Cadillac

𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃𖦹.ᡣ𐭩˚𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖ Мин Юнги всегда мечтал о «Cadillac». Не новом — нет, он был достаточно реалистом, чтобы понимать, что его жизнь никогда не пахла салоном авто из дорогого автосалона. Но вот винтажный, слегка поцарапанный, с характером и историей — такой автомобиль казался Юнги не просто машиной, а напоминанием, что мечты сбываются, даже если на это уходит добрый десяток лет. В 25 он выглядел на все тридцать. Усталость в глазах, вечная сигарета в пальцах, поношенные джинсы и запах дешёвого кофе. Альфа — с носом на бензин и музыку. Работал в автомастерской, чинил чужие машины, мечтая однажды водить свою. И вот — сбылась. Ржавый, но чертовски харизматичный «Cadillac DeVille» 1987 года. Цвет: кремовый, с золотистой полоской по борту. Мотор рычал как дикий зверь, и Юнги чертовски нравилось это. Он сидел за рулём, вытянув одну ногу на педали, другая — у окна. На заднем сидении лежала коробка с инструментами, куртка и несколько пустых банок колы. Музыка в магнитоле играла старый хип-хоп, а на губах Юнги была полуулыбка. Именно в этот момент его жизнь решила сделать кульбит. Хосок бежал. Нет, не просто бежал — несся. Кудри с рыжим отливом торчали в разные стороны, свитер сползал с плеча, а лямка рюкзака предательски резала ключицу. Омега пах как мандариновый леденец на солнце, даже в жару и спешке умудряясь источать запах чего-то свежего и до боли домашнего. — Черт-черт-черт! — бормотал он себе под нос, перепрыгивая через бордюр. Он опять опаздывал на танцы. Хореограф не просто ненавидел опоздания — он их карал, словно древний бог. А сегодня был просмотр — на шоу, в котором отбирали участников для турне с известным альфа-рэпером. И Хосок точно не хотел пропускать свой шанс. На остановке — пусто. Автобус ушёл прямо перед ним. Мерзкая реальность. Он отпустил рюкзак, плюхнув его себе под ноги, и громко выругался, как для милого омеги было почти преступлением. И вот тут... — Эй, малыш, ты вообще куда так несёшься? — раздалось из «Cadillac», остановившегося как раз напротив него. Хосок вскинул голову. За рулём сидел... альфа. С ухмылкой. В чёрной майке, весь в татухах, с каплей пота на шее и губами, сжимающими сигарету. Он выглядел как из клипа 2005 года — опасный, красивый и… почему-то тёплый. — Мне на танцы. Я опоздал. А автобус... — начал Хосок, а потом осёкся. — А вам какое дело? Юнги прищурился, склонив голову. — Да никакого, просто я видел, как ты чуть под колёса не бросился. Ты с ума сошёл? — У меня просто... это... шанс всей жизни! — вспыхнул Хосок, выпрямляясь, вжимая рюкзак в грудь. — Вы не поймёте. Юнги пару секунд молчал. Потом щёлкнул сигарету в окно, выдохнул дым и сказал: — Садись. Подвезу. — Вы... что? — Садись, говорю. Я не маньяк, если чё. И да, у меня классный вкус в музыке, можешь не бояться. Хосок помедлил. Он всегда был осторожным — особенно с альфами. Но… этот был каким-то странным. Он не вёл себя как типичный альфа: не вторгался в его пространство, не пытался доминировать, не делал намёков. Просто держал дверь открытой и смотрел как будто... с ленивым интересом. — Я, если что, запомню номер машины, — буркнул Хосок, усаживаясь на пассажирское сидение. Юнги хмыкнул: — Малыш, ты сейчас в моей машине, я сам свой страх. Машина тронулась, мотор прорычал, словно зверь, и Хосок не удержался от лёгкой улыбки. Он никогда раньше не катался в такой — старой, скрипучей, но уютной. Она пахла маслом, кожей и... мятными сигаретами. — Ты танцор, да? — Ага, — ответил Хосок. — А вы кто? — Альфа без будущего, но с кадилаком, — ответил Юнги с лёгкой усмешкой. — А если серьёзно — работаю в мастерской, коплю на винилы и не влезаю в чужую жизнь. Но ты выглядел так, будто тебе вот-вот конец света. Решил, может, стоит вмешаться. — Вмешались, — Хосок хмыкнул. — А что, часто подбираете незнакомых омег? — Только если они пахнут вкуснее мандариновой жвачки. Пауза. Хосок уставился в окно. Щёки его покраснели. Он не привык к такому флирту, особенно от альф, у которых руки на руле лежали так уверенно, будто они могли остановить мир, если захотят. — Спасибо, — всё же пробормотал он через пару минут. — Серьёзно. Я бы не успел. — Не благодарят за хорошие поступки, малыш, — ответил Юнги. — Но если хочешь — будешь должен мне кофе. Или... танец. Хосок чуть не поперхнулся воздухом. Юнги рассмеялся. Низко, хрипло, как будто весь день копил этот смех только ради него. А где-то в груди омеги что-то щёлкнуло. Как будто мир немного сместился. Как будто «Cadillac» вёз его не просто на просмотр. А к чему-то большему. 𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖