Клетка из золота

Особняк был уже окутан ночной тишиной, когда тонированный автомобиль снова свернул на гравийную дорожку и остановился у главного входа. Внутри машины царила гнетущая тишина — Пабло смотрел в окно, следя за тенями, скользящими по стенам особняка, и ловил себя на том, что отчаянно тоскует по чему-то обыденному: по смеху Ламина, по вкусной еде в студенческой столовке, по солнечному утру в Барселоне. Всё, что раньше казалось рутиной, теперь мерцало недостижимой жизнью по ту сторону этой золочёной клетки. Когда дверь автомобиля отворили, он молча вышел. Джуд шагал следом — спокойный, как хищник, уже насытившийся, но не забывший вкус добычи. Ни слова не было сказано, пока они поднимались по лестнице, и Пабло подумал, что, возможно, эта ночь закончится тишиной. Он ошибся. Когда он вошёл в свою комнату, дверь не захлопнулась за ним, как обычно. Джуд вошёл следом. Не торопясь, он оглядел комнату и молча сел на край кровати, положив локоть на спинку. Его взгляд был направлен на Пабло — изучающий, ленивый, как будто он и не человек вовсе, а нечто большее, старшее, могущественное. Пабло остался стоять у двери. Его пальцы нервно теребили ткань смокинга. — Что? — выдохнул он, не в силах выдержать это молчание. Джуд закатил глаза. — Расслабься. Я не собираюсь тебя кусать, — его голос был хрипловатым и утомлённым. Он встал и медленно подошёл. — Повернись. Пабло замер. — Зачем? — Повернись, — твёрдо повторил Джуд. Он подчинился. Медленно. Не сопротивляясь. И замер, когда пальцы Джуда начали развязывать бабочку у его шеи. Движения были медленные, почти заботливые, и от этого — ещё более пугающие. — Ты выглядел хорошо, — прошептал Джуд почти у самого уха, стягивая пиджак с его плеч. — Лучше, чем я ожидал. Пабло молчал. Он чувствовал, как горит кожа под его прикосновениями. Когда Джуд потянулся к пуговицам на рубашке, Гави наконец не выдержал: — Я сам. — Его голос прозвучал хрипло и чуждо. Джуд посмотрел на него через зеркало — спокойно, даже лениво, но в этом взгляде было что-то стальное, хищное. — Хорошо, — коротко сказал он, отступая на шаг и беззвучно опускаясь обратно на край кровати, будто заранее знал, что Пабло всё сделает сам. Оставшись один перед зеркалом, Гави замер — будто чувствовал, что любое движение под этим взглядом будет не просто жестом, а откровением. Он начал медленно расстёгивать рубашку, пальцы чуть дрожали, не столько от страха, сколько от странной смеси смущения и злости. Он чувствовал себя выставленным на показ, словно каждый сантиметр его тела оценивали, приговаривали, осваивали. Когда, наконец, остался в одних боксёрах, он неуверенно повернулся. И сразу почувствовал, как взгляд Джуда скользнул по нему — неторопливо, с изучающим вниманием, от которого по телу побежали мурашки. Это не был вожделенный взгляд — скорее, оценивающий, как у коллекционера, что нашёл редкий экспонат. Джуд поднялся с кровати, но не подошёл. — Я прикажу принести тебе пижамные штаны и футболку. Иди готовься ко сну, — сказал он ровным голосом, будто ничего не происходило. Пабло молча кивнул, едва сглотнув, и направился в ванную. Как только дверь закрылась за ним, он резко облокотился на раковину и уставился в зеркало. Его лицо было напряжённым, дыхание сбивчивым. Мысли метались в голове с пугающей скоростью: что, если в следующий раз он не остановится? Что, если он не послушает его? Он плеснул в лицо холодной водой, стиснул зубы, заставляя себя выдохнуть, и взялся за зубную щётку — просто чтобы чем-то заняться, отвлечься от ощущения чужого контроля над его телом и разумом.

***

Когда он вышел, на кровати уже лежала аккуратно сложенная одежда: простая чёрная футболка и пижамные штаны. Она была чистой, удобной — наконец-то его, а не вымотанный худи, который за эти дни превратился в жалкое тряпье. Джуд всё ещё сидел на краю кровати. В руках у него была одна из книг, что Пабло читал днём — он перелистывал страницы, как будто и правда погрузился в сюжет, хотя, скорее всего, просто ждал. Его взгляд медленно поднялся, когда Пабло вошёл. Он не сказал ни слова. Просто смотрел. Гави переодевался молча, но неловкость в воздухе была ощутимой. Как только он натянул футболку, Джуд отложил книгу и встал. — Ложись. Пабло колебался, затем убрал покрывало и лег на кровать, свернувшись на боку лицом к окну. Спиной он чувствовал каждое движение позади. Услышал, как шорох ткани сменился металлическим звуком — Джуд расстегнул ремень. Его сердце забилось быстрее. Тишина, снова. Пока не почувствовал — Джуд лёг рядом. Его грудь прижалась к его спине, руки обвили талию, ноги сомкнулись с его. Нос Джуда уткнулся в его затылок, и горячее дыхание обдало шею. — Расслабься. Ты весь дрожишь. Я не трону тебя, — шепнул он, и от этого Пабло затрепетал ещё сильнее. Он закрыл глаза, изо всех сил стараясь не думать. Не чувствовать. Но тепло тела позади не давало забыться. И всё же — усталость взяла верх. Постепенно дыхание стало ровным. Страх отступил, хотя и не исчез. Он уснул.

***

Когда он проснулся, утро уже пробралось в комнату мягким светом. Простыня рядом была пуста. Джуда не было. Но его запах, тепло и власть — всё ещё оставались.