Возбуди меня

      Анна была противоречивой, недоступной и уж тем более той, кто не интересовалась Лэйн. Ей никто не нужен, криптограф это поняла с самого начала, когда Анна была настроена к ней недружелюбно.        Лэйн не обратила на это внимание, посчитав, что Анна никогда не станет ей ближе, чем подругой или коллегой по отряду. Если Анна не хочет, то почему Лэйн должна была её добиваться? Не хочет так и не надо.  Пусть будет такой скрытной и грубой, Лэйн то что?        Анна лишнего касания не хотела, всегда отстранялась и как то странно поглядывала на Лэйн, когда та обиженно вглядывалась в чужие глаза. В этот момент Анна будто чувствовала эту обиду и боль, что она причиняет, но извиняться не стала.        Лэйн иногда давала себе наблюдать за Анной издалека, чувствуя, как внутри неё нарастает смесь восхищения и разочарования.        Каждый раз, когда Лэйн пыталась приблизиться, Анна словно отстранялась ещё больше. Её холодный взгляд был полон недоумения и, возможно, даже лёгкой презрительности. Лэйн чувствовала, как её сердце сжимается от этой дистанции. Она не понимала, почему Анна так неприветлива, и это лишь подогревало её желание узнать больше о женщине, которая была ей так интересна.       — Почему ты всегда так далеко? — спросила Лэйн однажды, когда они остались наедине в комнате. — Особенно от меня? — Её голос звучал мягко, но в нём слышался лёгкий упрёк. Она искала в глазах Анны ответ, но наткнулась на бетонную стену молчания.        Анна обернулась к ней, и в её взгляде мелькнуло что-то — может быть, сожаление или даже понимание. Но она быстро скрыла это под маской безразличия. Её губы сжались в тонкую линию, а плечи чуть напряглись, словно она готовилась к обороне.       — Я не нуждаюсь ни в ком, — произнесла она холодно, как будто каждый слог был обрезан лезвием. Эти слова пронзили Лэйн, оставив за собой шрам, который не мог зажить. — Особенно в тебе, Лэйн.        Лэйн почувствовала, как по её спине пробежал холодок. Она пыталась понять, что стоит за этой жёсткостью. Возможно, Анна пережила что-то тяжелое, что сделало её такой недоступной. Но Лэйн не могла просто так оставить это без внимания. Она продолжала искать подход к Анне, хотя внутри неё росло чувство беспомощности.       В какие-то моменты Лэйн ловила себя на мысли, что её собственные чувства становятся слишком навязчивыми. Она понимала, что Анна не хочет близости и не нуждается в её поддержке. Но что-то внутри неё продолжало тянуть к этой загадочной женщине.       Иногда Лэйн замечала, как Анна смотрит на неё — с лёгким недоумением и даже с интересом. Но это мгновение быстро исчезало, уступая место привычной маске равнодушия. Лэйн не могла не заметить, как Анна избегает её взгляда, когда та обиженно отворачивалась. Это было болезненно — видеть, как её попытки наладить контакт разбиваются о невидимую стену.       В такие моменты Лэйн ощущала себя уязвимой. Она не могла понять, почему эта женщина вызывает в ней такие сильные эмоции — от желания быть рядом до глубокой обиды из-за отказа. Каждый раз, когда Анна отстранялась или бросала на неё странный взгляд, Лэйн чувствовала, как её сердце сжимается. Она хотела бы сказать Анне о своих чувствах, но боялась, что это только усугубит ситуацию.       Анна же оставалась в своём мире — мире тишины и недоступности. Она не обращала внимания на обиды Лэйн; её собственные стены были слишком высоки и прочны. Ей было комфортно в своей изоляции, и она не собиралась менять это ради кого-то другого, пусть это и будет Лэйн.        Лэйн почти мало общалась с отрядом, больше уделяя время книге Апокалипсиса. Ей тоже никто был не нужен, ведь спустя три года пребывание неизвестно где, будто расщепило чувство нужды чего-то внимания или касания, заботы. Любви.        Лэйн сама по себе, она даже не часть отряд, она просто была… криптографом и занималась своим делом. Переводила книгу. Другим членам отряда только и было это нужно. Они не интересовались самой Лэйн, хоть и опасались её.        Каин был первым, кто заинтересовался Лэйн как человеком. Он хотел узнать о ней что-то новое, не скрывая этого от самой Лэйн. Разные вопросы, разговоры вечером по душам в его комнате. Каин был её первым псевдодругом, не хотевший чего-то большего, а если и хотел, то Лэйн этого не давала ему, ведь… не любила она парней.        Её они не интересовали в романтических отношениях и не в плане сексуальных партнеров, максимум в плане близкого друга.        Потом потянулся Дмитрий со своими миссиями с другими членами из отряда. Он хотел, чтобы Лэйн хоть как-нибудь стала им роднее и другие понимали ее. Чтобы Лэйн не была какой-то обузой или незнакомой темной тенью в углу, которую не станут проверять лишний раз. Существует она и пускай, главное, чтобы не нападала и  не вредила.        Потянулись и остальные, но не Анна. И Лэйн никак не могла понять из-за чего девушка так ее опасается или игнорирует, если бывает возможность. И Лэйн, возможно, хотела с Анной чего-то большего.        Неожиданно Анна стала выглядеть загадочнее, красивее, Лэйн стала желать её во всех смыслах.  Хотелось, чтобы Анна стала интересоваться Лэйн, чтобы она хотя бы как-то начала проявлять инициативу дружить с Лэйн.       Анна была не прочь любить Лэйн. Хоть она и не могла признать любовь к Лэйн даже самой себе.        Красивая, умная, в какой-то степени опасная. Ее теплые прикосновения, бархатный тембр голоса и такие пронзительные, глубокие, будто в них затаился целый мир.        Анна полюбила Лэйн и рассказала о своих чувствах. Если бы это не означало любить девушку.        Анна не могла избавиться от противоречивых чувств, которые мешали ей смотреть на Лэйн без смущения. Внутри неё боролись желания и страхи. Она восхищалась Лэйн, её красотой и умом, но сама мысль о том, что другие могут узнать о её чувствах, вызывала панику.       Каждое прикосновение Лэйн было как искра, зажигающая что-то затаённое. Затраченное в самом сердце Анны. Она терялась в этих мгновениях, когда их руки случайно соприкасались, хотелось чтобы это был не дружеский жест. А что-то большее. Однако каждое раз, когда лёгкий оттенок чувств пытался пробиться на поверхность, всплывали тревожные мысли о том, как это воспримут окружающие. Её брат. Но страх постоянного осуждения и нежелания оказаться не понятый сдерживал Анну. Она никак не могла решиться сделать шаг навстречу своим чувствам.        Тем не менее в тишине ночи, когда  звёзды мерцали, как глаза Лэйн, Анна понимала: быть может, нет большего риска, чем оставаться в безопасности своих сомнений, которые лишь отдаляют её от настоящего счастья. Просто Анне хотелось вцепиться, вцепиться, вцепиться в глотку Лэйн. Её настойчивость, хоть и не жестокая и не давящая, бесила, выводила из себя от всей этой слащавости.       И, наконец, терпение Лэйн иссякло. Она была зла, недовольная тем, что Анна не ломалась под её взглядом, излишней заботой, а она была отдана Анне от всего черного сердца криптографа.        Лэйн хотела Анну всю — полностью и без остатка. И криптограф намеревалась опробовать все реальные способы сближения с ней, чего бы ей этого ни стоило, даже если это будет слишком жестоко. Причинять боль Анне Лэйн не хотелось, но она может сказать с точностью. Она готова отдать свою душу дьяволу, чтобы сблизиться с Анной, чтобы микробиолог была её. Телом, душой, разумом, всей.        После того первого раза Анне решительно не хотелось больше никого. В тот момент, Анна запомнила его, кажется, на всю жизнь, Лэйн стояла перед микробиологом на коленях, с искрящимися глазами полными похоти, безумного обожания и безграничной любви. Анна могла бы сказать с точностью, что её криптограф была похожа на дворнягу, которая просит умоляющим взглядом еду у человека. Только вот эта дворняга сидела перед ней в одном кружевном чёрном лифчике.        Лэйн была наркотиком, который разгонял процессы мозга до состояния, с которым не могло сравниться ничто и никто. После этого даже мысль о другом человеке в роли любовника была неинтересна. И в этом не было необходимости, потому что Лэйн была такая одна, ей не было равных среди отряда, среди всего мира.        Играться в этот раз вовсе не хотелось. Сейчас хотелось прижать Анну к любой чёртовой поверхности в этом доме и трахнуть до дрожи в ногах. До потери контроля своего тела.        Лэйн тихо стонет в чужие губы, дразнит, и так чертовски приятно видеть Анну такую раздражимую и одновременно возбужденную. Лэйн устала от этих игр Анны связанные с дразнилкой и ”подругой”. Что ж, если Анна считает их ”подругами”, то как она тогда отреагирует, если Лэйн возьмет и трахнет прямо в этой лаборатории?        Но Анна не позволяет.        Она тянет Лэйн в её же комнату, Анна все ещё в этом дурацком белом халате, которые смотрится невероятно сексуально и Лэйн не может жаловаться.       Микробиолог толкает девушку ближе к кровати, заставив Лэйн резко поменять свой взгляд на животное возбуждение. Анна нависла над Лэйн, упираясь руками в её колени, и расстегнула халат. Хочется впитать Анну в себя, слиться с ней, оставить на ней миллионы отметок, чтобы душа Лэйн была спокойна, чтобы никто не смог коснуться её собственности. Лэйн хотелось ругаться, хотелось закатить скандал, истерику, но чтобы Анна была только её. Чтобы у неё не было и мыслей быть с кем-то другим, кроме Лэйн.        Вспотевшие ладони Лэйн опустились на грудь Анны и с силой сжали набухшие мягкие полушария прямо сквозь блузку и нестерпимо тесное нижнее бельё. Криптограф кладёт руку на талию Анны, и через мгновение девушка притягивает её к себе сильным, властным движением.       Теплые, шершавые, мокрые губы накрывают уста Анны, язык юрким движением раздвигает губы, проникая в рот, проскальзывая по зубам, сплетаясь с языком. Лэйн хочет Анну целовать, целовать, целовать.        Анна вцепляется пальцами в плечи Лэйн, ощущая под руками напряженные мышцы, но холодная кожа на ощупь нежная и мягкая.       Всё это чувствуется горячо, мокро, очень непривычно и странно, и в животе обеих от этого становится тяжело и томно.       Лэйн оттягивает чужую губу, прокусывая клыком, слизывая выступившую каплю крови.       — Что же мне сделать, Анечка, чтобы ты поняла всю мою меру хотения тебя? — насмешливо произносит Лэйн, разрывая касание, напоследок проскальзывая кончиком языка по ране.        Но вместо ожидания ответа от Анны Лэйн медленно опускается на колени перед ней.  Не потому что она хочет умолять, а потому что хочет показать, насколько Лэйн предана Анне. Насколько она безоговорочно её с ног до головы. Насколько Лэйн благотворит Анне, насколько хочет поклоняться ей.        Девушка отчаянно хочет показать ту силу, что Анна имеет над ней.       Голые доски больно впиваются в кожу сквозь чёрные джинсы, но Лэйн даже не вздрагивает.       Она смотрит снизу вверх, на силуэт Анны, на лицо, в котором одновременно отражаются ужас, ярость и... что-то ещё.       Грязное, хищное удовлетворение, которое Анна не успевает спрятать — уголки губ подрагивают, глаза вспыхивают.       — Ты сумасшедшая…        — Я хочу тебя, — выдыхает Лэйн, не в силах держать свои желания в своём чёрном сердце, и голос её звучит так жалко и низко, что даже Лэйн сама себе отвратительна.        — Вставай давай. Мы не можем сейчас. Приходи ко мне вечером, хорошо? Или я приду. — Анна склоняется и гладит щёку Лэйн, подушечками пальцев поглаживает мягкую, нежную кожу. Анне нужно было больше, но обстоятельства не позволяли. Это мгновение наполнено электричеством — между ними возникает невидимая связь, которая заставляет Лэйн забыть о боли и унижении. — Не обижайся только. Люблю тебя. — последние слова Анна практически шепчет в губы Лэйн, сильно наклонившись, ее голос становится более серьёзным, но в нём всё ещё слышится нежность. Она понимает, что обстоятельства не позволяют им быть вместе сейчас, но это не уменьшает её желания быть с Лэйн.       Лэйн ощущает лёгкое разочарование, но одновременно и надежду. Она жаждет быть с Анной, разделить с ней все свои тайные желания.        Лэйн медленно поднимается на ноги, всё ещё чувствуя тепло прикосновения Анны на своей коже.       — Я буду ждать.        День тянется, как густая влага в воздухе, и кажется, что время остановилось. Лэйн сидит за своим столом, окружённая разбросанными страницами и заметками. Ждать вечер — невыносимая пытка, которая оставляет между ног сладкую пульсацию.        Лэйн знает, что в последние дни она все время мокрая и хочет что-то побыстрее вставить себя, потрогать, и это настоящая пытка. Она не знает что с ней. Может, Анна так на неё действует, словно афродизиак, или это было из-за такой погоды — Лэйн уже не хочет в этом разбираться.        Свет лампы мягко освещает её рабочее место, создавая уютную атмосферу, но внутри неё бушует буря мыслей. Она пытается сосредоточиться на переводе книги, но каждый раз, когда её взгляд скользит по строкам, он невольно возвращается к образу Анны.       Лэйн глубоко вздыхает и снова погружается в текст. Она перевела уже несколько абзацев, но слова сливаются в одно целое, не оставляя ни малейшего следа понимания. Её мысли уносят её в лабораторию, где Анна проводит свои дни. Она представляет, как та стоит среди блестящих приборов и стеклянных колб, сосредоточенная и уверенная в своих действиях. Лэйн мечтает о том, чтобы быть рядом с ней, делиться с ней моментами, когда жизнь кажется слишком сложной.       Анна в лаборатории. Она стоит перед длинным столом, усыпанным различными инструментами и пробирками. Вокруг неё царит порядок: всё на своих местах, каждая деталь тщательно организована. Она поправляет свои очки, склонившись над микроскопом. Её волосы собраны в аккуратный пучок, несколько прядей выбиваются из-за напряжения, но это только подчеркивает её сосредоточенность. Анна делает заметки в блокноте, её рука быстро движется по странице, а глаза блестят от увлечения. Но Лэйн все ещё в её мыслях.        Анна знает, что её работа может иметь огромное значение для отряда, и это придаёт ей сил. Но даже среди всех этих пробирок и формул её мысли иногда сбиваются на Лэйн. Она вспоминает их последние встречи, их разговоры и жаркое напряжение.       Время тянется медленно, и каждая минута кажется вечностью. Лэйн пытается отвлечься: она делает перерыв, встаёт и подходит к окну. Лэйн чувствует, как её сердце наполняется тоской по Анне. Она бы отдала всё за то, чтобы увидеть её сейчас.       Тем временем Анна заканчивает свои эксперименты. Она убирает инструменты на место и проверяет результаты своих исследований. Но мысли о Лэйн не покидают её — она надеется на скорую встречу и на то, что смогут провести вечер вместе.       Когда день подходит к концу, обе девушки ощущают, как напряжение уходит. Лэйн закрывает книгу и делает глубокий вдох, стараясь настроиться на вечер с Анной. Она знает, что скоро увидит её и сможет рассказать о своих чувствах. Анна же собирает свои вещи в лаборатории и с нетерпением думает о том, как проведёт время с Лэйн.       Обе они ждут этого момента с нетерпением — их сердца бьются в унисон, несмотря на расстояние и время, которое их разделяет.       Анна тихо стучит в дверь Лэйн, и, не дождавшись ответа, осторожно открывает её. Внутри царит полумрак, лишь мягкий свет лампы, расположенной на столе.       Криптограф всё так и сидит за столом, полностью погрузившись в перевод книги Апокалипсиса. Лэйн замечает Анну не сразу, хмуря брови, когда что-то не сходится.        Микробиолог, заметив, что Лэйн погружена в свои мысли, тихо смеется. Этот звук пробуждает Лэйн от её транса. Анна подходит ближе, её шаги легки и безмолвны, как будто она танцует по комнате. Она обвивает руки вокруг напряженной шеи Лэйн, чувствуя тепло её кожи и лёгкое дрожание под пальцами.        — Долго будешь ещё сидеть? — произносит она с игривой ноткой в голосе, заставляя Лэйн вздрогнуть от неожиданности. — Я, между прочим, сюда торопилась ради тебя, а ты даже ничего не подготовила для меня…       Эти слова звучат как нежный упрёк, но в них скрыто гораздо больше — тепло и забота о той, кто так увлечённо погружён в свои дела. Анна наклоняется чуть ближе, чувствуя сладкое волнение от близости к Лэйн. Она замечает, как напряжение медленно уходит с плеч криптографа, и это приносит ей радость и странное ощущение в животе, будто что-то щекочет.        Лэйн оборачивается к Анне, её глаза встречаются с глубокими и искренними голубыми глазами.        — Прости, я просто… — начинает она, но слова застревают в горле. Вместо этого она тянется к Анне и нежно касается её руки. — Я заждалась, если честно… — произносит девушка, сжимая ручку так сильно, что пальцы побелели. Это признание звучит как тихий шёпот, полный эмоций и ожиданий.       Лэйн поворачивает голову в сторону книги и своего блокнота. Лэйн, чувствуя, как в её груди нарастает напряжение, вновь погружается в текст. Страницы книги шуршат под её пальцами, и она пытается сосредоточиться на словах, которые словно ускользают от неё. Но мысль о том, что Анна ждёт, не даёт ей покоя. Она краем глаза замечает, как микробиолог отстраняется, её фигура становится менее яркой на фоне мягкого света лампы.       — Я хочу закончить эту страницу, ладно? Подождёшь меня десять минут?  — Лэйн поджимает губы, когда слышит раздражённый и усталый вздох Анны, которая отлынивает от тела криптографа и садится на её кровать.       — Серьезно? Я ждала весь день, чтобы побыть с тобой, а ты говоришь подождать десять минут? — говорит Анна с лёгким упреком в голосе. В её тоне слышится не только раздражение, но и глубокая тоска по тому времени, которое они могли бы провести вместе.       — Но Анна… — начинает Лэйн снова, но слова застревают в горле. Вместо этого она поднимает взгляд и встречает глаза Анны. В них читалась вся гамма эмоций: обида, любовь, тоска и ожидание.       Анна сидит на кровати и скрещивает ноги, вызывающе обтягивая бёдра чёрной джинсовой тканью. Она смотрит на Лэйн с открытым лицом — её выражение мягкое, но в то же время настойчивое. Лэйн замечает, как волосы Анны падают на плечи, как она слегка наклоняет голову вбок, создавая образ невольной уязвимости. Очки немного сползли на переносицу.       — Ты правда будешь сидеть там, пока я сижу здесь и страдаю?        Лэйн не отвечает, сжимая ручку крепче, ведь терпение на исходе.        — Ну же, Лэйн, подойди ко мне, схвати меня за талию, коснись меня, ну же,  — Анну было не узнать, её отчаяние выше  предела, и Лэйн знала что с этим делать, просто… — Ты же сама этого хочешь, Лэйн. Возбуди меня, Лэйн, возбуди, возбуди, возбуди.        Хоть и Анна была уже достаточно возбуждена. Весь этот день прошел в сладострастной пытке и теперь Анна решительно настроена взять своё.        Лэйн встаёт, нет, срывается с места и подходит к кровати. Она останавливается напротив Анны, чувствуя тепло её тела и запах любимых духов микробиолога. Между ними возникает невидимая связь — та самая искра, которая всегда объединяла их сердца. Лэйн наклоняется ближе к Анне, и их глаза вновь встречаются.       — Будешь и дальше дразнить меня? — Анна невинно моргает пару раз и упирается руками в покрывало, слегка увеличивая дистанцию между ними. — Так ты собираешься что-то предпринять? Перед тобой сидит твоя женщина и жаждет твоих касаний, а ты просто будешь стоять и смотреть?        Анна бегает глазами по комнате, на секунду отворачивается и замолкает. Она не может придумать отговорки, не может подобрать слов, чтобы остановить себя или Лэйн. И это становится проблемой. Лэйн подходит к столу с книгой Апокалипсиса, всё ещё открытой на той странице, где она закончила, берёт с него резинку, возвращаясь к Анне. Пальцы умело завязывают волосы в расслабленный хвост, чтобы они не мешались.       Анна закусила губу, а через мгновение её губы столкнулись с пухлыми губами напротив, пробуя уже давно полюбившийся ей вкус помады.       Мягкая дорожка поцелуев проходится по рёбрам, по ключицам, по впалому животу. Лэйн хочет исцеловать её тело полностью. Анна тянет руки к мятой блузке и поднимает вверх, оставляя криптографа в спортивном топе.        Лэйн как бешеный зверь в погоне за своей жертвой. Но Лэйн умна не по годам, так что она изучает жертву, подходит к своему голоду об основательно, она придумывает каждый свой шаг и Анна начинает доверять Лэйн, но проблема лишь в том, что криптограф не обычный зверь, она полюбила свою жертву в самый первый день, когда они встретились, и полюбила не как маленькая идиотка, а по-настоящему. А Анна уже в свою очередь, даже не подозревая о Лэйн, любит её в ответ. И самое опасное для Анны это то, что она позволяет Лэйн, пробраться к ней. И не совершает ошибки.        Лэйн опасно-сладко целуется, она смакует каждое движение, продлевая этот момент на столько, сколько может. Ну а что может сделать Лэйн при виде такой соблазнительной Анны?        — Ты моя головная боль, Анечка…       Лэйн смущается саму себя, зубами обхватывает свою нижнюю губу и жует, смотрит на Анну, ожидая от неё хотя бы какую-нибудь эмоцию на её лице. Но Анна держит свое выражение лица нечитаемым.        — Повернись-ка. — сердце Анны замирает. Ведь она не могла знать, тогда почему…       — Зачем? — но взгляд Лэйн отвечает сам за себя, и эти горящие глаза точно не к добру, если Анна не сделает то, что её попросили. Подцепив дрожащими руками ткань, она резким движением сняла ее, оставаясь в чёрном бюстгальтер. Стараясь не смотреть на Лэйн, Анна поворачивается спиной. — Откуда ты знаешь?        — Дмитрий рассказал.        Ну конечно, кому ещё рассказывать о ранах Анны.        — Он сказал, что на тебя напало отродье, но, к счастью, не убило, а просто ранило. — Лэйн видит на плече Анны след от когтей, но не столько глубокий, чтобы бить панику. — Оно не заразило тебя.        — Откуда ты знаешь? — Анна сжимает руки на своих коленях, впиваясь ногтями в ладони. Последовал резкий выдох от Анны, когда поцелуи Лэйн прошлись по всему позвоночнику, останавливаясь на шее.        — Забыла? Я ведь чувствую их. Я могу контролировать их. А ты неуправляемая. — шёпот проникал в сознание, ударяясь о стенки разума. — Нравится? Быть во власти самого отродья? — Анна едва качнула головой, ей потребовалась огромная сила воли, чтобы не произнести вслух постыдную просьбу продолжить.        Лэйн ухмыльнулась, наклоняясь обратно к тонкой шее. Губы снова прижались к светлой коже, останавливаясь на пульсирующей венке. Криптограф тихонько прикусила чувствительное место, мгновенно получая реакцию на свои действия. Не ожидавшая такого Анна негромко застонала, сильно сжав покрывало.        Микробиолог резко стягивает с себя бюстгальтер и понимает, что обратного пути нет, так что нужно наслаждаться этим моментом сполна.        — Ну же, коснись меня, Лэйн. Первая же начала, так продолжи уж, пожалуйста.        — Ты, кажется, ошиблась, потому что начала всё это ты.        Анна сама её направляет, не дождавшись. Берёт за запястья рук, заставляет положить себе на грудь. Лэйн сжимает полушария, слыша обрывистый стон снизу. Она убирает руки, наклоняется и проводит языком по соску.       — Может… сядешь мне на лицо? В прямом смысле, Анна. — и микробиолог дёргается от неожиданности.         — Что? — Анна удивлённо спрашивает глупый вопрос, на который она сама же отвечает. Её слух не подвёл. Она всё правильно поняла.        — Ну же, Анна, если ты все ещё считаешь нас подругами, то смелее, выметайся из комнаты. — Анна сжимает руки в кулаки, но всё же осторожно придвигается бёдрами к Лэйн, схватившись за бортики кровати.        — Если Дмитрий услышит мои стоны… я не смогу смотреть ему в глаза.  — Может, Лэйн и не может посмотреть в глаза Анны, но та знает точно, в её взгляде паника.        Лэйн вдыхает мускусный запах Анны и бесстыдно проводит языком по намокшей хлопковой ткани, наплевав на всё принципы, опаляя дыханием  едва видные очертания складок и клитора. Со смешком, Лэйн прикасается губами головки клитора через ткань нижнего белья. Слышит удовлетворённый вздох сверху. Анна сжимает простыни по бокам от лица Лэйн, пытаясь понять, как парой движений криптографа Анна превратилось в дрожащие месиво.        — А ты на меня смотри, а не на Дмитрия.        — Лэйн, — Анна выдыхает куда-то себе в грудь, ощущая ноющую пытку от появляющегося узла внизу живота. — Может… просто пальцами? Меня никогда…       — Тебе никогда не делали кунилингус?        — Лэйн! Можно не выражаться? — Но Анна сдаётся под напором языка Лэйн и раздвигает бёдра шире. Криптограф самодовольно улыбается, пальцами впивается в ткань нижнего белья на бёдрах, почти царапая сквозь них кожу.        Анна позволяет Лэйн стянуть с себя ненужную одежду, хоть так и долго ломалась. Микробиолог в смущении закрывает ладонями лицо, коленями удерживая свой вес над Лэйн.          — Ты чего? Тебя что, даже голой никто никогда не видел, что ты смущаешься? Или, может, тебе нравится вот так сидеть на моем лице?        — Заткнись, — цедит Анна сквозь зубы.  Она вздрагивает, стоит языку Лэйн коснуться её напрямую, ощущая весь спектр вкуса смазки, которая холодит между ног из-за дыхания Лэйн. Шея затекает, но чувствовать на своем теле вес Анны стоит того.        — Посмотри на меня, — приказывает Лэйн, обхватывая руками бёдра Анны. — посмотри на меня, иначе я выгоню тебя, Анечка. Ты же знаешь на что я способна.         Анна упирается руками в подушки по бокам от головы Лэйн и смотрит на неё. Эта поза… стыдит всю сущность Анны.        И Анна иногда задумывается, а вдруг их не существует? Монстры есть, а их с Лэйн нет. Но каждое касание Лэйн противоречит, жжёт приятным теплом, которое маленькая Анечка давно позабыла. А Лэйн напомнила, но это было жестче, но её любовь была таковой. Жестокая и одновременно ласковая и эти оба состояние Лэйн пытается использовать в меру, чтобы Анне было комфортно.        — Смотри на меня, Анна. Твоё тело — это моя награда, твой характер — моё наказание за грехи. — микробиолог слышит тихое пошлое хлюпание и от этого узел внизу живота ещё сильнее завязывается. — Сожми свои зубы, сдерживая свои стоны, покайся мне за все свои грехи, Анна. Расскажи про все свои оплошности через эти стоны, чем громче, тем их больше, Анечка. Подчинись мне, подчинись, подчинись.        Подчиниться?        Но это противоречит сущности Анны, она мало кому подчинилась просто так. Она была со стойкой выдержкой, но маленькая Анечка была слабой в руках Лэйн. Что-то хрупкое, что, казалось, давно иссякло в этом жестоком мире, где страшно к кому-то привязаться, влюбиться.        Лэйн хотелось подчиняться, хотелось быть к ней ближе, хотелось прижать вплотную и шептать:       — Возьми меня, возьми…        Иногда Лэйн пугала своим словами, своим поведением, но Анне ничего не приходилось, как каждый раз подчиняться ей и стонать, стонать, стонать.        Потому что Анна чувствует на своей душе огромный камень, который давит с каждым днём сильнее. Так ли ощущается нести грехи каждый день?        Лэйн перестаёт издеваться, она нежно целует припухший клитор Анны, ощутив чужие пальцы, забравшиеся в волосы, выбивая их из хвоста. Анна действительно смотрит на неё. Через бескрайнюю бездну смущения, прилившего к её щекам. Лэйн возвращается к прерванному, медленно обводит языком головку клитора, дразнит, не торопится и ждет, когда у микробиолога кончится терпение.        Лэйн смакует каждую каплю нектара, подношение, что дарует ей Анна, глотает не сразу, хотя слюна и смазка Анны в её рту скопилась и давит на язык. Лэйн ощущает сладость этого нектара на своём языке, и наслаждается, наслаждается, наслаждается.        Теперь очередь Лэйн издеваться над Анной, пока микробиолог будет жаждать большего.        Лэйн ухмыляется, когда хватка на волосах усиливается и появляется давление. Анне кажется, что криптограф всё ещё слишком нежная. Может, просто боится потерять контроль или же потерять Анну. Но Анна жаждет грубости и подчинения. Даже под давлением Лэйн сопротивляется, продолжая в мучительно медленном темпе.       Криптограф слышит тяжёлое дыхание Анны, срывающиеся на стон, мутно видит её вздымающуюся грудь. Лэйн ведёт руку по телу девушки вверх, царапая длинными острыми ногтями нежную кожу, и накрывает грудь Анны, перекатывая её затвердевший сосок между указательным и большим пальцем.        Это было не занятие любовью, ни сексом, ни трахом — это было что-то незнакомое, что-то непонятное , что-то, необъяснимое. Это было не то чтобы слияние тел или душ, это было слияния власти Лэйн над Анной, её характера и любви к её любимой маленькой Анечки, которая не могла сопротивляться своему желанию. Это было то, чего Анна не могла понять, но больше всего её пугало то, что ей это нравилось. Нравилось заниматься этим с Лэйн. А Лэйн все время жаждет, жаждет, жаждет этого.        Анна вздрагивает и сжимает голову Лэйн своим бедрами, чтобы хоть как то избавиться от чувства, которое так резво, как пытка, рвёт её изнутри. Давит сильнее, сжимает волосы с большей силой, управляет движениями головы Лэйн в быстром темпе.       Бёдра будто сводило судорогой, ведущей из этого самого жаркого клубка нервов там, где его касался чужой язык, раздвигая половые губы и кружа вокруг возбуждённого клитора. В мозгу со стуком сердца отдавалась одна единственная мысль Анны: "Пожалуйста, дай мне кончить!”       — Лэйн! — Анна стонет на всю комнату, уже наплевав на весь отряд, который наверняка спит. Анна сжимает бёдра вместе от сладкой пытки сокращений мышц, когда низ живота девушки взрывается мощными обжигающими фейерверками.       Пережив оргазм, Анна только сейчас замечает, что Лэйн намертво вцепилась пальцами в её бёдра, немного царапаясь своим ногтями, наверняка прося перестать удерживать её.        Анна приходит в себя не сразу, хотя это всего лишь 10 секунд, которые для неё проходит целую вечность. В глазах микробиолога появляются небольшие капли слез, когда она смотрит на Лэйн.          — Анна, — Лэйн зовёт её, и, не получив реакции, приподнимается на ноги и осторожно удерживает дрожащие плечи. Девушка кладёт ладони на щёки, поднимает лицо Анны, заставляя взглянуть на себя. — Я сделала тебе больно, да? Прости меня, Ань, прости...          Анна обнимает её, уткнувшись куда-то в шею. И тихо всхлипывает. Лэйн гладит её по волосам, по спине, кладёт подбородок на плечо, пытается хоть как-то успокоить.        — Чего же ты плачешь, Ань?        — Ты такая дура, Лэйн… такая… — Анна перестает пытаться хоть как-то объясниться, потому что это бесполезно. — Просто я люблю тебя. И меня пугает это…        Лэйн вздыхает и стирает чужие слёзы.        — Я ещё хочу… это… просто потрясающе.         Когда Анна опустила взгляд в сторону, чтобы не смотреть на Лэйн, криптограф решила действовать. Микробиолог и сама не поняла, как оказалась примята к кровати, а над ней возвышенное тело Лэйн, крепко державшая ее руки над головой и вдавливая в матрас.        — О тебе правда хочется ещё? — Анна почувствовала, как её сердце забилось быстрее, когда голос Лэйн, хрипловатый и обволакивающий, заполнил комнату.       Анна понимала, что этот голос пробуждает в ней что-то большее, чем просто физическое влечение. Это было ощущение зависимости — она хотела слышать его снова и снова, как будто каждое слово Лэйн могло заполнить пустоту внутри неё. Её мысли путались, и она терялась в этом звуке, который казался одновременно знакомым и новым.       Каждый раз, когда Лэйн произносила её имя, это звучало как заклинание, способное погрузить её в транс. Анна ощущала, как её тело реагирует на этот голос: мурашки бежали по коже, а сердце колотилось в унисон с ритмом её слов.       — Признай, тебе нравится мой голос. — само существо Лэйн проникало внутрь сознания, отдаваясь импульсами в животе. Анна инстинктивно сжала бедра, как ей позволяло положение.       Лэйн не стала тянуть и соединила пальцы, медленно входя в тугое жаркое пространство. Анна дернулась, почувствовав два пальца в себе, которые так хорошо, но не идеально, наполнили её.        Анне ничего не оставалась, кроме как насаживаться на чужие пальцы и сжимать глаза от дрожи в ногах, когда пальцы попадают именно там, где микробиолог ощущает больше всего сладкой истомы, распространяющиеся по всему телу искрами тока.        — Черт, Лэйн… больше… — Лэйн позволяет руководить Анне, позволяет насаживаться на собственные пальцы, хоть и Анна пару часов говорила что лучше быть тихими или вообще не заниматься этим. Но Анна сама уже не сдерживается и громко стонет, запрокинув голову на подушках. Микробиолог теряется в ощущениях и всхлипывает, теряясь в Лэйн, в её пальцах внутри неё, а Анне остается только умолять, умолять, умолять, Лэйн о большем.        Двух пальцев оказывается мало, Лэйн была права, Анна очень жадная, когда это касается Лэйн.        Криптограф добавляет ещё один палец и медленно толкая три фаланги внутрь, растягивая Анну, но с одной нежностью и забота.       — Боже, Анна… ты бы знала как великолепно я чувствую свои пальцы в тебе. — Шепчет Лэйн , поддерживая устойчивый ритм пальцами. — Ты знаешь, как чертовски горячо ты выглядишь, принимая мои пальцы вот так? — криптограф добавляет третий палец, немного увеличивая давление. Она мрачно хихикает, когда Анна задыхается, звук побуждает Лэйн толкать пальцы глубже.       Лэйн чувствует сопротивление Анны, но она полна решимости довести микробиолога до белого каления.        — Дыши, Ань, иначе задохнешься…       Анна извивается, словно дикая кобра в конвульсиях, она ищет любую опору, чтобы зацепиться и никогда не отпускать. Наркотик под зашифрованным названием Лэйн распространился по всему телу, как ток, и он не выводится из организма просто так. Это ощущается как эйфория, афродизиак, который побуждает раздвигать ноги шире и просить засунуть пальцы глубже, глубже, глубже.        — Прошу, Лэйн…        Анне понадобилось немного, чтобы кончить, но Лэйн не заканчивала на этом. Вторая рука, сжимающая бедро Анны, медленно перемещалась к ягодицам, чтобы в эту же секунду впиться в мягкую плоть ногтями и пальцами. Это было больно, но пальцы внутри неё отгоняли боль на второй план.        Губы до онемения целовали грудь Анны, поочередно играясь то с одной грудью, то с другой. Язык проходился по всем укусам, зализывая больные ранки и следы зубов, которые постепенно опухали по краям.        — Давай признаем, тебе нравится, когда я так дразню тебя и не даю отдышаться. Тебе нравится задыхаться подо мной.        Тело Анны напрягается, но это не было сопротивлением. Это было что-то другое.        Микробиолог не хотела признаваться самой себе в этом, потому что, да, Анне нравилось всё это, а если она и кричала и ныла, чтобы Лэйн прекратила хотя бы на пять минут, то это было так, для вида. Но правда была известна обеим.        Пальцы Лэйн двигались медленно, подразнивая и наслаждаясь своей властью. Криптограф уменьшала темп, никогда не давая Анне того, чего она хотела, но темп всегда оставался достаточным, чтобы свести Анну с ума.       — Я чувствую это. Ты обожаешь это. — Её губы снова коснулись уха Анны, её голос едва ли был слышен. — Ты обожаешь меня.        — Лэйн, — ахнула Анна, её голос был еле слышен, она задыхалась, но лишение воздуха стоило этого разряда тока, когда Лэйн входила глубже, а Анна насаживалась на чужие пальцы ещё сильнее, потому что все это походило на наркотики, которые нужно принимать каждый раз с повышенной дозой, чтобы получить особый эффект. Все ее тело дрожало под прикосновением Лэйн. — Я... я не могу... это слишком много.        Но Лэйн просто тихо хихикает, ее пальцы двигались с преднамеренной точностью, так и не давая Анне отсрочку, в которой она отчаянно нуждалась.        — Слишком много? — переспросила Лэйн практически тихим глубоким шепотом, её голос был низким и дразнящим, когда её пальцы двигались быстрее, сильнее, подталкивая Анну до предела. — Я не думаю, что ты хочешь, чтобы я остановилась, правда, Анечка? Ты можешь взять больше, не так ли?       Ровное дыхание Анны сменилось на судорожное, когда пальцы Лэйн продолжали свой неумолимый темп, каждый последующий толчок посылал ещё один разряд тока удовольствия через её и без того перевозбужденное  тело.       Ощущение было ошеломляющим, нервы Анны кричали от чувствительности, её мышцы неконтролируемо дрожали, когда Лэйн снова подталкивал её все ближе и ближе к краю.       — Лэйн, я… — Голос Анны был едва слышным сейчас, её разум затуманен от интенсивности чрезмерной стимуляции. Её тело дрожало, её бёдра невольно тряслись, пока пальцы Лэйн не нашли то самое сладкое место внутри Анны и не долбились в него, пока микробиолог бессвязно выстанывала имя Лэйн. Удовольствие теперь граничило с болью, но Лэйн всё ещё не остановилась.       — Давай, Анечка. Разве ты не хочешь быть для меня хорошей девочкой?  — Криптограф наклонилась ближе, ее губы касались уха Анны, когда она шептала.        Всё тело Анны напряглось до самого последнего нерва от слов Лэйн, дыхание сбилось к чертям собачьим и у микробиолога не было и одной минуты, чтобы привести дыхание в норму, нормально отдышаться, но нет, она задыхалась и все бы ничего, если бы это не нравилось Анне.       Анна неистово тряслась, когда чрезмерная стимуляция взяла своё, толкая девушку за пределы. Она чувствовала, как напряжение плотно скручивается внутри неё, её мышцы сжаты, она дышит рваными короткими вдохами и выдохами, когда её внутренности колеблются между удовольствием и болью.       — Лэйн, я почти… — Голос Анны пошатнулся, все её тело дрожало, когда подавляющее ощущение пальцев Лэйн внутри неё постигала её всё ближе и ближе к краю. — Пожалуйста...       Лэйн, конечно, останавливается на пару секунд, когда чувствует как пульсирующие стенки туго сжимают пальцы, но она не намеревалась останавливаться.         Внутри Анны становится безумно мокро, пальцы скользят, и Лэйн разводит их в стороны, наверняка почти причиняя боль, сгибает, поглаживая подушечками чувствительные окончания снаружи, и двигает размеренно так, как Анна привыкла. Микробиолог издает все эти очаровательные звуки в ухо Лэйн, пока цепляется за чужие плечи и царапает, царапает, царапает со всей её любви и одержимости к криптографу.        — Ну прошу, Лэйн… я так близка — криптограф улавливает отчаянную просьбу Анны, её пальцы двигаются с повышенным рвением внутри девушки. Она наклоняется близко, ее губы касаются мочки, сладко покусывая её.         Криптограф усмехается, но всё же меняет свой темп, трахая Анну пальцами, прижимаясь к её шее.        — Как же я могу отказать такому тону?       Анна зажимает руку между ног и так стискивает плечи, что Лэйн смущенно краснеет, облизывая пересохшие губы. Ей хочется её всю, прямо сейчас. Любую, дорожающую от множественных оргазмов и её стоны, подходящие на вопли, которые уж очень сильно походили на имя Лэйн.  Лэйн закатывает глаза в экстазе, когда она слышит, как Анна стонет её имя до одури громко и так сексуально, что криптограф сама может кончить лишь от одних этих восхитительных стонов.       — Покайся мне, Анна, покайся, покайся, покайся, Анна. — Практически рычит Лэйн хриплым голосом, будто она сама дьявол, животное, что хотело добиться от Анны правды. Голос звучал низко, как будто Лэйн боролась с внутренними демонами. В этих словах была не только страсть, но и нечто большее — жажда правды, потребность в искренности. Она словно пыталась вырвать из Анны все тайны, которые та прятала глубоко в себе.        Микробиолог теряется в этих ощущениях, в голосе Лэйн, который несет полную чушь, но Анна, наконец, понимает к чему Лэйн говорит всё это. Анна чувствовала, как её сердце колотится в груди. В ней смешивались страх и восхищение от того, что Лэйн так близка. Микробиолог ощущала, как под кожей разгорается огонь от напряжения и ожидания.       Анна знала, что каждая тайна, которую она раскроет, будет весомой ношей для обеих. Но Лэйн была настойчива, её глаза горели желанием узнать правду.       Лэйн продолжала говорить, её голос становился всё более настойчивым. Она словно искала в словах Анны подтверждение своей любви, искренности и преданности. Каждое "покайся" звучало как призыв к очищению, к освобождению от грузов прошлого.       В этот момент Анна почувствовала себя уязвимой и одновременно сильной. Она знала, что их связь может стать ещё глубже, если она откроется Лэйн. Но страх перед тем, что её тёмные секреты могут разрушить то прекрасное мгновение, сковывал её.       Лэйн заметила эту борьбу на лице Анны и мягко коснулась её щеки свободной рукой, продолжая двигать пальцами, пока Анна пыталась смотреть на криптографа и как можно спокойнее дышать. Это прикосновение было полным нежности и понимания. Лэйн хотела не просто услышать правду, она хотела разделить все тёмное и светлое Анны и быть с ней.       — Я здесь для тебя, — тихо произнесла Лэйн, словно обещая защитить Анну от всего мира. — Не бойся открыться мне, потому что больше никто не примет твою тьму.        Анна знала, что это решение изменит всё, и хотя страх всё ещё терзал её душу, когтями драл внутренности, открывая старые тайны, но именно Лэйн и есть это терзание. Лэйн — это страх.        — Отдайся мне, Анна, отдайся, отдайся, отдайся.        И Лэйн была права. Анну больше никто не примет, в криптограф здесь, сама просит все рассказать.        И Анна обязательно расскажет, а Лэйн будет всё это впитывать, как нескончаемая губка безграничной силы и терпения.        Лэйн хотела не только любви от Анны, но и правды. Криптограф хотела, чтобы Анна рассказала все чёрные потаенные скелеты в шкафах. Лэйн хотела знать абсолютно все про Анну.          — Кончи для меня, Анна. Кончи на мои пальцы, как хорошая девочка...       Через минуту Анна все же кончает с тихим всхлипом, содрогаясь и тяжело дыша, и раздирает ногтями лопатки Лэйн от удовольствия. Возможно, для Лэйн это слишком больно, до безумия больно, потому что ногти Анны слишком остры. Это больно, но ради Анны Лэйн терпит эту боль и почти не зажмуривает глаза от остро ноющих лопаток.        Анна громко и судорожно дышит, хватает ртом воздух и боится, что задохнется от собственного возбуждения и беспрерывных оргазмов. Она уже перестала считать какой это оргазм был по счету, но было до безумия хорошо и мучительно одновременно.        Лэйн медленно, почти дразняще, вытащила пальцы, и Анна почувствовала внезапную пустоту, где они только что были.        Криптограф посмотрела на свои пальцы, которые минуту назад были в Анне и приблизила их к своему рту.        — Не смей! — Анна смущенно, всё ещё дрожащим голосом, остановила Лэйн, но та лишь победно улыбнулась одними губами и слизала все соки языком под пристальным затуманенным взглядом Анны.        — Если ты просто хотела привлечь мое внимание, чтобы я делала это смотря тебе в глаза, то могла бы просто попросить.        Лэйн выпрямилась, рассматривая свои творения, начиная с раздвинутых дрожащих бёдер, заканчивая лицом Анны, на котором смешалось слишком много эмоций и удовольствия.       — Как всегда прекрасна.        Лэйн ложится рядом с Анной, накрывая их смятым одеялом и крепко обнимает Анну. Она прижалась к Анне, крепко её обняв, словно пытаясь защитить от всего внешнего мира. Её руки нежно обвились вокруг талии Анны, а ногти чуть заметно царапали её бока, оставляя лёгкие следы на коже.       Лэйн знала, что это может показаться смело, но в этот момент она не могла думать ни о чем другом, кроме как о том, чтобы быть ближе к этой женщине.       Лэйн начала медленно целовать Анну — сначала в грудь, потом переходя к ключице. Её губы были мягкими и теплыми, оставляя еле заметные следы на коже. Лэйн ощущала тепло тела Анны и её мягкость под своими губами. Она прикасалась к ней с такой осторожностью, будто боялась испугать или ранить.       Затем Лэйн подняла голову чуть выше и коснулась губами шеи Анны. Лэйн чувствовала, как мурашки пробегают по коже Анны от её прикосновений. Она замерла на мгновение, вслушиваясь в тихое сердцебиение Анны. Лэйн зарылась лицом в её шею, ближе к ключице, вдыхая её аромат.       Анна тихо выдохнула, и этот звук был полон неожиданного удивления. Она прижала голову Лэйн к своей груди, словно искала утешение в этом близком контакте. Анна зарывалась в волосы Лэйн, которые были мягкими и шелковистыми. Её пальцы скользили по локонам, создавая лёгкие спирали и запутываясь в них.       Неожиданно Лэйн притягивает руку Анны за запястье и кладёт её на своё сердце.       — Чувствуешь это, Анна? Это мое чёрное сердце, оно бьется только для тебя. Я люблю тебя, я люблю тебя. — Лэйн повторяет эти слова как мантру, её тёплое дыхание касается чужой кожи.       — Чувствую, Лэйн. Я чувствую тебя.