В паутине лжи.

      Солнце лениво поднималось из-за горизонта, заливая улицы бледным, размытым светом. Где-то вдалеке слышался гул первой машины, за окном щебетали воробьи. Все как обычно. Трудяги уже собирались на работу, не работающие спали, наслаждаясь летней дремой. Полная идиллия, которая в этот июньский день казалась Маю чужой и отстраненной.       Он проснулся первым, как и думал. Лежал, отвернувшись от Тома, прислушиваясь к ровному дыханию брюнета за спиной. Внутри все сжималось в мерзкий, холодный ком. Предательство собственных чувств, собственного сердца… Ему нравился Том, он искренне хотел с ним будущего, но… Вина лежала на плечах тяжёлым, неприступным камнем, заставляя сгибаться всё ниже с каждым днём. Вчера он был уверен, что Джейк уже не вызовет в нём ни единой искры, но… Сердце по-прежнему сжималось от боли при одном воспоминании.       Одиночество и тоска медленно поглощало его изнутри, оставляя лишь боль. Вернуть бы время вспять…       Глаза предательски застилала влага, но он сжал веки, заставляя себя быть тихим. Что подумает Том, обнаружив, что его партнёр плачет наутро после такой ночи? Он сам напросился, сам согласился. Теперь уже не имело значения. — Не притворяйся, — шёпот прозвучал спокойно, обыденно, будто так и должно было быть. Будто они просыпались вместе вот уже тысячу лет.       Чужой палец начал чертить узоры на его спине. Медленно, нежно. От прикосновения по коже побежали мурашки. — Я не притворяюсь. — Я сделал что-то не так? — Брюнет костяшками пальцев мягко провёл по его шее, беззвучно прося развернуться. — Прости. Всё не должно было так получиться. Неправильно это, когда один из партнёров не в себе… — Всё так… Просто… — ответ нашёлся мгновенно, выученный и безжизненный. Снова врать. Но так — безопаснее. — Мозг, наконец, прервал изматывающий поток мыслей и чувств. Так тихо… И ни одного дурацкого сна… — Что тебе снится? — тихо спросил Том. — Разное. Стоит только закрыть глаза чуть дольше, чем на мгновение, начинается… — он был невероятно открыт в эту секунду, готовый вывалить наружу всё, что копилось днями. Но смотреть в глаза другу не решался. — То какие-то вещие кошмары, но они жуткие, а реальность совсем иная. То я лично расчленяю Джесси, то ЧБЛ — ты, то ЧБЛ — кто-то другой, Джесси в маске… Я… Я устал от них. А сегодня — не видел. Ни одного. Наконец-то. Это такое облегчение. — Почему не рассказывал, если это так сильно тебя задевает? — Три года назад, в прошлый раз, ничего подобного не было. А сейчас… Сейчас мозг, будто не справляется, пытается что-то сказать этими снами… Да и это уже мои проблемы, — Май скучающе водил пальцем по шершавой простыне. И зачем он вообще завёл эту тему? Правильно. Лишь бы отвлечься от другой, куда более неприятной и опасной. — Ты не прав, — голос Тома был твёрдым. Май повернулся к другу — Если уж мы затеяли это дело, то и все проблемы теперь общие. Не дели всё на «твоё» и «моё», пока мы плывём в одной лодке.       Они ещё какое-то время лежали в молчании, сквозь которое пробивался уличный шум. Хотелось сказать ещё многое, выплеснуть наружу всё, что копилось… Но сомнения, словно густой туман, поглощали разум, заставляя молчать и хранить тайны. — Я боюсь умереть, — вдруг прозвучало в тишине так громко, что Том вздрогнул. Он с непониманием взглянул на пустой, отрешённый взгляд парня. Ему всегда казалось, что Май этого чуть ли не жаждал, а сейчас… Что вообще творится в его голове? — Эта история не закончится на том, что мы просто поймаем ЧБЛ. Я уверен, что умру. И я чертовски напуган. — Ты в своём уме вообще? — Брюнет мягко положил ладонь на щёку Мая, проводя большим пальцем по напряжённой скуле. Он пытался поймать взгляд этих рубиновых глаз, но те упрямо смотрели куда-то в сторону. — Чеховское ружьё, — просто сказал Май. — Ты сейчас на литературу опираешься? — Том с лёгкой усмешкой принялся перебирать пальцами светлые пряди волос друга, пытаясь этим жестом успокоить и его, и тревогу, клубком свернувшуюся у него в груди. От этих размеренных движений азиат и вправду немного расслабился, ощущая мимолётную безопасность. — Осталось понять, когда же заряженное ружьё со стены выстрелит. У похитителя пистолет, а у меня… — Брось. У Шарлотты было ружьё, а у Епиходова — пистолет. Они в пьесе появляются, но не стреляют. Чехов тут свой же принцип и нарушил. Наша ситуация куда больше подходит под это исключение, — Том прикрыл глаза, уставше борясь с навязчивыми мыслями. — Иностранная литература красива, — тихо произнёс Май, чувствуя, как сжимается горло. — Я бы ещё поболтал о ней, но… увы и ах. Пора вставать.       Он на мгновение сильнее прижался к теплой руке Тома, впитывая это ощущение, как единственную надежду на спасение. Он не знал, повторятся ли ещё такие мгновения, но отчаянно, до дрожи, хотел, чтобы это тепло осталось с ним подольше. — Депрессивный эпизод прошёл? — Том мягко улыбнулся, его взгляд был тёплым, но внимательным. — Полегчало. Спасибо.       Этому разговору Том придал большое значение. Если Май готов пожертвовать собой на подсознательном уровне, так оно и случится. Он хочет умереть, сам того до конца не понимая. Оставалось придумать, как это предотвратить, и справится ли он с этой задачей. А пока он очень хотел кое-что показать, сказав, что работал над этим в свободное время. Поэтому они и отправились к нему домой. По дороге Май заскочил в табачный, купил сигареты. Наконец-то свои, любимые. Затяжка знакомым дымом на секунду заглушила внутреннюю дрожь. ***       Май впервые оказался в кабинете парня. То, что он видел мельком из прихожей, не шло ни в какое сравнение с реальностью. Несколько мощных мониторов, образующих полукруг, профессиональное кресло с кучей регуляторов, серверные стойки, мерцающие огоньками… И этот парень говорил, что не шарит? Это… пугало. Откуда здесь всё это? И для чего на самом деле? — Ого… А… — от недостатка слов Май жестами указал на весь технологический арсенал комнаты. Ему действительно не хватало лексикона, чтобы описать этот командный центр. — Я… инженер. Удобно несколько компов иметь, — Том слегка пожал плечами, скромно улыбаясь. — Это лучше, чем сидеть в помещении, которое и офисом не назвать, за допотопным железом. Представляешь, пока комп будет включаться уже рабочий день закончиться! Я много раз говорил, чтобы работников обеспечили не столетними приборами. — Не знал, что работа требует… такого размаха. — Некоторые приложения очень прожорливы к ресурсам… Ну, а в свободное время рублюсь в игры от скуки. А продали то, что продали, раз тянет — почему бы и нет? — Брюнет начал включать систему, с лёгкостью устраиваясь в своём троне.       Комната была аскетичной и пустой, если не считать техники. Атмосфера в ней была… давящей. И эти странные, загадочные записки, разбросанные на столе… Неужели Том в самом деле не понимал, что Май их тоже видит? — Смотри, — голос Тома вернул его к реальности. На главном мониторе уже была открыта карта Дасквуда — та самая, что когда-то Джейк качал для Мая. — Мой дом вот здесь. — Курсор мыши выделял точки. — Вот здесь мы были, когда тебе позвонили в первый раз. А вот здесь — когда получили второй звонок.       Май сначала попытался вникнуть, но… потом ничего не понял. Линии, точки, сетки — всё сливалось в хаотичный узор. — А как эти места друг с другом связаны? — Ничем. Просто показываю, где что происходило, — Том усмехнулся. — А так, на самом деле, зафиксировав точное время звонка, я смог обозначить область, с которой также производились вызовы. Откинув звонки, начатые до нашего временного окна, а также те, что начались на минуту позже… мы получаем вот этот сектор. — Пальцы фантома затанцевали по клавиатуре второго экрана, пока на главном медленно вырисовывался чёткий круг. — Особо строений там нет, сплошная промзона. Придётся туда сходить и проверить всё на месте. — Ого… И… как ты это вообще сделал? — Немного волшебства, — Том развернулся к Маю, закинув ногу на ногу, и посмотрел на друга с победным, уставшим блеском в глазах. — И ещё много-много времени и мозговой активности… если умеешь правильно думать, то найдешь решение к любой проблеме. — Мы постоянно вместе куда-то ходим и возвращаемся под ночь. Том, ты когда в последний раз нормально спал? — Мешки под глазами брюнета стали очевидно больше с их первой встречи. И это неудивительно. Парню приходилось вести поиски по ночам, подолгу вручную выписывая каждую циферку и буковку… Но Фантом не жаловался. Ему было чертовски интересно вновь окунуться в эту стихию. — Прошлой осенью? — Том неловко улыбнулся.       И Мая будто током прошибло. Почему ему всё сильнее кажется, что Том и Джейк… одно и то же? Но тогда ничего не сходится! Май отчаянно не хотел думать об этом, выталкивая крамольную мысль прочь. Он пытался прекратить цепляться за Джейка. А Том тем временем объяснял ещё какие-то нюансы, что-то про триангуляцию сигнала и алгоритмы фильтрации… И потом, словно между прочим, обронил: — …и, несмотря на то, что номер был скрыт, мне удалось его найти и пробить по базам данных. Странно, но он зарегистрирован на Ричи. Хотя мы-то знаем, что… — Что ты сказал? — Резко переспросил Май, ещё не веря своим ушам. Сердце заколотилось где-то в горле. — Говорю, номер пробился на Ричи. Но мы знаем, что… — А до этого? — Азиату отчаянно хотелось снова услышать ту самую, невозможную фразу, но он вдруг резко одёрнул себя. — Нет, ничего… Так что там с Ричи? — С тобой всё в порядке? Ты побледнел, — нахмурился Том.       Май лишь молча кивнул, сжимая пальцы в кулаки, чтобы они не дрожали. Фантому пришлось лишь вздохнуть. — Мы знаем, что в Ричи стреляли. В руку, если быть точным. — Ричи не мог восстать из мёртвых, — глухо произнёс Май. — Конечно, нет. Скорее всего, это просто странное совпадение. Кто-то использует его старый номер.       Май в глубине души понимал, кто может стоять за всем этим. Но это предположение было настолько бредовым и пугающим, что озвучивать его он не будет. Но что, если это и вправду… — Есть предположения, кто убийца? — Том странно покосился на друга. В его глазах мелькнуло что-то неуловимое. — Есть. Но озвучивать их без доказательств — глупо. Нужны факты, а не догадки… — Фантом сложил руки на столе и опустил на них голову. Чисто по-человечески он был измотан. Он давно не проводил такие бессонные ночи, и это выматывало досуха. — Мы пойдём туда? — Май кивнул на монитор. — Да. — Парень поднялся и с силой протёр глаза, пытаясь стереть с них пелену усталости. — Фил вчера передал письмо. Он получил его вчера, после похорон Алисы. — из кармана худи Том достал скомканный конверт. Эта ночь и его тоже потрепала. «      ты должен понимать все риски.       » ***       Территория оказалась обширной, и брести по лесу было тяжело. Единственный плюс — чаща здесь была редкой, и любые строения должны были быть видны. Как сейчас.       Дохлая, чахлая хижина, затерянная среди деревьев. Она не просто ветшала — она разлагалась заживо. Стены, когда-то, возможно, крашеные, теперь были серыми, изъеденными временем, оплетёнными плющом и покрытыми склизким мхом. Окна зияли чёрными, выбитыми глазницами, некоторые забиты покосившимися досками — жалкие попытки скрыть свою пустоту. Дверь висела на одной-единственной петле, готовая рухнуть от любого прикосновения. Даже днём, под робкими лучами солнца, от этого места веяло ледяной тоской и могильным холодом. Казалось, дом не просто стоял, а медленно проваливался в землю, поглощаемый терпеливым, безразличным лесом.       Парни замерли в нескольких шагах, ощущая, как умиротворяющая лесная тишина сменилась липкой, давящей тревогой. Воздух вокруг хижины был тяжелее, холоднее.       Любопытство пересилило инстинкт самосохранения. Скрепя сердце, они подошли ближе. Полусгнившее крыльцо жалобно заскрипело и прогнулось под их весом. Май осторожно толкнул дверь. Та с грохотом сорвалась с последней петли и рухнула внутрь, подняв облако удушающей, вековой пыли. Том отряхнулся; на его чёрной одежде проступили серые разводы.       Внутри царила гнетущая темнота, непроглядная даже посреди дня. Свет с трудом пробивался сквозь заляпанные грязью стёкла, рисуя в воздухе призрачные лучи, полные танцующих пылинок. Воздух был густым, затхлым, с едким коктейлем из плесени, гниющего дерева и чего-то ещё — сладковатого, металлического, мёртвого. Каждый вдох обжигал лёгкие.       Стены были ободраны, обои свисали клочьями, как шкура с падали. Под ними проступали тёмные, маслянистые пятна, похожие на засохшие подтёки. Дом был всего одной комнатой — иллюзия безопасности, которая тут же рассыпалась. Ни Ханны, ни похитителя здесь не было. Даже намека на них.       Май сразу двинулся в угол, привлечённый блеском опрокинутой фоторамки. Сначала он подумал, что это икона, но с него смотрела счастливая семья. Внизу — подпись: «День рождения…» Имя было тщательно замазано. Кто-то не хотел помнить. Стало грустно и безнадёжно. Это не то, что они искали. Май уже собирался положить рамку на место, как вдруг оглушительный крик Тома пронзил тишину. Сердце Мая на мгновение замерло.       Тот наступил на край какой то деревяшки и та решила, что нужно сваливать. Лодыжка была растянута.       Май, оцепеневший от испуга, обернулся и снова застыл. В двух шагах от Тома, словно из самой тени, стоял ЧБЛ. Том, сидя на пыльном полу, с ужасом смотрел на убийцу снизу вверх. И снова эта встреча…       Пистолет в руке убийцы был неподвижен, дуло смотрело прямо в Тома. ЧБЛ сделал шаг вперёд. Решительный. Неумолимый.       Мая на несколько секунд сковал паралич. Его буквально приковали невидимые наручники всепоглощающего страха. Страха за Тома. Он не мог потерять этого человека. Не сейчас. Не так. Пусть они знакомы всего ничего, но Фантом уже успел стать тем, кому Май мог доверять, кем он… дорожил. Он чувствовал это, хоть и отчаянно отрицал. В любом случае смерть друга будет на его совести. Уж лучше умрёт он сам... — Так, давай уже по-нормальному! — фраза вырвалась у Мая сама собой, а ноги понесли его вперёд. Не было страха, что похититель выстрелит. Его просто бесила эта беготня. Сколько можно?       Парень рванулся вперёд, схватил дуло пистолета и прижал его к собственной груди, точно напротив сердца. Другой рукой он впился в запястье убийцы, не оставляя тому ни шанса сместить прицел. Адреналин пылал в жилах. — Стреляй. Ты ведь так хотел встретиться со мной. Убить меня, в конце концов. Всё к этому шло! — Май почти выкрикнул это. Все эти погони, мимолётные столкновения... Неужели нельзя решить всё раз и навсегда?       Казалось, ЧБЛ был в ступоре от такой наглости. Но Май не останавливался. Его палец лёг на холодный курок поверх руки убийцы. — Вот, моё сердце. Оно теперь у тебя. Осталось лишь нажать. Ну же! Это легко. — его голос срывался, переходя в истерику. — Май, пожалуйста... — дрожащий голос Тома прозвучал где-то очень далеко, хотя он был прямо за спиной. Том полз, волоча травмированную ногу, слёзы застыли в глазах. Он был бессилен. Что он мог сделать, когда Май сам требовал пулю? Ничего. Май решил за них обоих. Пожертвовать собой. Но... ради чего? — А, я понял! Тебе не нужно моё сердце, ха! — Голос Мая не дрогнул. Он резко перенёс дуло выше, к горлу. — Может, тебе мешает мой голос? Если я перестану говорить, будет лучше? Ты ведь любишь значимые убийства.       ЧБЛ попытался вырваться, но хватка Мая была стальной. Убийца нервно дёргался, но не стрелял. Почему? — Сердце, горло... Всё это скучно, да? — Пистолет пополз выше. — Тогда мой мозг. Выстрелишь мне череп — и думать не придётся. Наверное, проблема в этом? Я слишком много думаю. Не в твою пользу, правда?       Прицел стоял прямо посередине лба. Май посчитал, что если будет выстрел, то хотя бы он выглядел бы с пулей во лбу красиво. — Май, не нужно... прошу... — Том схватился за его штанину, его мольбы переходили в нервный срыв. — Ты не будешь стрелять? — Май вглядывался в пустые глазницы маски. Ни страха, ни злобы — лишь ледяное безразличие. — Я знаю, почему. Должен был догадаться раньше. Я для тебя важен. Очень. Но и отомстить хочешь, да? Думаешь, я виноват в его смерти? Думаешь, я этого хотел? Ты сама знаешь, как всё было на самом деле, но удобнее винить меня. Без меня было бы лучше, да?       ЧБЛ дёрнулся назад, но Май не отпускал. — Раз ты не стреляешь... это сделаю я. — Пальцы Мая сильнее начали давить на курок. — нет! — Том вжался в пол, зажав уши. — Как ты и хоте...

Выстрел оглушил тишину.