Перо жар-совы

И как только началась эта хрень… Без Мирдала Столас и Блитц, наверное, справлялись бы, но с куда большими нервами. Но они боялись представить, во что бы превратилась бы их жизнь без его помощи в исцелении что физическом, что душевном. Наверное, в то, что творилось с самим Мирдалом. Пока он жил в Отеле, этого вообще заметно не было. Но со временем он так часто стал зависать у них на квартире, что Блитц предложил «не тратиться на телепортации и переночевать тут, всё равно Луни в шараге», и ангел согласился, даже предполагая, что Луна его уебёт в плохом смысле, узнав, что он лежал в её постели без спроса. Но если б Луна была для Мирдала главной опасностью… Столас и Блитц стали замечать на его золотой шкуре порезы, которые, казалось бы, должны были давно отрегенерировать, но их загадочным образом становилось с каждым днём больше. Хотя Мирдал на прямые вопросы постоянно находил оправдания, что пострадал в схватке плохими парнями. Ага, когда он все сутки из их квартиры не выходил! Когда Блитц в адски грозовую ночь шёл мимо спальни в гостиную, где спал со Столасом в обнимку на диване, молния осветила за приоткрытой дверью Мирдала, всего в крови. У беса мгновенно округлились глаза в шоке, но тело бывалого киллера среагировало будто отдельным существом — он, хватая хвостом пистолет с тумбочки, распахнул дверь коленом и ворвался на защиту друга от кого бы то ни было. Но комната оказалась пуста, за исключением влетевшего импа и хныкающего ангела. Бахнул гром, звеня стёклами, и ещё одной короткой вспышки для Блитца стало достаточно для понимания: судя по окровавленным когтям и меху на груди и запястьях, Мирдал рвал сам себя. Подскочил и Столас, инстинктивно хватая Блитца за плечо: — Блитц, что… — увидел, что у Мирдала шерсть светилась тусклее обычного. Хвост дракон скрутил вокруг себя, сидя на кровати вполоборота к окну и ко двери, и с всхлипываниями вонзал коготь правой руки за локоть левой, полосуя до запястья, но дёргаясь не сильнее, чем если бы вынимал занозу. Из прорезанной по всей длине вены сочилась сверкавшая золотыми искрами бордовая кровь, и то более яркая, чем шерсть в темноте. — КАКОГО?!.. — Блитц гаркнул погромче разрядов за окном, отпихивая Столаса, отшвыривая пистолет в стену и резво подскакивая к Мирдалу. — Мозги перегрел, солнцеёб? — Мирдал! Зачем?! — просипел Столас, оседая по косяку. — Нечаянно, — сжался Мирдал от криков, блестя слезами в расширившихся от страха глазах. Кровь быстро перестала течь, но зверская рана осталась рядом с другими, менее заметными. — Нечаянно?! Мне бы так прицельно клиентов хуярить, дебил! — бес прыгнул на кровать и схватил Мирдала в объятия, прижимая его руки к бокам. — Не смей себя резать в нашей квартире! И вообще нигде! Столас тоже залез коленями на кровать, сгибаясь над жалким демиургом и нежно накрывая его крылья своими руками, и спросил голосом, дрожащим от эмоций, но не обвиняющим: — Светлейший, что тебя заставляет так с собой поступать? Кто тебя до этого довёл? — и посмотрел на Блитца. Тот понял, выдохнул и постарался не орать на и так ненавидящего себя ангела: — И зачем скрывал? Всё равно заметили, не тупые. — Сложно объяснить, — шёпот Мирдала едва был слышен за непогодством. — И долго. — Ты не обязан жечь себя в одиночку. Хотя бы частью поделись и дай тебя вылечить, — Столас аккуратно взял израненную руку, — внутри и снаружи. Снаружи по-прежнему рокотало, в квартире надолго повисла тишина, пока Мирдал не признался: — Мы учим друг друга путям Света в ликдульской школе, но всё равно среди студентов слишком часты конфликты, настолько, что некоторые выбирают уйти. Не по своей вине, а по вине учителя, который не справился оказать внимание всем и примирить их вовремя. Всех, кого мы теряем, теряет Добро. За это надо наказать того, кто позволил этому случиться, чтоб он запомнил каждый свой провал и не повторял этого с другими! Блитц сжал Мирдала сильнее, чтобы он перестал пороть чушь: — Ты думаешь, распоротые вены тебя лучшим учителем сделают? Этим ты только нас заставляешь смотреть, как ты кровью истекаешь, — он ткнулся лбом ему в плечо. — Или ты себя считаешь вселенским мальчиком для битья? — Восприми меня, пожалуйста, — грустным и севшим голосом просил Столас Мирдала, — это не правосудие, а отчаяние, которое ты маскируешь под долг. Ты несёшь Свет, да, но ты не ответственен за каждую тень. Если кто-то ушёл, может, таков его путь, тогда то, что ты его желаешь удержать, было бы неправильно, кто может это знать? А конфликты — это жизнь, и точно не твоё упущение. Вот твоя вера, что ты обязан быть избит за каждое несовершенство вокруг себя… она горька и несправедлива. Ей ты тушишь свой свет, тот самый, который притягивает к тебе и добру, — он наклонил голову, чтобы погладить Мирдалу перья клювом, мешая на них его слёзы со своими, даже пускай голос был тих, но твёрд. — Ты наказываешь тех, кто этого меньше всего заслужил: себя, кто больше всех старается, и меня с Блитцем, кто только помогали тебе и любили тебя. Ради нас хотя бы стирай этот порочный круг самобичевания, — кивнул филин в сторону израненной руки, которую Мирдал уже засветил ярче, убирая остатки шрамов, но с большой неохотой: — Не заслужил здоровье. Даже если увечья ранят вас. Это только усугубляет вину и заставляет отплачиваться дороже… как бы ни глупо это звучало. — Почему ты считаешь, ответь, — Столас взмолился, — что твоя кровь это единственная достойная цена? — Не единственная, но из дешёвых, — ангел притянул Блитца в ответ на объятия, и Столаса накрыл мягким сиянием крыльев. — Чего-нибудь больнее, сломать руку дверью, скажем, подошло бы больше, но разбудило бы вас. Блитц в объятиях только напрягся сильнее, до твёрдости и дрожи: — Кому бы нахуй от этого лучше стало?! Твои крики боли, что, сделают мир светлее? — Всё равно отрегенерируется быстро, — рыкнул Мирдал в презрении к себе, — и благим делам не будет мешать. Блитц вдарил кулаком по светлому боку и тоже проронил, наконец, слезу: — В следующий раз, как захочешь побольнее, сразу меня зови, отъебу от жопы до глотки! Придумал ты, тоже мне! Это для тебя, может, христовы страсти, а для нас это просто пытки! Столас не вырывался из крыльев, но осоловел ещё больше, до такого уровня самоненависти, как Мирдал, даже он не доходил. И что-то ответить сообразил только сейчас: — Мирдал… солнышко… — он утёр слёзы над клювом, — твои благие дела — это твои доброта, твоя помощь… исцеление, что ты приносишь, — взял он пушистого за руку там, где раны были раньше. — Тем, что ты бьёшь работника света, ты лишь увеличишь тьму. Это ничему не послужит, кроме всеобщего горя. — Твоим врагам насрать будет, — всхлипнул Блитц, кивая, — а друзьям, представь, нет! — Если ты взял на себя добрую цель, — изогнул Столас шею, чтобы смотреть Мирдалу в глаза, — то будь живым и целым не для себя, а для неё. И для тех, кто тебя ещё не покинул. А эти… ушедшие из-за конфликтов… Столько ты живёшь с демонами, а так и не научился жить назло. Не думай, что я тебя не понимаю. Вспомни, что со мной творилось после суда Сатаны… или когда меня Октавия кинула. Но я не брал всё в себя, делился с вами. Может, поэтому мы втроём и пострадали меньше. Ты тоже, Светлый, не выбирай разрушение и одиночество. — Да, типа так, — Блитц благодарно похлопал Столаса хвостом по плечу, — ты глаголистей сформулировал, но я тоже это имел в виду. Короче, светляк, мы твои друзья, и кто ранит тебя, ранит нас. Даже если это ты сам. Живи с этим и не забывай, — на этом бес затискал Мирдала особенно крепко. После молнии, которая вдарила прямо в громоотвод соседнего дома, никто и не вздрогнул. — Простите… — обмяк золотистый, пускаясь в новые слёзы, — за всё плохое… Клянусь, больше не стану вредить вам… Спасибо… — Завались уже, — всхлипнул Блитц, хотя звук и был больше похож на хрюканье или всхрап, потому что бес одновременно тёр плоским носом о его бок. — Чтоб ты знал, не справился ты нам навредить. Только напугал до экзорцистиков. Столас расслабил голову на крыльевом плече своего ангела — хранителя, за которым самим надо было присматривать: — Прощать не за что, а благодарить мы тебя должны… что наконец поделился с нами этим всем, а не продолжил жечь себя изнутри. Наш выбор — быть с тобой, как ты с нами. И с тобой целым, а не по кусочкам, иначе нам не хватит. — Ыгы, — Блитц чуть сполз по Мирдалу, утомлённый морально, — на двоих-то… Его дыхание постепенно успокоилось, выравниваясь с остальными. Буйство безумия, отчаянные мольбы и потоки слез прогнала глубокая, измученная тишина. Дождь за окном стих, превратившись в тихую колыбельную, барабанящую по окнам. Успокоенный Мирдал откинулся на постель, накрываясь своей группой поддержки как двумя валиками: — Вы спасли своего мелкомученника… Блитц хохотнул коротко и в облегчении, Столас улыбнулся: — Точный термин. — Чем вас за это отблагодарить? Этот вопрос золотого вынудил Блитца поднять на него большие глаза, что светились сейчас так же жёлто и устало, как драконья шерсть: — Мы тебе не за медаль помогаем. Отстирай с простыней Луны свою кровь, и в расчёте. Столас просунул руку под поясницу Мирдала, обхватывая гибкими пальцами его бок с другой от себя стороны и шевеля когтями: — Имеется в виду, что благодарность твоя принята, но награда не требуется. Нам уже хорошо, что с тобой всё в порядке… — Не в порядке, когда постоянно забываю про других. И с вами, и со студентами. Знаю, вы уже говорили, что никто не идеален, но это не оправдание не становиться лучше хотя бы в своей профессиональной и эмпатийной части. Столас закрыл глаза, кивая: — Благородный подход. Но только пока ты не дошёл до ручки двери, которой хочешь сломать себе кость. Позволь одарить тебя тремя советами из моего собственного опыта управления легионами. Ты директор, а не только учитель. И не всем твоим ученикам требуется внимание лично архидракона, справятся и твои подчинённые или даже старшие студенты. Подход «мои миньоны только всё портят» устарел даже у суперзлодеев, а Светлые тем более должны понимать, что порой простак видит то, что мудрецы просмотрят. Это во-первых, а во-вторых, быть директором — это твоя работа, а не единственный архетип твоего бытия. Значит, у твоего разруливания конфликтов есть рабочее время и есть выходные. Выдели в расписание время для студсовета и решай проблемы подопечных только в те моменты, когда ты к этому готов, а не постоянно и с паникой, что ты кого-то пропустил. Конечно, может статься, что научившиеся у тебя мелкомученничеству будут проблемы замалчивать и так же молча уйдут, но когда это происходит — воспринимай это не как провал твоего гиперконтроля, а как сигнал к началу работы… или вообще уважь чужую волю, если там просто несовместимость характеров, а не жертва буллинга. И, наконец, не считай мерилом успеха отсутствие ссор и конфликтов, а то, как ты их преодолеваешь. Это, считаю, самое важное для тебя. Кто-то улетел в ярости и слезах? Грустно. Но ты прояснил, что ему хотелось, для него и себя, проявил доброту к нему, даже когда он тебя покидал? Это твой успех. Разгорелся спор? Отвратно. Но ты спокойно его разрешаешь, предоставил всем право и возможность адекватно высказаться? Отлично, а если ещё и к консенсусу пришли, вообще замечательно. Давай ты сосредоточишься не на абсолютном значении добра и зла, а на его градиенте, насколько ты изменил вокруг себя мир к лучшему. Иначе все три совета я для тебя заменю одним: брось своих имбецилушек в Ликдуле, брось конченный Ад и переезжай на райские курорты, где всё всегда хорошо, ничто не потревожит благодушие и нечем занять твою страсть кому-нибудь да помочь. — Кстати, не обязательно переезжать навсегда, может, тебе просто отпуска хватит… И не обязательно в Рай… — Блитц провёл пальцем по пушку на мирдаловой груди. Тот неожиданно ответил, поводив носом ему между рогов, по смягчившимся шипам. — Мммм… хорошо… жаль, я уже ментально оттрахан… Пока просто побудь подушкой. Выдыхая всё из лёгких, Столас второй рукой обнял Блитца и растянулся на кровати, куда более удобной, чем выданный ему диван в гостиной: — Воистину. Отдыхайте, дорогие, — он нежно потёр клювом шею Мирдала, а дождь затих до остаточных капель с кровли. Может, и вправду Светлый влияет на мир вокруг, а не только мир на него.