Чужой ребёнок

      Утро понедельника началось спокойно. Воздух в доме был пропитан остатками уикенда: запахом горячего шоколада, мяты из мази, которую Нил втирает в ноющую ногу Эндрю, и тихими шагами босых детских ног. Лиам всё ещё был осторожен, но теперь чаще выглядывал в коридор, чтобы проверить, где кто — а не чтобы спрятаться.       Сегодня Нил возвращался к тренировкам. После насыщенных событий выходных ему не терпелось вновь ощутить в руках клюшку и выдохнуть все тревоги на скорости. Но была одна деталь, которая не давала ему покоя: впервые Лиам оставался дома один на один с Эндрю.       Разумом Нил понимал, что они справятся. Что Эндрю может быть невероятно терпеливым и внимательным, когда хочет. Но Нил всё равно волновался.       Лиам появился на кухне, зевая и потирая глаза кулачками, словно только что вылез из своей уютной берлоги. Он выглядел растрёпанным и особенно милым — футболка задралась на животе, волосы стояли торчком. За ним по полу лениво тянулся плюшевый кролик.       Нил подошёл к нему и опустился на корточки:       — Доброе утро, малыш. Как тебе сегодня спалось?       Лиам снова зевнул и чуть повёл плечами:       — Холошо…       Нил коснулся его щеки пальцами, ласково провёл по коже.       — Рад этому, — сказал он, а затем добавил чуть тише. — Мне нужно уйти ненадолго. У меня сегодня тренировка.       Лиам нахмурился и тут же приблизился, уцепившись за край толстовки Нила.       — Ты уйдёшь?.. — спросил он неуверенно.       — Только на несколько часов, — мягко ответил Нил, погладив его по голове. — Я обязательно вернусь. Обещаю.       Лиам молча прижался лбом к его плечу. Нил обнял его, не торопясь отпускать. В груди сжалось от этой тихой, доверчивой привязанности.       — Ты останешься с Эндрю, — прошептал он, когда Лиам немного расслабился. — Он позаботится о тебе. А ты позаботься о нём. Договорились?       Мальчик кивнул едва заметно. В его взгляде уже не было паники — только лёгкое беспокойство.       Когда Нил поднялся, в дверном проёме появился Эндрю. Он спустился босиком, в мятой футболке, волосы растрёпаны, глаза ещё сонные. На его шее Нил заметил бледное пятно — след от вчерашней ночи, от его собственного поцелуя. Нил чуть усмехнулся про себя.       — Уже уходишь? — хрипло спросил Эндрю, потирая шею.       — Ага. Если я не приду ещё и сегодня, тренер устроит похоронный марш в мою честь, — ответил Нил и, подойдя ближе, легко коснулся губами щеки Эндрю.       Эндрю кивнул и перевёл взгляд на Лиама.       — Привет, герой, — буркнул он, а Лиам, услышав прозвище, слегка улыбнулся.       — Как нога? — спросил Нил, возвращая внимание мужа.       Эндрю качнул плечом:       — Терпимо. Не хуже, чем обычно.       — Не геройствуй, — строго сказал Нил, глядя ему прямо в глаза. — Если будет болеть — сядь. Не таскай ничего тяжёлого. Не носи Лиама весь день, если будет сложно. Понял?       Эндрю лениво отдал честь:       — Так точно, капитан.       Лиам всё это время стоял рядышком, переминаясь с ноги на ногу, прижимая к себе своего кролика. Его взгляд метался между взрослыми, и чем ближе Нил подходил к двери, тем сильнее в Лиаме нарастало беспокойство. В какой-то момент он тихо всхлипнул и быстро потянулся к Нилу, обняв его за бедро, вцепившись так, будто не хотел отпускать.       — Эй, малыш, — Нил присел и обнял его в ответ, прижимая к себе. — Я только на несколько часов. Вернусь после обеда. Хорошо?       Лиам кивнул, но не отпускал. Его пальцы судорожно цеплялись за толстовку Нила, и он уткнулся носом в его грудь. Эндрю подошёл ближе и осторожно положил руку на спину мальчику.       — Всё нормально. Он вернётся. Он всегда возвращается, — сказал Эндрю тихо, и Лиам чуть повернул голову в его сторону.       Потом, неуверенно, но всё же поднял ручки к Эндрю, просясь на руки. Эндрю без слов подхватил его, аккуратно, стараясь игнорировать боль в ноге, и Лиам сразу же прижался к нему всем телом, уткнувшись лбом в его шею. Его объятия были такими крепкими, будто он боялся, что Эндрю тоже исчезнет.       — Я скоро вернусь, — повторил Нил, подходя к ним у двери.       Лиам поднял голову и посмотрел на него с тревожной серьёзностью в глазах. А потом вдруг резко потянулся к нему, протягивая руки. Эндрю чуть нагнулся, давая Нилу возможность обнять его. Лиам прижался к Нилу лицом, не говоря ни слова, и Нил почувствовал, как его сердце болезненно сжалось.       — Ты у нас самый храбрый, — прошептал он, поглаживая его по спине. — Береги Эндрю, пока меня не будет.       Мальчик снова кивнул, и только тогда отпустил. Эндрю подхватил его крепче, и Лиам, устроившись у него на руках, повернулся, чтобы посмотреть на Нила. Он махнул ему рукой, сжимая в другой лапу плюшевого кролика.       Нил помахал в ответ. Это простое зрелище — Эндрю с Лиамом у двери, в мягком утреннем свете — вызывало в Ниле невыразимую нежность.       Он вышел за дверь с лёгкой улыбкой.

***

      Тренировка началась с ледяного взгляда тренера. Как только Нил вошёл в зал, тот скрестил руки на груди и в голосе его прозвучал привычный сарказм:       — Рад, что ты решил к нам присоединиться, Джостен. Надеюсь, сегодня увижу от тебя двойную отработку.       Нил бросил спортивную сумку в угол, выпрямился и коротко кивнул:       — Да, тренер.       Он начал разминаться, прислушиваясь к своему телу и одновременно пытаясь отогнать мысли, которые жужжали в голове. Эндрю и Лиам были дома вдвоём. Впервые. Конечно, за эти выходные Лиам стал гораздо спокойнее реагировать на Эндрю. Уже не вздрагивал каждый раз, когда тот заходил в комнату, даже порой сам к нему тянулся. Но... всё равно что-то в груди у Нила сжималось. Он знал Эндрю. Тот не скажет, если ему тяжело. Будет молча терпеть, даже если нога снова начнёт ныть, как вчера вечером.       Нил не замечал, как отвлекается, пока очередной мяч не прошёл мимо его клюшки. Щелчок по борту, свист в воздухе, гулкий удар о стену. Тренер взревел:       — Джостен! Ты с нами или где-то в облаках в обнимку с единорогом?!       — Простите, — отозвался Нил и стиснул зубы.       Он тряхнул головой, заставляя себя вернуться в реальность. Сосредоточься. Дыши. Здесь. Сейчас. Мяч. Клюшка. Движение. Всё остальное — потом.       — Вперёд, на линию. И будь добр, не теряй мяч на ровном месте, — пробурчал тренер.       Нил вышел вперёд. Взял мяч. Повёл. Передача. Бросок. Попал. Повторил. Он начал входить в привычный ритм, мышцы разогревались, дыхание становилось ровнее. В зале пахло потом, смазкой и резиной — как всегда. Всё шло по сценарию, который он знал наизусть.       Но даже когда тело двигалось правильно, разум всё равно возвращался в дом. Ему нужно было сосредоточиться. Хоть на пару часов. Эндрю справится. Он всегда справляется. И сейчас, наверное, сидит на диване с Лиамом, ругается на мультики или работает над своей книгой, пока Лиам рядом увлечённо играет новыми игрушками.       Нил в очередной раз отправил мяч точно в цель. Ему нужно было отработать всё, что требовалось. Не подвести команду. Но в голове всё равно жил один образ: Лиам, прижимающийся к Эндрю, смотрящий в сторону двери, будто ждущий, что она вот-вот откроется.

***

      После напряжённой тренировки, отдав все силы на площадке, Нил ввалился в раздевалку. Футболка прилипла к спине, дыхание ещё не полностью выровнялось, мышцы ныли, как после хорошей нагрузки. Он скинул экипировку и опустился на скамью, потянувшись за бутылкой воды.       — Ну надо же, сам Джостен снизошёл до нас, смертных. А мы уже ставки делали — то ли похищен инопланетянами, то ли сбежал в монастырь, — раздался насмешливый голос.       Нил обернулся. К нему подошли двое его сокомандников: Джейден Харрис, нападающий с вечной ухмылкой и шилом в заднице, и Луис Грант, защитник и местный «медведь» с мягким сердцем и громким смехом.       — Да ладно, Джей, — подхватил Луис, — ясно же, что у них с Миньярд случилось нечто настолько жаркое, что Нил просто не мог прийти в пятницу. Видимо, тупо не смог встать…       — Или у них был спарринг без свидетелей. Только двое, кровать и крик, — добавил Джейден, ухмыляясь. — Ну, крик был у Нила.       — Особенно когда Миньярд сделал тот самый финт. Ты знаешь, с захватом и толчком. В нужное место. В нужное время, — подмигнул Луис.       Нил молча снял футболку и метко швырнул её в Луиса. Потная, тяжёлая — ударила того по плечу, как предупреждение.       — Фу, блин, Джостен, ты что, в ней плавал?! — возмутился Луис, отдёргивая ткань. — Это уже не футболка, а биологическое оружие.       — Серьёзно, — подхватил Джейден, морщась. — Ты нарушаешь все мыслимые и немыслимые санитарные нормы. Я уверен, она может самостоятельно заполнить декларацию на экспорт.       — Пусть твой муженёк в следующий раз стирает её за тебя, — фыркнул Луис. — Он же твой… как там… официальный партнёр по потоотделению?       Нил вздохнул, поворачиваясь к шкафчику:       — Вы оба звучите, как сценаристы дешёвой комедии, уволенные за чрезмерное воображение.       — И всё-таки, — Джейден хлопнул себя по лбу, — представьте: Эндрю, стоящий у стиралки, держит эту футболку двумя пальцами, будто радиоактивную салфетку, и говорит: «Ты уверен, что это не биологическая атака?»       — А Нил в ответ такой: «Это не атака. Это… феромоны». — Луис приложил руку к сердцу, изображая драму.       — Вот тогда-то Эндрю и сделал тот самый финт, — продолжил Джейден, — знаешь, когда он хватает за бёдра и…       Нил закатил глаза, сдерживая усмешку и перебил его:       — Ха-ха. Очень смешно, — буркнул он, стягивая защиту с ног. — Ваше комедийное шоу заканчивается во сколько? Или вы берёте плату за билеты?       — Нет, для тебя бесплатно, — сказал Луис и хлопнул его по плечу. — А если серьёзно, у вас там всё в порядке? Пропустить тренировку — это на тебя не похоже. И сегодня весь день в облаках витаешь.       Нил отвёл взгляд, сосредоточенно укладывая экипировку в сумку. Он не собирался делиться с ними подробностями. Про Лиама пока никто не знал. Даже Лисы. Не потому что он им не доверял — просто пока не пришло время. Лиам только начинал привыкать к ним с Эндрю. Бросать его в круг новых лиц сейчас было бы жестоко. А команда… они хорошие ребята, хоть и ведут себя, как придурки, но вряд ли смогут удержать это в секрете, если узнают.       — Всё в порядке, — ответил он наконец. — Просто немного не выспался.       — А, всё ясно, — кивнул Джейден. — Слишком много ночей, проведённых в объятиях сладкого Эндрю. Не даёт тебе поспать, а?       — Завидовать вредно, — спокойно парировал Нил, доставая полотенце из шкафчика.       — Нет-нет, всё по-доброму, — улыбнулся Луис. — Вы оба, конечно, два чудика, но вместе вполне мило смотритесь. Ну, в меру. На расстоянии.       Нил хмыкнул, подхватил полотенце и закинул его на плечо. Он неторопливо встал, чувствуя, как мышцы протестуют после тренировки — приятно тянущая боль, к которой он давно привык. Бросив последний взгляд на скамейку, он направился к душевым.       За годы, что он провёл с этой командой, Нил научился не думать о взглядах. Когда-то шрамы на его теле были чем-то постыдным, чем-то, что он прятал, словно это обвинение, написанное прямо на коже. Теперь — просто часть его. Его история. Его броня.       И команда тоже научилась не задавать вопросов. Они видели и знали достаточно, чтобы не нуждаться в подробностях. Просто принимали. Просто были рядом. И этого было достаточно.       — Эй, Нил, — вдруг серьёзно сказал Джейден, не переходя в привычную шутливость. — Если вдруг понадобится помощь… в чём угодно — ты знаешь, да? Мы рядом.       — Ведь мы команда, — добавил Луис.       Нил остановился, обернулся через плечо. Его взгляд был спокойным, немного уставшим, но тёплым.       — Знаю, — коротко сказал он, развернулся и скрылся в проходе к душевым.       Тёплый пар уже заполнял воздух, будто обещая короткое спасение от всего внешнего. Он почти с облегчением сбросил с себя остатки одежды. Вода смоет всё — пот, усталость, тревожные мысли.       Нил провёл рукой по лицу, подставил голову под струю и позволил себе на минуту просто стоять — с закрытыми глазами. У него в голове крутилась одна единственная мысль: ещё немного — и я вернусь к ним.

***

      Нил вернулся домой ближе к четырём. Он аккуратно повернул ключ в замке, стараясь не шуметь, а потом медленно и мягко закрыл за собой дверь, чтобы не спугнуть Лиама. С момента появления ребёнка в их доме громкие звуки стали чем-то, чего Нил старался избегать. Лиам пугался резко открывающихся дверей, особенно когда не знал, кто за ними стоит.       Сняв кроссовки, Нил прошёл по коридору, прислушиваясь. Дом был не совсем тих — где-то вдали слышались приглушённые голоса. Он направился на звук и заглянул в гостиную.       Там, в мягком кресле, устроился Эндрю. Он сидел спокойно, слегка наклонившись вперёд. На его коленях сидел Лиам. Эндрю держал перед ним одну из тех новых обучающих книг, которую купил вчера. Он читал ему, указывая пальцем на буквы и иногда задавая короткие вопросы. Лиам отвечал тихо, немного неуверенно, но с явным интересом. Его взгляд был сосредоточен, он прижимался к Эндрю, как будто искал в его теле опору.       Нил застыл у дверного проёма, наблюдая за ними. Что-то в этой сцене сжало ему грудь — простота и тишина момента, их близость, то, как Лиам доверчиво устроился у Эндрю на коленях, и как тот терпеливо вёл его через страницу за страницей. Всё это выглядело не просто привычным — это выглядело настоящим. Как будто они были семьёй. Настоящей.       Когда Лиам наконец заметил Нила, он не подскочил и не бросился с криком, как это бывает в кино. Он просто посмотрел на него — и его глаза сразу наполнились теплом. Он аккуратно слез с колен Эндрю и, не торопясь, подошёл к нему, крепко обняв за талию, прижавшись щекой к его животу.       Нил замер. От неожиданности, от ощущения этих маленьких рук. Его руки чуть дрогнули, не зная — обнять ли сразу, сказать ли что-то. Он так давно не чувствовал себя в роли того, кого ищут, к кому прижимаются, кому доверяют просто так, без условий. Он вдруг понял, что даже с Эндрю к этому шёл долго, с болью и оглядкой. А здесь — просто ребёнок, просто шаг навстречу, просто тёплая щека у него на животе.       Лиам чуть отстранился, прищурился, поднял на него глаза — и в них уже таилась тревога.       — Я… не надо? — спросил он тихо, цепляясь за край толстовки, как за якорь.       Эти два слова пронзили Нила куда глубже, чем он ожидал. В них звучало нечто слишком знакомое — тонкая, дрожащая просьба о принятии. Слишком близко к тем вопросам, которые он сам когда-то носил в себе, боясь произнести вслух: Я правда нужен? Не мешаю ли я? Не захочешь ли ты, чтобы я просто исчез?       Он наконец встрепенулся. Присел на корточки и притянул Лиама к себе, уткнувшись лицом в его тёмные, кудрявые волосы.       — Нет, всё хорошо. Прости. Просто… я немного устал, вот и задумался, — сказал Нил, но тут же добавил, стараясь отвлечь малыша. — Чем вы тут таким интересным без меня занимались?       Лиам поёрзал, слегка смущаясь, опустил взгляд и начал рассказывать, ковыряя носком в полу:       — Мы… Эндлю читал… и я смолел калтинки… и ещё я… ну… букафы.       — Буквы, — поправил Эндрю, откидываясь в кресле с видом преподавателя, который только что провёл весьма утомительный, но плодотворный урок. — Пытались учить буквы. До этого смотрели мультики. Ещё мы открыли пару упаковок носков. Ты бы видел, с каким пафосом он выбирал их. Будто собирался на приём к президенту.       Нил усмехнулся:       — Очень важное дело. Надеюсь, мистер кролик тоже одобрили выбор.       Лиам улыбнулся уголками губ, прижимаясь к Нилу ещё плотнее, словно проверяя, действительно ли он рядом.       — Тебе было весело с Эндрю? — тихо спросил Нил, поглаживая его по плечу.       — Угу, — кивнул Лиам, и в этом коротком согласии слышалась нежность.       Нил мягко улыбнулся, но тут же вспомнил о деле, которое они не могли больше откладывать. Он вздохнул:       — Послушай, Лиам… нам нужно будет сегодня съездить в одно место.       Лиам тут же напрягся. Его пальцы вцепились в толстовку Нила ещё крепче.       — Не хочу… — голос стал тише, дрожащий. — Не надо…       — Это ненадолго. Всего на чуть-чуть. Нам просто нужно съездить в полицейский участок, — мягко объяснил Нил, не отпуская Лиама. — Там будет дядя-детектив, которого ты уже видел. Он хороший. Никто тебя не обидит, обещаю.       Лиам покачал головой и ещё сильнее прижался к Нилу.       — Нет… не хочу туда…       Нил провёл рукой по его спине, ощущая, как дрожит маленькое тело.       — Знаю. Но послушай… Знаешь, зачем мы туда едем? Это поможет нам найти твою маму. Чем больше они о тебе узнают, тем быстрее смогут найти её. Это важно. Ради неё.       Лиам на секунду замер. Затем медленно поднял на него глаза. В них отражались сомнение, страх… и надежда.       — Если… мама найдёся… я поеду… — прошептал он. — Хочу к маме... Хочу, чтоб она нашлась…       Нил обнял его крепче:       — Она тоже хочет, чтобы ты нашёлся. И мы поможем вам встретиться.       Он осторожно поднялся, не выпуская Лиамову ладошку из своей. Лиам прижался к нему и тихонько вздохнул.       — Ты голоден? Давай перед дорогой что-нибудь перекусим? Я бы тоже не отказался что-нибудь съесть.       — Угк… — пробормотал Лиам. — А можно опять… хлеб с мёдом… и бананом? И тёплый сок…       — Конечно можно. — Нил усмехнулся. — Мистеру кролику тоже подогреть сок?       — Он пьёт только воображайный, — с важным видом сказал Лиам, и Нил не сдержал тихого смешка.       — Тогда пусть пьёт воображаемый, а мы с тобой настоящие. А ещё что-нибудь хочешь?       Лиам задумался и осторожно добавил:       — Может… ещё печеньку… если можно…       — Можно, — отозвался Эндрю со стороны кресла. — Только если и мне перепадёт.       Нил повернулся к нему с усмешкой:       — Ты уже на кухне? Нет? Тогда и печеньки тебе воображаемые.       Эндрю фыркнул, поднимаясь из кресла:       — Отлично. Значит и ты ужин получишь сегодня воображаемый.       Нил закатил глаза, но улыбка не исчезала с его лица.       — Слишком много слов ради признания, что ты просто ленишься его готовить.       Лиам, всё это время молча наблюдавший за их перебранкой, тихонько похихикал, прикрывая рот ладонями. Смех у него всё ещё был сдержанным, будто он проверял, можно ли ему радоваться — но всё-таки был.       — Пойдём, герой, — сказал Эндрю, кивнув Лиаму. — Спасём печенье от жадного Нила.       На кухне пахло тёплым хлебом и чем-то уютным. Лиам всё ещё продолжал держаться за подол Ниловой толстовки, даже когда они шли, но, завидев тарелку, куда Эндрю аккуратно положил тост с мёдом и ломтиками банана, тут же отцепился. Рядом стояла кружечка с чуть подогретым апельсиновым соком. Лиам забрался на стул и, аккуратно придерживая тарелку, начал есть. Иногда он с опаской поглядывал на взрослых, словно всё ещё не до конца верил, что ему действительно разрешено — и есть, и быть здесь, с ними.       Эндрю между делом раскрыл упаковку с печеньем и без слов протянул одну Лиаму. Мальчик посмотрел на него, на печенье, а потом с явной гордостью и радостью взял его. Они переглянулись, и Лиам с важным видом откусил, как будто это было не просто печенье, а их общий секрет. Эндрю ничего не сказал, только чуть приподнял уголки губ, наблюдая, как Лиам жуёт, глядя на него из-под челки. Затем он достал ещё одну печеньку — для себя. Устроился рядом, лениво облокотившись на локоть, и тоже откусил кусочек.       Нил ел вчерашние котлеты с оставшейся пастой, машинально пережёвывая и больше глядя, чем чувствуя вкус. Он наблюдал за ними. За тем, как Лиам тянется к Эндрю. За тем, как Эндрю двигается — чуть осторожнее, чуть медленнее, но с тем же упрямым спокойствием, с которым он всегда встречал любую боль. Шаг, перенос веса, движение руки — всё говорило о том, что нога сегодня всё ещё беспокоит его сильнее, чем обычно. Нил это знал. Он знал это телом, чутьём, памятью.       И знал, что Эндрю не скажет. Никогда. Ни словом, ни жестом. Но это не значит, что боль ушла. Это просто значит, что он привык терпеть. Нил сжал зубы. После тренировки ему хотелось просто сесть и ничего не делать. Но вместо этого он снова чувствовал, как внутри поднимается беспокойство.       И дело было не только в ноге Эндрю. Мысль о поездке в участок всё ещё сидела в нём тяжёлым камнем. Даже если Лиам и согласился, даже если он выглядел сейчас спокойным — Нил знал, что это хрупко. Любая мелочь может всё испортить. Любой запах, лицо, голос. Они везут ребёнка туда, где он может снова испугаться. И ничего с этим не поделаешь.       Он перевёл взгляд на Лиама. Тот всё так же сжимал кружку с соком в обеих руках. Его нос блестел от мёда, а плюшевый кролик сидел рядом на стуле. Лиам выглядел уставшим, но собранным. Словно уже готовился к тому, что придётся быть храбрым.       Нил чувствовал в груди тяжесть. Потому что он знал это выражение. Видел его у себя в зеркале много лет назад. "Будь храбрым, потому что никто не спасёт тебя, кроме тебя самого" — только сейчас Лиаму не нужно было быть одному. И они с Эндрю сделают всё, чтобы это не изменилось.       С того самого дня, как Нил нашёл Лиама, мальчик ни разу не выходил на улицу. Болезнь всё ещё не отступила до конца, и раны всё ещё затягивались под повязками, но он уже был не тем испуганным, дрожащим комочком, каким его увидел Нил впервые. Сегодня предстоял их первый выход.       Нил принялся собирать одежду, словно собирался вывозить Лиама в снежную бурю. Он навалил на кровать толстовки, кофты, шарф, мягкую шапку с ушками, носки в два слоя, куртку, варежки и даже тёплые штаны на флисе. Эндрю, прислонившись к дверному косяку, молча наблюдал за этим процессом, пока наконец не выдержал:       — Мы его не в Сибирь везём, — сказал он, приподняв бровь. — Может, ещё в одеяло завернём?       Нил смерил его взглядом:       — Лучше перебдеть, чем перемёрзнуть. Он всё ещё кашляет.       Они выбрали мягкий свитер, удобные штаны, тёплую куртку, вязаный шарф и шапку, закрывающую уши. Лиам позволил себя одеть почти без сопротивления, лишь иногда тёр нос, кашляя в ладошку.       Когда все были готовы, они направились к машине. На заднем сидении стояло новое детское кресло, которое Эндрю купил накануне. Оно всё ещё пахло пластиком и новизной. Нил помог Лиаму сесть, застегнул ремни, проверил крепления. Эндрю уже было направился на водительское место, но Нил положил ему руку на грудь, останавливая.       — Может, ты останешься дома? — мягко сказал он. — Я справлюсь сам.       Эндрю вопросительно поднял бровь:       — Серьёзно?       — У тебя болит нога. Лучше бы тебе полежать. Я не хочу, чтобы ты опять усилил боль.       — И оставить тебя одного разбираться с этими свиньями? Даже не мечтай.       — Эндрю, послушай, — вздохнул Нил. Его голос стал тише, теплее. — Просто... ты мог бы остаться и отдохнуть. Я понимаю, что ты не хочешь отпускать нас одних, но... тебе нужно отдохнуть. Я переживаю за тебя.       — Если ты скажешь ещё одно тёплое слово, я расплачусь, — буркнул Эндрю. — И я всё равно поеду.       Молчание повисло между ними. Они оба упрямо смотрели друг на друга. Наконец Нил сдался:       — Хорошо. Но я за рулём. Ты не таскаешь ничего тяжёлого. В участке просто сидишь на месте. И хотя бы попытаешься быть осторожным.       Эндрю закатил глаза:       — Да, мамочка, — усмехнулся он, вытащил из кармана ключи и бросил их Нилу. Потом обошёл машину и сел на пассажирское место, даже не прихрамывая назло.       Нил закатил глаза, садясь за руль.       — Ещё требования будут? — флегматично уточнил Эндрю. — Да. Если я замечу, что ты снова перенапрягаешь ногу — следующую неделю сидишь дома и не споришь.       — Шантажист, — буркнул Эндрю, устраиваясь в кресле. — Мне это нравится.       Нил взглянул в зеркало заднего вида: Лиам сидел тихо, прижимая к себе кролика, глаза были чуть насторожены, но страха уже не было. Он встретился с ним взглядом и потянулся назад, чтобы коснуться его руки. Лиам сразу кивнул и слабо улыбнулся.       По дороге в полицейский участок Нил почти не разговаривал. Он был сосредоточен на дороге, время от времени бросая быстрые взгляды в зеркало заднего вида.       Он включил обогрев, отрегулировал поток воздуха, чтобы тот дул на ноги, и всё равно переживал — не замёрз ли ребёнок. Нил знал, что одел Лиама почти как на экспедицию в Арктику, но всё равно продолжал переживать. Ребёнок молчал, изредка теребя ушко кролика.       Нил чувствовал, как под ребрами копится напряжение. Это было не просто путешествие. Это был шаг в сторону прошлого Лиама. Шаг в неизвестность. Он не знал, к чему приведёт этот визит. Но знал точно — они должны были сделать всё, чтобы найти его мать.       Когда они подъехали к участку, Нил припарковался у входа. Эндрю молча посмотрел на здание, потом перевёл взгляд на Лиама. Тот сидел тихо, как будто застыв.       Нил обернулся, расстегнул ремни кресла и аккуратно поднял Лиама на руки. Мальчик прижался к нему крепко, пряча лицо в куртке Нила.       — Мы быстро, — тихо сказал Нил, гладя его по спине. — Потом сразу домой. Хорошо?       Эндрю подошёл ближе, посмотрел на Лиама и добавил:       — Ты молодец. Осталось чуть-чуть.       Они прошли через стеклянные двери в участок. Внутри пахло кофе, бумагой и чем-то металлическим. Нил осмотрелся. Людей было немного, несмотря на то, что сегодня понедельник. И вдруг его взгляд остановился на знакомом лице — та самая полицейская, что была с ними в первый день, когда он привёз Лиама сюда. Софи. Он до сих пор не знал её фамилию, но запомнил её тёплую, немного наивную улыбку.       Когда они приблизились, Софи подняла глаза от монитора, и, узнав их, сразу встала:       — О, вы снова здесь. Привет. — Она взглянула на Лиама. — Привет, малыш.       Но Лиам отвёл взгляд, ещё крепче сжав пальцами рукав Нила. То ли не узнал, то ли испугался. Нил чуть сильнее обнял его.       — Мы здесь по просьбе детектива Брауэра. Он просил нас прийти — для отпечатков, фото и ДНК-теста, — спокойно объяснил Нил.       Софи кивнула:       — Конечно. Сейчас позову его. Присаживайтесь, пожалуйста. Это займёт пару минут.       Она указала на стулья у стены. Они сели на них. Лиам сидел у Нила на коленях. Он был напряжён, но уже не дрожал. Просто ждал, уткнувшись лбом в подбородок Нила.       Нил погладил его по голове. Малыш постепенно начал выпрямляться у Нила на коленях, осматриваясь по сторонам. Его взгляд всё ещё оставался настороженным, но страх ушёл. Теперь он просто ждал, время от времени поигрывая ушком своего кролика.       В какой-то момент рядом послышался ленивый голос Эндрю:       — Эти полицейские — бесполезные идиоты. Они не найдут её, даже если она сама сюда придёт.       Он сказал это по-немецки, достаточно тихо, чтобы слышал только Нил. Лиам не понимал языка, и именно поэтому Эндрю выбрал его — он не хотел лишать ребёнка надежды.       Нил чуть приподнял бровь и ответил на том же языке:       — Ты прямо-таки оптимист.       — Если бы я рассчитывал на полицию, я бы уже закапывал кого-нибудь, — парировал Эндрю с ленивой усмешкой, откинувшись на спинку стула. Он выглядел расслабленным, но Нил знал: тот был собран и внимателен. Он следил за каждым шагом, за каждым взглядом полицейских в здании.       — Забавно слышать это от человека, который сам когда-то собирался стать криминалистом, — заметил Нил, с приподнятой бровью.       Эндрю скосил на него взгляд:       — Только ради того, чтобы однажды надеть на тебя наручники, когда ты снова начнёшь нести чушь.       — А я-то думал, ты просто романтик, — ответил Нил.       Эндрю чуть склонил голову и тихо буркнул:       — Честно? Иногда мне кажется, что я тебя уже арестовал. И пожизненно.       — Вот он — брачный оптимизм, — усмехнулся Нил. — А ты говоришь, полиции нельзя доверять.       Эндрю на секунду задумался, а потом бросил:       — Иногда я всерьёз думаю, что ты — моя самая дерзкая статья обвинения.       — А ты — моя самая язвительная смягчающая, — ответил Нил и впервые за разговор легко улыбнулся. — И, кажется, мы снова сбились с темы.       Эндрю хмыкнул:       — С тобой по-другому не бывает.       Нил тихо фыркнул, но от этого стало чуть легче. Эндрю, как всегда, нашёл способ разрядить напряжение — странным, почти колючим юмором. Но за этой лёгкостью скрывалась тревога. Они оба знали: здесь, в этом здании, может начаться новая цепочка событий, которые им не остановить.       Нил взглянул на Лиама. Тот всё ещё сидел на его коленях, уставший, но терпеливый. Его пальцы сжимали ухо плюшевого кролика. Он выглядел маленьким, хрупким, как стекло. Он не понял ни слова из их разговора. И слава богу.       Иногда не знать — это благословение. Иногда надежда — всё, что у тебя остаётся. И если она у Лиама ещё есть, Нил хотел сделать всё, чтобы сохранить её хотя бы немного дольше.       Через несколько минут к ним наконец подошёл детектив Брауэр. Высокий, в сером пиджаке и с усталым, но внимательным выражением лица. Он остановился перед ними, взглянул сначала на Эндрю, затем на Нила и кивнул:       — Здравствуйте. Рад, что вы пришли.       Нил коротко кивнул в ответ, но не двинулся с места. Эндрю, как обычно, выглядел лениво и безразлично, даже когда его взгляд был острым, как лезвие. Лиам прижался сильнее. Его лицо скрылось за плечом Нила, пальцы вцепились в ткань его куртки.       Брауэр попытался улыбнуться и опустился на корточки, чтобы быть на уровне ребёнка.       — Привет, Лиам. Помнишь меня? Мы с тобой уже виделись.       Но Лиам не ответил. Никакой реакции. Даже мимолётного взгляда. Брауэр вздохнул, не пытаясь надавить.       — Всё в порядке, — сказал он мягко, поднимаясь на ноги. — Не будем заставлять его. Я просто объясню, что нас ждёт.       Теперь он снова обратился к Эндрю и Нилу:       — Нам нужно сделать три вещи: снять отпечатки пальцев, сделать несколько фотографий и взять образец ДНК. Все процедуры безболезненные. Мы постараемся всё сделать быстро. У нас есть специальный сотрудник, который хорошо умеет работать с детьми.       — Какой опыт у этого "специального сотрудника"? — резко спросил Эндрю, переходя на английский.       Брауэр взглянул на него спокойно:       — Больше десяти лет работы с детьми в следственно-оперативных процедурах. Он проходил подготовку в Детском центре защиты прав. Поверьте, он знает, как говорить с ребёнком.       — А сколько времени всё займёт? — уточнил Нил.       — Если Лиам позволит начать сразу, то максимум тридцать минут. Но мы не будем спешить. Его состояние важнее. Если потребуется больше времени на адаптацию — мы подождём.       Эндрю прищурился:       — А потом вы просто отправите эти данные в базу и будете ждать чуда?       Брауэр выдержал паузу, словно решая, стоит ли говорить прямо:       — В идеале — да. Мы сравним его отпечатки с делами пропавших детей и посмотрим по ДНК, есть ли совпадения в базах. Это займёт время. Но есть шанс. Бывали случаи, когда всё срабатывало довольно быстро.       Эндрю усмехнулся уголком губ, но промолчал. Нил чувствовал, как напряглось тело Лиама у него на коленях, как он всё ещё пытался стать меньше, спрятаться. Он положил ладонь на спину ребёнка, нежно погладил его.       — Мы готовы. Только будьте осторожны. Его легко напугать.       Брауэр снова кивнул и жестом пригласил их пройти в сторону кабинета. Они пошли за детективом по длинному коридору полицейского участка. Лиам крепко держался за Нила, прижимаясь к нему всем телом. Он чувствовал себя неуютно в этом месте, полном чужих лиц и слишком яркого света. Нил чувствовал, как дрожат его пальцы, вцепившиеся в ткань его куртки. Он не удержался и слегка сжал плечо ребёнка, шепча:       — Всё хорошо. Мы с тобой. Всё пройдёт быстро, и потом поедем домой.       Брауэр остановился у одной из дверей, открыл её и жестом пригласил их внутрь. В кабинете их уже ждал мужчина средних лет в светлом свитере. У него были мягкие черты лица, спокойная улыбка и внимательные глаза. Он не пытался казаться слишком дружелюбным — и, быть может, именно это и располагало к нему.       — Это Джон Лейк, наш специалист по работе с детьми, — сказал Брауэр, обращаясь к Нилу и Эндрю. — Он проведёт всю процедуру и поможет, если Лиаму будет сложно.       — Привет, Лиам, — сказал Джон, опускаясь на корточки на уровне глаз ребёнка. — Меня зовут Джон. Я рад с тобой познакомиться.       Лиам прижался к Нилу ещё сильнее, пряча лицо в его куртку. Его пальцы вцепились в ткань, как будто он мог так спрятаться от всего происходящего.       Нил только погладил его по спине, ни к чему не подталкивая. Он знал, что сейчас любые попытки поторопить Лиама могут дать обратный эффект.       — Всё в порядке, — тихо сказал он ему на ухо. — Этот дядя просто хочет нам помочь.       Джон выдержал паузу, затем мягко продолжил:       — Знаешь, у меня тут есть кое-что вкусное. — Он достал из кармана яркую обёртку. — Любишь клубничные конфеты?       Лиам украдкой бросил взгляд на конфету, затем перевёл его на Нила. Он не сказал ни слова, но выражение лица было предельно красноречивым: "Можно?"       Нил едва заметно кивнул. Лиам нерешительно протянул руку и взял конфету. Он не развернул её, только сжал в ладошке.       — Спасибо, — пробормотал он почти неслышно.       — Ты очень вежливый, — мягко сказал Джон. — Слушай, у меня к тебе важное дело. Очень важное. Я очень хочу найти твою маму. Но мне одному не справиться. Мне нужен помощник. Ты бы мог мне помочь?       Лиам долго молчал, глядя на конфету, а потом коротко кивнул:       — Только ради мамы.       Нил осторожно поставил его на пол. Лиам встал, но сразу же схватился за подол Ниловой толстовки. Его глаза метнулись к Эндрю и обратно.       — Вы не уйдёте? — жалобно спросил он.       — Нет, малыш, мы будем здесь. С тобой, — сразу ответил Нил, глядя ему в глаза.       — Мы тебя не оставим, — подтвердил Эндрю, немного склонив голову. Его голос был спокоен и твёрд, без тени сомнения.       Лиам кивнул, будто убеждая себя, что это правда, и снова крепче сжал пальцами подол толстовки. Только тогда он позволил Джону осторожно приблизиться.       Нил бросил взгляд на Эндрю, и в этом взгляде было всё: просьба, забота, и безмолвный приказ. "Сядь. Побереги ногу." Эндрю молча зыркнул на него в ответ, с лёгким раздражением, но сдался — как всегда сдавался, когда дело касалось Нила. Он медленно подошёл к стулу, сел и вытянул вперёд левую ногу. Это движение далось ему неохотно, но Нил увидел: он принял условие. Эндрю не спорил вслух, но каждый изгиб его тела выражал упрямство. Тем не менее, он сидел.       Нил опустился на колени перед Лиамом, который всё ещё держал его за край толстовки и сжимал в другой ладони тёплую конфету и кролика. Осторожно, не торопясь, он снял с него шапку, гладя при этом ребёнка по голове. Пальцы Лиама сжались сильнее. Затем Нил начал расстёгивать застёжку на куртке, проговаривая тихо: "Всё хорошо. Я рядом." Лиам дрожал, но не сопротивлялся. Он позволил снять с него куртку и шарф, будто только присутствие Нила давало ему смелость остаться на месте.       Фотографии сделали первыми. Лейк поставил Лиама перед белым фоном и присел на уровень его глаз. Он говорил с ним, поясняя каждое своё движение: зачем нужен свет, почему фото будет сделано с трёх ракурсов. Лиам испуганно моргал на вспышку, но Нил стоял рядом, и этого было достаточно, чтобы он не убежал.       Потом пришёл черёд отпечатков. Джон снова опустился рядом, показывая на себе, как нужно приложить пальцы. Он дал Лиаму понюхать подушечки с чернилами, и даже сам коснулся их, чтобы показать, что это не больно. Нил держал мальчика за руку, когда тот нерешительно тянулся к чернильной подушечке. Пальчики дрожали, но ребёнок всё же приложил их к бумаге, один за другим. Ладони были тёплыми и липкими от волнения. Нил чувствовал это, и его сердце сжималось.       Когда дело дошло до теста ДНК, Лиам вцепился в его рукав Нила обеими руками. Джон объяснил, что это просто — ватная палочка, ничего страшного. Но, видимо, для Лиама она выглядела как орудие средневековых пыток. Его глаза наполнились слезами, он жалобно посмотрел на Нила, будто спрашивая, почему его предают.       — Всё хорошо, малыш, — прошептал Нил, подхватывая его на руки. — Это не больно. Тебе нечего бояться.       Но Лиам всё равно заплакал. Тихо, почти беззвучно, сжался в комок на руках у Нила, пряча лицо в его плече. Нил кивнул Джону, давая разрешение. Всё действительно было быстро: палочка прошлась по внутренней стороне щеки, и всё закончилось. Но для Лиама это была почти катастрофа.       Нил медленно покачивал его, прижимая к себе, чувствуя, как по его шее катятся горячие детские слёзы. Он видел, как Эндрю напрягся в кресле, сжав подлокотники. Это был их общий вызов — пройти через всё это вместе. Но сейчас — сейчас Лиаму просто нужно было почувствовать, что он в безопасности. И Нил держал его крепко, не давая даже намёка на то, что может отпустить.       Нил чувствовал, как внутри всё сжимается от того, как Лиам дрожал у него на руках. Он не кричал, не сопротивлялся, но его слёзы, катящиеся по щекам, вызывали в Ниле тупую, тянущую вину. Он знал, что всё это нужно. Знал, что фотографии, отпечатки и тест ДНК могут помочь найти мать Лиама. Но от этого не становилось легче. Он чувствовал себя предателем, хоть и понимал, что поступает правильно.       Лейк поднялся с корточек и, стараясь говорить как можно мягче, сообщил:       — Всё готово. Мы закончили. Он молодец.       Нил заметил лежащего на полу плюшевого кролика. Поднял его и аккуратно протянул Лиаму, избегая резких движений. Тот слабо всхлипнул, вытянул руку и крепко прижал игрушку к груди, будто это был спасательный круг, который мог защитить его от всего, что пугало и причиняло боль. Потом он снова уткнулся в Нила, обхватив его за шею и спрятав лицо.       — Всё, малыш, всё закончилось, — прошептал Нил, поглаживая его по спине. — Мы сейчас пойдём домой. Обещаю.       Эндрю встал и молча подошёл ближе. Его пальцы осторожно коснулись волос Лиама, чуть перебирая пряди у виска. Он ничего не сказал, просто был рядом. И в этом молчании, в этой сдержанной, но ощутимой заботе, было куда больше, чем в любых словах.       Нил почувствовал, как Лиам немного расслабился. Его дыхание было всё ещё прерывистым, но он больше не дрожал так сильно. Нил отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза ребёнку.       — Давай оденемся, ладно? Чтобы поскорее отсюда уйти.       Лиам всхлипнул и кивнул, даже не пытаясь вытереть слёзы. Он просто хотел уйти. Хотел обратно туда, где тёплые одеяла, сладкий чай и никто не трогает тебя холодными руками.       Эндрю первым вызвался помочь Лиаму одеться. На удивление, малыш не был против — напротив, будто ждал этого. Возможно, это был его способ показать доверие, а может, просто он уже начал привыкать к помощи Эндрю.       Пока Эндрю аккуратно натягивал на него шапку, застёгивал куртку и поправлял шарф, Брауэр подошёл ближе и сказал, что свяжется с ними, как только появятся результаты. Фотографии Лиама будут разосланы по базам данных, и, возможно, кто-то откликнется. Также они разместят объявления с описанием и контактом — всё, чтобы ускорить процесс.       Нил кивнул, но Брауэр жестом пригласил его немного отойти. Они отошли к дальнему углу кабинета, где Лиам мог их видеть, но не слышать. Нил чувствовал, как внимание Лиама тянется за ним, будто невидимая нить соединяла их.       — За эти дни он не говорил чего-то... странного? Или не делал что-то необычное? — понизив голос, спросил Брауэр.       Нил нахмурился. Он мысленно перебирал всё, что говорил и делал Лиам за последние несколько дней. Сначала ничего не приходило в голову. Всё казалось обычным, насколько это возможно в их ситуации. Но потом он вспомнил.       — Он говорил, что его мама спит. Сравнил её со спящей красавицей. — Нил взглянул на Брауэра. — Я не уверен, насколько это важно, но... мне показалось, это стоит упомянуть.       Брауэр на мгновение задумался, прищурившись.       — Такие образы нередко встречаются у детей, особенно если они стали свидетелями чего-то, чего не смогли понять. Он мог видеть мать без сознания... или мёртвой. — Он помолчал. — Но я рад, что вы это сказали. Это может оказаться важной зацепкой.       Нил сжал губы. В груди закололо от мысли, что Лиам мог видеть нечто подобное. Что его фантазия — всего лишь попытка детской психики защититься.       Тем временем Лиам уже был полностью одет. Шапка съехала набок, шарф слегка перекрутился, но он стоял рядом с Эндрю и выглядел готовым к уходу. Он снова держал своего кролика, прижимая его к груди так, словно тот был его верным спасителем.       Перед их уходом Брауэр задержал Нила на мгновение:       — Если он скажет что-то ещё, что может иметь значение, или вы заметите что-то странное — звоните. Даже если вам это покажется неважным.       Нил кивнул.       — Конечно. Спасибо.       Они вышли из кабинета, а затем и из участка. На этот раз Лиам не оглядывался назад. Он шёл, крепко держась за руку Эндрю, будто знал, что самое важное — рядом с ним.

***

      Всю дорогу домой Нил не мог выкинуть из головы слова Брауэра. "Он мог видеть мать без сознания... или мёртвой". Эта фраза словно вонзилась в него, гудела в висках, как набат. Что если он прав? Что если они ищут не женщину, а её призрак? Что если Лиам действительно видел смерть своей матери, но был слишком мал, чтобы это понять?       Нил стиснул руль сильнее. Он посмотрел в зеркало заднего вида — Лиам спал, обняв кролика, устроившись в детском кресле. Его лицо было спокойным, безмятежным. Нил чувствовал, как его душит беспомощность. Как объяснить четырёхлетнему ребёнку, что его мама, которую он каждый день ждёт, больше никогда не придёт? Как сказать это так, чтобы не разрушить всё в этом хрупком маленьком мире?       Жизнь Нила не готовила его к такому. Он знал, как бежать, как лгать, как выживать. Но не знал, как быть тем, кто сообщает плохие новости. Не знал, как быть опорой, когда почва уходит из-под ног.       А где его отец? Что с ним? Что произошло в тот день? Он отнёс Лиама на детскую площадку и ушёл? Сказал, чтобы он ждал мать? Или он... Нил не смог закончить мысль. Он не хотел этого. Но тень сомнения уже поселилась в нём.       Словно в ответ на его мрачные размышления в салоне стало ощутимо теплее — тяжёлая ладонь легла ему на колено. Эндрю. Нил бросил на него взгляд. Тот смотрел прямо перед собой, но взгляд был ясный, острый, как всегда.       — Перестань, — тихо, но твёрдо сказал он, не отрывая взгляда от лобового стекла.       Нил выдохнул, позволив этому голосу зацепить его за край пропасти. Он знал, что Эндрю не верит в пустую панику. Он не строит догадок, пока не будет фактов. Они ещё ничего не знают. Возможно, на самом деле мать Лиама жива. Возможно, слова ребёнка значили что-то иное. Просто страх, метафора, детское искажение событий. Нельзя было так сразу принимать худший сценарий.       Он накрыл ладонь Эндрю своей и сжал её в благодарность, не сказав ни слова. Эндрю не убрал руку. И этого было достаточно.       Через некоторое время они припарковались у дома. Двор был погружён в мягкий полумрак, редкие фонари отбрасывали тусклый свет на тротуар и капот машины. Нил выключил двигатель, но не торопился выходить. Он обернулся и снова взглянул на Лиама. Тот всё ещё спал в своём кресле, сжавшись в комочек, будто прятался даже во сне. Кролик вывалился у него из рук и лежал на заднем сидении. Все эти процедуры, вся дорога, весь стресс вымотали его. Это было неудивительно.       Нил перевёл взгляд на Эндрю. Его ладонь всё ещё лежала на его колене, и от одного этого прикосновения становилось немного спокойнее. Они переглянулись, и Нил тихо проговорил, почти шёпотом:       — Его нужно отнести в кровать.       Эндрю кивнул, не меняя выражения лица:       — Я отнесу.       Нил сразу покачал головой.       — Нет. Сегодня ты не таскаешь тяжести. Мы договорились.       Эндрю фыркнул:       — Прекращай считать меня хрустальным. Он лёгкий. Пока ещё не входит в категорию тяжестей.       Нил прищурился, но губы дрогнули в улыбке:       — Для тебя сейчас всё, что тяжелее чашки с какао, входит в эту категорию.       Эндрю лениво усмехнулся:       — Тогда мне стоит пить какао через трубочку. Меньше риска — меньше драмы.       Нил вскинул бровь:       — Надеюсь, ты не хочешь, чтобы я начал готовить тебе всё в блендере. Потому что ты с этого пути уже не свернёшь.       — Только если ты будешь добавлять туда зефир, — не остался в долгу Эндрю. — Я хрупкий, но с изысканным вкусом.       — Хрупкий? — переспросил Нил. — Ты же сам только что пытался спорить, что не хрустальный.       — Я ударопрочный, — флегматично уточнил Эндрю. — И сертифицированный.       Нил покачал головой, едва сдерживая смех:       — Звучит как инструкция к чашке, которую нужно мыть вручную и не ставить в микроволновку.       — Это объясняет, почему ты меня до сих пор не разбил, — заметил Эндрю. — Осторожно обращаешься.       Нил закатил глаза:       — Только потому, что у меня диплом по терпению и мастерство в уходе за капризными предметами интерьера.       Эндрю сделал вид, что обиделся, но глаза его улыбались. Он всё ещё делал вид, что раздражён, но Нил знал — эта перепалка поднимает им обоим настроение. Как всегда.       Мысли о матери Лиама всё ещё тяжело оседали внутри, как мокрый снег на ветках, сгибая их под весом. Но рядом с Эндрю он всегда мог выпрямиться. Он всегда знал, как вернуть ему равновесие. Даже глупыми шутками. Даже упрямством. Даже этим ровным взглядом, в котором не было ни страха, ни сомнений. Только спокойная, почти раздражающая уверенность.       Нил взглянул на него дольше, чем собирался. Эндрю заметил это, но ничего не сказал. И не нужно было. Потому что в такие моменты между ними не нужны были слова. Нил чувствовал, как сжимается горло от наплыва эмоций. Он любил его. Всей кожей, каждой клеткой. Любил за то, каким он есть. За то, что он не менялся под давлением, но всегда был рядом, когда это было нужно. За то, что его глупые шутки всегда поднимали ему настроение. За то, что его ладонь по-прежнему лежит на его колене. Что он не спрашивает, а просто молча поддерживает.       Нил снова посмотрел на Лиама, потом на Эндрю. В этом замкнутом пространстве машины он чувствовал, как воздух наполняется теплом. Его семья. Пусть и временная. Пусть и хрупкая. Но сейчас это было всё, что у него было. И он держался за это всеми силами.       Он глубоко вдохнул, открыл дверь и, стараясь не шуметь, вышел. Хлопок закрывающейся двери показался ему слишком громким, и он тут же взглянул на Лиама. Ребёнок лишь чуть пошевелился, но не проснулся.       Нил аккуратно открыл заднюю дверь и, склонившись, медленно начал освобождать Лиама из детского кресла. Он действовал с той сосредоточенной нежностью, с какой разбирают что-то хрупкое и бесконечно ценное. Он просунул руки под спящего ребёнка, прижал его к груди, оберегая от вечернего холода. Лиам тихо вздохнул и прижался к нему, будто даже сквозь сон чувствовал, кто его держит.       Эндрю шёл следом, держа плюшевого кролика, торчащего ушами из-под локтя. Они двигались молча, будто бо́льшее количество звуков могло нарушить что-то важное. Нил тихо открыл дверь и направился в комнату Лиама. Комната была тёплой, мягкий свет ночника отбрасывал тусклое сияние на лис на новом постельном белье.       Нил медленно опустился на колени у кровати и осторожно уложил Лиама, подложив под голову подушку. Тот пошевелился, нахмурился, и тогда Эндрю быстро подал ему кролика. Как только плюшевая игрушка оказалась в руках ребёнка, он расслабился. Лиам снова свернулся калачиком, крепко прижимая кролика к груди.       Раздевание оказалось куда сложнее. Нил аккуратно стянул куртку, расстегнул застёжки ботинок. Лиам вздохнул, сонно пробормотал что-то неразборчивое, и Нил на секунду замер, сердце забилось быстрее. Но мальчик снова успокоился. Эндрю, не говоря ни слова, присел рядом и убрал со лба Лиама выбившуюся прядь волос.       Наконец они укрыли его пледом и отошли. Нил ещё какое-то время стоял у изножья кровати, глядя, как Лиам спит. Он выглядел крошечным и бесконечно уязвимым.       Мысли путались. Всё ли он делает правильно? Что, если Лиаму лучше было бы у тех, кто знает, как обращаться с детьми? Что, если он только усложняет ему жизнь? Но каждый раз, когда он смотрел на Лиама, он чувствовал, как в груди распускается что-то острое и мягкое. Ответственность. Забота. Страх. Привязанность.       Он не знал, как быть хорошим родителем. Но он знал, как быть рядом. И пока это всё, что он мог предложить.