Цветок на шраме

      Тишина — это то, к чему сложнее всего привыкнуть.       Раньше мир всегда звучал. До Пробуждения это был гул большого города, шелест шин по мокрому асфальту, гудки машин. После — это был постоянный, вибрирующий на границе сознания шепот Эфира. Ты чувствовал влагу в воздухе, слышал, как вода течет по трубам в стенах, ощущал биение чужих пульсов. Твое внутреннее «озеро» всегда откликалось на этот зов легкой рябью.       Теперь внутри была лишь сухая, выжженная пустыня. Абсолютная, звенящая тишина.       Ты стоял у раковины на кухне, глядя на свои руки. Там, где раньше кожу пересекали сияющие бирюзовые линии, теперь вились лишь бледные, стянутые шрамы, похожие на ожоги от высоковольтных проводов.       Ты открыл кран. Вода с шумом ударила в металлическое дно. Ты подставил ладонь, позволив прохладной струе течь сквозь пальцы. По привычке, укоренившейся глубоко в подкорке, ты попытался потянуться к ней разумом. Попытался остановить каплю в полете, заморозить ее, заставить изменить форму.       Ничего не произошло. Вода осталась просто водой. Она утекла в слив, не подчиняясь больше твоей воле.       Ты не почувствовал разочарования. Только странное, горькое облегчение. Ты закрыл кран и вытер руки полотенцем. — Джон! Яичница сгорит! — раздался из комнаты звонкий, требовательный голос.       Ты обернулся. В дверном проеме стояла Элизабет. На ней была твоя старая, слишком большая для нее футболка, волосы растрепаны после сна. Она хмурилась, глядя на сковородку, но в ее глазах больше не было того стеклянного, мертвого выражения, с которым ты достал ее из капсулы «К’тарра». Прошло четыре месяца. Кошмары всё еще приходили к ней по ночам, но с каждым разом всё реже. Она смеялась. Она спорила с тобой из-за мелочей. Она была живой. — Уже спасаю, Лиззи, — ты мягко отстранил ее от плиты и выключил конфорку.       Раздался короткий, сухой стук в дверь. Элизабет напряглась, инстинктивно делая шаг назад, но ты ободряюще кивнул ей и пошел в коридор.       На пороге стояла Алия.       Она сильно изменилась за эти месяцы. Золотистое свечение больше не пробивалось сквозь ее кожу при каждом неосторожном движении — теперь она контролировала свой дар идеально. На ней была строгая, темная одежда военного кроя, а взгляд стал жестче, старше. Взгляд человека, который продолжает вести войну. — Привет, Джон, — она слабо улыбнулась, переступая порог. — Привет. Будешь кофе? У нас немного подгорел завтрак, но есть можно.       Она покачала головой, проходя на кухню и кивая Элизабет. Девочка улыбнулась в ответ и тактично ускользнула в свою комнату, оставляя вас одних. — Я ненадолго, — Алия прислонилась к подоконнику, глядя на утренний город за окном. — Просто хотела проведать. И... предупредить. Ты молча налил себе кружку черного кофе, облокотившись о столешницу. — «Эгида» восстанавливает инфраструктуру, — тихо начала она. — Доктор Асанов выжил после того инцидента. Они поняли, что порталы закрылись, и теперь пытаются подмять под себя всех оставшихся на Земле Пробудившихся. Началась охота за головами. Формируются фракции. Те, кто был на той стороне, и те, кто работает на консорциум, скоро столкнутся в открытую.       Она посмотрела тебе прямо в глаза. Золотые искры на секунду вспыхнули в ее зрачках. — Мы собираем людей, Джон. Тех, кто знает правду. Ты нам нужен. Твой опыт, твой тактический ум. Даже без... — она запнулась, бросив взгляд на твои покрытые шрамами руки. — Даже без магии. Я могу обеспечить тебе и Лиззи защиту. Вы будете в безопасности под моим куполом.       Ты сделал глоток горячего кофе. Вкус был горьким, настоящим. — Алия, — твой голос был спокойным и ровным. — Посмотри на меня.       Она посмотрела. На твое уставшее лицо, на мешки под глазами, на обычную, потрепанную домашнюю одежду. — Я больше не Трансмутатор, — сказал ты. — Я не генерал, не спаситель миров и не убийца богов. Я обычный парень, который чудом вытащил свою сестру из ада. И я больше никуда ее не отпущу. Моя война закончилась в тот момент, когда портал схлопнулся. — Но они могут прийти за тобой! Ты слишком много знаешь! — в ее голосе прорвалось отчаяние. — Пусть приходят, — ты пожал плечами. В твоих словах не было бравады, только холодная уверенность человека, которому больше нечего терять. — «Эгида» ищет могущественных магов. А я — пустышка. Выжженная земля. Им нет до меня дела. А если сунутся... у меня есть дробовик и пара старых трюков. Но я не буду вступать ни в какие фракции.       Алия долго смотрела на тебя. В ее глазах смешались печаль, понимание и... уважение. Она знала, какую цену ты заплатил. Знала, что Мусорщик остался там, по ту сторону, чтобы вы могли стоять здесь, на этой кухне.       Она медленно кивнула. — Я поняла тебя, Джонатан Бейли. Береги ее. — А ты береги себя, Алия Ахметова. Не позволяй им сделать из тебя оружие. Она коротко обняла тебя — осторожно, словно боясь сломать — и ушла. Хлопнула входная дверь.       Ты остался один. Поставив пустую кружку в раковину, ты вышел на балкон. Утренний воздух был свежим, пахло сыростью после ночного дождя. Раньше ты мог бы собрать эту влагу по мановению пальца.       Ты сунул руку в карман домашних штанов и достал помятую пачку сигарет. Вытянул одну губами. Раньше ты прикуривал, щелкая пальцами, вызывая крошечную искру статического электричества или концентрируя солнечный свет. Забавлялся своим всемогуществом.       Теперь ты достал из другого кармана дешевую пластиковую зажигалку. Чиркнул колесиком. Обычный, желтый огонек лизнул табак.       Ты глубоко затянулся, выпуская в прохладный воздух облако серого дыма. В квартире за спиной Элизабет включила музыку. Город внизу просыпался, шумел машинами, жил своей суетливой, не ведающей о монстрах и магии жизнью.       Ты посмотрел на свои шрамы. Они больше не болели.       Ты был обычным человеком. И впервые за очень долгое время, ты был абсолютно свободен.