Под грифом полной луны

Концерт Ржавого Гроба стал легендой Хоукинса еще до того, как последний зритель покинул "Безумного Макса". Не столько из-за музыки, хотя и она шокировала обывателей, сколько из-за финального акта: публичное унижение Карвера и его шайки рукой самого Стива Харрингтона, облаченного в кожаный доспех Эдди Мансона. История обрастала невероятными подробностями с каждой пересказанной кружкой пива. "Избиватель" вернулся! Но теперь он бил не за корону, а за Мансона! Сплетни о сатанинских оргиях потонули в волне нового, гораздо более пикантного скандала: что связывало бывшего короля и изгоя-омегу? И на чьей он стороне теперь? Стив ощущал эту перемену. В "Family Video" теперь заходили не только за кассетами. Любопытные взгляды скользили по его новой кожаной куртке, висевшей на крючке с вызывающей небрежностью. Клиенты-альфы вели себя осторожнее, их обычная напористость приглушалась. Беты и омеги, особенно те, кто тоже чувствовал на себе косые взгляды, смотрели на него с новым, осторожным интересом. Робин ловила обрывки разговоров: - ...видела, как он этого здоровяка швырнул? Как тряпку! - ...а куртка? Символично, да? 'Избиватель Звука'... Это типа он теперь его телохранитель? - ...или больше? Говорят, у Мансона после концерта вид был... ну, благодарный. Стив отмахивался. Он не хотел быть символом или знаменем. Он просто... защищал друга. Хотя слово друг все еще казалось ему слишком громким и хрупким для того, что происходило между ним и Эдди. Это было что-то уникальное. Союз, основанный на шрамах, музыке, взаимном спасении и странном, необъяснимом притяжении, которое жило где-то глубже инстинктов. Эдди, казалось, парил на крыльях триумфа. Он появлялся в "Family Video" чаще, не только по пятницам, принося новые плакаты, кассеты с записями репетиций - Оцени, Харрингтон, тут рифф просто космический! - или просто чтобы поболтать с Робин о последних киноновинках. Его запах – электрический мед – стал ярче, увереннее. Он щеголял своей известностью, пусть и скандальной, носил историю с Карвером как почетный шрам. Но Стив, научившийся читать его за бравадой, замечал моменты. Как Эдди резко обрывался, услышав за спиной чей-то смешок. Как его глаза на мгновение теряли огонь, когда кто-то в магазине неуклюже намекал на тот концерт или твою защиту. Как его пальцы нервно перебирали бахрому косухи, когда он видел группу баскетболистов на улице. Триумф был реальным, но трещины в лакировке давали о себе знать. Страх быть сведенным к "омеге Харрингтона" никуда не делся. Однажды вечером, когда они закрывали магазин, Эдди, помогавший вытирать пыль с полок, неловко и с преувеличенным энтузиазмом, неожиданно спросил: - Стив... тебя это не бесит? - Что? Пыль? Немного, – пошутил Стив, чувствуя подвох. - Нет. То, что все... все видят только это. Только то, что ты меня защитил. Как будто это единственное, что между нами есть. - Эдди тряпкой агрессивно прошелся по обложке "Рэмбо". - Как будто я – трофей. Или... обязанность. Из-за моей проклятой биологии. Стив положил свою тряпку. Он подошел ближе, уловив горьковатую нотку в медовом запахе. - Эдди. Люди всегда будут видеть то, что хотят видеть. Или то, что им удобно. Карвер видит извращение. Кто-то – скандал. Робин видит... ну, Робин видит эпичное шоу и повод для пари. - Он попытался поймать его взгляд. - А я вижу парня, который написал песню, от которой у меня до сих пор гудит в ушах. Который может поспорить с Уэйном о вязкости масла и победить. Который заставил меня слушать бразильский трэш-метал и находить в нем смысл. - Стив ткнул пальцем в куртку "Избиватель Звука". - И который сделал мне эту... броню. Не потому что я его альфа. Потому что я его друг. И соратник по звуковому апокалипсису. Эдди наконец поднял на него глаза. В них было смятение, но и что-то теплое, что заставляло сердце Стива биться чаще. - Соратник. Звучит... эпично. Как в D&D. - Он слабо улыбнулся. - Просто... иногда мне кажется, что этот омега-довесок перевешивает все остальное. Даже для тебя. Особенно после... ну, после того, как ты швырнул того придурка. - Он замолчал, явно вспоминая момент своей уязвимости на сцене. - Тот придурок летел на тебя с яйцом, а не с розами, – напомнил Стив сухо. - Я бы швырнул кого угодно, кто попытается испортить твой концерт. Альфу, бету, омегу, демогоргона. Это не про твою природу, Эдди. Это про уважение. К тебе. К твоей музыке. К нашему... нейтральному клубу сопротивления в 'Безумном Максе'. Эдди рассмеялся, коротко и искренне. - Нейтральный клуб сопротивления. Мне нравится. Надо сделать нашивку. - Он вздохнул, напряжение в его плечах немного спало. - Ладно, 'Избиватель'. Принимается. Но если ты когда-нибудь назовешь меня своим омегой в серьез... я прибью твою королевскую корону к полу гаража Уэйна. - Договорились, – Стив улыбнулся. - Корону я уже давно сдал в утиль. А вот гитару... ты обещал показать мне пару аккордов. Когда-нибудь. На следующий день Стив заехал к Уэйну. Старый грузовик требовал замены свечей, а Стиву вдруг страстно захотелось научиться чему-то полезному, кроме проката кассет и ударов битой. Гараж пах привычно: маслом, металлом, табаком. Уэйн копался в двигателе, бурча что-то непечатное. - Племянник твой где? – спросил Стив небрежно, подавая Уэйну ключ нужного размера. - На чердаке трейлера, – Уэйн вытер руку о спецовку. - Копошится в своих кассетах и рисунках. Готовит что-то новое. Говорит, вдохновение после того цирка в 'Максе' на него снизошло. - Он прищурился на Стива. - А ты, парень, устроил там шуму. Весь город говорит. И не только про музыку. Стив почувствовал, как напрягается. - Я знаю. Надеюсь, вам проблем не принесло? - Мне? – Уэйн фыркнул. - Я бета, старый и злой. Мне плевать. А вот Эдварду... – он вздохнул, – ...ему не плевать. Он крепкий парень. Но каждый такой взгляд, каждый шепоток – это заноза. Он их выковыривает своей дерзостью, музыкой, этой... косухой. Но они все равно остаются. - Он сильный, – повторил Стив свои слова, но на этот раз они звучали как клятва. - И он не один. - Вижу, – Уэйн кивнул, его взгляд скользнул по кожаной куртке Стива, аккуратно повешенной на гвоздь у входа. - Только смотри, Харрингтон. Не становись для него еще одной занозой. Той, которая болит больше всех. Потому что ты ему... важен. - Он произнес это просто, без пафоса, как констатацию факта о неисправности тормозов. Стив замер. Слова Уэйна попали точно в цель. Он был важен Эдди. И это было одновременно потрясающе и страшно. Потому что он сам... Эдди становился для него не просто другом или союзником. Он становился точкой отсчета. Его смех, его запах электрического меда, его безумные идеи, его уязвимость, спрятанная за броней Мансона – все это занимало в жизни Стива все больше места. Что, если он ошибется? Что, если нечаянно причинит боль? После гаража он заехал к трейлеру. Эдди сидел на крыльце, зарывшись в блокнот, что-то яростно рисуя. На голове у него были огромные, уродливые наушники, из которых доносился смутный грохот. Он не заметил Стива, пока тот не подошел вплотную. Эдди вздрогнул, сдернул наушники. - Харрингтон! Ты как ниндзя! Предупреждать надо! - Специальный агент 'Избиватель Звука' на задании, – парировал Стив, садясь рядом на ступеньку. - Уэйн сказал, ты творишь шедевр. - Пф, шедевр, – Эдди захлопнул блокнот, но не успел спрятать – Стив мельком увидел набросок: искаженные, кричащие лица, переплетенные гитарными грифами, и в центре – стилизованная фигура в кожаной куртке с битой. - Просто... мысли в картинках. После концерта. Он выглядел уставшим. Не физически, а эмоционально. Трещина в лакировке была видна невооруженным глазом. Запах его, обычно такой яркий, сегодня был приглушенным, медовые ноты смешаны с пылью и усталостью. - Тяжело? – спросил Стив просто. Эдди посмотрел на закат, окрашивающий трейлерный парк в золото и багрянец. - Иногда. Как будто играешь роль. Мансона. Неуязвимого. Бесстрашного. А внутри... – он потер лицо, оставив след от графита на щеке, – ...иногда просто хочется тишины. Без взглядов. Без ожиданий. Без этой... постоянной необходимости доказывать. - Он посмотрел на Стива. - Ты же не такой. Ты просто... Стив. Бывший король, работник видео-проката, парень в кожаной куртке. У тебя нет этой... маски. Стив задумался. - У меня была маска. Короля. Потом 'Избивателя'. Потом просто парня, который пытается понять, что делать дальше. Сейчас... – он посмотрел на Эдди, на его запачканный графитом профиль, на усталые, но все еще живые глаза, – ...сейчас я, наверное, больше всего хочу быть парнем, который сидит на крыльце с Эдди Мансоном, пока солнце садится. Без масок. Без грохота. Просто... так. Тишина повисла между ними, теплая и хрупкая. Шум вечернего парка – лай собак, крики детей, гудки машин – казался далеким. Запах Эдди изменился. Горечь усталости отступила, мед стал теплее, глубже, с оттенком... нежности? Он осторожно приоткрыл блокнот, показал Стиву набросок. - Это ты. В центре бури. Но... не сбитый с ног. Стив посмотрел. Стилизация была гротескной, но мощной. Фигура в куртке стояла твердо, бита не как оружие, а как посох. - Сильно. Ты талантлив, Мансон. - Ну, я же не только омега, верно? – Эдди ухмыльнулся, но в его глазах светилась благодарность за слова Стива, за эту тишину, за отсутствие масок. - Не только, – подтвердил Стив. Он осторожно, как бы невзначай, положил руку на обложку блокнота, рядом с рукой Эдди. Их пальцы не соприкоснулись, но расстояние между ними сократилось до сантиметра. Запах Эдди ударил сильнее – чистый, теплый мед, без электричества, без горечи. Запах покоя. Доверия. - Слушай, Харрингтон... Стив, – Эдди заговорил тише, глядя на их почти соприкасающиеся руки. - У меня есть идея. Для нового... проекта. Но для него нужна тишина. И... помощь. Не альфы. Друга. С соратником по звуку. Ты... не против как-нибудь заглянуть? Без Макса, без толпы? Просто... послушать кое-что сырое? Может, покритиковать? Предложение висело в воздухе. Это был не "Безумный Макс". Это было приглашение в святая святых. В его творческий процесс. В его тишину. - Критиковать твою музыку? Это все равно что учить Уэйна менять масло, – усмехнулся Стив, но в его глазах горел интерес. И что-то еще... волнение. - Но если ты рискуешь своими ушами... я в деле. Когда? - Суббота. Вечер. Уэйна не будет – ночная смена. Только... тишина. И музыка. И, возможно, пицца. - Эдди наконец посмотрел на него. Его карие глаза в последних лучах солнца казались почти янтарными. - Договорились? Стив убрал руку с блокнота, но его взгляд не отрывался от Эдди. - Договорились, Эдди. Солнце скрылось за горизонтом. На крыльце трейлера, в сгущающихся сумерках, сидели двое. Альфа и Омега. Бывший король и Мутант. Сотрудник видеопроката и лидер группы. Два человека, нашедшие в шуме и ярости мира тихую гавань доверия. И их история, полная трещин, музыки и немого понимания, была далека от завершения. Впереди была суббота. Тишина. Музыка. Пицца. И что-то новое, хрупкое и важное, что начиналось прямо здесь, на этом потрепанном крыльце.