Последний довод

Тишина, наступившая после смерти Беллатрисы, была абсолютной, оглушающей. Она впитала в себя все звуки: предсмертные крики, рев пламени, хруст костей. Теперь поляна у Лох-Эйвона была не просто тихой, она была немой, словно сам мир затаил дыхание, потрясенный произошедшей здесь резней. На холме троица медленно опустила мантию-невидимку. Их лица в холодном лунном свете казались вырезанными из камня. Несколько долгих мгновений они просто стояли, глядя на поле битвы внизу, пытаясь осознать масштаб содеянного. Рон Уизли был бледен, как полотно, на его щеках застыли грязные дорожки от слез, которые он даже не пытался стереть. Он смотрел на хижину, из которой валил дым, на темные, неподвижные фигуры, разбросанные по поляне, и его трясло. Не от холода. От глубинного, внутреннего содрогания. Они победили. Но это не было похоже на победу. Это было похоже на осквернение. — Мы... мы сделали это, — прошептал он, и в его голосе не было ни капли радости, только бесконечная, опустошающая усталость. Гермиона стояла рядом, ее руки безвольно висели вдоль тела. Барьер, который она с таким трудом поддерживала, рассеялся сам собой, когда умерла последняя цель. Она смотрела вниз, и ее аналитический ум, который всегда был ее спасением, на этот раз стал проклятием. Она видела не просто трупы. Она каталогизировала раны. Разрубленные тела. Раздробленные черепа. Оторванные конечности. Это была не война. Это была работа мясника. И они были заказчиками. Осознание этого легло на ее плечи невидимым, но невыносимым грузом. Она чувствовала себя грязной, запятнанной, словно кровь убитых просочилась сквозь землю и впиталась в ее душу. Гарри Поттер молчал. Он спускался с холма, его шаги были твердыми и уверенными. Внутри него была звенящая пустота. Он ожидал почувствовать триумф, облегчение, мстительное удовлетворение. Но ничего этого не было. Список в его голове был пуст. Враги, чьи лица преследовали его в кошмарах, лежали у его ног, превращенные в куски мяса. Но боль от потерь никуда не делась. Она просто стала глуше, покрылась толстым слоем пепла от этого чудовищного жертвоприношения. Он подошел к телу Люциуса Малфоя, лежащему ничком в грязи, и равнодушно пнул его сапогом. Тело не шелохнулось. Они сошлись в центре поляны, среди останков армии Волдеморта. Запах крови, озона от рассеявшихся заклятий и гари стоял в воздухе так плотно, что, казалось, его можно было потрогать. Из полуразрушенной хижины вышел Джейсон. Он двигался медленно, его огромная фигура казалась еще более массивной в лунном свете. Он остановился посреди этого поля смерти, которое сам и создал, и замер, превратившись в безмолвную, окровавленную статую. С его мачете все еще капала кровь. Сделка была выполнена. Его работа была закончена. Он просто стоял и ждал. Чего — не знал никто. Рон и Гермиона инстинктивно отступили на шаг. Даже сейчас, когда чудовище было на их стороне, его присутствие вызывало первобытный ужас. Только Гарри остался на месте, глядя в пустые глазницы хоккейной маски. Он не чувствовал страха. Он чувствовал странное, извращенное родство. Родство двух существ, движимых болью и местью. И в этот момент все изменилось. Воздух, до этого просто холодный, стал ледяным. Температура упала так резко, что их дыхание превратилось в облачка пара. Трава у их ног покрылась тонким слоем инея. Это был не природный холод. Это была магия. Темная, древняя и всепоглощающая. Гарри почувствовал это первым. Его шрам взорвался такой острой, невыносимой болью, что он закричал и упал на колени, вцепившись руками в голову. Это была знакомая агония, но усиленная в тысячу раз. — Гарри! — Гермиона бросилась к нему, но тут же замерла, глядя в небо. Ясное, звездное небо над их головами начало чернеть. Не тучи затягивали его. Сама ткань ночи, казалось, сворачивалась, концентрируясь в одной точке прямо над поляной. И из этой точки, из этого сгустка абсолютной тьмы, вниз начало опускаться нечто. Огромный, изумрудно-зеленый череп со змеей, выползающей изо рта. Черная Метка. Она не просто висела в небе. Она пульсировала, живая, излучая волны чистой злобы и могущества. Рон вытащил палочку, его лицо побелело от ужаса. — Он идет, — прохрипел юноша. — Он почувствовал зов Беллатрисы. Он идет сюда! Слова застряли у него в горле. Прямо под пульсирующей в небе Меткой воздух начал искажаться, мерцать, словно раскаленный над огнем. Раздался оглушительный, разрывающий барабанные перепонки хлопок, от которого земля содрогнулась, а на поверхности озера пошла рябь. И он появился. Лорд Волдеморт стоял в центре поляны, в самом эпицентре бойни. Его появление не было суетливым или яростным. Оно было величественным и ужасающим в своем спокойствии. Он был одет в свою простую черную мантию, его змеиное, лишенное носа лицо было бледным в лунном свете, а красные глаза с вертикальными зрачками горели холодным, изучающим огнем. Он не смотрел на троицу. Его взгляд медленно обводил сцену. Он видел разорванное тело Фенрира Сивого. Видел обезглавленный труп Беллатрисы. Видел изуродованные останки Долохова, Кэрроу, Яксли. Он видел своих вернейших, самых сильных и жестоких последователей, превращенных в кровавый фарш. На его лице не отразилось ни гнева, ни скорби. Лишь холодное, почти научное любопытство. Он словно был патологоанатомом, прибывшим на место необъяснимой катастрофы. Наконец, его красные глаза остановились на трех волшебниках, сгрудившихся у ног поверженного Гарри. — Поттер, — прошипел Волдеморт, и его голос был подобен шороху змеи, скользящей по сухим листьям. Он разнесся по мертвой поляне, проникая под кожу и замораживая кровь в жилах. — Я всегда знал, что в тебе есть частичка меня. Я ожидал от тебя отчаянных мер в конце твоего жалкого пути. Но это... Он сделал легкий жест своей длинной, белой рукой, указывая на окружающий их ужас. — Это превосходит все мои самые смелые ожидания. Какое любопытное проявление силы. Скажи мне, Поттер, какое грязнокровное животное ты натравил на моих слуг? Гермиона и Рон выставили палочки, их руки дрожали так сильно, что они едва могли удержать их прямо. Страх, который они испытывали, был иным, чем тот, что внушал им Джейсон. Ужас перед Джейсоном был первобытным, животным. Ужас перед Волдемортом был абсолютным, метафизическим. От него исходила аура такой мощи и такого зла, что казалось, сам воздух вокруг него гниет и распадается. Темный Лорд проигнорировал их, его внимание привлекло новое действующее лицо. Он повернул голову и посмотрел на Джейсона, который все это время стоял абсолютно неподвижно, словно часть пейзажа. Волдеморт медленно обошел вокруг молчаливого гиганта, разглядывая его так, как ученый разглядывает новый, непонятный биологический вид. Он видел дымящуюся одежду, глубокие раны, из которых сочилась черная жижа, видел грубое, ржавое оружие. — Оно не пахнет магией, — прошипел Темный Лорд, его змеиные ноздри дрогнули. — В нем нет ни капли. Ни одной искорки. Оно просто… плоть. Мертвая, но движущаяся. Интересно. Очень интересно. Неужели это и есть предел отчаяния магов? Использовать маггловские методы? Волдеморт остановился прямо перед Джейсоном, глядя снизу вверх в пустые глазницы хоккейной маски. В его красных глазах не было ни страха, ни уважения. Только презрение. Презрение высшего существа к низшей форме жизни. Он считал Джейсона не более чем тупым, перекачанным громилой, которого кто-то оживил с помощью примитивной некромантии. Ошибка, которую легко исправить. Он презрительно усмехнулся. Эта улыбка была страшнее любого крика. — Довольно игр. Урок окончен, Поттер. Сейчас ты увидишь, как истинная сила расправляется с подобной мразью. А затем я займусь тобой и твоими друзьями. Медленно. Темный Лорд поднял свою тисовую палочку, сердцевина которой содержала перо феникса — того же феникса, что дал перо и для палочки Гарри. Кончик палочки загорелся ядовито-зеленым светом. Он направил ее прямо в центр груди Джейсона. Гарри, все еще стоя на коленях, смотрел на это с расширенными от ужаса глазами. Он попытался крикнуть, предупредить, сделать хоть что-то, но боль в шраме парализовала его. — АВАДА КЕДАВРА! — выкрикнул Волдеморт. Зеленый луч, абсолютное воплощение смерти, сорвался с конца его палочки. Он летел, пожирая свет и звук на своем пути, прямо к сердцу того, кто, возможно, и не имел сердца. В то же самое мгновение, в ту же долю секунды, Джейсон Вурхиз, который до этого стоял неподвижно, как статуя, отреагировал. Он не пытался уклониться. Он не пытался защититься. Его инстинкт, отточенный десятилетиями убийств, распознал абсолютную угрозу и выбрал единственный возможный ответ. Атаку. С неестественной, невозможной для его габаритов скоростью, он сделал мощный шаг вперед, сокращая дистанцию. Его правая рука, сжимающая окровавленное мачете, взметнулась вверх и назад. Зеленый луч смерти несся к груди безмолвного убийцы. Ржавое, зазубренное мачете со свистом рассекло холодный ночной воздух, стремясь обрушиться на бледное, змеиное лицо величайшего темного волшебника всех времен. Два абсолютных зла. Два воплощения смерти, рожденные в разных мирах. Чистая, концентрированная магия и грубая, неумолимая физическая сила. Они неслись навстречу друг другу на поляне, усеянной трупами, под зловещим взглядом Черной Метки. Сможет ли непростительное заклятие убить то, что, возможно, уже давно мертво? Успеет ли мачете достичь своей цели прежде, чем его хозяин падет под ударом зеленого луча? Мир замер в ожидании ответа.