Твой брат

—Что ты мне хочешь мне этим сказать, Андреальфус?... — Стоя посреди длинного коридора ледяного замка, сильно сморщив клюв и деловито сложив руки на бёдрах, своим привычным хриплым голосом Стелла цинично смотрела и отчитывала брата за его сегодняшний провал. За окном уже был вечер, и принцесса только что вернулась с вечеринки её подруги. Какого же было её разочарование и ярость, когда она осознала всё произошедшее в её отсутствие. —Стелла, милая... — едва держась на ногах и стараясь улыбаться, Андреальфус продолжил. — Ты же знаешь, что я всегда заботился о нашей... —Ни слова больше! — Стелла прикрыла его рот. — Ты даже понятия не имеешь, как ты сегодня опозорил нашу семью! Ты, сын семейства Гоэтии, наследник престола, магии, и всего нашего, мать её, имущества, и богатств! — принцесса откашлялась и, выпрямившись, продолжала смотреть на Андреальфуса. Чуть охлодив пыл, Стелла уже иным взглядом смотрела на брата. Перед ней стоял весь избитый, в синяках, измученный, и уже обессиливший принц. Из края его клюва вытекала кровь. Под его глазами всё ещё виднелись мешки от щедрых и яростных ударов ног Столаса. Он не знал, что ответить сестре. Сказать, что он позволил себя одолеть? Или выдумать отмазку в роде "сегодня я просто был не в лучшей форме"? Уж он-то знал, что хоть его ненаглядная сестра та ещё стерва, временами она бывает очень даже неглупа. Особенно, когда дело касается его. Конечно, Стелла была в ярости, ведь подумать только! Её старший брат, обладая такой силой и влиянием, вдруг проиграл в бою какой-то неопытной дряной девчонке. Хотя где-то в глубине самолюбие Стеллы ласкала мысль о том, что этой самой девчонкой была её дочь. Но в тот момент её злость и гордыня переменились в жалость, и даже в нечто наподобие сочувствия к брату. Растерявшись, она не нашла ничего, что добавить. Вновь приняв недовольный вид, она произнесла: "Утри кровавые сопли со своего смазливого лица. Но... Если ты не в силах, я могу тебе помочь ". Взяв за шиворот платье принца, Стелла потащила его в сторону его покоев. По дороге он настолько обмяк и ослабел, что в какой-то момент принцесса почувствовала, словно тащит дохлого гуся по полу. —Аргх, твою мать! — недовольно кряхтя, принцесса подняла брата на руки и продолжила путь. —Оу, моя девочка, порой ты бываешь так добра... — произнеся эти слова, голова принца поникла, и он окончательно стал напоминать дохлого гуся. —Заткнись. Ты прямо как маленький! Как маленький... Стелла остановилась, словно вспомнилв о чём-то важном, но уже давно забытом. —Стелла, что случилось?! —Андреальфус, Андреальфус!!! Спотыкаясь о подолы нежно розового ситцевого платья, навстречу юному принцу бежала сестрёнка. Её лицо было покрасневшее от слёз, волосы взъерошены, а на щеке виднелось красное пятно от пощёчины. —Опять мама обидела, да? —опустившись на колени, принц начал гладить сестру по волосам. —Она... Хочет... — всхлипнув, совёнок вытерла кулачками слёзы с глаз, — Отдать меня замуж за этого дурацкого принца! Уже не сдерживая эмоции — наедине с братом маленькая Стелла в этом не нуждалась, — она совсем разревелась и спряталась в складках платья принца. Андреальфус не знал, что ей сказать. Те двое, кто назывались их родителями, совершенно не подходили для этой роли. Казалось, они гордились тем, что вывели на свет двух птенцов, первым из которых, — о, слава Сатане! — оказался сын. Они не заботились о нём, но заботились о его будущем положении в обществе. Но второму птенцу не повезло родиться их дочерью. Для них это была обуза, требующая приданое и мужа, которому им не терпелось как можно скорее её отдать. Ну, а вернее, просто избавиться от неё. Конечно, о её мыслях на этот счёт никто не спрашивал. —Милая, не расстраивайся. Ты будешь такой замечательной невестой! Правда, ты немного юна для помолвки, но... Помни: если тебя кто-то захочет обидеть, ты всегда знаешь, что я буду на твоей стороне. — он прижал к себе сестру, которая к тому моменту уже немного успокоилась. — И я никому и никогда не позволю тебя обидеть. Для маленькой Стеллы её брат всегда был не только гордостью, но и опорой. Когда жизнь в очередной раз давала ей пощёчину, ей достаточно была увидеть и услышать его, и всё становилось на свои места. И даже спустя года́, когда от того маленького покалеченного совёнка не осталось и следа, для Стеллы её брат был всё ещё дорог. И если он был сломлен, то и её опора и надежда были сломлены. Единственное, что Стелла помнила кроме привязанности к брату перед своей свадьбой — так это наставление матери. — Даже не вздумай забывать о том, чьей дочерью ты являешься! — говорила мать, туго затягивая корсет платья своей дочери. — Кто ты такая? — Я — принцесса рода Гоэтии. — произнесла Стелла, смирно сложив руки и сдерживая крик от боли в рёбрах и недостатка воздуха. — Твоя цель? — Родить наследника. — И?... Ты забыла самое важное, Стелла. — Мой брат - Андреальфус. После этих слов её мать положила руки на плечи дочери и, любуясь своим отражением в зеркале, будто обращаясь к отражению дочери, задала последний вопрос: — Ты будешь любить кого-то больше, чем своего брата? Прикрыв глаза и сжав ладони в кулак так сильно, что её накрашенные ногти проткнули кожу, она произнесла: — Никого. — Вот и умница! Наигранно чмокнув Стеллу в щёку и тут же стерев помаду, её мать поправила свою причёску, выпрямилась, и произнесла: — Я знала, что от тебя будет толк. Ну, а теперь, тащи свой толстый зад на церемонию! Только смотри, не разревись как при новости о твоей помолвке! — рассмеявшись и закашлявшись от собственного смеха, она покинула комнату, оставляя Стеллу наедине со своими мыслями. А ей не о чем было думать — всё уже решено за неё. Её единственная защита была одновременно ей дорога, но из-за боготворения родителей ненавистна. И с возрастом её брат становился всё более нарцистичным и самовлюблённым, и вместо "милая", или "моя хорошая", всё чаще стали упоминать только о том, что она "горячая", и ей повезло такой родиться. В ярости то ли на себя, то ли на свою семью, она бросила первую попавшуюся вещь в стену и закричала что было мочи. Ей была так ненавистна мысль о её будущей жизни и она сама, что ей просто хотелось умереть. Но, собрав последние силы и стирая со щёк растёкшуюся от слёз тушь, она сказала самой себе: "Что-ж, мне и вправду повезло родиться богатой и красивой. Хочу я этого или нет, но я стану женой принца и рожу этого проклятого наследника. И! — на этом моменте она приблизила лицо к зеркалу, — я никому не позволю себя обидеть. Никому! А если это произойдёт..." — принцесса на мгновение растерялась, но тут её взгляд упал на лежащую рядом корону. Злобно ухмыльнувшись, она впервые одела её на себя и произнесла: — Принцессе Стелле поможет её брат. Распахнув двери ледяных покоев, и вместе с тем откинув преданно ждущих слуг в сторону, принцесса воскликнула хриплым голосом: —Позаботьтесь о том, чтобы принц к завтрашнему утру был на ногах. А ни то я вышвырну вас отсюда! Всех до единого в этой комнате! Взвалив брата на кровать, Стелла окинула его взглядом, прежде чем уйти. Она была растеряна. С одной стороны, её бывший муженёк повержен, и теперь наследство почти у неё в кармане. Но с другой стороны, между ней, её братом и несметными богатствами осталось одно маленькое препятствие, которое ей надо было устранить. Но она хотела сделать это по-своему. Перед тем как уйти, она едва слышно произнесла: —Поправляйся. — она почти закрыла за собой дверь, но добавила — Размазня. —М-и-илая! — распахнув руки и состроив как можно более весело расположенную маму, Стелла вошла в комнату Октавии и обняла её. Но это были не те объятия, что в прошлый раз. —М... Мам? Что ты тут делаешь? — принцесса была немного растеряна таким неожиданным появлением. В её голове всё ещё крутились слова дяди "Что скажет твоя мама?..." —Я т-а-ак горжусь тобой... —ещё крепче прижав Октавию к себе, Стелла всё так же неумело, но настойчиво и наигранно гладила дочь по волосам. — Я всегда знала, что ты не такое жалкое ничтожество, как твой никудышный отец! Теперь, когда ты с мамой, я смогу научить тебя действительно полезным вещам! Магия уже давно не в моде... —Но, мам, я бы хотела... —Никаких "но"! — сжав щёки Октавии в ладони, Стелла спокойно, но с долей угрозы произнесла: — Больше никогда в нашем доме не будет никакой магии. И больше никогда она не покалечит доброго дядюшку Андреальфуса. Ты меня поняла? Принцесса растерянно смотрела на мать. В её голове ещё крутились остатки радости от того, что впервые в жизни мама похвалила её за что-то. Но вместе с тем она не хотела расставаться с последним, что досталось ей от отца - её дара. Но привязанность и всё ещё таившаяся любовь к Стелле взяли верх. К тому же, Столас предал её и остался для неё в прошлом... По крайней мере, тогда она так думала. Пересилив себя, она опустила глаза и выдавила: —Ладно. —Вот и умница! Стелла вновь обняла дочь. Но на этот раз Октавия почувствовала, что та действительно её обнимает. — Мам, можно мне тебя спросить? — Конечно, моя хорошая! Только быстро. У мамочки ещё очень много дел... — Ты любишь меня? Стелла остолбенела. Пытаясь уйти от ответа, она неуверенно продолжала: —Всё будет замечательно, моя принцесса... Мама позаботиться... — Ты так и не ответила на мой вопрос. — Я... — она чувствовала, словно земля уходит из-под ног. Впервые в своей жизни ей нужно было ответить на подобный вопрос. Не убегать, а просто признаться своей дочери, чувствует ли она к ней хоть что-то. Стелла смотрела на принцессу. Но это был не циничный взгляд, а взгляд матери, которая словно не знала своей роли — забыла свои слова и сценарий. А играла ли она роль мамы вообще? Когда она упустила взросление Октавии?... И почему она никогда не спрашивала о том, что ей нравится? Или хотя бы о том, чего она хочет? — Конечно... Да. — и, словно желая спрятаться, ещё крепче обняла принцессу, но тем временем в её голове прокручивалась вся её жизнь. Её убеждения, её поступки. И нигде не было место для Октавии. В её сердце словно не осталось места для любви к кому-то ещё... Но, может быть, теперь у неё есть шанс это исправить. — Не бойся, с мамой ты в безопасности. Тебя никто не обидит. Особенно... Папа. — мысли о мести Столасу вновь овладели ею. Поглаживая Октавию по голове, она представляла, какой сильной она её сделает. Она научит её быть властной, быть уверенной, быть независимой от чужого мнения, быть... Такой, какой не стала сама Стелла. Для неё это уже слишком поздно, ведь жизнь в Аду забрала своё. Но она хочет отдать этот шанс дочери, и почувствовать, что она ещё способна любить кого-то, кроме её брата, и забыть ту роль, которую она никогда не хотела играть.