Ты не одна.

***

       Дождь барабанил по подоконнику, сливая огни ночного города в мутные желтые пятна. Йеджи прислонилась лбом к холодному стеклу. Головная боль, тупая и навязчивая, пульсировала в висках. За спиной, в не большой спальне, слышалось хриплое, прерывистое дыхание Джэи. Температура. Опять. Шесть лет материнства не сделали эти моменты проще, только острее ощущалось жгучее бессилие. Дверной звонок заставил ее вздрогнуть. Кто в такую погоду? – мелькнула мысль, окрашенная раздражением. Она не ждала никого. На цыпочках, стараясь не разбудить дочь, подошла к двери и заглянула в глазок. Под козырьком, мокрая до нитки, стояла Рюджин. Капли дождя стекали с ее красных волос, но в темных глазах светилось что-то теплое и… настойчивое. Йеджи открыла дверь, пропустив внутрь волну влажного холода. – Рюджин? Что ты… – начала она, но Альфа перебила, протягивая пакет. От него пахло аптекой и чем-то домашним, съедобным. – Джэи. Сопли, кашель, температура под 38, да? – Рюджин говорила тихо, но уверенно, ее теплый, глубокий, чуть пряный запах (корица и выдержанное дерево) мягко вплелся в знакомую Йеджи смесь детского шампуня, старой мебели и ее собственного, медово-травяного аромата Омеги, сегодня с горьковатой ноткой усталости. – Чо Миён из садика сказала. Я мимо аптеки шла. Йеджи машинально взяла пакет. Внутри были детские сиропы, пакетики с порошком от температуры, даже маленькая коробочка с витаминками в виде зверюшек. И контейнер… с дымящимся супом. – Я… Спасибо, – прошептала Йеджи, неловкость смешивалась с неожиданным облегчением. – Но... Ты могла просто позвонить… Рюджин сняла промокшие кроссовки, оставшись в носках. Ее движения были плавными, как у большого, но осторожного зверя. – Звонить? Когда твоё солнышко болеет? – Она мягко улыбнулась. – Да и… я хотела убедиться, что с тобой все в порядке. Ты выглядишь измотанной. Йеджи отвела взгляд. Альфа была права. Одиночество, груз ответственности за Джэи – все это сжимало ее, как тиски. А еще этот… этот странный флирт Рюджин. Альфа, красивая, уверенная в себе, с хорошей работой. Зачем ей Йеджи? Омега с ребенком и багажом проблем? Йеджи привыкла рассчитывать только на себя. Доверять – значило снова рисковать быть брошенной, разбитой. Ее предыдущий опыт с Альфой оставил глубокие, не заживающие шрамы. – Я справлюсь, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твердо. – Всегда справлялась. Рюджин не спорила. Она просто прошла на кухню, и начала искать полотенце, чтобы вытереться. – Где у тебя чашки? Суп нужно разлить, пока горячий. А ты пока сядь, пять минут передышки. Йеджи хотела возразить, сказать, что не нуждается в опеке, но тело предательски дрожало от усталости. Она опустилась на стул у стола, наблюдая, как Рюджин двигается в ее пространстве. Неловко? Нет. Уверенно, но с уважением. Как будто она чувствовала границы, не переступала их нахрапом, но и не отступала. Из спальни донесся слабый кашель. Йеджи мгновенно вскочила, но Рюджин была уже в дверях. – Я. Дай ей лекарство, если время? – Она указала на пакет с аптечными покупками. Йеджи кивнула, роясь в пакете. Рюджин исчезла в спальне. Йеджи слышала ее низкий, успокаивающий голос: «Тише, солнышко, это тетя Рюджин. Мама тут, рядом. Выпей водички.» Когда Йеджи вошла с мерным стаканчиком сиропа, картина тронула ее до глубины души. Рюджин сидела на краешке кровати, держала руку Джэи в своей. Большая, сильная рука Альфы выглядела необычайно нежной на фоне маленькой, горячей ладошки дочери. Джэи, полупроснувшись, смотрела на Рюджин доверчивыми, лихорадочно блестящими глазами. – Мама… – хрипло прошептала девочка, увидев Йеджи. – Я здесь, малыш. Выпей лекарство, оно сладкое, – Йеджи поднесла стаканчик. Джэи послушно сделала глоток, поморщилась, но проглотила. Ее взгляд снова вернулся к Рюджин. Джэи слабо улыбнулась, её пальчики сжали большой палец Рюджин. — Тётя Рю… принесла мне зверюшек? — прошептала она, голос хриплый от болезни, но в нём уже проскальзывало детское любопытство. Рюджин рассмеялась, тихо, чтобы не раскалывать воздух. — Принесла. Но сначала тебе нужно отдохнуть, ладно? А когда станет лучше — получишь целое сафари. Йеджи наблюдала за ними, и что-то внутри неё дрогнуло. Она привыкла быть единственной опорой для дочери, единственным человеком, который мог утешить, защитить, согреть. А теперь здесь была она — Альфа, которая ворвалась в их жизнь с такой настойчивой, но ненавязчивой заботой, что сопротивляться было… странно. — Мам… — Джэи потянулась к Йеджи, и та сразу присела рядом, погладила горячий лоб. — Ты тоже будешь спать? — Конечно, солнце. Я рядом. Рюджин встала, давая Йеджи место, и та вдруг почувствовала, как её пальцы слегка коснулись её запястья — тёплое, мимолётное прикосновение, словно проверяющее, не дрожит ли она. Йеджи задержала дыхание на мгновение, ощущая тепло Рюджин на своей коже. Это было так... просто. Так естественно. Никакого давления, никакого ожидания — просто забота. — Я разогрею суп, — тихо сказала Рюджин, отступая к двери. — Ты должна поесть. Йеджи кивнула, не доверяя своему голосу. Она осталась с Джэи, пока та медленно засыпала, её дыхание становилось ровнее, а щёки — чуть менее пылающими. Лекарство, похоже, начало действовать. Когда Йеджи вышла на кухню, её встретил аромат горячего супа — что-то с имбирём, курицей и, кажется, грибами. На столе уже стояла миска, рядом — чашка чая. Рюджин стояла у окна, смотря в ночь, её профиль казался особенно резким в тусклом свете кухонной лампы. — Сядь, — сказала она, не оборачиваясь. — Ешь, пока горячее. Йеджи хотела возразить, что не голодна, но её желудок предательски сжался от запаха. Она села и взяла ложку. Первый глоток обжёг губы, но вкус... вкус был таким знакомым. Как будто из детства. Как будто кто-то помнил, что она любит. — Ты сама это готовила? — спросила она, не поднимая глаз. Рюджин наконец повернулась, облокотившись о столешницу. — Да. Моя бабушка учила, что имбирный суп — лучшее лекарство от всего. Йеджи почувствовала, как в горле застрял комок. Она сделала ещё один глоток, чтобы скрыть дрожь в руках. — Спасибо, — прошептала она. Рюджин молча наблюдала за ней, её тёмные глаза казались глубже, чем обычно.

***

Йеджи доела суп, чувствуя, как тепло разливается по всему телу, смывая часть усталости. Рюджин молча убрала тарелку, её движения были точными, привычными — как будто она знала эту кухню всю жизнь. — Тебе нужно отдохнуть, — сказала она, наливая Йеджи ещё чаю. — Я могу остаться. Посижу с Джэи, если нужно. Йеджи подняла на неё глаза. — Ты... не обязана. — Я знаю, — Рюджин улыбнулась, и в её улыбке не было ничего снисходительного или жалостливого. Только твёрдая уверенность. — Но я хочу. Йеджи сжала чашку в ладонях, пытаясь скрыть дрожь в пальцах. Она не привыкла к такой... лёгкости в заботе. В её жизни всё всегда было сложно — каждая помощь имела скрытые условия, каждое «я тебя люблю» рано или поздно оборачивалось «ты мне должна». Но Рюджин... Рюджин просто была здесь. — Ладно, — Йеджи сдалась, опуская плечи. — Но только если ты действительно не против. — Я бы уже ушла, если бы была против, — Рюджин усмехнулась, и Йеджи невольно ответила ей лёгкой улыбкой. Они сидели за кухонным столом, слушая, как за окном дождь постепенно стихает, превращаясь в тихий шепот. Йеджи украдкой наблюдала за Рюджин — за тем, как та поправляет пряди волос, как её длинные пальцы обхватывают чашку, как её губы слегка приоткрываются, когда она задумывается. — Почему ты так ко мне относишься? — неожиданно для себя спросила Йеджи. Рюджин подняла бровь. — Как? — Вот... так. — Йеджи жестом обозначила пространство между ними. — Приходишь ночью под дождём, везешь лекарства, готовишь суп... Ты же даже не родственница. Просто... знакомая. Рюджин задумалась, её взгляд стал чуть отстранённым. — Я не умею по-другому. Если вижу, что кто-то мне важен — я действую. А не жду удобного момента. Йеджи почувствовала, как сердце забилось чаще. — Я... тебе важна? Рюджин посмотрела на неё прямо, и в её глазах не было ни тени сомнения. — Да. Одно слово. Простое, как удар колокола. Йеджи опустила глаза, внезапно осознав, что её щёки горят. — Я не знаю, как на это отвечать, — призналась она. — Тебе и не нужно, — Рюджин встала, отнесла чашку к раковине. — Просто знай, что я здесь. Когда захочешь — скажешь. Йеджи сжала руки в кулаки. — А если... я никогда не скажу? Рюджин обернулась, и в её взгляде не было разочарования. — Тогда я всё равно буду приходить, когда Джэи будет болеть. И приносить суп. Йеджи рассмеялась, и этот смех был лёгким, как первый вдох после долгого погружения. — Ты упрямая. — Это ты только сейчас заметила?

***

Тишина в квартире стала мягче, будто дождь за окном вымыл из неё всё лишнее, оставив только тёплое, почти домашнее спокойствие. Йеджи сидела, обхватив чашку с чаем, и наблюдала, как Рюджин двигается по кухне — уверенно, но без суеты, будто её присутствие здесь было самым естественным делом в мире. — Тебе правда не надо домой? — тихо спросила Йеджи, следя за тем, как Альфа вытирает руки полотенцем. Рюджин повернулась, облокотившись о столешницу. — А тебе так хочется меня выгнать? — Нет, — ответила Йеджи быстрее, чем ожидала сама. Уголок губ Рюджин дрогнул в лёгкой усмешке. — Тогда и вопросов нет. Йеджи опустила взгляд, пряча улыбку в чашке. Из спальни донёсся слабый шорох, и обе женщины замерли, прислушиваясь. — Ма-ам… — голос Джэи был сонным, но уже не таким хриплым, как раньше. Йеджи тут же встала, но Рюджин мягко остановила её, положив руку на плечо. — Я проверю. Ты допивай чай. Йеджи хотела возразить, но плечи сами собой расслабились под её прикосновением. — Хорошо, — кивнула она. Рюджин исчезла в коридоре, а Йеджи осталась сидеть, прислушиваясь к их тихому диалогу. — Тётя Рю… ты останешься? — спросила Джэи, и в её голосе была такая открытая надежда, что у Йеджи сжалось сердце. — Если мама разрешит, — ответила Рюджин, и Йеджи представила, как она наклоняется к дочери, поправляя одеяло. — Мама добрая, она разрешит, — уверенно прошептала Джэи. Йеджи прикрыла глаза, чувствуя, как тепло разливается по груди. Когда Рюджин вернулась на кухню, Йеджи уже ждала её, скрестив руки на груди. — Джэи хочет, чтобы ты осталась, — сказала она, стараясь говорить нейтрально. Рюджин прислонилась к дверному косяку, скрестив руки на груди. — А её мама? Йеджи вздохнула, но в уголках её губ дрогнула улыбка. — Её мама… не против. Рюджин кивнула, словно этого ответа ей было достаточно. — Тогда я останусь. На диване. — Диван неудобный, — Йеджи машинально сморщила нос. — А где удобно? — Рюджин приподняла бровь, и в её глазах мелькнул озорной огонёк. Йеджи почувствовала, как по её спине пробежали мурашки. Вопрос висел в воздухе, наполненный двойным смыслом, и она знала, что Рюджин это прекрасно понимала. — В спальне… кровать удобнее, — пробормотала она, избегая прямого взгляда. Рюджин медленно приблизилась, и Йеджи ощутила её тепло, даже не касаясь. — Ты предлагаешь мне свою спальню? — голос Альфы был низким, почти вкрадчивым. Йеджи подняла глаза и встретила её взгляд — тёмный, горячий, но при этом невероятно терпеливый. — Я… — её голос дрогнул. Она хотела сказать «просто останься», но слова застряли в горле. Вместо этого её пальцы сами сжали край рубашки Рюджин, будто боясь, что та исчезнет, если отпустить. Рюджин замерла. — Йеджи… — её голос звучал предупреждающе, но не строго. Скорее… вопрошающе. — Останься, — наконец вырвалось у Йеджи. Не в спальне. Не на диване. Просто останься. Рюджин медленно выдохнула, её пальцы осторожно коснулись запястья Йеджи. — Ты уверена? Йеджи кивнула. Она боялась. Боялась снова обжечься, боялась довериться, боялась, что завтра всё изменится. Но больше всего она боялась упустить это. Тишина между ними была густой, наполненной невысказанными словами. Йеджи чувствовала, как пальцы Рюджин осторожно переплетаются с её собственными — тёплыми, твёрдыми, но не сжимающими слишком сильно. Как будто Альфа давала ей шанс передумать, отступить. Но Йеджи не отступила. — Я… не умею так, — прошептала она, глядя на их соединённые руки. — Доверять. Позволять кому-то быть рядом. Рюджин мягко провела большим пальцем по её костяшкам. — Никто не требует, чтобы ты умела. Просто позволь мне попробовать. Йеджи закрыла глаза. В голове проносились обрывки воспоминаний: пустые обещания прошлого, боль, страх, что её снова оставят, как только она осмелится расслабиться. Но когда она открыла глаза, перед ней была не та Альфа, что когда-то разбила ей сердце. Перед ней стояла *Рюджин* — с её упрямой добротой, с её терпением, с её супом и зверюшками-витаминками. Йеджи сделала шаг вперед, сокращая расстояние между ними до минимума. Её лоб коснулся плеча Рюджин, и она почувствовала, как та замерла, словно боялась спугнуть этот момент. — Я не знаю, как это делается, — прошептала Йеджи в ткань её рубашки. — Не знаю, как... доверять. Рюджин медленно обняла её, её руки были тёплыми и твёрдыми, но не сковывающими. Как будто говорили: «Ты можешь отойти в любой момент». — Тогда давай научимся вместе, — её голос вибрировал где-то у виска Йеджи, низкий и спокойный. Йеджи закрыла глаза, вдыхая её запах — корицу, дождь и что-то ещё, глубокое и древесное. Это пахло... безопасностью. Омега не отходила, её пальцы цеплялись за рубашку Рюджин, как будто та была якорем в бушующем море её мыслей. Рюджин не торопила. Её руки лежали на пояснице Йеджи, лёгкие, но ощутимые — граница между «держи» и «отпусти» была тонкой, и Альфа балансировала на ней с пугающей точностью. — Я не хочу, чтобы это было ошибкой, — наконец прошептала Йеджи, отводя лицо, но не отстраняясь. Рюджин слегка наклонилась, чтобы поймать её взгляд. — А что для тебя ошибка? Йеджи закусила губу. — Если завтра ты… передумаешь. Уйдёшь. Пальцы Рюджин медленно провели по её спине, согревая даже через ткань. — Я не из тех, кто уходит. — Но ты не знаешь всего, — голос Йеджи дрогнул. «Всей моей боли. Всего моего страха.» Рюджин приподняла подбородок Йеджи, заставляя её смотреть в свои тёмные, почти чёрные глаза. — Тогда расскажи. Не сейчас. Не сегодня. Но когда захочешь — я выслушаю. Всё. Йеджи почувствовала, как в груди что-то сжимается — старый ком страха, который она носила так долго, что забыла, каково это — дышать свободно. — А если после этого ты… — Я всё равно останусь, — Рюджин перебила её твёрдо, но без резкости. Как будто это был не вопрос, а факт. Йеджи закрыла глаза. Она хотела верить. О, как же она хотела. Её губы дрогнули, когда пальцы Рюджин осторожно провели по её щеке, смахивая несуществующую слезу. — Ты так много думаешь, — прошептала Альфа, и в её голосе была лёгкая усмешка. — Привычка, — Йеджи попыталась улыбнуться, но получилось криво. Рюджин наклонилась ближе, и на мгновение Йеджи подумала, что та поцелует её. Но вместо этого Альфа просто прижала лоб к её виску, позволяя их дыханию смешаться. — Давай просто… будем. Сегодня. Без решений. Без обязательств. Йеджи кивнула, её пальцы наконец разжали рубашку Рюджин, скользнув вниз, чтобы обхватить её ладонь. — Ладно. Тишина в квартире стала мягче, будто даже стены вздохнули с облегчением. Йеджи стояла, прижавшись лбом к плечу Рюджин, а та всё так же осторожно держала её — крепко, но не слишком, как будто боялась раздавить хрупкое равновесие между ними. — Ты устала, — констатировала Рюджин, её голос прозвучал глубже обычного, вибрируя где-то у виска Йеджи. Йеджи хотела возразить, но её тело предательски отозвалось дрожью в коленях. — Немного, — призналась она. Рюджин аккуратно отвела её на шаг назад, не отпуская руки. — Тогда идём. — Куда? — Спать. Йеджи замерла. — Вместе? Рюджин приподняла бровь, и в её глазах мелькнула тень насмешки. — Если ты против, я могу на полу. Йеджи фыркнула. — Не будь идиоткой. — Тогда вперёд, — Рюджин слегка потянула её за руку, и Йеджи позволила себя вести. Они заглянули в спальню — Джэи спала, её дыхание стало ровнее, а щёки уже не горели так ярко. Йеджи наклонилась, поправила одеяло и нежно провела пальцами по волосам дочери. — Всё хорошо, — прошептала она больше для себя, чем для кого-то ещё. Рюджин стояла в дверях, наблюдая за ними. В её взгляде не было нетерпения, только тихое понимание. Йеджи выпрямилась и кивнула в сторону кровати. — Ты точно не против? — Я уже сказала, что хочу остаться, — Рюджин скрестила руки на груди. — Но если тебе некомфортно... — Нет, — Йеджи перебила её быстрее, чем хотела. — Просто... я не привыкла. Рюджин улыбнулась. — Значит, пора начинать.

***

Кровать была не такой уж и большой, но для двоих места хватало. Йеджи легла ближе к краю, оставляя между ними пространство, но Рюджин не пыталась сократить дистанцию. Она просто устроилась на спине, закинув руки за голову, и закрыла глаза. Йеджи лежала на боку, наблюдая за ней. Лунный свет падал на резкие черты лица Рюджин, подчёркивая линию скул, изгиб губ. — Ты не спишь? — прошептала она. Рюджин приоткрыла один глаз. — Нет. — Почему? — Потому что ты смотришь на меня так, будто я экспонат в музее. Йеджи покраснела и отвернулась. — Просто... странно. — Что именно? — Всё. Ты здесь. В моей постели. Но при этом... — Но при этом я не пытаюсь тебя раздеть? — Рюджин усмехнулась. Йеджи фыркнула. — Я не об этом. — А о чём? Йеджи задумалась. — Ты просто... лежишь. И ждёшь. Рюджин повернулась на бок, чтобы посмотреть на неё. — Потому что ты не готова. — А если я никогда не буду готова? — Тогда я так и буду просто лежать рядом, — Рюджин пожала плечами, как будто это было самым естественным ответом в мире. Йеджи почувствовала, как в груди что-то сжимается. — Ты... странная. — Спасибо, — Рюджин улыбнулась. Йеджи закрыла глаза, вдыхая её запах — корицу, дождь и что-то ещё, тёплое и успокаивающее. — Спи, — прошептала Рюджин. — Я никуда не денусь. И, к своему удивлению, Йеджи поверила.

***

Первые лучи рассвета пробивались сквозь щели в шторах, окрашивая комнату в молочный туман. Йеджи проснулась от непривычного тепла. Не от лихорадки дочери – Джэи спала мирно, ее дыхание ровное, лоб лишь слегка теплый, – а от тяжелой руки, лежащей на ее талии. Пальцы Рюджин были расслаблены во сне, но их прикосновение, даже сквозь тонкую ткань ночной рубашки, жгло кожу. Йеджи замерла. Она действительно осталась. Память о прошлой ночи нахлынула волной: дождь, лекарства, суп, разговор на кухне, этот шаг вперед… и вот теперь – Рюджин, спящая рядом, ее спокойное лицо в утреннем свете казалось моложе, без привычной маски холодности или нарочитой уверенности. Ее дыхание было глубоким и ровным, теплый выдох касался затылка Йеджи. Омега осторожно приподнялась на локте, боясь разбудить Альфу. Она смотрела на нее – на длинные ресницы, тень от которых падала на скулы, на расслабленную линию губ, на красные пряди, растрепавшиеся по подушке. Это было… мирно. Неловко, неожиданно, но мирно. И Йеджи позволила себе момент просто смотреть, не анализируя, не боясь. Но мир длился недолго. Джэи заворочалась рядом, слабо кряхтя. Йеджи мгновенно переключила внимание, наклонившись к дочери. — Мам… — прошептала девочка, открывая сонные глаза. – Голова не болит. Йеджи почувствовала, как камень свалился с души. Она прижала губы ко лбу дочери – да, температура почти нормальная. — Молодец, солнышко, — прошептала она. – Лекарство помогло. Джэи потянулась, ее взгляд скользнул за спину матери и… остановился на спящей Рюджин. Глаза девочки округлились от удивления и восторга. — Тётя Рю! – выдохнула она громче, чем следовало. Рюджин вздрогнула. Ее глаза открылись мгновенно, взгляд был острым, настороженным – как у зверя, пробудившегося в незнакомом месте. Но, увидели Йеджи и широко улыбающуюся Джэи, напряжение мгновенно спало. Взгляд стал мягким, даже немного смущенным. — Доброе утро, солнышко, — голос Рюджин был хрипловатым от сна, но теплым. – Как самочувствие? — Хорошо! – Джэи попыталась сесть. – Ты правда спала с нами? Рюджин села на кровати, поправляя мятые волосы. Йеджи поймала ее взгляд – в нем читался немой вопрос. Омега быстро отвела глаза, чувствуя, как по щекам разливается румянец. Эта ночь была шагом, но утро… утро было другим испытанием. — Правда, — ответила Рюджин Джэи, ее внимание вернулось к девочке. – Чтобы убедиться, что ты выздоравливаешь. И мама отдохнула. — Мама спала? – Джэи повернулась к Йеджи с детской прямотой. Йеджи растерялась. Спала? Да, на удивление крепко и глубоко, как давно уже не спала. Чувство безопасности, исходившее от спящей рядом Альфы, оказалось сильнее всех ее страхов. Но признаться в этом дочери… при Рюджин? — Немного, — уклонилась она. Рюджин не стала комментировать, лишь уголок ее губ дрогнул в едва уловимой улыбке. Она встала, потянулась, и Йеджи невольно отметила, как пластично двигается ее тело, как играют мышцы под тонкой футболкой. — А что на завтрак, командир? – Рюджин обратилась к Джэи, игнорируя утреннюю неловкость Йеджи. – Я слышала, больным героям положены особые блинчики. Или омлет? Что скажешь? Джэи засияла. — Блинчики! С вареньем! — Блинчики так блинчики, — кивнула Рюджин. – Но сначала гигиена. Договорились? Идем умываться? Йеджи хотела встать, сказать, что сама справится, но Рюджин уже ловко подхватила Джэи на руки (девочка слабо пискнула от неожиданности и восторга) и направилась в ванную, бросая через плечо: — Йеджи, отдыхай еще. Мы справимся. Потом завтрак. Йеджи осталась сидеть на кровати, слушая, как в ванной плещется вода и смеется Джэи, отвечая на какие-то шутки Рюджин. Этот звук – смех дочери и низкий, теплый голос Альфы – был таким… правильным. Таким, каким он должен был быть. Груз одиночества, который она несла так долго, на мгновение показался невыносимо тяжелым. Слезы подступили к глазам – не от горя, а от странного, щемящего облегчения и страха, что это может закончиться. Она встала и неслышно подошла к двери ванной. Рюджин, стоя на коленях, аккуратно вытирала лицо Джэи полотенцем. Девочка болтала без умолку, а Альфа слушала с серьезным видом, кивая в нужных местах. Потом Рюджин достала чистую одежду – Йеджи даже не заметила, когда та ее нашла – и ловко помогла Джэи переодеться. В ее движениях не было ни капли неловкости, только уверенная, спокойная забота. Джэи болтала без умолчания, пока Рюджин завязывала ей бант на только что расчесанных волосах. — Мама, а можно мне сегодня… — девочка внезапно замолчала, широко раскрыв глаза. Тишина повисла в воздухе, густая и напряжённая. Йеджи, стоявшая в дверях, замерла, пальцы непроизвольно впились в косяк. Рюджин не шелохнулась, её руки застыли на банте, но взгляд в зеркале встретился с отражением Джэи — тёплый, без намёка на раздражение или неловкость. — Ой… — Джэи покраснела до корней волос, её пальчики заерзали по краю раковины. — Я… Тётя Рю, прости… Рюджин мягко закончила завязывать бант и опустила руки на плечи девочки. — Ничего страшного, — её голос звучал спокойно, но в глубине глаз что-то дрогнуло. — Бывает. Рюджин мягко провела ладонью по волосам Джэи, словно стирая неловкость этого момента. — Так что там насчёт блинчиков? — её голос снова стал лёгким, игривым. — С вареньем, говоришь? А если я сделаю ещё и шоколадный соус? Джэи тут же оживилась, забыв о минутной оплошности. — Да! И банан! — Банан? — Рюджин притворно нахмурилась. — Это уже высший пилотаж. Ну что ж, попробуем. Она подняла девочку на руки (та засмеялась, обнимая её за шею) и повернулась к двери, где стояла Йеджи. Их взгляды встретились — тёплый, почти нежный у Рюджин, и слегка растерянный у Йеджи. — Мам, тётя Рю сделает блинчики с шоколадом! — объявила Джэи, сияя. Йеджи улыбнулась, чувствуя, как напряжение медленно покидает её тело. — Я слышала, — кивнула она, отступая, чтобы пропустить их в коридор. Рюджин прошла мимо, бережно неся Джэи на руках, и на мгновение их плечи едва коснулись. Альфа пахла утренним кофе и чем-то тёплым, домашним — как будто она уже успела проснуться, умыться и начать день, пока Йеджи ещё приходила в себя. — Ты тоже голодна? — тихо спросила Рюджин, останавливаясь рядом. Йеджи кивнула, не доверяя голосу. Ей хотелось сказать что-то умное, благодарное, но слова застревали в горле. Рюджин, кажется, поняла это без слов. Она лишь слегка наклонила голову и направилась на кухню, оставляя за собой шлейф спокойствия, в котором так легко было дышать. Йеджи последовала за ними, наблюдая, как Рюджин усаживает Джэи на стул и начинает рыться в шкафах, будто знает эту кухню как свою. — Мука есть? — спросила Альфа, закатывая рукава. — В верхнем шкафу слева, — ответила Йеджи, затем добавила: — Ты… не обязана это делать. Рюджин повернулась, держа в руках пакет муки, и подняла бровь. — А кто тогда накормит моих любимых девочек? Йеджи почувствовала, как её сердце пропустило удар. Мои. Это прозвучало так… естественно. Джэи, конечно, не уловила подтекста. — Я твоя любимая? — спросила она, сияя. Рюджин улыбнулась и подмигнула. — Конечно. После мамы. Йеджи отвернулась, чтобы скрыть внезапный румянец. — Я… пойду приберусь в спальне, — пробормотала она и поспешила выйти, оставив их вдвоём. За дверью она услышала, как Джэи что-то оживлённо рассказывает, а Рюджин смеётся — низко, искренне.

***

Спальня всё ещё хранила следы ночи — смятые простыни, подушка, на которой спала Рюджин, её лёгкий, пряный запах, вплетённый в ткань. Йеджи машинально поправила одеяло, затем остановилась, глядя на кровать. Она спала. По-настоящему. Без привычных ночных пробуждений от каждого шороха, без тревожных мыслей, гоняющих по кругу. Просто… спала. Потому что Рюджин была рядом. Йеджи медленно разгладила ладонью складки на простыне, где всего несколько часов назад лежала Рюджин. От подушки всё ещё исходил лёгкий пряный аромат Альфы — корица, древесина и что-то неуловимо тёплое. Она задержала дыхание, словно боясь спугнуть этот запах. "Мои любимые девочки". Сердце сжалось от чего-то сладкого и колючего одновременно. Из кухни донеслись смех Джэи и глухой стук ложки по миске. Йеджи вздохнула и потянулась за телефоном — на экране горело уведомление от работы. Nn: Йеджи, ты сегодня не выходишь? Клиент ждёт чертежи. Она закусила губу. Всё верно — сегодня рабочий день, а она даже не предупредила, что Джэи болеет. Обычно она брала ноутбук и работала из дома, но вчера… вчера было не до этого.

Извините, у дочки температура. Пришлю файлы сегодня.

Быстро набрала она и отложила телефон.

Голова всё ещё была тяжёлой от недосыпа, но странным образом тело чувствовало себя… отдохнувшим. Как будто кто-то наконец снял с её плеч невидимый груз, пусть даже на несколько часов. Из-за двери донёсся запах жареных блинов — сладкий, с оттенком ванили. Йеджи невольно улыбнулась. "Она и правда готовит." Когда она вышла на кухню, картина перед ней была настолько домашней, что на мгновение перехватило дыхание. Рюджин стояла у плиты, ловко переворачивая блин на сковороде. Её рыжие волосы были собраны в небрежный хвост, а на широких плечах лежали солнечные блики из окна. Джэи сидела за столом, уже с ножом и вилкой в руках, и смотрела на Альфу с обожанием. Йеджи прислонилась плечом о дверь, наблюдая, как Рюджин ловко подбрасывает блинчик на сковороде. Альфа делала это с такой естественной грацией, будто готовила на этой кухне годами. — Мама, смотри! — Джэи заметила её первой и замахала рукой. — Тётя Рю умеет подкидывать блины! Рюджин обернулась, и её глаза встретились с Йеджи. Взгляд Альфы был тёплым, почти нежным, но в нём читалась лёгкая неуверенность — как будто она всё ещё ждала, что Йеджи передумает и попросит её уйти. — Присаживайся, — сказала Рюджин, слегка кивнув в сторону стола. — Первая партия почти готова. Йеджи медленно подошла и опустилась на стул рядом с Джэи. Девочка тут же прижалась к ней. — Мам, а мы пойдем в парк с тётей Рю? — вдруг спросила Джэи, обнимая Йеджи за руку. Йеджи замерла, её взгляд непроизвольно скользнул к Рюджин. Альфа стояла спиной к ним, её плечи слегка напряглись, будто она тоже затаила дыхание в ожидании ответа. — Когда ты полностью поправишься, — осторожно сказала Йеджи, поглаживая волосы дочери. — А завтра? — Джэи посмотрела на неё большими, полными надежды глазами. — Завтра ты ещё будешь слабой, солнышко, — вмешалась Рюджин, поворачиваясь с тарелкой дымящихся блинов в руках. Она поставила её перед Джэи и подмигнула. — Но через пару дней, если мама разрешит, мы устроим настоящее приключение. — С мороженым? — Джэи! — Йеджи нахмурилась, но Рюджин уже смеялась, её низкий голос наполнял кухню теплом. — С одной порцией. И только если ты будешь слушаться маму. Йеджи хотела возразить, сказать, что Рюджин не должна себя обязывать, но слова застряли в горле. Взгляд дочери светился такой радостью, что разрушать этот момент казалось преступлением. — Ладно, — прошептала она, сдаваясь. Рюджин положила перед ней блин, щедро политый шоколадом и украшенный ломтиками банана - точно как просила Джэи. — Ешь, — Альфа села напротив, её тёмные глаза изучали Йеджи с тихим любопытством. Йеджи покраснела под этим взглядом, но взяла вилку. Первый кусок буквально растаял во рту — блин был идеальным, хрустящим по краям и мягким внутри. — Вкусно? — спросила Рюджин, подпирая подбородок ладонью. — Да, — признала Йеджи, избегая прямого взгляда. — Спасибо. — Мама, а можно тёте Рю остаться с нами? — Джэи, с лицом, измазанным шоколадом, смотрела на Йеджи с мольбой. — Насовсем? Тишина повисла в воздухе, густая и неловкая. Даже Рюджин замерла, её пальцы слегка сжали край стола. Йеджи почувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Она не знала, что ответить. "Нет" — означало разочаровать дочь. "Да" — было слишком большим шагом, на который она ещё не была готова. — Тётя Рю очень занята, — наконец сказала она, глядя в тарелку. — У неё своя жизнь. — Но она хочет остаться, — Джэи надула губы. — Правда? Рюджин медленно выдохнула и положила руку на маленькую ладошку девочки. — Я буду приходить так часто, как смогу, — её голос звучал твёрдо, но в глазах читалась неуверенность. — Если мама не против. Йеджи подняла взгляд и встретилась с тёмными, почти чёрными глазами Рюджин. В них не было давления — только вопрос. "Ты позволишь мне быть рядом?" — Мы... будем рады, — прошептала Йеджи, и впервые за долгое время эти слова не вызвали у неё страха. Рюджин улыбнулась — по-настоящему, широко и искренне, так, что у неё появились ямочки на щеках. — Тогда я буду приходить, — она кивнула, как будто заключала важный договор. Джэи засмеялась и потянулась за ещё одним блином, но Йеджи не могла оторвать взгляд от Рюджин. Что-то в этом утре, в этом простом завтраке, в тихом обмене взглядами, казалось... правильным. Как будто кусочки её жизни, долгое время разбросанные в хаосе, наконец начали складываться в целостную картину. И в центре этой картины была она. Рюджин. Альфа, которая пришла под дождём. Которая осталась. Которая выбрала их. Йеджи глубоко вдохнула и впервые за долгие годы позволила себе поверить — возможно, не всё потеряно. Возможно, счастье не только для других.

***

Прошло две недели. Джэи полностью поправилась, и Рюджин, как и обещала, взяла её в парк — с мороженым, катанием на каруселях и даже небольшим пикником под огромным дубом. Йеджи наблюдала за ними, и что-то внутри неё постепенно оттаивало. Рюджин приходила почти каждый день — то с новыми игрушками для Джэи, то с готовым ужином, то просто посидеть с ними, пока Йеджи дописывала срочный проект. Она никогда не переступала границы, не настаивала, не требовала. Она просто была рядом. И это пугало Йеджи больше всего. Потому что она начинала привыкать.

***

Йеджи только уложила Джэи спать и сама собиралась принять душ, когда телефон завибрировал на кухонном столе.

"Рюджин"

Сердце Йеджи ёкнуло. Она взяла трубку, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Алло?

— Йеджи. — Голос Рюджин был низким, чуть хрипловатым, как всегда, когда она уставшая. — Ты занята?

— Нет, просто… — Йеджи оглянулась на тихую квартиру. — Джэи спит.

На том конце провода на секунду воцарилась тишина. — Хорошо, что спит. Значит, ты свободна. Йеджи почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

— В каком смысле?

— В прямом. — Рюджин слегка усмехнулась. — Я хочу пригласить тебя на ужин. Йеджи замерла.

— На… ужин?

— Да. Завтра. В семь. Если, конечно, ты не против. Йеджи сжала телефон так сильно, что пальцы побелели.

— А Джэи?

— Оставишь у подруги. У Юны, например. Она же любит Джэи. Йеджи закрыла глаза. Она знала, что этот момент рано или поздно наступит. Рюджин не была тем, кто будет вечно довольствоваться ролью «тети». Но…

— Я… не уверена.

— В чём? — Голос Рюджин не выразил ни раздражения, ни разочарования. Просто… вопрос.

— В том, что это хорошая идея.

— Почему? Йеджи вздохнула.

— Потому что если что-то пойдёт не так…

— Тогда мы разберёмся. — Рюджин говорила так, будто это было самым простым делом в мире. — Йеджи, я не прошу у тебя вечности. Я прошу один вечер. Только ты и я. Без обязательств, без обещаний. Просто… дай нам шанс. Йеджи прикусила губу.

— А если мне не понравится?

— Тогда я перестану спрашивать. Просто. Честно. Йеджи медленно выдохнула.

— Хорошо.

На том конце провода Рюджин замерла. — Серьёзно?

— Да. — Йеджи улыбнулась, хотя Альфа этого не видела.

— Договорились. Одевайся удобно.

***

[Вечер] Йеджи стояла перед зеркалом, в пятый раз меняя платье. — Чёрт, — прошептала она, сжимая кулаки. Почему это так сложно? Она же не подросток, ей не нужно впечатлять кого-то. Но… Но это же Рюджин. В конце концов она остановилась на чёрном платье, которое подчёркивало её фигуру, но не выглядело слишком откровенным, сверху лёгкая Лёгкий макияж, распущенные волосы — ничего особенного. — Мам, ты такая красивая! — Джэи, сидя на кровати, смотрела на неё с восхищением. Йеджи улыбнулась и присела перед дочерью. — Спасибо, солнышко. Ты точно не против, что я оставляю тебя у тёти Юны? — Нет! — Джэи засмеялась. — Ты же идёшь с тётей Рю, да? Йеджи покраснела. — Да. — Тогда всё хорошо. — Девочка кивнула с серьёзным видом. — Тётя Рю тебя любит. Йеджи почувствовала, как в груди что-то сжимается, а щеки покраснели. — Откуда ты знаешь? — Потому что она смотрит на тебя так, как герои из моих мультиков. — Джэи улыбнулась. Йеджи закатила глаза, но сердце её бешено колотилось. Дверной звонок прервал её мысли. — Это она! — Джэи вскочила с кровати и побежала открывать. Йеджи глубоко вдохнула и последовала за дочерью. Рюджин стояла на пороге. И Йеджи забыла, как дышать. Альфа была в чёрных брюках и черной рубашке, расстёгнутой на пару пуговиц и закатанными рукавами до локтей, открывая вид на изящные тонкие, но сильные предплечья. Её красные волосы были слегка уложены назад, открывая скулы и тёмные, почти чёрные глаза. — Привет, — прошептала Йеджи. Рюджин улыбнулась, её взгляд скользнул по платью Йеджи, и в глазах вспыхнуло что-то тёплое. — Ты прекрасна. Йеджи опустила глаза, чувствуя, как по щекам разливается румянец. — Спасибо. — Тётя Рю! — Джэи бросилась к Альфе, и та легко подхватила её на руки. — Привет, солнышко. Готова к ночёвке? — Да! У тёти Юны есть кот! Рюджин рассмеялась, поставив Джэи на пол и потрепав её по волосам. — Тогда поехали. Сначала отвезём тебя к тёте Юне, а потом… — её тёмные глаза скользнули к Йеджи, — у меня есть планы на твою маму. Йеджи почувствовала, как по спине пробежали мурашки. — Я… возьму сумочку, — пробормотала она и поспешила обратно в спальню, чтобы перевести дух. "Это просто ужин. Просто ужин. Ничего особенного." Но её предательское сердце колотилось так, будто собиралось выпрыгнуть из груди. Когда они вышли из квартиры, Рюджин взяла сумку Джэи и легко подхватила девочку на руки. — Ты готова к приключениям? — спросила она, подмигивая. — Да! — Джэи засмеялась, обнимая Рюджин за шею. Йеджи шла следом, наблюдая за ними. Всё ещё странно было видеть, как её дочь так легко доверяется Альфе. Как будто между ними с самого начала не было никаких барьеров. На парковке их ждал чёрный BMW M3 — блестящий, с тонированными стёклами и низкой посадкой. Машина выглядела как сама Рюджин — мощной, элегантной и слегка опасной. — Вау! — Джэи округлила глаза. — Это твоя? — Моя, — кивнула Рюджин, открывая заднюю дверь и усаживая девочку в детское кресло (Йеджи даже не успела удивиться, откуда оно взялось). — Ты умеешь быстро ездить? — Джэи уже вовсю вертелась, исследуя салон. — Джэи! — Йеджи нахмурилась. Рюджин усмехнулась, пристёгивая девочку. — Умею. Но только когда твоя мама не смотрит. Йеджи фыркнула, но Рюджин уже открыла переднюю дверь и жестом пригласила её внутрь. — Проходи, принцесса. Йеджи закатила глаза, но села в кожаное сиденье, которое тут же обняло её со всех сторон. Салон пахло кожей, дорогим деревом и… чем-то, что было чисто Рюджин — тёплым, пряным, с лёгким оттенком дорогого парфюма. Альфа села за руль, её пальцы уверенно обхватили руль, и двигатель заурчал низким, мощным рычанием. — Пристегнись, — тихо сказала Рюджин, не глядя на Йеджи. Та послушно потянула за ремень, чувствуя, как её сердце снова ускоряется. — Ты… часто везешь девушек на этом монстре? — не удержалась она. Рюджин бросила на неё быстрый взгляд, уголок её губ дрогнул. — Ты первая. Йеджи не нашлась, что ответить, и просто отвернулась к окну, стараясь скрыть внезапно вспыхнувшие щёки.

***

Дорога до дома Юны прошла в лёгкой болтовне Джэи, которая без умолку рассказывала Рюджин о своих планах на вечер. Альфа кивала, иногда поддакивала, но Йеджи чувствовала, что её внимание всё равно приковано к ней. Когда они остановились у подъезда, Юна уже ждала на улице. — Наконец-то! — она улыбнулась, открывая дверь и помогая Джэи вылезти. — Я приготовила всё для нашей ночёвки. — Спасибо, — Йеджи вышла и обняла подругу. — Ты уверена, что не против? — Абсолютно! — Юна подмигнула. — Развлекайся. Йеджи покраснела, но перед тем как вернуться в машину, наклонилась к Джэи. — Веди себя хорошо, ладно? — Конечно, мам! — девочка обняла её. — Ты тоже хорошо себя веди! Йеджи фыркнула, а Рюджин в машине рассмеялась. Когда они снова остались вдвоём в салоне, тишина внезапно стала густой, почти осязаемой. — Ну что… — Рюджин положила руку на рычаг коробки передач. — Поехали? Йеджи кивнула, не доверяя голосу. Двигатель снова заурчал, и машина плавно тронулась с места. — Куда мы едем? — наконец спросила Йеджи, когда они выехали на шоссе. Рюджин улыбнулась, не сводя глаз с дороги. — Это сюрприз. Йеджи хотела что-то сказать, но в этот момент Рюджин переключила передачу, и машина рванула вперёд с такой силой, что Йеджи вжалась в сиденье. — Рюджин! — она вцепилась в подлокотник. Альфа рассмеялась, её пальцы крепче сжали руль. — Расслабься. Я же обещала не гонять при тебе. — Это не гонять?! Рюджин лишь ухмыльнулась и прибавила скорости. Йеджи закрыла глаза, но через секунду открыла их снова — слишком уж захватывающе было видеть, как ночной город мелькает за окном, как огни сливаются в длинные светящиеся полосы. И как профиль Рюджин в полумраке салона выглядит таким… довольным. — Тебе нравится, да? — прошептала Йеджи. Рюджин повернула голову, их взгляды встретились на долю секунды. — Очень. И Йеджи поняла, что речь не только о вождении.

***

Машина плавно остановилась у подъезда высокого стеклянного небоскреба в деловом районе города. Йеджи выглянула в окно, удивленно подняв бровь. — Мы здесь будем ужинать? Рюджин выключила двигатель и повернулась к ней, ее губы тронула загадочная улыбка. — Да, но не совсем внутри. Она вышла, обошла машину и открыла дверь для Йеджи, подав руку. Йеджи колебалась лишь мгновение, прежде чем принять ее. Пальцы Рюджин были теплыми и крепкими, слегка шершавыми от работы с рулем. — Ты не боишься высоты? — спросила Рюджин, ведя ее к входу. — Нет, но… — Йеджи осеклась, когда охранник у дверей почтительно кивнул Рюджин, словно ожидая ее. Альфа провела ее мимо лифтов к отдельному, маленькому лифту с золотистыми панелями. Она провела ключ-картой по сенсору, и двери бесшумно раздвинулись. — После тебя, — Рюджин жестом пригласила Йеджи войти. Как только двери закрылись, лифт плавно рванул вверх. Йеджи почувствовала, как слегка подкашиваются колени, и инстинктивно схватилась за перила. — Все в порядке? — Рюджин положила руку ей на спину, тепло ее ладони проникло сквозь тонкую ткань платья. — Да, просто… не ожидала, — Йеджи попыталась улыбнуться, но сердце бешено колотилось. Лифт остановился, и двери открылись прямо на крышу. Йеджи замерла. Вся крыша небоскрёба была превращена в уютное пространство, залитое мягким светом сотен огней. В центре стоял один-единственный стол на двоих, накрытый белоснежной скатертью, с хрустальными бокалами и серебряными приборами. Вокруг — высокие стеклянные ограждения, за которыми простирался ночной город, сверкающий миллионами огней, как рассыпанные драгоценности. — Рюджин… — Йеджи обернулась к Альфе, не веря своим глазам. Та стояла рядом, руки в карманах брюк, довольная улыбка играла на её губах. — Ну что, нравится? Йеджи не нашлась, что ответить. Она медленно подошла к краю крыши, оперлась на стеклянное ограждение и замерла, глядя вниз. Город лежал у её ног — шумный, огромный, но отсюда казавшийся таким безмолвным и прекрасным. — Ты… забронировала всю крышу? — наконец выдохнула она. Рюджин подошла ближе, их плечи почти касались. — Я знаю владельца. — Знаешь владельца, — Йеджи фыркнула, но сердце её бешено колотилось. — Ммм. Да. Йеджи повернулась к ней, изучая её лицо. — Ты всё время такая? — Какая? — Такая… невыносимая, — Йеджи скрестила руки на груди, но в уголках её губ дрожала улыбка. Рюджин рассмеялась — низко, искренне, так, что у неё появились ямочки на щеках. — Только для тебя. Она сделала шаг вперёд, сокращая расстояние между ними, и Йеджи почувствовала, как дыхание застряло в горле. Альфа пахла дорогим парфюмом, дождём и чем-то ещё — тёплым, древесным, чисто её. — Пойдём, — Рюджин мягко взяла её за руку и повела к столу. Йеджи позволила себя вести, её пальцы слегка дрожали в тёплой ладони Альфы. Стол был накрыт идеально: хрустальные бокалы, серебряные приборы, высокая свеча в центре, пламя которой колыхалось от лёгкого ветерка. Рюджин пододвинула стул для Йеджи, и та села, стараясь не показать, как учащённо бьётся её сердце. — Ты не представляешь, сколько звонков пришлось сделать, чтобы организовать это, — Рюджин села напротив, её тёмные глаза отражали мерцание свечи. — Я думала, ты просто повезёшь меня в какой-нибудь ресторан, — призналась Йеджи, беря в руки бокал с вином, которое уже ждало их. — Слишком банально. — Рюджин пригубила вино, её взгляд не отрывался от Йеджи. — Ты заслуживаешь большего. Йеджи опустила глаза, чувствуя, как по щекам разливается тепло. — Ты… не перестаёшь меня удивлять. — Это и есть цель. В этот момент к ним подошёл официант (откуда он взялся, Йеджи даже не заметила) и поставил перед ними закуски — устрицы, трюфельный паштет, тонко нарезанный хамон. — Ты не против морепродуктов? — спросила Рюджин. — Нет, но… — Йеджи посмотрела на роскошные блюда. — Это слишком. — Ничего не бывает слишком, когда речь идёт о тебе. Йеджи закатила глаза, но улыбка выдавала её. — Ты ужасно избалована, знаешь? — Да. — Рюджин ухмыльнулась. — И теперь я хочу избаловать тебя. Йеджи не нашлась, что ответить, и просто взяла вилку, стараясь не думать о том, сколько всё это стоит. Они ели, разговаривали о пустяках — о Джэи, о работе, о том, как Рюджин научилась так готовить (оказывается, её бабушка была шеф-поваром). Но между словами, между взглядами, между лёгкими прикосновениями бокалов, висело нечто неназванное. — Почему ты так настойчива со мной? — наконец спросила Йеджи, откладывая вилку. Рюджин замерла, её пальцы медленно обхватили бокал. — Потому что ты… это ты. — Это не ответ. — Тогда скажи, чего ты боишься? — Рюджин наклонилась ближе, её голос стал тише. — Что я уйду? Что разочарую тебя? Йеджи сжала губы. — Всё. Рюджин вздохнула и откинулась на спинку стула. — Я не он. Йеджи вздрогнула. — Я не говорила… — Тебе не нужно было. — Рюджин посмотрела на неё с пониманием. — Я вижу, как ты напрягаешься, когда я подхожу слишком близко. Как будто ждёшь удара. Йеджи опустила глаза. — Просто… я не хочу, чтобы Джэи снова пришлось пережить это. — А ты? — Я… — Йеджи замолчала. Рюджин протянула руку через стол, осторожно коснувшись её пальцев. — Я не прошу тебя доверять мне сразу. Но дай мне шанс заслужить это доверие. Йеджи посмотрела на их руки — её собственные пальцы, тонкие и дрожащие, и пальцы Рюджин — сильные, тёплые, покрытые мелкими шрамами. — Ладно, — прошептала она. Рюджин улыбнулась, и в её глазах вспыхнуло что-то тёплое. — Тогда… потанцуем? — Что? Альфа встала и сделала шаг назад, доставая из кармана маленький пульт. Она нажала кнопку, и из невидимых колонок полилась медленная, чувственная мелодия. Йеджи засмеялась. — Ты и правда подготовила всё. — Я же сказала — ты заслуживаешь большего. Рюджин протянула руку, и Йеджи, после секундного колебания, приняла её. Альфа притянула её к себе, одна рука легла на талию Йеджи, другая — сжала её ладонь. Они начали медленно двигаться под музыку, городской свет мерцал вокруг, как звёзды. Йеджи чувствовала каждое прикосновение Рюджин, каждый её вдох, каждый взгляд. — Ты красивая, — прошептала Альфа, её губы оказались совсем рядом с ухом Йеджи. Та вздрогнула, но не отстранилась. — Ты тоже. Рюджин усмехнулась. — Я знаю. Йеджи фыркнула, но её сердце бешено колотилось. Они кружились под музыку, всё ближе, всё медленнее, пока, наконец, Йеджи не почувствовала, как лоб Рюджин коснулся её виска. — Я не тороплюсь, — прошептала Альфа. — Но и не отступлю. Йеджи закрыла глаза, позволяя себе на мгновение чувствовать — тепло Рюджин, её запах, её силу. — Я знаю.

***

Музыка смолкла, но они продолжали медленно вращаться, будто боясь разорвать этот хрупкий момент. Йеджи чувствовала, как дыхание Рюджин смешивается с ее собственным, как пальцы Альфы осторожно сжимают ее талию, словно удерживая что-то драгоценное. — Ты дрожишь, — прошептала Рюджин, ее губы почти касались уха Йеджи. — Холодно, — соврала Йеджи, хотя ночь была теплой, а ее тело горело от каждого прикосновения. Рюджин рассмеялась — низко, глубоко, так, что Йеджи почувствовала вибрацию ее груди. — Врешь. Она остановилась, но не отпустила Йеджи. Их взгляды встретились, и в темных глазах Альфы читалось что-то ненасытное, но терпеливое. — Ты хочешь, чтобы я отвезла тебя домой? — спросила Рюджин, слегка наклонив голову. Йеджи закусила губу. — Нет. — Тогда что ты хочешь? Йеджи закрыла глаза. — Не знаю. Это была правда. Она хотела и боялась одновременно. Хотела довериться, но страх сжимал горло, как удав. Рюджин медленно провела большим пальцем по ее ладони. — Давай просто посидим. Йеджи кивнула. Они вернулись к столу, но теперь Рюджин переставила стулья так, чтобы сидеть рядом, а не напротив. Их плечи соприкасались, и Йеджи не отодвигалась. — Расскажи мне о нем, — неожиданно сказала Рюджин, наливая ей еще вина. Йеджи замерла. — О ком? — О том, кто заставил тебя бояться. Йеджи сжала бокал так сильно, что пальцы побелели. — Зачем? — Потому что я хочу знать, с чем мне предстоит бороться. Йеджи опустила взгляд. — Его звали Чанмин. Мы познакомились в университете. Он был… — она замолчала, подбирая слова, — обаятельным. Уверенным в себе. Таким, каким и должен быть Альфа. Рюджин слушала молча, но ее пальцы слегка сжали Йеджин руку. — Когда я забеременела, он сначала обрадовался. Говорил, что мы создадим идеальную семью. А потом… — голос Йеджи дрогнул, — потом он начал меняться. Говорил, что ребенок помешает его карьере. Что я слишком эмоциональна. Что Омега должна сидеть дома, а не мечтать о работе. Она сделала глоток вина, чтобы заглушить ком в горле. — Когда Джэи было три месяца, он ушел. Даже не попрощался. Просто оставил записку и заблокировал мой номер. Тишина повисла между ними, густая и тяжелая. — Ты пыталась его найти? — наконец спросила Рюджин. — Нет. — Йеджи резко встряхнула головой. — Джэи не нужен тот, кто считает ее ошибкой. Рюджин медленно выдохнула. — Он полный придурок. Йеджи фыркнула. — Да. Но это не меняет того, что я… — Что ты боишься, что я окажусь такой же, — закончила за нее Рюджин. Йеджи кивнула. Рюджин повернулась к ней, взяла ее лицо в ладони. Ее пальцы были теплыми, слегка шершавыми от работы с техникой. — Я не Чанмин. Я не убегу только потому, что жизнь стала сложной. Йеджи хотела возразить, но Рюджин продолжила: — Но я не жду, что ты поверишь мне просто так. Доверие нужно заслужить. И я готова ждать. Йеджи закрыла глаза, чувствуя, как по щекам катятся предательские слезы. — Почему ты так упряма? — Потому что ты стоишь того. И в этот момент что-то внутри Йеджи сломалось. Она наклонилась вперед, прижав лоб к плечу Рюджин, и позволила себе по-настоящему заплакать — впервые за долгие годы. Рюджин не говорила пустых утешений. Она просто обняла ее, крепко и надежно, как утес в бушующем море.

***

Они вернулись в машину уже под утро. Йеджи чувствовала себя опустошенной, но в то же время… легкой. Как будто сбросила груз, который таскала годами. Рюджин завела двигатель, но не тронулась с места. — Ты уверена, что хочешь ехать домой? — спросила она, глядя на Йеджи. Йеджи устало улыбнулась. — Джэи будет волноваться. — Тогда поехали. Машина плавно тронулась с места, но на этот раз Рюджин вела ее осторожно, без резких движений. Йеджи смотрела в окно на розовеющее небо и думала о том, как странно устроена жизнь. Еще вчера она боялась довериться, а теперь сидела рядом с Альфой, которая видела ее слезы и не убежала. — Спасибо, — прошептала она. Рюджин улыбнулась, не отрывая глаз от дороги. — Не за что. Когда они подъехали к дому Юны, та уже ждала на улице с сонной, но счастливой Джэи на руках. — Мама! — девочка потянулась к Йеджи, едва та вышла из машины. Йеджи крепко обняла дочь, вдыхая ее детский запах — шампунь, печенье и что-то неуловимо родное. — Ты хорошо себя вела? — Да! Мы смотрели мультики, и тетя Юна разрешила мне два печеньки! Юна закатила глаза. — Она меня замучила вопросами: «Где мама? Когда мама вернется? Мама с тетей Рю целовалась?» Йеджи покраснела, как маков цвет. — Что?! Рюджин рассмеялась, выходя из машины. — Дети все видят. Джэи улыбнулась, переглядываясь между ними. — Вы поцеловались? — Нет! — Йеджи была готова провалиться сквозь землю. — Пока нет, — невозмутимо добавила Рюджин, подмигивая Джэи. Девочка захихикала, а Йеджи посмотрела на Альфу с немым укором. — Ты не помогаешь. — Я и не собиралась. Юна покачала головой. — Ладно, герои, я пойду спать. В следующий раз предупреждай заранее о ночных свиданиях. Йеджи хотела возразить, но Рюджин уже взяла Джэи на руки. — Поехали домой, солнышко. Джэи обняла ее за шею и зевнула. — Ты останешься с нами? Рюджин посмотрела на Йеджи. — Если мама разрешит. Йеджи вздохнула. — Оставайся.

***

Дверь закрылась за ними, и тишина квартиры обволакивающе обняла Йеджи. Джэи, уютно устроившаяся на руках у Рюджин, уже почти дремала, её щека прижалась к плечу Альфы. — Положи её в кровать, — прошептала Йеджи, сбрасывая туфли. Рюджин кивнула и осторожно направилась в спальню, её шаги были на удивление бесшумными для такого крупного человека. Йеджи последовала за ней, наблюдая, как Альфа укладывает Джэи, поправляет одеяло и даже целует девочку в лоб — жестокий, почти материнский жест, от которого у Йеджи сжалось сердце. — Она тебя обожает, — тихо сказала Йеджи, когда они вышли в коридор. Рюджин повернулась к ней, её тёмные глаза в полумраке казались ещё глубже. — А ты? Йеджи замерла. — Я… не знаю. — Честно, — Рюджин улыбнулась, но в её улыбке не было насмешки — только понимание. Йеджи вздохнула и прошла на кухню, включая свет. Её руки сами потянулись к чайнику — привычный ритуал, чтобы скрыть дрожь в пальцах. — Я не умею так… быстро. — Я не тороплюсь, — Рюджин прислонилась к кухонному столу, наблюдая за ней. — Но ты спрашиваешь. — Потому что мне важно знать, что ты чувствуешь. Даже если это «не знаю». Чайник закипел, и Йеджи налила воду в две чашки, стараясь не пролить. — Ты слишком хороша, чтобы быть правдой, — пробормотала она. Рюджин рассмеялась — низко, искренне. — О, поверь, у меня полно недостатков. Ты просто их ещё не видела. — Например? — Я упряма. — Заметила. — Ревнива. Йеджи подняла бровь. — Правда? — О да. Если бы Чанмин вдруг появился сейчас, ему бы пришлось несладко. Йеджи фыркнула, но внутри что-то ёкнуло от этих слов. — Он не появится. — Я знаю. Они сидели на кухне, потягивая чай, и тишина между ними была уже не неловкой, а уютной. Йеджи украдкой наблюдала за Рюджин — за тем, как та держит чашку аккуратными руками, как её волосы слегка растрепались за день, как уголки губ поднимаются, когда она замечает взгляд Йеджи. — Что? — наконец спросила Рюджин, ставя чашку на стол. Йеджи покачала головой. — Ничего. Просто… странно. — Что странно? — Всё это. — Йеджи жестом обозначила пространство между ними. — Ты. Я. Вот так… сидим на моей кухне в четыре утра. Рюджин улыбнулась, её глаза блестели в свете кухонной лампы. — Мне нравится эта странность. — Да? — Ммм. — Рюджин наклонилась ближе, её голос стал тише. — Особенно когда это странно с тобой. Йеджи почувствовала, как по щекам разливается тепло. Она хотела что-то ответить, но в этот момент из спальни донесся слабый зов: — Ма-ам… Йеджи мгновенно встала. — Иду. Рюджин кивнула, но тоже поднялась. — Я помогу. Джэи сидела на кровати, её лицо было раскрасневшимся, а глаза блестели лихорадочным блеском. — Мам, мне жарко… Йеджи сразу приложила ладонь ко лбу дочери — снова температура. — Ох, малыш… — она вздохнула и повернулась к Рюджин. — В аптечке должны быть жаропонижающие. Рюджин уже рылась в шкафчике в ванной, её движения быстрые и точные. Через мгновение она вернулась с мерным стаканчиком сиропа. — Вот. Йеджи помогла Джэи выпить лекарство, затем намочила полотенце и протерла её лицо и шею. — Ты хочешь воды? Джэи слабо кивнула, её веки уже тяжелели от лекарства. Рюджин без слов вышла и вернулась со стаканом. — Вот, солнышко. Девочка сделала несколько глотков, затем снова устроилась на подушке. — Тётя Рю… — её голос был сонным. — Да? — Ты правда не уйдёшь? Рюджин замерла, затем осторожно села на край кровати. — Нет. Я обещаю. Джэи улыбнулась и почти сразу заснула, её пальчики разжали хватку на руке Рюджин. Йеджи наблюдала за ними, и что-то внутри неё сжалось. — Она тебе верит, — прошептала она. Рюджин подняла на неё глаза. — А ты? Йеджи не ответила. Она просто взяла Рюджин за руку и вывела из комнаты. В гостинной они остановились, и Йеджи наконец обернулась к Альфе. — Я хочу верить. Рюджин медленно кивнула. — Этого пока достаточно. Йеджи вздохнула и потёрла виски. — Боже, я так устала… — Тогда спать. — А ты? Рюджин улыбнулась. — Я побуду здесь, пока Джэи не станет лучше. Йеджи хотела возразить, но её тело предательски дрогнуло от усталости. — Ладно. Но… — она колебалась. — Но? — Можешь… не на диване. Рюджин подняла бровь. — О? Йеджи покраснела. — Просто… чтобы слышать, если Джэи позовёт. — Ага, конечно, — Рюджин усмехнулась, но в её глазах читалась благодарность. Они вернулись в спальню — Йеджи легла рядом с Джэи, а Рюджин устроилась на краю кровати. — Спи, — прошептала Альфа, выключая свет. — Я на страже. Йеджи хотела поблагодарить, но сон уже накрывал её, как тёплая волна. Последнее, что она почувствовала перед тем, как провалиться в темноту — лёгкое прикосновение пальцев Рюджин к её запястью. Твёрдое. Тёплое. Настоящее.

***

Утро пришло с серым светом и тихим стуком дождя по подоконнику. Йеджи открыла глаза и сразу потянулась к Джэи — лоб девочки был прохладным, дыхание ровным. Рядом сидела Рюджин, склонившись над телефоном, её профиль в утреннем свете казался резким и усталым. — Ты не спала? — прошептала Йеджи. Рюджин повернулась. — Чуть-чуть. — Почему? — Следила за температурой. — Рюджин потянулась, её суставы хрустнули. — Всё в порядке, к утру спала. Йеджи села, охваченная внезапным чувством вины. — Ты не должна была… — Я хотела. Их взгляды встретились, и в тёмных глазах Рюджин не было ни капли сожаления. Йеджи вздохнула. — Спасибо. Рюджин улыбнулась и встала. — Я приготовлю завтрак. Йеджи хотела предложить помощь, но в этот момент Джэи заворочалась и открыла глаза. — Мам… — Я здесь, солнышко. — Я проголодалась. Йеджи рассмеялась и обняла дочь. — Это хороший знак. Когда они вышли на кухню, там уже пахло кофе и яичницей. Рюджин стояла у плиты, её волосы были собраны в небрежный хвост, а на плечах лежали солнечные блики из окна. — Садитесь, — сказала она, не оборачиваясь. — Почти готово. Джэи тут же устроилась за столом, а Йеджи подошла к Рюджин. — Дай я помогу. — Не надо. — Но… Рюджин повернулась, и Йеджи замерла — Альфа стояла так близко. — Сегодня я забочусь о вас, — тихо сказала Рюджин. — Позволь мне это. Йеджи кивнула, не в силах возразить.

***

Завтрак прошёл в лёгкой болтовне Джэи, которая уже чувствовала себя гораздо лучше. Рюджин шутила с ней, а Йеджи просто наблюдала за ними, чувствуя, как в груди разливается что-то тёплое и щемящее. После еды Рюджин собралась уходить. — Тебе на работу? — спросила Йеджи, провожая её к двери. — Ммм. Но вечером заеду. Если, конечно, ты не против. Йеджи покачала головой. — Не против. Рюджин улыбнулась, затем неожиданно наклонилась и быстро, почти нерешительно, поцеловала Йеджи в щеку. — До вечера. И вышла, оставив Йеджи стоять с горящими ушами и глупой улыбкой на лице. — Мам, а вы теперь женитесь? — раздался голос Джэи из комнаты. Йеджи закатила глаза. — Слишком рано, солнышко. — Но тётя Рю тебя поцеловала! — В щёку. — А ты хочешь, чтобы в губы? Йеджи рассмеялась и пошла к дочери, чтобы пощекотать её. — Это не твоё дело, малышка! Джэи визжала от смеха, а за окном дождь постепенно стихал, уступая место солнечным лучам.

***

Прошла неделя. Джэи полностью поправилась, а Рюджин, как и обещала, приходила почти каждый вечер — то с ужином, то с новыми книгами для девочки, то просто посидеть в тишине, пока Йеджи работала. Но сегодня её не было. Йеджи пятый раз за вечер посмотрела на часы — 21:37. Рюджин не приехала, не позвонила, не ответила на сообщение. "Может, задержалась на работе?" Но что-то внутри сжималось тревожным комом. Рюджин не была тем, кто просто исчезал. — Мам, а где тётя Рю? — Джэи, уже в пижаме, смотрела на неё большими глазами. — Не знаю, солнышко. Наверное, занята. — Но она же обещала привезти мне ту книгу про динозавров! Йеджи вздохнула и погладила дочь по голове. — Может, завтра. — А можно ей позвонить? Йеджи колебалась. Она сама уже десять раз набирала номер, но Рюджин не брала трубку. — Она, наверное, очень занята. Давай ляжем спать, а утром проверим? Джэи надула губы, но послушно поплелась в спальню. Йеджи осталась на кухне, сжимая телефон в руках.

— Рюджин, ты в порядке?

Сообщение осталось без ответа. За окном снова начался дождь — такой же, как в тот вечер, когда Рюджин впервые пришла к ним. Йеджи закрыла глаза. Нет. Ты не такая. Ты не могла просто взять и исчезнуть. Но страх шептал обратное.

***

В 23:18 раздался звонок в дверь. Йеджи вскочила с дивана, сердце колотилось так, что, казалось, вырвется из груди. Она распахнула дверь — и замерла. На пороге стояла Рюджин. Но не та уверенная, ухоженная Альфа, к которой она привыкла. Перед ней был совершенно другой человек. Рюджин промокла до нитки, её волосы слиплись от дождя, а глаза горели лихорадочным блеском. На левой щеке — свежий синяк, на скуле — царапина. — Прости, что без предупреждения, — хрипло сказала она. Йеджи схватила её за руку и втянула внутрь. — Что случилось?! Рюджин пошатнулась, и Йеджи вдруг поняла — она еле стоит. — Ничего серьёзного. — Враньё! — Йеджи провела ладонью по её лбу — горячий. Рюджин слабо улыбнулась. — Ладно… может, чуть-чуть не повезло. Йеджи впилась пальцами в её мокрую куртку. — Говори. Сейчас же. Рюджин вздохнула и потерла виски. — Была… небольшая стычка. — С кем?! — С Чанмином. Йеджи отпустила её, будто обожглась. — Что? Рюджин медленно опустилась на стул в прихожей, её движения были скованными, будто каждое причиняло боль. — Он появился у моего офиса. Сказал… что слышал про нас. Йеджи почувствовала, как земля уходит из-под ног. — И что? — И сказал, что ты его Омега. Что я не имею права… — Рюджин замолчала, сжав кулаки. Йеджи опустилась перед ней на колени, хватая за руки. — Ты с ним дралась? — Немного. — Он тебя так избил?! — Не только я пострадала, — Рюджин усмехнулась, но тут же сморщилась от боли. Йеджи вскочила и побежала в ванную за полотенцем. — Ты идиотка! Ты должна была просто уйти! — Он оскорблял тебя, — тихо сказала Рюджин. Йеджи замерла с полотенцем в руках. — Что? Рюджин подняла на неё глаза — тёмные, полные ярости даже сейчас. — Он сказал, что ты… — она замолчала, сжав зубы. — Неважно. Я не могла просто уйти. Йеджи опустилась рядом, её руки дрожали. — Ты… — Я не жалею, — перебила Рюджин. Йеджи резко выдохнула и начала вытирать её лицо полотенцем. — Дура. Совершенно бестолковая, упрямая дура. Рюджин рассмеялась, но смех перешёл в кашель. Йеджи откинула полотенце и пристально посмотрела на неё. — Ты не просто дралась. Ты ранена? Рюджин отвела взгляд. — Может, чуть-чуть. — Покажи. — Йеджи… — Покажи. Сейчас же. Рюджин вздохнула и медленно расстегнула куртку. Под ней — окровавленная футболка, прилипшая к животу. Йеджи ахнула. — Боже… Ты идиотка! Ты истекаешь кровью и просто пришла пешком?! — Не пешком, а на такси. — Какая разница?! — Йеджи вскочила, хватая телефон. — Я вызываю скорую. — Нет! — Рюджин схватила её за запястье. — Никаких больниц. — Ты… — Это просто ножевой порез. Неглубокий. Йеджи почувствовала, как мир сузился до одной этой фразы. — Он… ударил тебя ножом? Рюджин не ответила. — Рюджин! — Да. Но я уверена, ему ещё хуже. Йеджи закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в руках. — Ты останешься здесь. Я обработаю рану. А завтра — к врачу. — Йеджи… — И никаких "но"! — её голос дрогнул. — Ты испугала меня. Тишина. Рюджин медленно кивнула. — Хорошо. Йеджи встала, чтобы принести аптечку, но Рюджин снова поймала её за руку. — Йеджи. — Что? — Он больше не придёт. Йеджи замерла. — Как ты можешь быть уверена? Рюджин улыбнулась — устало, но с твёрдостью. — Потому что я дала ему понять. И в её глазах Йеджи увидела то, что заставило её содрогнуться. Альфа защитила свою Омегу. Даже ценой крови. Йеджи наклонилась и прижала лоб к их соединённым рукам. — Дура. — Твоя дура, — прошептала Рюджин. И в этот момент Йеджи поняла — она больше не боится. Потому что если кто-то готов драться за неё под дождем и в кровь… Значит, она нашла свою Альфу.

***

Дождь за окном усиливался, превращаясь в сплошную стену воды. Йеджи дрожащими руками доставала из аптечки бинты, антисептик и чистую ткань. — Подними футболку, — приказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. Рюджин послушно приподняла футболку, но резко втянула воздух между зубами, когда ткань отлипла от раны. — Чёрт… Йеджи закусила губу. Порез на животе был неглубоким, но длинным — от ребер до бедра. Кровь уже свернулась, но края раны выглядели воспалёнными. — Ты должна была сразу позвонить мне, — прошептала Йеджи, смачивая ткань в антисептике. — Не хотела пугать тебя. — А теперь я не напугана? Рюджин ничего не ответила, лишь сжала зубы, когда Йеджи прикоснулась к ране. Йеджи работала молча, сосредоточившись на каждом движении: очистить, обработать, перевязать. Но мысли не давали покоя. Чанмин нашел её. Дрался с Рюджин. Ударил ножом. Её пальцы дрогнули, когда она завязывала бинт. — Почему? — вырвалось у неё. Рюджин приподняла бровь. — Почему что? — Почему ты вообще с ним связалась? Ты могла просто уйти! Рюджин медленно выдохнула и откинулась на спинку стула. — Он сказал, что вернётся за тобой. И за Джэи. Лёд пробежал по спине Йеджи. — Что? — Он… считает, что вы его семья. Что я украла вас. Йеджи резко встала, сжимая кулаки. — Он не имеет на нас никаких прав! — Я это ему и объяснила. — Ножом? Рюджин усмехнулась. — Нет. Кулаками. Нож — это уже его инициатива. Йеджи закрыла глаза. — Боже… — Йеджи. — Рюджин дотронулась до её запястья. — Он больше не придёт. Я обещаю. Йеджи хотела кричать, что обещания ничего не значат, но… Это была Рюджин. Та самая, что пришла под дождём с лекарствами. Та самая, что ночевала на краю кровати, когда Джэи болела. Та самая, что сражалась за неё, даже истекая кровью. — Ты идиотка, — прошептала Йеджи, опускаясь перед ней на колени. Рюджин улыбнулась. — Да. Йеджи потянулась и обняла её — осторожно, чтобы не задеть рану. — Спасибо. Рюджин замерла, затем обняла её в ответ, уткнувшись носом в её волосы. — Ни за что.

***

Утро встретило тишиной. Джэи, к счастью, так и не проснулась ночью, а Рюджин, несмотря на боль, отказалась ложиться в постель, оставшись на диване. Йеджи разбудил стук кастрюли на кухне. — Рюджин?! — она вскочила с кровати и бросилась в зал. Альфа стояла у плиты, бледная, но уже чистая и в свежей одежде. На столе дымился кофе. — Ты должна отдыхать! — Йеджи схватила её за плечо. Рюджин повернулась и… улыбнулась. — Утро доброе. — Не «доброе»! Ты ранена! — А ты красивая, когда злишься. Йеджи задохнулась от возмущения. — Я… Ты… — Мам? — из спальни вышла сонная Джэи, потирая глаза. — Что случилось? — Ничего, солнышко, — Йеджи поспешила к дочери, но та уже заметила Рюджин. — Тётя Рю! Ты пришла! — Пришла, — кивнула Альфа, но когда Джэи бросилась к ней, Йеджи перехватила дочь. — Осторожно, малыш. Тётя Рю… ушиблась. Джэи округлила глаза. — Болит? — Немного, — призналась Рюджин. — Я поцелую, и не будет болеть! — девочка потянулась к ней. Рюджин рассмеялась, но позволила Джэи осторожно поцеловать её в щёку. — Волшебство сработало. Йеджи покачала головой. — Иди завтракать, солнце. Когда Джэи уселась за стол, Йеджи подошла к Рюджин и прошептала: — После завтрака — сразу к врачу. — Я уже звонила своему. В 11:00. — Хорошо. Я еду с тобой. Рюджин хотела возразить, но взгляд Йеджи не оставлял места для споров. — Ладно.

***

Кабинет врача оказался небольшим, но уютным. Доктор Ким — пожилой мужчина с седыми висками — осмотрел рану, пока Йеджи сидела в углу, сжимая руки в кулаки. — Повезло, — наконец сказал он. — Порез чистый, заживёт быстро. Но тебе нужен отдых, Рюджин. — Я знаю. — И никаких драк. Рюджин усмехнулась. — Постараюсь. Когда доктор ушёл за лекарствами, Йеджи подошла к Рюджин. — Ты его знаешь давно? — Да. Он… лечил меня ещё в детстве. Йеджи кивнула, но в голове крутился один вопрос. — Рюджин… а что насчёт Чанмина? Альфа напряглась. — Что именно? — Ты сказала, он больше не придёт. Но… что, если он решит подать в суд? Или… Рюджин взяла её за руку. — Он не подаст. — Откуда ты знаешь? — Потому что я сделала так, чтобы он не смог. Йеджи замерла. — Что ты сделала? Рюджин посмотрела ей прямо в глаза. — То, что должна была сделать давно. Доктор вернулся с лекарствами, и разговор прервался. Но Йеджи поклялась себе — она узнает правду.

***

Вечером, когда Джэи уснула, Йеджи заварила чай и села напротив Рюджин. — Говори. Рюджин вздохнула. — Он больше не тронет вас. — Почему? — Потому что у меня есть компромат на него. Йеджи подняла бровь. — Какой? — Он… не совсем законопослушный гражданин. — Ты шутишь. — Нет. — Рюджин потягивала чай, её глаза были тёмными, как ночь. — Он связан с полукриминальными делами. И у меня есть доказательства. Йеджи опустила чашку. — И что, ты пригрозила ему? — Да. — А если он… — Он не рискнёт. — Рюджин улыбнулась, но в её улыбке не было тепла. — Он знает, что я не блефую. Йеджи смотрела на неё, и вдруг осознала — она действительно не знает всей правды о Рюджин. — Кто ты? — прошептала она. Рюджин поставила чашку и наклонилась вперед. — Я та, кто защитит тебя любой ценой. И Йеджи поверила.

***

Прошло три дня. Рюджин, несмотря на протесты Йеджи, почти полностью восстановилась — её заживление шло с пугающей скоростью, как будто тело Альфы отказывалось подчиняться обычным человеческим законам. Йеджи наблюдала, как Рюджин играет с Джэи на полу гостиной, строя башню из кубиков. Альфа смеялась, но Йеджи замечала, как иногда её рука непроизвольно тянется к животу, где под футболкой скрывался свежий шрам. "Она сражалась за нас. По-настоящему." Мысль одновременно грела и пугала. — Мам, смотри! — Джэи подняла вверх кривую, но гордую конструкцию. — Мы с тётей Рю построили замок! — Красивый, — улыбнулась Йеджи, но её взгляд снова скользнул к Рюджин. Та поймала её глаза и слегка наклонила голову, словно спрашивая: "Что-то не так?" Йеджи покачала головой и встала. — Пойду приготовлю ужин. — Я помогу, — Рюджин поднялась, но Йеджи резко жестом остановила её. — Сиди. Ты ещё не до конца восстановилась. — Я в порядке. — Сиди. Джэи засмеялась. — Мама злая! Рюджин усмехнулась и опустилась обратно на ковер. — Ладно, ладно. Победила. Йеджи улыбнулась и направилась на кухню, но через несколько минут услышала за спиной шаги. Рюджин стояла в дверном проеме, опираясь о косяк. — Я же сказала сиди, — пробормотала Йеджи, доставая кастрюлю. — Не могу. — Рюджин подошла ближе. — Ты слишком красиво выглядишь, когда командуешь. Йеджи фыркнула, но щёки предательски запылали. — Идиотка. Рюджин рассмеялась, затем осторожно обняла её сзади, опустив подбородок на её плечо. — Серьёзно, дай помочь. Йеджи замерла, чувствуя тепло Рюджин за своей спиной. Альфа аккуратно обняла её за талию, её дыхание обжигало кожу Йеджи у самого уха. — Ты должна отдыхать, — прошептала Йеджи, но не вырвалась. — Отдыхаю, — Рюджин провела носом по её шее, вдыхая аромат меда и ванили. — Ты пахнешь… домом. Йеджи закрыла глаза, позволяя себе на секунду расслабиться в этих объятиях. Но тут же вспомнила про Джэи, которая могла зайти в любой момент. — Рю… — она слегка отстранилась. — Ребёнок. Рюджин вздохнула, но отпустила её. — Ладно. Тогда хотя бы скажи, что мне делать. — Сидеть! — Йеджи ткнула ложкой в её направлении. — Или я привяжу тебя к стулу. Глаза Рюджин вспыхнули. — Так быстро? — Чёрт возьми… — Йеджи покраснела до корней волос и резко повернулась к плите. За её спиной Рюджин тихо рассмеялась. — Ладно, ладно. Буду смотреть. Йеджи почувствовала её взгляд на своей спине — тёплый, тяжёлый, словно физическое прикосновение. На кухню заглянула Джэи, держа в руках наспех нарисованный карандашом рисунок. — Мам, тётя Рю, смотрите! На листе бумаги красовались три фигурки: две большие и одна маленькая, все с улыбками во весь лист. Внизу корявыми буквами было выведено: «Моя семья». Йеджи замерла, ложка в её руке дрогнула. Рюджин, стоявшая рядом, осторожно взяла рисунок и рассмотрела его с улыбкой. — Красиво получилось, солнышко. Только у меня волосы не такие красные. — Но они же красивые! — Джэи запрыгала на месте. — Как у принцессы! Рюджин рассмеялась, но взгляд её скользнул к Йеджи, будто проверяя её реакцию. Омега молчала. Слово семья висело в воздухе, тяжёлое и неотвратимое. — Мам? — Джэи потянула её за рукав. — Тебе не нравится? Йеджи быстро наклонилась и обняла дочь. — Нет, малыш, мне очень нравится. Просто… я задумалась. — О чём? — О том, куда мы его повесим. — На холодильник! — Джэи вырвалась из объятий и побежала искать магнит. Рюджин осталась стоять рядом, её плечо почти касалось Йеджи. — Ты в порядке? — тихо спросила она. Йеджи кивнула, не глядя на неё. — Да. Просто… — Просто? — Она так легко тебя приняла. Рюджин задумалась, её пальцы осторожно коснулись края рисунка. — Дети чувствуют фальшь. Если бы я не хотела быть здесь, она бы знала. Йеджи вздохнула. — Я понимаю. Просто… — Страшно? — Да. Рюджин ничего не ответила. Она просто протянула руку и накрыла ладонью руку Йеджи — тёплой, твёрдой, надёжной.

***

Дождь снова забарабанил по окнам, словно повторяя тот вечер, когда Рюджин впервые переступила порог их дома. Йеджи сидела на подоконнике, завернувшись в плед, и наблюдала, как капли стекают по стеклу, сливая огни города в размытые пятна. За спиной раздались шаги — тяжелые, но осторожные. — Опять думаешь? — Рюджин остановилась рядом, ее теплый запах корицы и древесины смешался с ароматом свежезаваренного чая, который она держала в руках. Йеджи приняла чашку, пальцы ненадолго коснулись пальцев Альфы. — Привычка. Рюджин прислонилась к стене, скрестив руки. — О чем? Йеджи задумалась. О чем? О том, что за последние недели ее жизнь перевернулась с ног на голову? О том, что теперь, когда она просыпается ночью, рядом кто-то есть? О том, что Джэи называет Рюджин «тетей» с такой легкостью, будто та всегда была частью их жизни? — О том, что я не знаю, как это — быть с кем-то, — наконец призналась она. Рюджин не ответила сразу. Она взяла чашку из рук Йеджи, отпила глоток и вернула обратно. — Никто не знает. — Но ты… — Йеджи жестом обозначила ее. — Ты уверена в себе. Ты всегда знаешь, что делать. Рюджин рассмеялась, низкий звук разлился по комнате. — Я просто лучше умею скрывать страх. Йеджи подняла бровь. — Ты? Боишься? — Каждый день. — Чего? Рюджин наклонилась ближе, ее глаза в полумраке казались почти черными. — Что однажды ты передумаешь. Йеджи замерла. — Я… — Не надо ответа. — Рюджин выпрямилась. — Я просто говорю, что страх — это нормально. Йеджи сжала чашку в руках. — А если я так и не смогу… — Я буду ждать. — А если это займет годы? — Тогда у нас будут годы. Йеджи закрыла глаза. — Ты невозможна. — Да. Они стояли так, слушая, как дождь бьет по стеклу, и в этот момент Йеджи вдруг поняла — она больше не хочет бояться. Она поставила чашку на подоконник и сделала шаг к Рюджин. — Йеджи? — Альфа нахмурилась, но не отступила. Йеджи подняла руку, пальцы дрожали, но она все равно коснулась щеки Рюджин, ощущая под ладонью шероховатость недавнего синяка. — Спасибо, — прошептала она. — За что? — За то, что ты есть. Рюджин замерла, ее дыхание участилось. — Это… новый шаг? Йеджи улыбнулась. — Да. И прежде чем страх мог вернуться, она встала на цыпочки и прижала губы к уголку рта Рюджин — быстро, почти нерешительно. Альфа не двигалась, словно боялась спугнуть момент, но её зрачки расширились, поглотив тёмный цвет радужек. — Это… — голос Рюджин звучал хрипло, как после долгого молчания. — Ты уверена? Йеджи ответила не словами. Она снова потянулась к ней, но теперь уже увереннее, ведя ладонь от щеки к шее, чувствуя под пальцами учащённый пульс. Рюджин вздохнула, и этот звук — тёплый, сдавленный — заставил Йеджи содрогнуться. Альфа осторожно обхватила её запястье, но не отвела руку, а прижала крепче к своей коже, словно говорила: «Я здесь. Я не исчезну». — Мы можем остановиться, — прошептала Рюджин, но её губы уже скользили по линии скулы Йеджи, едва касаясь, оставляя за собой след из мурашек. — Не останавливайся, — Йеджи запрокинула голову, обнажая горло, и почувствовала, как губы Рюджин опускаются ниже — к чувствительной точке за ухом, к пульсирующей вене на шее. Она ожидала напора, грубости, но Рюджин двигалась медленно, словно разгадывая карту её тела. Каждый поцелуй был вопросом, каждое прикосновение — просьбой о разрешении. Йеджи вздохнула, когда губы Рюджин нашли её ключицу — горячие, влажные, настойчивые. Её пальцы вцепились в волосы Альфы, спутанные и мягкие, как шёлк. — Рю… — она прошептала, чувствуя, как ноги подкашиваются. Рюджин подхватила её, сильные руки обхватили талию, прижимая к себе. Их тела соприкоснулись всей длиной, и Йеджи почувствовала каждую линию, каждый мускул Альфы — твёрдый, горячий, живой. — Ты дрожишь, — прошептала Рюджин, её дыхание обжигало кожу Йеджи. — Не из-за страха, — ответила Йеджи, и это была правда. В этот момент из спальни донёсся сонный голосок: — Мам? Они замерли. — Джэи, — выдохнула Йеджи, отстраняясь. Рюджин медленно отпустила её, но в глазах не было разочарования — только понимание. — Иди к ней. Йеджи кивнула, её губы всё ещё горели от прикосновений. — Подожди меня. Рюджин улыбнулась, и в её улыбке было что-то новое — тёплое, интимное, только для них. — Всегда.

***

Джэи ворочалась в кровати, её лицо было раскрасневшимся от сна. — Мам, мне приснился плохой сон… Йеджи села на край кровати, поглаживая дочь по волосам. — Всё в порядке, солнышко. Это просто сон. — Там был монстр… — Джэи прижалась к ней, и Йеджи почувствовала, как маленькое тельце дрожит. — Монстры не настоящие. — Но он был страшный! Йеджи обняла её, качая на руках. — Хочешь, я останусь с тобой, пока ты не уснёшь? Джэи кивнула, уткнувшись носом в её шею. Йеджи легла рядом, позволяя дочери прижаться к ней. Сердце её всё ещё бешено колотилось от того, что произошло, но сейчас важнее было успокоить Джэи. — Мам… — через несколько минут сонный голосок прошептал. — Да, малыш? — Ты пахнешь тётей Рю… Йеджи замерла. — Да? — Мгм... Мне нравится. И прежде чем Йеджи успела ответить, Джэи уже засопела ровно, погрузившись в сон. Йеджи осторожно высвободилась из её объятий и вышла в гостиную. Рюджин стояла у окна, её силуэт вырисовывался на фоне ночного города. Она обернулась, услышав шаги. — Всё в порядке? — Да. Просто плохой сон. Рюджин кивнула, её глаза блестели в полумраке. Йеджи подошла ближе, остановившись в шаге от неё. — Я… — она запнулась, не зная, как продолжить. Рюджин протянула руку, касаясь её щеки. — Никаких ожиданий, помнишь? Йеджи закрыла глаза, прижимаясь к её ладони. — Я знаю. Просто… — Просто? — Я хочу попробовать. Рюджин замерла. — Попробовать… что именно? — Всё. И в этот момент что-то в Рюджин изменилось — её глаза потемнели, дыхание стало глубже. — Ты уверена? Йеджи ответила поцелуем — уже не робким, а уверенным, полным обещания. Рюджин ответила сразу, её руки обхватили Йеджи, прижимая к себе. — Тогда идём, — прошептала она, отрываясь на секунду. — Куда? — В твою комнату. Йеджи кивнула, и Рюджин осторожно повела её по коридору, их пальцы переплелись. Дверь закрылась за ними с тихим щелчком.

***

Утро пришло с золотистыми лучами, пробивающимися сквозь щели в шторах. Йеджи открыла глаза и сразу почувствовала тепло — твёрдое, надёжное — вдоль всей спины. Рюджин спала, её рука лежала на талии Йеджи, дыхание было ровным и глубоким. Йеджи осторожно повернулась, чтобы посмотреть на неё. В утреннем свете Альфа казалась моложе, её черты смягчились во сне, ресницы отбрасывали тени на скулы. Йеджи протянула руку, но не решилась разбудить её. Вместо этого она просто наблюдала, как поднимается и опускается грудь Рюджин, как её губы слегка приоткрываются на каждом вдохе. Она здесь. Со мной. Мысль была настолько новой, настолько невероятной, что Йеджи пришлось ущипнуть себя, чтобы убедиться — это не сон. — Ты думаешь слишком громко, — хриплый голос Рюджин заставил её вздрогнуть. Альфа открыла один глаз, затем второй, и её губы растянулись в ленивой улыбке. — Доброе утро. Йеджи покраснела. — Я не хотела тебя будить. — Пустяки. — Рюджин потянулась, её мышцы играли под кожей. — Лучшее пробуждение в моей жизни. Йеджи опустила глаза, но Рюджин поймала её подбородок пальцами. — Никаких сожалений? — Нет, — ответила Йеджи, и это была правда. Рюджин улыбнулась и поцеловала её — медленно, сладко, как будто у них впереди была целая вечность. И в этот момент Йеджи поняла — возможно, так оно и есть. Дверь спальни распахнулась с грохотом. — Мам! Тётя Рю! Где вы? Джэи стояла на пороге, её глаза округлились при виде них. — О. Йеджи резко села, натягивая одеяло до подбородка. — Джэи! Мы… — Вы спите вместе! — девочка заулыбалась. — Значит, тётя Рю теперь останется навсегда? Рюджин рассмеялась, лёжа на спине. — Если мама не против. Йеджи посмотрела на дочь, затем на Рюджин, и вдруг поняла — страх ушёл. Осталась только лёгкость. — Да, — сказала она, глядя в тёмные глаза Альфы. — Я не против. Джэи вскрикнула от восторга и запрыгнула на кровать, обнимая их обеих. — Ура! Теперь у нас настоящая семья! Рюджин обняла их обеих, её сильные руки легко удерживали их. — Да, — прошептала она, целуя макушку Йеджи. — Настоящая. За окном светило солнце, и дождь, наконец, прекратился.

***

[Три года спустя]

Солнечный свет заливал кухню, отражаясь в стеклянной миске с фруктами, которые Джэи старательно нарезала (под бдительным присмотром Рюджин). Девятилетняя девочка теперь носила две тонкие косички, а её веснушчатый нос морщился от сосредоточенности. — Мама Рю, а если я порежу банан не кружочками, а звёздочками? — Тогда он волшебным образом станет вкуснее, — Рюджин, стоя у плиты, помешивала что-то в сковороде, её красные волосы были собраны в небрежный пучок, а на ногах красовались носки с изображением динозавров — подарок Джэи на прошлый День рождения. — Проверим! — Джэи схватила формочку для печенья в виде звезды и с энтузиазмом вдавила её в банан. Йеджи, сидевшая за столом с чашкой имбирного чая (единственное, что хоть как-то спасало от утренней тошноты), не могла сдержать улыбку. — Ты что, собираесь превратить весь завтрак в созвездия? — А почему бы и нет? — Джэи гордо подняла звёздный банан. — Бенни тоже любит звёзды! Услышав своё имя, огромный золотистый ретривер, мирно спавший в углу, поднял голову и тут же опустил обратно, явно не разделяя энтузиазма хозяйки. — Бенни любит только сон и печенье, — засмеялась Рюджин, перекладывая оладьи на тарелку. — Прям как его хозяйка, — Йеджи бросила взгляд на Альфу, которая уже тянулась к шоколадной пасте. — Эй, растущему организму нужна энергия, — Рюджин намазала пасту на оладушку и сунула в рот целиком. — Какому ещё растущему? Тебе тридцать два! — А ты становишься ворчливее с каждой неделей беременности, — Рюджин склонилась к Йеджи и поцеловала её в макушку. — Но я всё равно тебя люблю. Йеджи фыркнула, но не смогла сдержать улыбку. Её рука непроизвольно потянулась к едва заметному округлению живота — всего двенадцать недель, но она уже чувствовала, как меняется её тело. — Мама, а когда у меня будет братик? — Джэи подбежала к ней, оставив на столе раздавленный банан в форме звезды. — Сестрёнка, — поправила Рюджин, подмигивая Йеджи. — Или братик, — улыбнулась Йеджи, гладя дочь по волосам. — Ещё несколько месяцев, малыш. Джэи надула губы. — Это оооочень долго. — Зато у тебя будет время придумать, как его развлекать, — Рюджин поставила перед ней тарелку с оладьями, украшенными звёздами из бананов. — Я научу его строить крепости из подушек! И играть в динозавров! Йеджи рассмеялась, представляя, как её малыш будет носиться по дому в костюме тираннозавра, подгоняемый неуёмной энергией старшей сестры. — Главное — не слишком его пугай, — сказала она, подмигивая Джэи. — Обещаю! — девочка торжественно подняла руку, затем схватила оладушек и сунула в рот. Рюджин села рядом с Йеджи, её рука автоматически потянулась к её животу, тёплые пальцы осторожно легли на едва заметный изгиб. — Как ты себя чувствуешь? — спросила она тихо, так, чтобы Джэи не слышала. — Лучше, — Йеджи прикрыла её руку своей. — Сегодня утром почти не тошнило. — Может, это знак, — Рюджин улыбнулась, её глаза блестели. — Малыш решил сжалиться над мамой. — Или просто готовит силы для вечернего концерта, — вздохнула Йеджи, но в её голосе не было раздражения, только мягкая усталость. Джэи, тем временем, уже доедала свой завтрак и вертела в руках новый рисунок. — Мама, смотри! — она протянула листок Йеджи. На бумаге были изображены четыре фигурки: две взрослые, одна поменьше (с косичками и широкой улыбкой) и крошечная — в коляске. Внизу красовалась надпись: «Наша семья скоро будет больше!» Йеджи почувствовала, как в груди что-то сжимается. — Это красиво, солнышко, — прошептала она, проводя пальцем по рисунку. — Мы повесим его на холодильник, рядом с первым, — Рюджин взяла рисунок и подошла к холодильнику, где уже много лет висел тот самый детский рисунок Джэи. Йеджи наблюдала, как Альфа аккуратно прикрепляет новый рисунок магнитом, и вдруг осознала — вот оно. Счастье. Не громкое, не яркое, а тихое, тёплое, как утреннее солнце на кухне. — Мама Рю, а ты сегодня отвезешь меня в школу? — Джэи уже натягивала рюкзак. — Конечно, — Рюджин наклонилась, чтобы завязать ей шнурки. — Но сначала почисти зубы. — Уже чистила! — А ну покажи. Джэи оскалила зубы, а Рюджин притворно щурилась, будто проверяя. — Хм… Кажется, я вижу там кусочек банана. — Не-а! — Тогда, наверное, это пришелец. Джэи захихикала, а Йеджи покачала головой, наблюдая за их привычным ритуалом. — Вы оба — дети, — пробормотала она, но улыбка выдавала её. Рюджин подмигнула ей, затем подхватила Джэи на руки (девочка визжала от восторга) и понесла к двери. — Скоро вернусь . Не скучай. — Постараюсь, — Йеджи сделала вид, что задумалась. — Может, приберусь. Или посплю. — Спи, — твёрдо сказала Рюджин. — Уборку сделаю я. — Но… — Никаких «но». Ты растишь человека. Это тяжелее, чем любая уборка. Йеджи хотела возразить, но зевок предательски вырвался сам собой. — Ладно, — сдалась она. — Но только часик. Рюджин улыбнулась, поцеловала её в лоб и вышла с дочкой, которая тут же начала рассказывать, как сегодня они будут делать поделки из шишек. Дверь закрылась, и в доме воцарилась тишина. Йеджи осталась сидеть за столом, потягивая чай и глядя на два рисунка на холодильнике — тогда и сейчас. Сколько всего изменилось. Она потянулась к телефону и открыла галерею — последнее фото было сделано вчера: Джэи и Рюджин строили крепость из подушек в гостиной, а Бенни, свернувшись калачиком, охранял вход. Йеджи провела пальцем по экрану, листая дальше: их поездка на море прошлым летом, Рюджин с тортом на день рождения (весь в креме, благодаря помощи Джэи), она сама — с тестом на беременность в руках и слезами на глазах. Она закрыла глаза, вспоминая тот день.

[Flashback]

— Рю… — голос Йеджи дрожал, когда она вышла из ванной, сжимая в руке тест. Рюджин, сидевшая на диване с Джэи (они как раз читали книгу про динозавров), мгновенно подняла голову. — Что-то не так? Йеджи не ответила. Она просто протянула тест. Две полоски. Рюджин замерла. Её глаза метнулись от теста к лицу Йеджи, затем снова к тесту. — Это… — её голос сорвался. — Да, — прошептала Йеджи. — Мам? — Джэи, не понимая, о чём речь, дернула Рюджин за рукав. — Что случилось? Рюджин повернулась к ней, её глаза блестели. — Ты станешь старшей сестрой. Джэи замерла, её рот открылся в беззвучном «О». — Правда?! — она вскочила и бросилась к Йеджи, обнимая её за талию. — У меня будет братик?! — Или сестрёнка, — улыбнулась Йеджи, гладя её по волосам. — Я хочу обоих! Рюджин рассмеялась и подошла к ним, обнимая обеих. — Давай для начала с одним справимся, ладно? Но в её глазах читалось столько счастья, что Йеджи почувствовала, как слёзы катятся по щекам. — Дура, — прошептала она, уткнувшись лицом в её плечо. — Твоя дура, — ответила Рюджин, целуя её в макушку.

[End Flashback]

Звонок телефона вернул Йеджи в реальность. — Привет, — она ответила, узнав номер Юны. — Ты ещё не родила? — голос подруги звучал шутливо. — Очень смешно, — Йеджи закатила глаза. — Ещё шесть месяцев впереди. — Ну, ты держись. Кстати, я сегодня заеду, привезу тебе те самые крекеры, которые тебе в прошлый раз понравились. — Спасибо, — Йеджи улыбнулась. — Ты спасёшь меня от кулинарных экспериментов Рюджин. — О, я видела её имбирные печенья, — засмеялась Юна. — Выглядели, как угольки. — На вкус — тоже. Они поболтали ещё несколько минут, затем Йеджи повесила трубку и потянулась, чувствуя, как усталость снова накатывает. «Часик», — пообещала она себе и направилась в спальню. Но вместо того, чтобы лечь, она остановилась у зеркала, рассматривая своё отражение. Её руки легли на живот, где под кожей уже билась новая жизнь. — Привет, малыш, — прошептала она. — Мы все тебя очень ждём.

***

Рюджин уже отвезла Джэи в школу и теперь стояла на пороге спальни, застыв на мгновение, наблюдая, как Йеджи, полулежа на кровати, разговаривает с животом. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь тюль, окутывал её силуэт мягким сиянием, а руки, лежащие на едва округлившемся животе, казались такими хрупкими и нежными. — Подслушиваешь? — Йеджи повернула голову, заметив её, и улыбнулась. Рюджин переступила порог, оставив ботинки у двери. — Не хотела прерывать столь важные переговоры, — она присела на край кровати, её пальцы осторожно коснулись рук Йеджи. — О чём вы там шептались? — О том, что кто-то слишком долго выбирает мороженое в магазине. — Виновата, — Рюджин подняла целлофановый пакет, из которого торчали четыре разных упаковки. — Не могла решить, какой вкус тебе сегодня понравится. Йеджи фыркнула, но потянулась за пакетом: — Ты купила всё, что было в морозилке? — Только лучшее. В пакете оказались мятное мороженое с шоколадной крошкой, ванильное с карамелью, клубничный щербет и… — Рю… это что? — Йеджи подняла упаковку с надписью «Сырный торт в шоколаде». — Ну, ты вчера говорила, что хочешь чего-то солёного и сладкого одновременно… — И ты решила, что это — хорошая идея? Рюджин склонила голову, делая виноватые щенячьи глаза — приём, который всегда срабатывал с Джэи, но на Йеджи действовал лишь наполовину. — Один кусочек? Ради науки? Йеджи вздохнула, но отломила уголок упаковки. Первый вкус шоколада был приятным, но затем на язык ударил резкий сырный привкус. — Фу! — она скривилась, сунув мороженое обратно в пакет. — Это жесть. Рюджин рассмеялась, подхватывая упаковку до того, как та упала на одеяло. — Ладно, этот пункт вычёркиваем. А вот это? — она вскрыла ванильное мороженое и поднесла ложку к губам Йеджи. Та осторожно облизнула сладкую массу, и её лицо тут же просветлело. — Да. Это. — Угадала? — Рюджин улыбнулась, продолжая кормить её. — Мгм. Они сидели так, передавая ложку туда-сюда, пока мороженое не закончилось. — Как Джэи? — спросила Йеджи, облизывая последние крошки с губ. — Взорвала мозг учительнице вопросом, могут ли динозавры вернуться, если их клонировать из ДНК комаров. — О боже… — Зато теперь весь класс уверен, что я работаю в Jurassic Park. Йеджи закатила глаза, но тут же замерла, почувствовав лёгкое движение внутри. — Рю… — она схватила её руку и прижала к животу. Рюджин затаила дыхание. — Что? Я ничего не… — Шшш. Они замерли, и через пару секунд Рюджин почувствовала это — крошечный толчок, будто бабочка бьётся о ладонь. — Йеджи… — её голос дрогнул. — Это… — Да. Рюджин прильнула к животу, её губы коснулись кожи Йеджи в том месте, где только что пошевелился малыш. — Привет, солнышко, — прошептала она, и в её голосе было столько нежности, что Йеджи почувствовала, как по щекам катятся предательские слёзы. — Дура, — пробормотала она, запуская пальцы в рыжие волосы Рюджин. — Твоя дура, — Альфа поднялась и поймала её губы в поцелуе, сладком от мороженого и бесконечно тёплом. За окном шумел город, где-то звенел телефон, а в соседней комнате Бенни скрёб лапой дверь, требуя внимания. Но здесь, в этой комнате, в этом моменте, время будто остановилось. И Йеджи подумала — вот оно. То самое «долго и счастливо», в которое она когда-то не верила. А Рюджин, как будто прочитав её мысли, просто обняла её крепче, тихо шепнув: — Я люблю тебя. И Йеджи, наконец, ответила без страха: — Я тоже. Конец.