Buddha Flower

Теплый полдень разлился золотом по крышам пагод и древним камням внутренних дворов. Чонгук, по-прежнему укутанный в рясу Тэхёна, которая теперь казалась ему чуть менее огромной...ну, или он просто начал к ней привыкать? Робко шагал рядом с монахом. Его огромные глаза, как губки, впитывали все вокруг: вырезанных драконов на балках, отблески солнца в прудах, монахов в оранжевых одеяниях, размеренно двигающихся по своим делам. Все было невероятно большим, шумным и ярким после тишины лотоса. – Это Западный Павильон, – объяснял Тэхён, его голос был спокоен, как вода в священном источнике. Он шел медленно, подстраиваясь под крошечные шаги Чонгука. – Здесь хранятся древние сутры. А вон там, за аркой Сад Тысячи Мыслей. Там хорошо медитировать. Чонгук кивнул, хотя слова 'сутры' и 'медитировать' были для него лишь красивыми звуками. Его внимание привлекла резная каменная черепаха у подножия моста. Он остановился, осторожно протянув руку, чтобы коснуться прохладного камня. Тэхён терпеливо ждал, наблюдая, как кончики пальцев юноши исследуют шероховатую поверхность. В этих простых движениях была трогательная чистота. Именно в этот момент из-за угла Восточного Коридора, ведущего к жилым покоям монахов, появился Пак Чимин. Он нес стопку тканей, шелков нежных, как лепестки, и льнов грубых, но прочных. Его движения были легкими, почти танцующими, а на лице играла привычная, слегка загадочная улыбка. Увидев Тэхёна и особенно маленькую фигурку рядом, завернутую в знакомую рясу, Чимин замер. Его глаза, обычно мягкие и мечтательные, вдруг загорелись профессиональным интересом. – Тэхён-и! – Чимин легко поклонился, но взгляд его уже прилип к Чонгуку. – А вот и вы! И... ого.. Так это...оно? Последний цветок Пробужденного? Воплощенный? – Его голос звучал восхищенно и чуть взволнованно. Он отставил стопку тканей на каменную скамью и сделал несколько осторожных шагов ближе, словно боялся спугнуть редкую птицу. Чонгук инстинктивно прижался к ноге Тэхёна, пряча часть лица в складках рясы. Большие глаза смотрели на незнакомца с любопытством и легкой настороженностью. – Да, Чимин – кивнул Тэхён, слегка прикрывая Чонгука собой. – Это Чонгук. Мы как раз осматриваем храм. – Невероятно, – прошептал Чимин, не сводя глаз с юноши. Его взгляд скользнул по складкам рясы, оценивающе задержался на хрупких плечах, тонкой шее. – Такой... миниатюрный. И хрупкий, как фарфор. Рост... 150? Меньше? – Он почти машинально достал из складок своего пояса сантиметровую ленту, но Тэхён слегка покачал головой, давая понять, что сейчас не время для измерений. Чимин смущенно убрал ленту. – Простите. Привычка. Ткань... она требует точности. Особенно для такой... уникальной фигуры. – Он снова улыбнулся Чонгуку, стараясь выглядеть максимально безобидно. – Ваша ряса, Тэхён, конечно, обеспечивает укрытие, но совершенно не подчеркивает его изящество! Представляю, как будут смотреться на нем шелка цвета утреннего неба или мягкая шерсть оттенка лунной пыли... О, или этот новый кусок хатори! Как раз привезли, такой нежный, как лепесток пиона... Чимин увлекся, его глаза мечтательно затуманились, пальцы непроизвольно перебирали невидимую ткань. Чонгук, немного расслабившись, с интересом наблюдал за его оживленной мимикой. – ...и конечно, нужно будет учесть его движения, они такие плавные, как у тростника на ветру, – продолжал бубнить Чимин. – Юнги... как раз говорил, что наблюдает, как новые послушники двигаются по двору, оценивает их осанку и грацию для... для... ну, для общей безопасности, конечно! – Чимин вдруг покраснел, осознав, что опять заговорил о начальнике охраны. Он быстро убрал невидимую пылинку на рукаве. – Юнги очень внимателен к таким деталям. Говорит, что плавность движений может спасти жизнь в... в определенных ситуациях. Он вообще очень наблюдательный, наш Юнги-хён. И строгий, да. Но справедливый! Очень... сосредоточенный. Голос Чимина стал тише, задумчивее. – Цвет его одежды... он такой холодный, стальной, но когда солнце касается... оно становится почти теплым, как закат над озером... Его кожа под ним... такая... Тэхён закатил глаза так выразительно, что, казалось, они вот-вот останутся смотреть на облака. Это был уже не первый и не пятый раз, когда разговор с Чимином неминуемо сворачивал на Мин Юнги. Казалось, портной видел мир только через призму тканей и фигуры начальника охраны. – Чимин – мягко, но твердо прервал его Тэхён. – Мы очень ценим ваше мастерство и внимание к деталям. И да, одежда для Чонгука первостепенная задача. Но, возможно, обсудим конкретику позже? Сейчас он только знакомится с храмом. Чимин вздрогнул, словно очнувшись от сна. Он покраснел еще сильнее, смущенно поправил стопку тканей. – О, да! Конечно, Тэхён! Простите мою рассеянность. – Он снова обратился к Чонгуку, на этот раз более собранно, хотя восторг в глазах не угас. – Чонгук-я... когда будешь готов, моя мастерская, ателье, находится в Южном Флигеле. За Садом Камней, третья дверь с резным цветком лотоса на панели. Приходи в любое время. Мы подберем тебе одежды, в которых ты будешь чувствовать себя... как шелковое облако. И выглядеть соответственно. – Он сделал еще один легкий поклон, его взгляд снова на мгновение стал мечтательным. – И... если увидишь Юнги на пути... скажи, что... что новый хатори прибыл. Он интересовался... для починки наплечников. Да... Не дожидаясь ответа, Чимин схватил свои ткани и, словно боясь снова начать бубнить о стальных доспехах и коже цвета заката, быстро засеменил прочь, его легкие шаги почти не издавали звука на камнях. Чонгук смотрел ему вслед, слегка наклонив голову. Слово 'ателье' звучало для него так же загадочно, как 'сутры', но 'шелковое облако' вызвало смутный образ чего-то мягкого и приятного. Он потрогал грубую ткань рясы Тэхёна. Тэхён вздохнул, погладив Чонгука по голове. – Не обращай внимания на его... увлеченность Юнги. – сказал он, с легкой усталостью в голосе. – Чимин мастер своего дела, лучший портной в округе. Он сошьет тебе прекрасные одежды. А про Юнги... – Тэхён махнул рукой. – Это его личная... медитация. Постоянная. Он снова взял Чонгука за руку и повел дальше, к арке, ведущей в Сад Тысячи Мыслей. Чонгук оглянулся еще раз на исчезающую вдали фигурку портного, потом посмотрел на Тэхёна. В глазах его, помимо усталости от новых впечатлений, появилось новое выражение смутное понимание, что этот огромный мир полон не только камней, деревьев и прудов, но и очень... разных людей. С их странными словами, горящими глазами и загадочными увлечениями вроде 'кожи цвета дорогущего фарфора' под стальными доспехами. Он крепче сжал пальцы Тэхёна. Этот большой, надежный человек был его компасом в этом море непонятностей. И пока он рядом, даже разговоры о 'хатори' и 'наплечниках' казались просто еще одной странной, но не страшной частью нового мира.