Яд и жасмин

Вечер в доме Малфоя был тихим, лишь треск камина нарушал тишину кабинета Драко. Тёмное дерево стен, украшенное тонкими змеиными узорами, отражало отблески огня, а на столе перед ним стоял кубок с огневиски, едва тронутый. Он листал пергамент с отчётом о поставках зелий, но мысли были где-то далеко, пока окно не распахнулось, впуская холодный воздух. Чёрный филин — угольные перья, жёлтые глаза, словно два фонаря в ночи — влетел с грацией змеи, скользящей по ветру. Он бросил пергамент на стол и уселся на спинку кресла, когти тихо царапнули кожу. Драко узнал почерк Айлин Блэкторн ещё до того, как развернул письмо. Пергамент был пуст, но он лишь усмехнулся, привычно шепнув: “Аперто серпенс”. Руна “Секретум серпенс”, тонкая и изогнутая, вспыхнула зелёным, извиваясь, как живая, и текст проступил на странице. Предложение было деловым, почти холодным: Blackthorn’s Serpent Ltd. метит в Испанию, связи с семьёй Монтойя, поддержи ложь Пэнси о нашем “партнёрстве”. И намёк, тонкий, как лезвие: The Silver Cauldron был не только ужином. Драко откинулся в кресле, его губы изогнулись в холодной улыбке. Играешь в бизнес, Блэкторн? — подумал он, но ни тоски, ни вины в нём не было. Только азарт, как в юности, когда её письма жгли его пальцы. Это был вызов, и он не собирался отступать. Он потянулся за пером, быстро и размашисто черкнул ответ — резкие, уверенные линии, пропитанные дерзостью. Содержимое осталось тайной, но в каждом штрихе сквозила его воля держать её на крючке. Чертыхнувшись руной “Секретум серпенс”, он смотрел, как зелёный свет оплетает пергамент, словно змея, сжимающая добычу. Филин, ухнув, подхватил письмо и растворился в ночи. Драко допил огневиски, чувствуя, как тепло растекается по венам. Но тишина длилась недолго. Магический колокол у входа звякнул, резкий звук эхом разнёсся по поместью. Затем — стук женских каблуков, отчётливый, дерзкий, по мраморным полам внизу. Драко приподнял бровь, напрягшись. Прежде чем он успел позвать, в кабинете с хлопком появился Виск, домовой эльф в потрёпанной накидке, кланяясь так низко, что уши задели пол. — Гостья ожидает господина в вашей опочивальне, сэр, — пропищал он, глаза блестели в полумраке. — Смелая, кто бы она ни была, — хмыкнул Драко, вставая. — Свободен, Виск. Эльф исчез, а Драко почувствовал, как пульс ускорился.       Незваные гости в его доме — редкость, а те, кто осмеливается явиться в его спальню, — и вовсе загадка. Он подошёл к книжному шкафу, нажал на резную змею в углу, и стена бесшумно отъехала, открывая потайной коридор. Факелы вспыхнули, освещая холодный камень, его шаги эхом отдавались в узком проходе. Сердце билось ровно, но предвкушение жгло, как огневиски. Спальня встретила его мягким светом свечей и тенью изумрудных штор, колыхавшихся у кровати с балдахином. Змеиные узоры вились по тёмному дереву мебели, отражая мерцание огня. На кушетке у кровати сидела она — высокая, стройная брюнетка с каре, карие глаза горели дерзостью, длинные ноги скрещены, обтягивающее красное платье подчёркивало каждый изгиб. Красная помада на губах казалась пятном крови. — Долго заставляешь ждать, Малфой, — её голос был высоким, словно звон серебряной кобры. Драко прищурился, его губы изогнулись в хищной улыбке. Он шагнул ближе, чувствуя, как воздух между ними искрит. Она была вызовом, живым, пульсирующим, и он не собирался отказываться. Его пальцы уже искали палочку, готовые сплести заклинания, которые заставят её шипеть громче. Страсть, контроль, игра — вот что вело его, и ночь обещала быть долгой. Наконец Драко шагнул к ней, его палочка уже в руке, глаза горели холодным огнём. Она сидела на кушетке, её красное платье натянулось на бёдрах. Её дерзкая улыбка была вызовом, и он принял его, не раздумывая. — На колени, — произнёс он, голос низкий, как шёпот змеи. Брюнетка соскользнула с кушетки, её движения были плавными, но в карих глазах пылала провокация. Она опустилась на колени, не отводя взгляда, губы с красной помадой чуть приоткрылись. Драко взмахнул палочкой, шепнув “Инкарцеро”. Тонкие магические верёвки, мерцающие зелёным, как руна “Секретум серпенс”, сплелись вокруг её запястий и лодыжек, стягивая их с мягкой, но неумолимой силой. Она дёрнулась, проверяя узлы, и её дыхание сбилось. — Смелее, Малфой, — хрипло бросила она, её голос дрожал от предвкушения. Он усмехнулся, наклоняясь ближе, его пальцы скользнули по её шее, задержавшись на пульсе. Свечи в спальне вспыхнули ярче, их пламя отражалось в змеиных узорах на кровати с изумрудным балдахином. Драко поднял палочку, шепнув “Левикорпус”. Девушка взлетела, её тело мягко покачивалось в воздухе, верёвки натянулись, удерживая её в невесомости, как добычу в паутине. Её платье задралось, обнажая длинные ноги, и она выгнулась, издавая тихий стон. Его рука скользнула по её бедру, пальцы медленно, но уверенно двинулись выше, дразня, исследуя. Она задрожала, её стоны стали громче, когда он начал мастурбировать её, его движения были точными, контролируемыми, вырывая из неё хриплые звуки. — Громче, — приказал он, его голос был стальным, но с ядовитой сладостью. Она подчинилась, её тело извивалось в магических верёвках, глаза горели, но в них всё ещё читался вызов. Драко отступил, взяв с тумбочки плетку — чёрную, с рукоятью, вырезанной в форме змеи. Он провёл ею по её коже, дразня, затем нанёс два резких шлепка по бёдрам. Красные следы проступили на её коже, и она ахнула, её стоны смешались с болью и удовольствием. — Это всё, Малфой? — выдохнула она, её голос был дерзким, несмотря на дрожь. Драко не ответил, его глаза сузились. Он достал зачарованную жемчужину — маленький артефакт, пульсирующий магией, и медленно ввёл её, используя анальную стимуляцию. Жемчужина двигалась под его заклинанием, вызывая у брюнетки судорожный вздох, её тело напряглось, верёвки скрипнули. Он дразнил её, контролируя ритм, пока её стоны не стали почти криком. Затем, отбросив палочку, он резко вошёл в неё, его движения были жёсткими, неумолимыми, как удар клинка. Их тела слились в яростном ритме, свечи полыхали изумрудным, отражая змеиные узоры на стенах. Её крики заполнили спальню, его хватка на её бёдрах была железной, и они достигли пика в ослепительной вспышке страсти, пока её тело не обмякло в верёвках. Драко взмахнул палочкой, и “Левикорпус” отпустил её, верёвки ослабли, позволяя брюнетке опуститься на кушетку, растрёпанной, с размазанной помадой, но всё ещё с дерзкой улыбкой. Малфой стоял у окна, холодный и отстранённый, его взгляд скользил по её телу. Он усмехнулся, голос был низким, с ядовитой сладостью: — Ты шипишь сладко, но змеиный танец кончается с рассветом.