Cadillac

𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𖦹.ᡣ𐭩˚𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖

Финал.

За три года многое поменялось. Хосок больше не опаздывал на танцы — потому что теперь преподавал их. Его ученики обожали его. Он приходил домой в пятнах от блёсток, вечно забывал бутылку воды в чужой сумке, а иногда танцевал прямо посреди кухни под запах жарящихся котлет. Юнги… Юнги остался собой. Всё тот же механик, всё тот же немного ворчливый, с вечно испачканными руками, но теперь — с блестящими глазами, когда речь заходила о Хосоке. Он даже стал варить кофе по утрам — не идеально, но старался. У них был общий кот. Его звали Трюфель. У них были фото на стенах, полки с кружками «Лучшая пара», и магнитик на холодильнике, где надпись говорила: «Ты — мой тюнинг». Но кое-что всё ещё было впереди. — Ты точно хочешь это сделать сегодня? — прошептал Намджун, стоя рядом с Юнги у капота кадилака. — Не сегодня — значит никогда, — отрезал Юнги, разглаживая подушку на капоте. — Я больше не могу терпеть. Я просыпаюсь и думаю: «Почему я ещё не женат на нём?» — Потому что ты трус? — Потому что я хотел, чтобы всё было идеально, — буркнул Юнги. Идея пришла к нему спонтанно. Или, скорее, она жила в нём всё это время, просто ждала момента. Он предложит Хосоку на капоте кадилака. Там, где всё началось. Хосок ничего не подозревал. Он только слегка прищурился, когда Юнги прислал сообщение: «Надень что-то красивое. Вечер будет особенным.» — Что ты задумал? — спросил он, садясь в кадилак. — Ты подозрительно молчал всю неделю. — Ты просто не слушал. Я говорил, что буду безумно романтичным. — Угу. Обычно это значит, что ты купишь мне чипсы и включишь сериал. — Обидно. — Но правда. Они выехали за город. По дороге, которую проезжали сотни раз. Только теперь… всё выглядело иначе. Закат словно специально ждал их. Воздух был густым, сладким, как мед. Кадилак катился медленно, будто знал, что в этот вечер не надо торопиться. Юнги остановился у поля. На траве — плед, свечи, две тарелки и крошечная коробочка, спрятанная под сиденьем. — Это… — Хосок вышел из машины, и его глаза сразу заблестели. — Это что? — Наш вечер. Они сидели на капоте. Хосок — босиком, его ноги чуть касались фар. Юнги — рядом, смотрел на него, как будто видел впервые. И в сотый раз. — Ты помнишь, как мы познакомились? — Я бежал на танцы и чуть не споткнулся о твой кадилак. — А ты помнишь, как поцеловал меня и сбежал? — Да… — Хосок засмеялся. — Это был мой способ сказать: «я не знаю, что делать с этой влюблённостью». — А я потом три дня ел мандарины, чтобы выжить. Юнги вздохнул. Серьёзно. Глубоко. Сердце в груди бухало так, будто решил соревноваться с ревущим двигателем. Он встал. Опустился на одно колено. — Мин Юнги, ты чёртов классик. — прошептал себе под нос. — Ну давай. — Хосок. — …Юнги? Он достал коробочку. Открыл. Там — кольцо. Простое, серебряное, с гравировкой внутри: «Ты — моя трасса. Я — твой путь.» — Я не умею красиво говорить. Я механик. Я чиню то, что ломается. Но ты… ты сделал так, что во мне ничего не ломается. Ни в сердце, ни в голове. Ты — моя тишина и мой шум. Мой старт и финиш. Я хочу, чтобы ты был моим омегой навсегда. — Юнги… — Чон Хосок. Ты выйдешь за меня? Тишина. Ветер. Где-то закричала чайка. Или, может, это Трюфель в его переноске мяукнул. Неважно. Хосок расплакался. По-настоящему. Словно в нём лопнула груша эмоций, и вот — всё потекло наружу. Он опустился на колени, обнял Юнги за шею и, смеясь сквозь слёзы, сказал: — Да. Конечно, да. Как будто был хоть один вариант сказать нет. Кольцо сидело идеально. Как будто родилось на его пальце. Юнги целовал его руки, щеки, губы. Он даже заплакал — совсем чуть-чуть. Но быстро вытер слёзы, пробормотав: «Просто пыль от дороги, ничего особенного». Они сидели на капоте до поздней ночи. Хосок прижимался, Юнги гладил его волосы, шептал: — Ты — мой. Моя семья. Моя жизнь. Мой кадилак. — Я что, машина? — Нет. Ты — причина, по которой я хочу ехать по жизни дальше. Когда они вернулись домой, первым их встретил Трюфель. Он посмотрел на кольцо и, кажется, презрительно мяукнул. Через месяц была скромная церемония. Хосок шёл по дорожке в кремовом костюме, волосы уложены волнами. Юнги ждал у арки, немного мялся, ругался шепотом, что пиджак жмёт. Но как только увидел своего омегу — всё замерло. — Ты готов? — Готов ехать с тобой хоть на край света, — прошептал Юнги, целуя его в висок. И они поехали. Вместе. На кадилаке. С кольцами. С котом. С любовью, которая началась с капота… и стала вечной трассой. КОНЕЦ. 𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖