё невыносимо ныл низ живота, не давая сосредоточиться ни на работе, ни на вышивке. Вообще-то, Венгрия не думала, что ей придётся участвовать в поездке. Ехать с Австрией должна была Хорватия, потому что венгерка уже сопровождала австрийку в предыдущей поездке, а чешка — в позапрошлой. Но и тут всё совпало неудачно. Чехия уехала в Карлсбад и возвращаться оттуда в ближайшие пару недель не планировала. Хорватия разбиралась с какой-то важной проблемой у себя на территориях, которая требовала срочного решения и её личного присутствия. А Ломбардо-Венецианское Королевство, новая обитательница их резиденции с 1815, так и не заработала достаточно доверия Австрии, чтобы сопровождать её в настолько важных поездках. Поэтому сейчас Венгрия лежала в позе эмбриона, устроив ладони внизу живота, на кровати в их с Австрией общей каюте и проклинала стечение обстоятельств. Кроме того, по мере приближения к Лондону её начало переполнять волнение. Они ехали на конференцию, где должна была окончательно решиться судьба Бельгии. Вот что случилось: когда страны на конгрессе определяли политическое устройство Европы после созданного Французской Империей хаоса, было принято решение объединить Бельгию и Нидерланды в одну страну. С того момента Венгрия не видела бельгийку и не получала ответа на свои письма, что сильно тревожило её. Даже официальный запрос от лица австрийской резиденции, на который венгерка уговорила Австрию, не помог: на него пришёл уклончивый ответ, который можно было истолковать примерно как «не лезьте не в своё дело». Период отсутствия новостей длился пятнадцать лет, прежде чем вся Европа получила шокирующее известие: Бельгия устроила революцию, и довольно успешную. Теперь пять великих держав собирались в Лондоне, чтобы решить, стоит ли позволить Бельгии сохранить независимость. — Может, тебе принести грелку? — сочувственно спросила Австрия, глядя, как венгерка морщится от боли. — На этом чёртовом корабле есть грелки? — недоверчиво спросила Венгрия, разогнувшись из позы эмбриона, чтобы достать из своей сумки леденец с мятой (эти леденцы каким-то образом облегчали тошноту от морской болезни). — Для меня найдут грелку, даже если её нет. — спокойно заметила австрийка, выходя из каюты. Что ж, в совместных путешествиях с великой державой были плюсы. Австрия вернулась с грелкой в руках примерно через четверть часа, и Венгрия с блаженной улыбкой устроила бесценный источник тепла внизу живота. Сразу стало немного, но легче. — У меня ещё есть лауданум и морфий, если сильно больно. — австрийка смотрела на неё с беспокойством. Венгрия покачала головой: пока вроде было не так плохо. Тошнота медленно проходила, боль чуть уменьшилась, и венгерка провалилась в сон. Она проспала большую часть их пути на корабле, спасаясь от всех неприятных ощущений, зато к концу плавания она была бодра и полна сил. Наконец сойдя с корабля на твёрдую землю, Венгрия вздохнула с облегчением и вознесла благодарственную молитву. Ещё немного времени занял путь до британской резиденции, но этот путь была куда легче морского, и венгерка в дороге не чувствовала себя как выжатый лимон. Главное, что долгая поездка наконец подходила к концу, и скоро она наконец поспит в нормальной кровати, а не в той, что качалась вместе с кораблём, когда тот натыкался на очередную волну. — Добро пожаловать в нашу скромную резиденцию. — поприветствовала их Британская Империя с вежливой улыбкой, оценивая их помятый вид. Поездка так или иначе утомила и Австрию, и Венгрию. — Комнаты для вас уже готовы, следуйте за мной на третий этаж. — стоящая рядом с англичанкой Шотландия улыбнулась им чуть теплее, и они отправились за ней вверх по лестнице. Венгрия отметила, что её собственная комната оказалась справа от спальни Шотландии, что явно было жестом симпатии. Австрию же поселили в комнате напротив, справа от спальни Британской Империи, что, вероятно, тоже что-то значило. Венгрия быстро оставила свои вещи в комнате и отправилась помогать Австрии с её вещами. Австрийка честно разобрала одну сумку, прежде чем больное колено дало о себе знать, и она уселась на кровать с болезненным вздохом. Венгерка быстро выудила из второй сумки мазь и протянула её Австрии, после чего вернулась к раскладыванию вещей. Её мысли, впрочем, были совсем далеки от сумок. — Ты сама не своя. Я думала, встреча с Бельгией тебя обрадует. — не могла не обратить внимание Австрия, подав Венгрии коробку спичек. — Если всё будет так просто, как вы говорите, то, конечно, обрадует. — пожала плечами венгерка, поджигая спичками бумагу и забрасывая её к дровам в голландскую печь: на дворе стоял декабрь, было холодно. — Но у меня плохое предчувствие. — Всё будет в порядке. — попыталась приободрить её Австрия, раскладывая прямо на кровати канцелярские принадлежности из деревянного футляра. — Мы обсуждали всё последние несколько месяцев. На конференции нужно будет просто закрепить это в документах. Даже не могу придумать, что может пойти не так. О, миллионы вещей могли пойти не так. Но Венгрия продолжала заниматься вещами и не вступила в спор. Если Австрию не смущало то, что от Бельгии последние пятнадцать лет не было ни слуху ни духу и что даже Британская Империя не добилась от Королевства Нидерландов убедительного ответа, почему никто не видел Бельгию с самого Венского конгресса, то Венгрии оставалось только молчать в целях сохранения остатков душевного равновесия. Спор того не стоил. Закончив раскладывать вещи Австрии, Венгрия с чистой совестью ушла в выделенную ей комнату и занялась собственными сумками и печкой. Самочувствие постепенно возвращалось в норму, и она закончила свои дела быстро, в основном потому, что предпочла не доставать из сумок сразу всё. Да и печь волновала её куда больше: без неё в комнате было едва теплее, чем на улице. Когда Венгрия ворошила дрова в печи кочергой, её отвлёк стук в дверь, после которого в комнату заглянула Шотландия. — Хочешь прогуляться по Лондону? Я уже спросила Австрийскую Империю, она не против отпустить тебя до вечера. — предложила шотландка. Она отчего-то выглядела едва заметно расстроенной и уставшей, но Венгрия пока не стала расспрашивать. Она, конечно, не смогла отказать, да и не хотела. Кто бы отказался посмотреть поближе город, в котором оказался первый раз? К тому же, они с Австрией приехали первыми, так что она пока не сможет встретиться с Бельгией. Зато к вечеру все уже наверняка будут в британской резиденции. Да и во время прогулки за пределами резиденции Шотландия точно будет чувствовать себя комфортнее. Резиденции стран почти всегда располагались возле значимых для политической жизни страны мест, и британская резиденция не была исключением. Она находилась возле Вестминстерского дворца. Шотландия и Венгрия обошли красивое здание британского парламента вокруг, даже ненадолго зашли внутрь. Потом Шотландия показала венгерке Вестминстерское аббатство, готическую церковь, в которой короновали и хоронили британских королей. — Красивая церковь. — не могла не прокомментировать Венгрия, осматриваясь вокруг и разглядывая иконы. Понятно было, почему именно это место выбрали для такой важной церемонии, как коронация. Но Шотландия только презрительно фыркнула на её слова. — Это англиканская церковь. — сказала шотландка так, будто это было страшное оскорбление. — И всё-таки она протестантская. — спокойно отозвалась венгерка, любуясь красивым витражом в западном окне нефа. — Я каждый раз рада видеть протестантскую церковь, которой нет нужды скрываться от государства. Надеюсь, однажды и в моей стране будут красивые церкви. — Венгрия вздохнула, стараясь запомнить каждую деталь нефа: протестантские церкви в её стране по-прежнему не могли позволить себе выглядеть хоть сколько-нибудь заметно. — Надеюсь, Господь услышит твои молитвы. — голос Шотландии стал чуть мягче, и она положила ладонь на плечо Венгрии. Впрочем, долго скрывать недовольство Шотландия не смогла. — И всё-таки англиканская церковь отошла от католичества только по названию, а не по духу. Они ненастоящие протестанты, что бы Британия ни говорила на этот счёт. — шотландка зажгла свечу, чтобы оставить её перед иконой. — А ещё священнослужители здесь не соблюдают тайну исповеди. — прибавила Шотландия вполголоса, покосившись на мужчину на другом конце нефа. — Уэльс ходила сюда исповедоваться, сказала кое-что в порыве эмоций, а тот, с кем она говорила, донёс об этом Британии. — Надеюсь, этому человеку воздастся за его грех. — Венгрия покачала головой, неторопливо направляясь к южной части церкви. — Да будет так. — согласилась Шотландия. — Уэльс теперь в эту церковь ни ногой. Если уж Британия так хочет быть настолько близко к католичеству, то уж сохранила бы в англиканстве практику отлучения от церкви за нарушение тайны исповеди, хоть какая-то польза была бы. Женщины остановились в Уголке поэтов. Среди каменных плит и на статуях венгерка видела много знакомых ей имён известных поэтов, хотя и некоторые имена она видела впервые. — Из самого интересного, — начала Шотландия шёпотом, не желая нарушать покой мёртвых. — Там стоит памятник Уильяму Шекспиру, хотя похоронен он в другом месте. Похоронен здесь, например, Джеффри Чосер. — затем шотландка поморщилась. — Если тебя вдруг интересует Сэмюэл Джонсон, он тоже покоится здесь. Венгрия из уважения к Шотландии решила не обращать внимание на бюст Сэмюэла Джонсона и больше заинтересовалась Шекспиром. Несмотря на свою очевидную слабость к венгерским авторам, Венгрия очень любила трагедии и комедии Шекспира, хотя больше всего ей в сердце запали его сонеты, прекрасные и полные любви. — Ты несколько месяцев назад писала, что хочешь поставить здесь памятник Роберту Бёрнсу. — продолжила разговор о поэтах Венгрия, когда они покинули Уголок поэтов и собрались, пройдя через территорию аббатства, вернуться к британской резиденции и воспользоваться одним из экипажей, чтобы отправиться дальше. — Я работаю над этим. — подтвердила Шотландия, выводя венгерку в покрытый свежим снегом внутренний двор. — Склоняюсь пока к бюсту вместо памятника. Думаю, на него будет проще уговорить Британию. — Она против? — уточнила Венгрия, обходя невысокий сугроб, чтобы пройти через ворота. Шотландия пожала плечами. — Скорее против, чем за. — ответила шотландка, высматривая экипаж впереди. — Пытаюсь говорить с ней об этом, а она вечно говорит, что у нас и так бюджет не восстановился полностью после войн с Французской Империей. Предлагаю оплатить из своих средств — она недовольна. Предлагаю найти заинтересованных в этом шотландских меценатов — ей тоже не нравится. Не знаю, что ей надо. Буду продолжать разговаривать с ней. — в её голосе слышалась знакомая Венгрии по письмам бессильная досада, и вживую это звучало ещё более болезненно, чем на бумаге. Венгерка инстинктивно сжала руку Шотландии в своей, и та слабо улыбнулась в ответ. — Пойдём, я покажу тебе свои любимые места в городе и ещё пару достопримечательностей. Они забрались в экипаж и первым делом отправились куда-то на восток. Венгрия с большим интересом разглядывала через окно экипажа улицы Лондона, магазинчики, спешащих по делам людей. — Заедем по пути в мою любимую церковь. — тем временем оповестила Шотландия, внимательно наблюдая за венгеркой. Шотландка заметно расслабилась, когда они отдалились от резиденции на пару километров, и подложила под спину одну из подушек, лежавших в аккуратной стопке на сиденье напротив. — Шотландскую, я надеюсь? — с улыбкой спросила Венгрия, уже зная ответ. — Разумеется. — усмехнулась Шотландия, достав откуда-то бутылку воды и сделав глоток. — Это одно из немногих связанных с моей родиной мест здесь. Если Британия что-то сделает с моей любимой церковью, я отравлю её чай, но ты этого не слышала. Первым делом Шотландия и Венгрия заглянули в Гайд-парк. Здесь они не задержались надолго, лишь в тишине прогулялись среди деревьев и постояли у озера, любуясь тонким слоем льда поверх водной глади. Зато в следующем парке, Риджентс-парке, было гораздо больше интересного. Его построили совсем недавно, и он пока был закрыт для широкой публики, но для Шотландии, конечно, были открыты все двери. Здесь, как и Гайд-парке, были прекрасные озёра, птицы, деревья, природа в целом. Но кое-что сильно выделяло этот парк на фоне прочих парков. — Ничего себе! — Венгрия восторженно разглядывала экзотических животных местного зоопарка. Всех из них она раньше видела только на рисунках сомнительного качества в книгах, которые явно не отдавали должного всем этим прекрасным животным. Здесь была квагга с причудливыми полосами на теле, непохожими на других зебр; утки с головами нежного розового цвета; попугай с голубоватыми перьями; тилацин, тоже весь в необычных полосках;антилопа с белым телом, но при этом с чёрными пятнышками на лице и тёмными ногами; удивительно крупный хомяк; олень с рогами, похожими не то на корзинку, не то на корону; множество насекомых, змей, рыб и даже орангутанов… Некоторые из этих животных уже находились под угрозой вымирания, и как только первоначальный восторг немного поутих, по спине Венгрии пробежал холодок. Возможно, кого-то из этих животных она видела первый и последний раз, даже если когда-нибудь у неё будет шанс вернуться в Лондоне. — Здесь постараются сделать всё возможное для того, чтобы эти животные прожили долгую жизнь. — тихо сказала Шотландия, положив руку на плечо Венгрии. — По крайней мере, о них сохранят всю возможную информацию для потомков. Они все навсегда останутся в истории, в отличие от людей, которые убивают их. Прежнее расслабление после прогулок на природе оказалось забыто, и обе женщины были подавлены, когда вернулись в экипаж. Венгрия смотрела в окно экипажа с угрюмым выражением лица, представляя, как кто-то ради забавы может направить на животное ружьё. Чем больше она думала об этом, тем больше отвращения испытывала к охоте. — Заедем перекусить. — наконец нарушила молчание Шотландия примерно четверть часа спустя. И вовремя: Венгрия с самого прибытия в порт на корабле ничего не ела. Женщины заехали в Rules и удобно устроились в отдельной комнате (в путешествиях с Шотландией определённо было много плюсов). Они заказали на двоих крем-суп с овощами, пирог с курицей и грибами, сырную тарелку, рулет с джемом и кремом и смородиновый компот. За разговором мрачное настроение после зоопарка медленно, но верно приходило в норму. — Сейчас на кухне в резиденции завал. — сообщила Шотландия, запивая пирог компотом. — Надо прокормить всех гостей и не забыть про себя. Из-за этого у нас никто не любит такие большие мероприятия, если честно. Колонии, которые сегодня работают на кухне, вероятно, вас всех прокляли. — Надо полагать. — согласилась Венгрия, взяв ломтик сыра с тарелки. — Если бы мне с самого утра пришлось готовить на всех, я бы тоже была в ужасном настроении. — А у вас не готовят по очереди? — полюбопытствовала шотландка, отрезая себе ещё кусок пирога. — Упаси Господь. — фыркнула Венгрия, зачерпнув ложкой суп. Консистенция крем-супа была скорее странной, но вкус был очень даже ничего. — Мы все готовим себе сами. Однажды пытались отправлять готовить кого-то одного по очереди, но у нас слишком разные предпочтения. Все были недовольны и решили оставить всё как было. — Что, даже Австрийская Империя сама стоит у плиты после работы? — недоверчиво переспросила Шотландия, доливая компот в стакан. — Да. — кивнула Венгрия, из-за чего Шотландия едва не подавилась. — Но она может попросить у кого-то из нас готовую еду, если дни совсем загруженные. Вот, буквально две недели назад Хорватия отдала ей свою плескавицу и чевапчичи. У нас это нормальное явление. И даже работает в обе стороны: мы с Австрией как-то остались вдвоём, когда все разъехались по делам, я совсем забегалась, и она отдала мне шницель и штрудель. — было вкусно, но вслух Венгрия предпочла этого не говорить. — Я бы попыталась представить Британию у плиты, но лучше не буду. — Шотландия со смешком покачала головой. — Ну, Британская Империя ведь всё равно должна уметь готовить хотя бы худо-бедно. — предположила венгерка, придвинув оставшуюся половину крем-супа шотландке. — У неё ведь не всегда были колонии. — Да, но в британской резиденции уже была толпа народу, когда я пришла туда. — Шотландия протянула Венгрии кувшин с компотом. — С того момента прошло больше века, и Британию за классическими домашними делами я так и не видела. Ну, кроме уборки кабинета. Туда она кого попало не пускает и даже убирается там сама. — У нас все убираются сами. — венгерке было интересно обсуждать, как что устроено в резиденциях других стран. — Кроме общих помещений, там мы убираемся все вместе. — И даже Австрийская Империя? — попыталась предугадать Шотландия. — Не настолько вместе. — хихикнула Венгрия. — Она тоже ограничивается своим кабинетом. И спальней. — венгерка ножом разделила рулет на две равные части, одну из которых протянула шотландке. — У нас такой же принцип уборки. Учитывая, какая у Британии огромная резиденция, было бы жестоко просить кого-то одного убираться. — Шотландия взяла чайную ложку и отломила ей кусочек рулета. — Не представляю, как вы даже все вместе убираетесь на трёх этажах. — Венгрия тоже попробовала рулет. — У нас с Хорватией была маленькая одноэтажная резиденция, нам и в ней иногда так не хотелось прибираться, а теперь уже привыкли к австрийским двум этажам. — И что стало с твоей резиденцией? — тёплая улыбка Шотландии мгновенно померкла. Разговор снова сворачивал в печальную сторону. Венгрия только пожала плечами. — Была разрушена. Османской Империей или Австрией. Или ещё кем-то во время очередной войны. От дома осталась только единственная стена и куча камня. — венгерка очень постаралась сохранить нейтральное выражение лица. Спустя столько лет казалось, что эти воспоминания больше не должны причинять боль, и тем не менее каждое воспоминание о доме, где она выросла и провела несколько счастливых веков вместе с Хорватией, ранило как в первый раз. — А твоя? — спросила Венгрия, пока в голове не начали крутиться всякие неприятные мысли. — Стоит где стояла, в Эдинбурге. — ответила Шотландия, тоже безрадостно. — Тоже был уютный одноэтажный домик. У меня был там свой кабинет, хоть я и предпочитала вместо этого работать за столиком в гостиной у камина. Я часто засыпала прямо там на диване. У меня ещё всегда рядом не очень аккуратно валялся клетчатый плед. Хорошо было лежать на диване под этим пледом в тишине и смотреть на огонь. — глаза шотландки были полны тоски по дому, которого больше не было: теперь это была ещё одна резиденция в собственности Британской Империи. — А потом и резиденция перестала быть моей, и кабинета у меня теперь нет, и Британия в прошлом веке запретила шотландцам тартан. — со злой иронией добавила Шотландия, снова доливая себе смородиновый компот. — Потом Британия отменила этот закон, но до сих пор бесится, когда видит этот плед. Ещё одна причина никогда не избавляться от него. — женщины стукнулись стаканами с компотом с негласным тостом за легендарный плед. — Не была в старой резиденции с начала века. Надо бы и по этому поводу поговорить с Британией. Хотя она снова начнёт придумывать причины отказать мне. Зачем я вообще пытаюсь? — Шотландия убрала стакан в сторону, достала кошелёк из кармана платья и деланно уставилась в него, явно избегая взгляд венгерки и одновременно подсчитывая стоимость их обеда. — Всегда стоит продолжать пытаться. — не могла не сказать Венгрия, хоть это и было слабоватым утешением. — О, я продолжу. — Шотландия натянуто улыбнулась. — Просто была минутная слабость, извини. Настроение в последние несколько дней просто отвратительное. — Почему? — Венгрия тут же ухватилась за возможность обсудить это. Шотландка сейчас выглядела так же плохо, как в момент, когда пришла к венгерке в комнату и позвала на прогулку. — Я не могу сказать тебе, хоть это и тяготит меня уже давно, и я мало чего желаю так же сильно, как сбросить этот груз с себя. — устало вздохнула Шотландия, прокручивая монету между пальцев. — Мою душу терзает страшный грех. Я знаю, что то, о чём я давно думаю, неправильно, но… Ничто человеческое мне не чуждо, к сожалению или к счастью. Венгрия ласково коснулась руки Шотландии и собралась было сказать что-нибудь поддерживающее, но Шотландия прервала её, не дав даже начать. — Пойдём в церковь. Думаю, нам обеим сейчас это нужно. Здесь недалеко. Путь действительно был недолгим, но запутанным. Казалось, что эту церковь практически невозможно найти, если не знать точно, где она находится. «Church of Scotland, Crown Court», гласила табличка на ничем не примечательной двери такого же непримечательного кирпичного здания. Внутри церковь тоже была скорее скромной, но по-своему уютной. Здесь, как и везде, было несколько рядов деревянных скамеек перед алтарём. В помещении стоял большой орга́н и мраморная купель для крещения. Но самым прекрасным в помещении были четыре окна в восточной стене. Каждое из окон украшала группка мелких тематических витражей. Витражи одного окна изображали житие какого-то святого, второго — известных шотландцев, включая Роберта Бёрнса, третьего — женщин из Библии, четвёртого — шотландских и кельтских святых, а также важных людей для истории церкви. — Здесь проводят богослужения на гэльском. — сказала Шотландия, усаживаясь на одну из скамеек перед алтарём. — Единственное место за последние несколько десятилетий, где я могу услышать родную речь. — она задумчиво смотрела на один из витражей, пока венгерка сходила полюбоваться алтарём и орга́ном. — Скажи мне кое-что… — начала Шотландия, когда Венгрия вернулась от алтаря и уселась рядом. — Простила бы ты своего ближнего, если бы он оставил тебя в тот момент, когда ты больше всего в нём нуждалась? — шотландка не смотрела на неё в этот момент, и удачно, потому что венгерку передёрнуло от воспоминаний её ссоры с Хорватией. — И не говори мне, что не простить кого-то — грех. Если бы я хотела послушать религиозное нравоучение, я бы открыла Библию. — Зависит от причины. — осторожно ответила Венгрия, подбирая слова. — Нужно дать этой стране возможность объяснить, почему она так поступила. Иногда эту причину можно понять. Иногда — нет. — Я не уверена, что хочу пытаться понять. Мои раны слишком глубоки. — Шотландия всё ещё чрезмерно внимательно рассматривала витраж. — И всё-таки я бы на твоём месте дала бы этой стране последний шанс, если она была тебе дорога. — настояла венгерка, коснувшись её руки ладонью. Шотландия наконец обернулась и положила голову венгерке на плечо. — Я уже не уверена, было ли это так. — едва слышно призналась шотландка. — Кажется, только она была дорога мне. А я ей — нет. К сожалению, я задумалась об этом слишком поздно. И сегодня она приедет в резиденцию, а я даже не хочу её видеть. И не хочу быть там. Ну, не то чтобы и в другое время мне очень хочется быть в британской резиденции. — Посидим тогда здесь ещё немного. — без раздумий предложила Венгрия, устраиваясь на скамейке поудобнее. Шотландия приобняла венгерку и молча уставилась на огонь свечей у алтаря. Венгрия прикрыла глаза и не двигалась. В церкви было хорошо, и воздух здесь не пропитался ладаном, как в аббатстве. В это время здесь почти не было прихожан, так что они сидели в полной тишине, и никто их не отвлекал. Это было лучшее место, чтобы побыть наедине со своими мыслями. Венгрия тоже думала о своём, чтобы не отвлекать Шотландию. У венгерки уже было хорошее предположение, кто из гостей мог обидеть шотландку и при каких обстоятельствах. Шотландия никогда не говорила об этом напрямую ни лично, ни в письмах, но редкие намёки проскальзывали тут и там. Если предположение Венгрии было верно, то она не была бы удивлена, но была бы очень разочарована. Не меньше, чем Шотландия, Венгрию беспокоила Бельгия. Больше всего на свете венгерка боялась увидеть на месте своей подруги бездушную оболочку прежней яркой женщины. Это был худший из вариантов, но, увы, его приходилось рассматривать прежде всех остальных. В голову невольно лезли воспоминания о том периоде, когда Венгрия была зависимой территорией Османской Империи и периодически заглядывала в османскую резиденцию по делам, иногда натыкаясь на жён османки. Боснийское Королевство держалась с нечеловеческой стойкостью и не реагировала ни на что вокруг иначе, чем надменной холодностью. Сербия никогда не переставала злиться. А вот Болгария стала первой страной, у которой Венгрия увидела мёртвые стеклянные глаза при живом теле. Этот вид каждый раз ужасал до глубины души, и венгерка по возвращении в своё временное пристанище в Трансильвании неизменно молилась за то, чтобы высшие силы послали болгарке покой и облегчили её страдания. — Всё в порядке? — голос Шотландии вывел Венгрию из её мыслей. — Ты очень напряжена. — ладонь шотландки скользнула к особенно напряжённому плечу венгерки и осторожно надавила на мышцу там. Венгрия болезненно прошипела ругательство на родном языке. — Извини. — Шотландия, напротив, после нескольких минут тишины стала вновь выглядеть спокойнее. — Тебе лучше? — спросила венгерка, потирая ноющие плечи. — Вполне. Я только что продумала план предстоящего неприятного разговора. Дам шанс, как ты и предлагала. — Шотландия потянулась, разминая затёкшую спину. — В самом деле, зачем я сижу и волнуюсь? Это ей стоит волноваться. Я в нашей с ней ситуации не сделала ничего плохого. — она поднялась на ноги. — Давай сходим в церковную лавку и потихоньку поедем обратно. Уже начинает темнеть. Венгрия ещё несколько секунд посидела на скамейке, приходя в себя и откладывая мысли подальше, прежде чем последовать за Шотландией в лавку. — Как там с ценами? — поинтересовалась венгерка, нащупывая в кармане свой кошелёк. Надо было купить что-нибудь на память себе и привезти что-то интересное Хорватии и Чехии. — Я оплачу. — не задумываясь отозвалась Шотландия. — Ты и так оплатила обед! — возмутилась Венгрия, остановившись у дверей лавки. — И оплачу тебе сувениры. — спокойно пожала плечами шотландка. — У тебя всё равно нет нашей валюты, а обменять твои деньги на наши, конечно, возможно, но будет слишком хлопотно. — И всё-таки… — попыталась возразить венгерка, но аргумент Шотландии был слишком разумным, поэтому та не стала дожидаться ответа и за руку втянула венгерку в лавку. Через полчаса обе женщины вернулись в экипаж. На запястье Венгрии висели новые розарий, чётки для Хорватии и Чехии она убрала в карманы, а в руках она держала книгу по теологии, внутри которой лежала открытка с рисунком здания церкви. — Спасибо. — тепло улыбнулась Венгрия. — Я обязательно пришлю тебе что-нибудь вместо со следующим письмом. Экипаж направился дальше и неторопливо начал сворачивать в сторону британской резиденции. По пути они проехали мимо лондонского Сити, делового центра города, но не стали останавливаться там и просто полюбовались видами. Впрочем, на пути до британской резиденции всё-таки пришлось сделать ещё одну остановку. — Можем, конечно, зайти внутрь, но я бы предпочла не приближаться к этому месту без особой необходимости. — Шотландия не сводила взгляда с Тауэра за окном. — Даже выглядит жутко. — пробормотала Венгрия, прокручивая чётки пальцами. — Лучше действительно не идти. — Полагаю, с такой целью его и построили таким. — Шотландия прикрыла окно экипажа занавеской, и они поехали дальше. — Даже не хочу думать, сколько людей погибло в этих стенах. Там ещё когда-то почти двадцать лет сидел мой король. Благо, вернулся живым, чего не скажешь о многих других людях. — О католиках и протестантах, например? — даже до Венгрии доходили истории о том, как на английских землях всего пару веков назад сначала протестанты во власти массово отправляли на казни католиков, потом к власти возвращались католики и так же жестоко расправлялись с протестантами, потом снова менялись местами… На шотландских землях, увы, тоже были репрессии католиков, пусть и не в таких масштабах. Очевидно, это было ничуть не лучше репрессий протестантов в странах континентальной Европы. — Слишком много людей пострадало от бессмысленных религиозных войн. — Прошлого не исправить, — ответила Шотландия после долгой паузы. — Но можно исправить будущее. Католики с 1793 снова могут снова проводить богослужения. В прошлом году католикам вернули ещё больше прав. Мы с Британией стараемся. Ирландия теперь начинает разговор с нами с приветствия, а не с пожелания нам гореть в аду. Я верю, что когда-нибудь мы все сможем покаяться друг перед другом. И на этой обнадёживающей ноте Шотландия и Венгрия вернулись в британскую резиденцию, уставшие после прогулки, но полные впечатлений. Венгерке очень хотелось бы поделиться ими с кем-нибудь или хотя бы побыть в комнате и всё обдумать, попредставлять, как она расскажет обо всём Хорватии и Чехии, но времени на негу воспоминаний сейчас не было. Убрав сувениры в сумку, венгерка не стала задерживаться в комнате и быстро вернулась в коридор. Был уже вечер, и к этому моменту Бельгия точно должна была приехать вместе с Королевством Нидерландов. У Венгрии не было причин сомневаться в этом: правила вежливости предписывали быть в резиденции принимающей страны как минимум за день до предстоящей встречи. Королевство Нидерландов не производила впечатление личности, готовой начать конференцию с невежливого обращения с британским гостеприимством. Венгрия быстро нашла на этаже комнату, предназначенную Бельгии, — спасибо приклеенным на дверь листочкам с именами. Постучавшись, венгерка стала с нетерпением ждать, пока бельгийка подойдёт к двери, откроет и улыбнётся тепло и дружелюбно, как всегда. Но прошла минута, две, а по ту сторону двери не послышалось даже шагов. Венгрия нахмурилась и постучала снова. Постукивая кончиком сапога по полу не то от нетерпения, не то от закрадывающихся в душу подозрений, она огляделась. В глаза вдруг кое-что бросилось. Во время деловых визитов зависимых территорий обычно селили напротив их метрополий (если только сопровождавших страну зависимых территорий не было несколько — тогда все выкручивались кто во что горазд). Венгрии предстояло ночевать сегодня и завтра в комнате напротив Австрии, Финляндию поселили напротив Российской Империи, даже Шотландия жила напротив Британской Империи. Но комната Бельгии не была напротив комнаты Королевства Нидерландов. Напротив была комната Королевства Франции, справа — комнаты Шотландии и Британской Империи, а слева — комнаты Мартиники и Реюньон, французских колоний. Комната Королевства Нидерландов оказалась на другом конце коридора, напротив комнаты Королевства Пруссии, которую никто не сопровождал. Такое отступление от привычных правил гостеприимства явно было намеренным. Венгрия могла придумать ему несколько объяснений, и ни одно из них не радовало. Венгрия постучалась в третий раз. Быть может, она зря стоит здесь? Вдруг Бельгия в столовой? После долгой дороги все всегда голодны. Или она умывается в одной из ванных комнат? Или Бельгия просто спит, что маловероятно, учитывая, что она всегда была совой, но не невозможно. Венгрия на всякий случай огляделась, чтобы убедиться, что в коридоре никого нет, и осторожно надавила на дверную ручку. Дверь была заперта. Что ж, оставалось осмотреться в резиденции. Венгрия спустилась по лестнице на второй этаж. Его занимали комнаты британских колоний, и делать здесь ей было нечего. Венгерка собиралась было продолжить спуск по лестнице, но её окликнули. — Извините, вы тоже ищете Бельгию? — с лестничной площадки ниже на неё смотрела Мартиника. Её тёмно-синее платье красиво подчёркивало её смуглую кожу и кудрявые чёрные волосы. Если бы у Венгрии не было сейчас более важного дела, она бы невольно позавидовала: тёмные цвета и так шли всем, кроме неё, а из-за сегодняшнего бледности, оставшейся ещё с утра, она вообще выглядела в своём бордовом как героиня страшных историй, которые рассказывают родители непослушным детям. — Да. — Венгрия вежливо улыбнулась мартиниканке. Кажется, Королевство Франция тоже хотела увидеть Бельгию до конференции. Неудивительно, учитывая, что француженка больше всех ратовала за независимость Бельгии. — Вы видели её где-нибудь? — Нет. — Мартиника оперлась на перила, стараясь перевести дыхание. — Оббежала всю резиденцию и не нашла ни её, ни Королевство Нидерландов. Уже минут двадцать тут бегаю. Королевство Франция, наверное, уже потеряла меня. — Быть может, они обе не в резиденции? Вышли прогуляться? — предположила Венгрия, быстро обдумывая ситуацию. — Вряд ли. — хохотнула Мартиника, кивая на окно первого этажа, видневшееся с лестницы. — Гулять в такой холод — сомнительное удовольствие. Ну, если только не быть в экипаже, как вы с Шотландией, но Королевство Нидерландов такое себе не может здесь позволить. Венгрия на мгновение застыла, но усилием воли заставила себя сохранить благожелательное выражение лица. Ни она, ни Шотландия не особо скрывали свою поездку, но… Шестое чувство заставило Венгрию насторожиться. Мартинике рассказать об этом могла Королевство Франция, это был самый очевидный вариант. Но с чего бы ей говорить своей колонии о передвижениях двух других стран, к которым она не имела никакого отношения? Это можно было бы чем-нибудь объяснить, но… Что-то в этом было не так. — Возможно, Британская Империя нашла их раньше нас и утащила в кабинет для расспроса с пристрастием. — Венгрия перешла к следующей наиболее логичной теории: очевидно, ни Мартиника, ни она сама не рискнули бы заглядывать в кабинет англичанки. — Тоже нет, я видела Британскую Империю минут десять назад, она провожала Королевство Пруссию до комнаты. — увы, и здесь Мартинике было нечем обрадовать. — Я начинаю думать, что в дороге что-то случилось, и они просто ещё не приехали. — Если так, то Британская Империя будет в ярости. — венгерка почти посочувствовала Королевству Нидерландов. Почти. — Что ж, это уже не моя проблема. Спасибо за помощь. — Мартиника помахала венгерке рукой и вернулась на первый этаж. Венгрия тоже спустилась и хотела было пойти на кухню, как вдруг на пороге гостиной появилась Королевство Франция, на ходу тушащая сигару. — Ну наконец-то, я уже хотела отправлять Реюньон искать тебя! — воскликнула француженка, убрав сигару в портсигар. Реюньон осторожно выглянула из-за её плеча. — Вижу, ты нашла Венгрию. Полезная в поисках находка, но всё-таки мне бы хотелось увидеть Бельгию. — Королевство Франция ловко достала из кармана однотонный синий веер и начала обмахиваться им. Венгерка, строго говоря, чужой стране ничем не была обязана, а потому попыталась незаметно отступить в сторону своего изначального пункта назначения, но француженка жестом велела ей остаться на месте. Венгрия со вздохом так и сделала. Если что, уйти успеет. — Боюсь, мои поиски не увенчались успехом. — Мартиника склонила голову в жесте извинения. — Стоит рассмотреть вариант, что Королевство Нидерландов ещё не прибыла. Я посмотрела везде. Ни я, ни Венгрия никого не нашли. — Уже довольно поздно. — в разговор робко вмешалась Реюньон. — Если Королевство Нидерландов не собирается прибыть ночью, то, вероятно, её и не стоит ожидать сегодня, если ты права. — Вероятно, — Венгрия тоже решила высказаться, чтобы не стоять просто так, и Королевство Франция даже позволила ей. — Королевство Нидерландов знает, что последуют неминуемые расспросы, а потому постарается прибыть как можно позже. Если, конечно, мы все не ошибаемся. — Вот же… Досада. — пробормотала француженка, явно желавшая употребить менее приличное слово. — Мне нужно подумать минутку. — она отвернулась и начала бродить по коридору туда-сюда, махая веером скорее чтобы занять руки, чем чтобы охладиться. — Что за столпотворение посреди прохода? — одна из дверей на другом конце коридора открылась, и оттуда вышла Британская Империя, одной рукой держа стопку бумаг и закрывая дверь на ключ другой. Венгрия пожалела, что не умела сливаться со стенами. Меньше всего на свете ей хотелось попадаться на глаза кому-то вроде Британской Империи без необходимости. — О, Британия! — Королевство Франция заметно повеселела, увидев англичанку. — Я как раз хотела поговорить с тобой. — Внимательно тебя слушаю. — Британская Империя подошла ближе и обвела взглядом всех присутствующих, задержавшись на Венгрии на пару мгновений дольше, чем на остальных. — А Королевство Нидерландов уже приехала в резиденцию? — ожидаемо поинтересовалась француженка. — Как любезно с твоей стороны думать, что Королевство Нидерландов способна хотя соблюдать приличия. — Британская Империя криво улыбнулась, даже не пытаясь скрыть неприязнь. — Я отдала приказ отправить её ночевать в ближайший отель, если у неё хватит ума явиться ночью. Бельгию пусть пускают, я сомневаюсь, что у неё было право голоса в этом вопросе, но Нидерланды мне будет ничуть не жаль. — Что ж, по крайней мере, любой отель сможет неплохо поднять цены, если в нём остановится страна. — пожала плечами француженка после нескольких мгновений удивлённого молчания. Британская Империя кивком предложила ей последовать за ней, и они вдвоём отправились на лестницу; Королевство Франция лишь небрежно махнула колониям, видимо, отпуская их, потому что ни Мартиника, ни Реюньон не последовали за ней. — Думаешь, завтра они будут вовремя? Не нравится мне это. — едва слышно донеслось уже с лестницы. — Кому вообще нравится хоть что-то, связанное с Нидерландами? — насмешливо ответила англичанка, поудобнее перехватив в руках свою стопку бумаг. Мартиника и Реюньон проводили их обеих задумчивыми взглядами, но не стали ничего не говорить. Не прощаясь с венгерской, они ушли в сторону кухни. Венгрия, помедлив, направилась туда же. Её поиски оказались бесплодными, и в таком случае ей оставалось лишь дождаться завтрашнего дня. А пока действительно стоило сходить поужинать и умыться. И рассказать Австрии обо всём.