Ходячая мертвая девочка.

Когда они вернулись в кампус, первым делом заехали к дому Эбби. Эбби, как обычно, оставила входную дверь незапертой, поэтому Лисы вошли без стука. Дэн крикнула приветствие, чтобы хозяйка знала о гостях, и Эбби откликнулась из конца коридора. Они нашли Эбби и Ваймака за кухонным столом. Посуда на стойке и скомканные салфетки на столе говорили о том, что они только что закончили обедать. Эбби убрала со стола и увела Мару с Кевином по коридору к Жану. — Он не сказал мне ни слова с тех пор, как приехал, — тихо призналась Эбби. — Не знаю, связано ли это с тем, что он пережил, или он просто такой. Мара и сама уже не была уверена. Эбби попыталась улыбнуться, но получилась скорее гримаса. — Может, ваше присутствие поможет. Мара и Кевин переглянулись, не питая особых надежд. Эбби остановилась у одной из спален с закрытой дверью. Она подняла руку, чтобы постучать, но Кевин остановил её. — Можно нам немного уединения? — Тихо спросил он. Эбби кивнула: — Я буду на кухне. Кевин постучал только после того, как она скрылась из виду. Ответа изнутри не последовало, хотя Мара и не ждала. Она позволила Кевину постучать ещё раз, потом взялась за ручку и предупредила: — Жан, мы входим. Она дала ему три секунды на протест, но когда за дверью стояла лишь тишина, сдержала обещание и толкнула дверь. Сначала Жана вообще нельзя было разглядеть в темноте комнаты. Шторы задернуты, свет не включён. Виновник их прихода сидел на кровати, закутавшись в одеяло, словно оно могло отгородить его от мира. Слишком темно, слишком похоже на Гнездо, слишком напоминает ад, в котором они выросли. Мара включила лампу на комоде и выдержала автоматический взгляд-укор от Жана. Но уже через мгновение он сменился на удивлённый, а когда глаза Мары привыкли к свету, её лицо исказилось скорбью: Жан, её друг, брат, семья, сидел на кровати, сжавшись, как ребёнок, которому никогда не позволяли им быть. На лице новые царапины, на щеке и под глазом свежие синяки. Нос, кажется, снова был сломан, и даже повязки Эбби не могли скрыть весь ущерб, нанесённый Жану в припадке Рико. Мара не удивилась бы, узнав, что тот царапал его в ярости собственными ногтями. Мара продержалась всего пару секунд, прежде чем шагнула вперёд, сдерживая слёзы, и вскарабкалась на кровать, заключая Жана в объятия, вытянувшись в последний момент перед тем, как коснуться его. Обниматься было больно, движение задевало собственные синяки и швы, да и ему, судя по приглушённому стону у неё над ухом, это далось нелегко, но он прижал её к себе не менее крепко, не менее отчаянно. Когда они разжали руки после короткого мгновения, Жан всмотрелся в лицо Мары и сказал: — Почему ты выглядишь хуже меня? Мара с трудом сглотнула. — Наш отец настиг нас. Жан едва коснулся её синяков на горле. — Он мёртв? — Да, — сказала Мара. — Я рад. — И, тише. — А дальше что? Мара расправила плечи. — Теперь всё зависит от нового Лорда. Она заранее ждала Жановой реакции и потому уловила его вздрагивание. — Он придёт за нами, если Рико не опередит, — прошептал Жан. — Рико не может тронуть тебя здесь, — резко возразила Мара. — Ты правда в это веришь? — Здесь ты в безопасности, — настаивала она. — Пока остаёшься здесь. — Да уж, это отлично сработало для вас двоих, — отозвался Жан, глядя поверх её плеча на Кевина, стоявшего в дверях, слишком напуганного, чтобы войти в воображаемую тюрьму Жана. — Он всегда найдёт способ причинить нам боль. — Он не достанет тебя здесь, — выдавил Кевин, но получилось слабое утешение, в которое никто, особенно Жан, не поверил. — А что будет, когда Рико всё-таки вернёт меня? — Потребовал Жан. — Какой новый ад он придумает? Вы знаете, какой он. Да, они знали, какой он. Но Мара также знала: если ей удалось выжить после Мясника из Балтимора, она справится и с отвергнутым сыном его бывшего господина. — Никто не знает, что ты здесь, — сказала Мара. — А где ещё мне быть? — Парировал Жан. — Кто у меня есть, кроме Пальметто? Это первое место, где будут искать. — Пусть гадают сколько угодно, но никто им не скажет, — ответила Мара. — Ты можешь прятаться здесь столько, сколько нужно. Но если уйдёшь сейчас… — слова застряли в горле, пришлось их с трудом проглотить. — Если уйдёшь сейчас, мы можем больше никогда не увидеть тебя живым. Жан отвёл взгляд, и Мара заранее знала, что он собирается сказать. — Может… — Даже не смей, — резко оборвала она. — Нет такого мира, где тебя нет. Даже не смей заставить меня жить в таком. Жан промолчал. Мара раскрыла рот, чтобы сказать ещё хоть что-то, но стук по дверному косяку отвлёк её. В проёме стоял Нил. — Нам нужно поговорить с советом университета, — тихо сказал он. Мара шумно выдохнула носом и кивнула. — Чёртова работа по прикрытию, — пробормотала она. Вставая с кровати, она сказала жёстко. — Я вернусь. Будь здесь, когда я приду. Я не могу потерять тебя, не снова. Жан не ответил, но Мара надеялась, даже молилась, что он любит её слишком сильно и ненавидит себя слишком мало, чтобы исчезнуть к её возвращению.

***

Чарльз Уиттир, президент университета Пальметто, жил в просторном доме у главных ворот кампуса. Ваймак, Нил и Мара прошли по каменной дорожке к двери, близнецы остались позади, пока Ваймак звонил в колокольчик. Он звонил заранее, так что Уиттир открыл почти сразу. — Чак, — сказал Ваймак вместо приветствия. — Тренер, — ответил Уиттир, но смотрел он не на Ваймака, а поверх его плеча на близнецов. — Входите. Они прошли мимо гостиной, в которой с лёгкостью поместилась бы вся квартира Ваймака, и конференц-зала, больше комнаты в общежитии Мары. Кабинет Уиттира находился в глубине дома, рядом с кухней. Он жестом пригласил их садиться и закрыл за собой дверь. Уиттир выглядел так, словно ждал взрыва, одновременно смирившийся и перепуганный. Наконец он сказал: — Начнём. Он щёлкнул мышкой, и через секунду зазвонил его телефон. Автоматический голос поприветствовал их в системе конференц-связи. После того как Уиттир ввёл код доступа, голос объявил: «Подключено двадцать абонентов, включая вас», и последовала серия громких сигналов, связывавших всех участников. — Это Уиттир, — сказал он. — Со мной тренер Дэвид Ваймак и… Нил Джостен и Мара Вест, — добавил он после короткой заминки и взгляда на Ваймака. — Кто у нас на линии? Начали представляться по списку. Казалось, вся административная верхушка подключилась к звонку: от отдела по делам студентов и по связям с выпускниками до всех одиннадцати членов Попечительского совета. Когда все назвались, Уиттир дал старт разговору. То, что последовало, стало одним из самых длинных часов в жизни Мары. Быстро стало ясно: это далеко не первый звонок после того, как вскрылась правда о близнецах. Они продолжали беседу с того места, где остановились в прошлый раз, и ссылались на прежние доводы Ваймака. Маре и Нилу дали время изложить свою позицию, а Ваймак горячо поручился за них, когда Совет засыпал его вопросами и требованиями. Закончив с близнецами, они переключились на препирательства между собой. Обсуждали риски, связанные с пребыванием близнецов (прежде всего Нила), но не меньше интересовались и пиаром: как будет выглядеть их освобождение в конце года по сравнению с тем, чтобы поддержать их. У Мары чесался язык напомнить, что предмет их спора сидит прямо здесь и слушает, но она сомневалась, что это будет полезно, и промолчала. Ваймак тоже был недоволен их холодными расчётами и терпел это всего несколько минут. — Слушайте, — перебил он, игнорируя жест Уиттира не вмешиваться. — Слушайте, — повторил громче, когда его попытались перекричать. Он дал им пару секунд, а потом всё равно заговорил, повысив голос. — С самого первого дня вы ставите под сомнение каждое моё решение. Но раз за разом я доказывал, что знаю, что лучше для этой команды, и для игроков, и для интересов университета. Так ведь? — Это решение должно быть проще, чем то, когда вы согласились на Эндрю, — не дожидаясь ответа, продолжал Ваймак. — Тогда я просил у вас веры и терпения, потому что понимал: потребуется время, прежде чем вы увидите отдачу. А сейчас результаты на лицо. Вы пожинаете плоды присутствия Мары и Нила с августа. — Все вы знаете, сколько дохода принесло университету присоединение Мары, сколько болельщиков пришло на трибуны, чтобы увидеть нашу команду благодаря ей. Она и Нил – ключевые игроки в моём составе. — Ваймак ударил пальцем по двери для акцента. — Спросите любого из моих ребят, и каждый скажет: мы бы не были там, где сейчас, без Нила. А где мы сейчас? На пороге финала. Нас отделяют четыре игры, всего четыре, от чемпионства НССА. Мы в шаге от того, чтобы первыми в стране обыграть Воронов Эдгара Аллана. У нас состав, который уйдёт в профессиональную и в национальную сборную. Мы меняем представление людей об экси в Пальметто. Убрав Нила и Мару из команды, вы не сохраните лицо и уж точно не примете умное решение. Это обернётся таким ударом, что вам больше не захочется видеть ни одного репортёра. Повисла тишина, а потом спор возобновился. Наконец вынесли на голосование, и проголосовали за близнецов. — Спасибо, — сказал Ваймак тоном, в котором раздражение их упрямством звучало куда явственнее, чем благодарность за поддержку. — А раз уж всё наконец решено, добавлю ещё кое-что, пока все на линии. Лучше услышите это от меня, чем из новостей. — Что ещё? — Спросил один из попечителей. — Недавно я узнал, что у меня есть сын, — сказал Ваймак. Его голос и лицо оставались ровными, но в кресле он сидел напряжённо. — Мы только вернулись в кампус, и я назначаю тест на отцовство исключительно ради официальных бумаг. — Поздравляем, — сказал кто-то с обязательной вежливостью. Ваймак открыл рот, закрыл, попробовал снова: — Это Кевин Дэй. Тишина, что последовала, была оглушительной. Наконец кто-то выдавил: — Что? — Он сказал мне на прошлой неделе. Его вдохновил… — Ваймак подбирал слова, — случай Нила и Мары, и он признался. Я сообщаю вам сейчас, потому что он собирается объявить это публично на этой неделе. Мы используем новость, чтобы противостоять негативной прессе вокруг Нила и Мары. Хочу сразу заявить: это открытие никак не повлияет на мою работу тренером. — Принято к сведению, — отозвалась женщина с явной неуверенностью в голосе, и снова поднялся спор, на этот раз о том, как университет должен публично отреагировать на известие. Вскоре всё уладили, и конференция подошла к концу. По мере того как абоненты отключались, линия коротко сигнализировала об этом. Уиттир дождался, пока не останется девятнадцать «отбивок», и только тогда закрыл конференцию. — Неожиданно, — сказал он, бросив долгий взгляд на Ваймака. Нилу показалось, он ищет подтверждение того, что Ваймак знал об этом годами, а не неделю. Ваймак прекрасно понял этот взгляд, но вместо того чтобы оправдываться, сказал: — Я его тренер в первую очередь. Уиттир покачал головой. — Как президент говорю тренеру: именно это я хотел услышать, и ожидаю, что вы сдержите слово. Как Чак говорю Дэвиду: мне жаль. Такое открытие вряд ли легко принять. — Спасибо, — спустя мгновение ответил Ваймак. Уиттир поднялся и проводил их до двери.