Код:888

Здравствуй, Доктор Стрейндж. Эта фраза была произнесена им либо лишь губами, либо шёпотом, потому что он явно не кричал, но Стивена даже немного передернуло, ведь для него она прозвучала как будто часть его мыслей, внутри разума, буквально отовсюду.  Приветствую... Эм, Стивен?  Зная себя, мужчина не стал отпускать колкие фразочки по типу: "Врываться в чужое сознание не тактично", "Вы сама вежливость". Хотя очень хотелось, но вовремя тот понял, что речь пойдёт о чём-то более важном, нежели его глупые прихоти или моральные слабости.  Слушай меня внимательно. Как ты уже понял я - это ты, только из этой вселенной, и также я уверен, что тебе довелось познакомиться со здешним миссией- Энтони.  Последнее слово прозвучало очень сухо, будто бы даже с напускным хладнокровием.  Мне скорее всего нельзя тут находиться. С каждой минутой всё больше шансов, что Старк осознает эту свою оплошность и пришлёт "хлам" за мной, но всё же я постараюсь предупредить тебя прежде, чем это произойдёт. Во-первых, чтобы не случилось, не загоняйся и не перечь Тони. Это тебя задержит. Во-вторых, подлизывайся как можешь. Нет времени выбирать слова и формулировки. Просто скажу, что твоя задача вместе с его расположением получить доступ к свободным передвижениям по Башне. В-третьих, следом твоя цель найти в библиотеке тридцать пятый стеллаж, пятую полку снизу, третью часть сборника пьес Шекспира. Ты поймёшь зачем, когда будешь на месте. Я знаю, что у тебя много вопросов, но отвечу лишь на один. Ты можешь мне доверять, ведь ЭТОТ миллиардер сразу показался тебе странным.  Загадочно улыбнувшись, альтернативный колдун вдруг резко повернул голову в сторону, откуда спустя долю секунды показалась массивная фигура плейбоя.  Что он тут делает?  Но ему уже никто не ответил, лишь слабая сочувственная улыбка и глаза выражающие мировую тоску.  Не смотри...  Последнее, что пронеслось в голове. Оно унесло с собой не только чувство чужого присутствия в сознании, но и драгоценные крупицы самообладания мага.  Он застыл, всё так же прислонившись к стене, пока внутри всё бушевало. Разум рассы́пался на маленькие частички всего за пару секунд, когда глаза чародея уставились на спину гения, который уже подошёл к прикованному на расстояние метра.  Опустившись на колено, чтобы быть на одном уровне с закованным, миллиардер протянул правую руку и приподнял его голову, после чего жадно поцеловал Стефана. Он его поцеловал... Очевидно, гений знал о стеклянной стене, так как следом за актом проявления не совсем здоровой(совсем нездоровой) любви последовал взгляд с издёвкой, направленный ровно на колдуна по ту сторону. Лицо Стрэйнджа не выражало никаких эмоций, пока сам он стоял в ступоре, не понимая как реагировать на происходящее и нужно ли что-нибудь сделать.  Эдвард обошёл чародея, пристроившись сзади. Было видно, что ситуация не только забавляет его, но и приносит неподдельное наслаждение. Сняв кандалы, мужчина исподлобья глянул на обессилевшего, который без слов понял, что от него ждут, медленно поднялся на ноги.  Оставив на спине Стефана пару резких поцелуев, Старк начал аккуратно, но настойчиво ласкать его соски. Правой рукой гений повернул голову колдуна так, чтобы напряжённые губы были у него в свободном доступе.  Интересный механизм у мультивселенских перемещений. Имея особую связь со своим двойником Стивен-попаданец мог чувствовать другого... В эту минуту он мечтал потерять эту возможность. Смотря на весь кошмар, разворачивающийся у него на глазах, маг ощущал все те боль и усталость, переполняющие пленника, как свои собственные. Стрейндж был достаточно морально силён и чтобы анализировать увиденное, и чтобы вытерпеть те эмоции, которые передавались от двойника, но всему есть предел.  Принятие. Да, казалось бы, такое великолепное чувство, но здесь совсем иное. Это не было приятным ощущением осознания и любви к реальности, нет, тяжёлое и давящее чувство полного смирения, сломленности и ничтожности собственного бренного существования. Вот чем это было.  Холодно. Липко. Больно. Противно. Не хочу жить. Зачем. Я устал, хочу спать. Долго. Всю оставшуюся жизнь.  То, с какой покорностью чародей выполнял все указания, заставляло Стивена всё больше сомневаться в успешности плана о возвращении. Он уже ни в ком и ни в чём не был уверен... Вид непроизвольно содрогнувшегося тела Стефана, ощутившего первый внутренний толчок, стал отрезвляющим. Окончательно придя в себя, Стрейндж почувствовал как к горлу подступает ком, голова начинает идти кругом, а руки вместо мелкой дрожи борет онемение. По телу пронеслась волна жара, поднимающая общую температуру, по ощущениям, до предельных показателей. Неспособный больше держать себя под контролем мужчина попятился назад от стены.  Сидя на кровати и закрыв лицо руками, он ещё долго тёр глаза в надежде, что это наваждение вскоре испарится из памяти, как страшный сон, а навязчивый звон в ушах перестанет перерастать в удушающие вздохи и противное хлюпанье.  Сколько бы Стрейндж ни старался выбросить увиденное из головы, как только он отправлялся в постель перед глазами возникал отвратительный и жалкий ЕГО образ, из-за чего последующие несколько дней сон стал самой сложной задачей для чародея. В остальном всё было даже слишком хорошо. Комната-чистая, еда-вкусная, а единственное, что вызывало беспокойство-это судьба двойника, и то со временем эта проблема решилась сама собой. Спустя три дня после инцидента здешний колдун вышел на телепатическую связь, но так как находился, как он выразился: "Не в нужном месте, не в то время", сказал лишь что всё в порядке и предложил забыть о ситуации.  Любопытство Стивена было не самой лучшей чертой, ведь оно часто затмевало все мыслимые и не очень рамки приличия. Под давлением Стефан также сказал, что это было наказание за "испорченный сюрприз". Мужчина поплатился за то, что раскрыл возможность посещать библиотеку, которую Старк хотел преподнести подароком за послушание.  Как бы сильно Стивен не старался сохранить рассудок, это место ломало его. Медленно, но верно. Каждый день он ждал, что Энтони придёт и за ним, пытался взять себя в руки, но этого не происходило.  И вот на тридцатый день он всё-таки появился. Этот вечер чародей запомнил на всю жизнь. То как человек с лицом того, кому ты доверял больше всех, плевав на твои чувства, просто приходил и брал, что хотел, наслаждаясь твоими страданиями. Это продолжалось ещё месяц. Миллиардер приходил к нему в комнату к 19:00, так показывали часы на стене, бесчинствовал в своё удовольствие, давал ему день на отдых и восстановление, играя доброго и заботливого, а потом приходил вновь.  Плэйбой создавал тепличные условия в Башне для своего колдуна, поэтому тот сразу понял, что выпускать его не собираются. Это вскоре подтвердил и сам филантроп. Да и даже если бы он выбрался. Ему некуда идти, а единственная ниточка домой начинается с тридцать пятого стеллажа библиотеки Старка.  С подобными мыслями Стрейндж быстро бы отчаялся, как и его двойник, но Стивену, в отличие от него, есть за что бороться. Всё это время он жил с убеждением, что если хоть немного достоин своей реальности с иным Тони, то просто обязан сражаться за неё до конца.  И вот спустя два месяца пребывания в этом измерении. В этом кошмаре. Энтони позволил чародею посещать библиотеку... 

* * *

Что такое обида? Сложный вопрос, согласен. Даже скорее риторический, философский, но при этом каждый, хоть раз, её испытывал. Много ли вы обижаетесь? Довольно часто? В таком случае Вам будет просто понять следующий эпизод.  ".., накидка", "Поразительная преданность для предмета гардероба", "Ха, дубина и непроданный ковёр с арабского рынка-  отличное комбо! Почему тормозим?!" Вам бы было приятно, если бы Вас так называли? Не думаю, и если дубина при этом всё ещё робот, слабо понимающий, когда его оскорбляют, то вот тысячелетний артефакт, имеющий интеллект выше среднего, вполне понимал, что к чему. Своенравный плащ не стал мстить физически, он просто улетел обратно в храм, не став следить за этим филологическим гением. Он и сам переживал за Стивена, поэтому это решение далось ему вполне легко(свои переживания важнее), в то время как мужчина потерял не одну тысячу нервных клеток.  Старк и Сэм обсуждали пропажу Стивена. Уже третий день подряд второй пытался успокоить Тони, ведь тот не то что не мог найти себе покоя, даже сидеть дольше пяти минут был не способен. Окончательно заёбанный этим Сэм был немного резок.  "Ты так о нём печёшься, ужас. Почему?- в филантропа метнулся вопросительный взгляд- а, я понял. Как трогательно. Он твой любовник, да?"  На лице Тони проступили отрицание со снисхождением.  "Ты такой наивный. Ребёнок. Потому и насмешки твои инфантильны. Он мне не любовник. Он значит для меня больше, чем ты можешь себе представить. Он освещает мне путь в темноте, согревает, когда холодно, поднимает с колен, когда я в отчаянии. Каждое моё движение, мысль, вдох существуют ради него. Его улыбка будет волновать меня даже спустя тысячелетия, а его сердце переполняет доброта, которую этот мир не видит и которой не достоин. Я люблю этого человека безмерно, без причин! Но он мне не любовник... он моё всё и даже больше".