Общая цель

      Когда они вдвоём вошли в галерею, Эрик в сотый раз напомнил себе, что это не свидание.       — Привет! — крикнул он в пустой зал. Послышался цокот шпилек по бетонному полу, и из задней комнаты вышла Жанетт.       — Эрик! — Она обняла его, чмокнула в щёку и повернулась к Кайлу. — А это кто?       — Жанетт, это мой друг Кайл. Он изучает историю искусств в Колумбийском университете. — Эрик надеялся, что не споткнулся на слове «друг». Не то чтобы это была ложь. — Кайл, это Жанетт Сен-Жорж, моя подруга и владелица галереи.       — Я столько раз проходил мимо и ни разу не заходил, — сказал Кайл, пожимая ей руку. — Какое красивое место.       — Спасибо, очень приятно познакомиться. Эрик давно не приводил сюда друзей. — Она бросила на Эрика вопросительный взгляд, на который он не собирался отвечать. Боже, неужели всё настолько прозрачно? Он никогда не говорил ей ничего, что могло бы намекнуть на его влечение к мужчинам. Она просто знала? Может, все, с кем он познакомил Кайла, уже догадались, что Эрик спит с ним?       Отведя взгляд, он спросил:       — Как прошла выставка?       — Замечательно. Мы продали всё.       — Не удивлен.       — Я тоже. Но все завидовали тебе. Твоя картина была гвоздём программы.       — Не терпится увидеть её, — сказал Кайл. — У Эрика прекрасный вкус.       Жанетт оценивающе посмотрела на него, будто подумывала выставить самого Кайла на следующей экспозиции.       — Да, у него определённо нюх на красоту.       У Эрика холод пробежал по спине. Она точно что-то заподозрила. Наверняка. Привести Кайла сюда было ошибкой. Если бы они действительно встречались — если бы Кайл был его парнем — было бы проще. Но как объяснить, что Кайл — просто друг, который… ну, даёт ему практические уроки секса?       Гораздо более юный друг.       Боже, что он творит?       Жанетт пошла вперёд, а Эрик двинул следом, пытаясь взять себя в руки.       Он думал, что справляется, пока Кайл не увидел картину, которую Эрик купил. Лицо Кайла озарилось такой улыбкой, что сердце Эрика предательски затрепетало.       — О, вау, — выдохнул Кайл, глядя на полотно с благоговейным восхищением. — Потрясающе.       — Да, — тихо сказал Эрик. Пока Кайл рассматривал картину, Эрик рассматривал Кайла. Его длинные пальцы в задумчивом жесте касались пухлых губ, бедро он слегка выставил в сторону. Почему всё в нём казалось таким невыносимо притягательным?       Мысли Эрика вернулись к воскресной ночи, когда эти пальцы сжимали его член, крепко держали ту чудесную игрушку, пока Эрик трахал её. Он вспомнил, как эти мягкие губы сосали головку его члена, покрывая кожу нежными поцелуями. Как эти бедра ёрзали на его коленях, когда Кайл кончал, а Эрик крепко прижимал его к себе. Он даже почувствовал слабое эхо того жара…       И вдруг понял, что Жанетт и Кайл смотрят на него и явно ждут ответа.       — Простите?       — Я спросила Кайла, показывал ли ты ему свои фотоработы.       — А я ответил, что только одну, но с радостью посмотрел бы и другие, — сказал Кайл.       — А, — Эрик почувствовал себя неловко. Его хобби обсуждали так, будто он был признанным фотохудожником. В галерее, полной изысканных произведений искусства, это звучало просто смешно. — Всё примерно одно и то же. Я просто турист с фотоаппаратом. Иногда мне везёт.       — Удача здесь ни при чём, — насмешливо сказала Жанетт.       — Ну, — медленно сказал Эрик, — если у меня и есть талант, пожалуй, это терпение. Для фотографии полезно.       — Терпение и внимание к деталям, — подхватила Жанетт и с улыбкой толкнула Кайла локтем. — Он ничего не упускает, знаешь ли.       Кайл не ответил, только продолжал смотреть на Эрика, пока его губы не тронула медленная, откровенно соблазнительная улыбка. Эрик поспешно перевёл взгляд на картину как на безопасную территорию. Хотя после этой улыбки даже краски на холсте показались блёклыми.       Кайл подошел ближе, и они оба молча рассматривали картину. Через минуту Эрик оглянулся и с удивлением обнаружил, что Жанетт ушла.       — Где ты её повесишь? — спросил Кайл — шёпотом, хотя они были одни.       — В гостиной. Хочу переставить мебель, чтобы она была в центре внимания.       — Ты её избалуешь.       — Она этого заслуживает.       Кайл тихо рассмеялся.       — Спасибо, что показал её.       Эрик так хотел показать ему всё. Весь мир. Хотел видеть, как Кайл улыбается в каждой галерее. В каждом музее. У каждой исторической достопримечательности, с каждой захватывающей дух точки.       — Я рад, что ты пришёл. Ты должен посмотреть остальные.       Они ещё минут двадцать бродили по залу, рассматривая картины и обсуждая каждую из них, пока Кайл не улыбнулся:       — Не пора ли есть эмпанадас?       — Точно.       Они поблагодарили Жанетт, и она обняла их на прощанье. На улице Кайл сказал:       — Это было здорово.       — Галерея?       — Да, но... я имел в виду — с тобой.       Сердце Эрика забилось быстрее.       — Мне тоже понравилось. Нравится проводить время с тобой.       Кайл улыбнулся, и Эрик почти решился поцеловать его. Но тот сделал шаг назад.       — Эмпанадас! Пойдем.

***

      Кайл почувствовал аппетитный аромат пряного мяса и свежеиспечённого теста ещё до того, как открыл дверь «Córdoba Bakery». Он вошёл в уютную, тесную, ярко раскрашенную аргентинскую пекарню, придержал дверь для Эрика — и снова напомнил себе, что это не свидание.       Валентина, которая владела пекарней вместе с мужем, поприветствовала Кайла по-испански, и они немного поболтали на её родном языке. Кайл не шутил, говоря, что бывает здесь часто. Он заказал как обычно — четыре острые эмпанады с говядиной: две съесть сейчас, одну отдать Марии, а одну оставить на потом. Сегодня он планировал просто поесть и пойти домой. Ведь они с Эриком не договаривались... ни о чём. А если Мария узнает, что он был здесь и не принес ей эмпанаду, будет в ярости.       — Всегда такой предсказуемый, — поддела его Валентина. — Одна для Марии?       — Если ей повезёт.       Она взглянула поверх его плеча на Эрика и, похоже, узнав его, перешла на английский:       — С жареными овощами, верно?       — Да, — подтвердил Эрик.       По мнению Кайла, эмпанада с жареными овощами — пустая трата теста, но, вероятно, это было самое вредное, что Эрик вообще ел.       — Вы знакомы? — спросила Валентина. — Я часто видела вас обоих, но никогда вместе.       — Мы друзья, — сказал Кайл, улыбнувшись Эрику через плечо.       Валентина протянула ему бумажный пакет, полный горячих эмпанадас, и, как всегда, «тайком» добавила бесплатно две сладкие на десерт. Кайл был очень этому рад. Эрик тоже взял свой заказ, и они отошли в сторону, уступая место новым посетителям. «Córdoba Bakery» была очень популярным заведением.       Кайл указал на чудом освободившийся столик.       — Присядем?       Эрик кивнул.       — Ладно.       Он выглядел напряжённым. Кайл заметил это ещё в галерее. Может, из-за того, что Жанетт тонко дразнила его по поводу Кайла? Или стеснялся, что его видят с ним? Просто не хотел, чтобы кто-то что-то заподозрил?       Кайл хотел сказать, что не стоит об этом беспокоиться, но тесная пекарня — не место для таких разговоров. К тому же в этот момент вошли ещё четверо клиентов.       Он не знал, чего на самом деле хочет Эрик. Их последний раз был чертовски горячим, и Кайл был почти уверен, что они оба так думают. Но не это заставляло Кайла терять голову в последнее время. Его терзало, как тяжело было уйти. Он так хотел остаться в постели Эрика, просто чтобы тот его обнял. Хотел заснуть в его объятиях. Хотел проснуться от его нежных поцелуев. Хотел болтать за завтраком и обсуждать планы на день.       И именно поэтому следовало держаться подальше. Он рисковал влюбиться. А это было бы ошибкой. Во-первых, Эрик не был готов к публичным отношениям с мужчиной. Во-вторых, ему явно не нравилась их разница в возрасте. Возможно, в постели или в галерее он ещё мог убедить себя, что это не имеет значения, но Кайл знал, насколько хрупка эта связь. Эрик в любой момент мог решить, что Кайл слишком молод, слишком мужествен, слишком... нелеп, чтобы строить с ним отношения. Кайл не хотел рисковать своим сердцем, когда это произойдёт.       Он наблюдал, как Эрик достал вторую эмпанаду из бумажного пакета, и, прикрыв глаза, с наслаждением вдохнул аромат. На губах остались крошки, Кайл не мог отвести взгляд.       — Боже, как вкусно, — сказал Эрик и кончиком языка слизнул крошки.       — Да, — согласился Кайл, даже не открыв пакет.       — Ты не будешь есть?       Кайл очнулся и потянулся за эмпанадой. На самом деле он умирал от голода, но ему было неловко есть перед Эриком. Казалось невежливым набивать рот мясом на глазах у вегетарианца.       — Я не против, — сказал Эрик, словно прочитав его мысли. — Ешь. Пожалуйста.       Кайл послушался, впился зубами в тёплую маслянистую корочку и острую сырную начинку. Его стон прозвучал немного более оргазмично, чем хотелось, но, чёрт возьми, эмпанадас были восхитительны.       Он взял салфетку из диспенсера на столе и аккуратно вытер губы.       — Обожаю их, — сказал Кайл, смущённо улыбаясь.       — Мне понравилось слушать, как ты их заказывал, — сказал Эрик. Его глаза потемнели. Кайл заёрзал на стуле.       — Да?       — Звучало впечатляюще. А я почти не говорю по-испански.       — Ну, я был молод и мечтал выйти замуж за Диего Луну.       Эрик пристально посмотрел на него острым взглядом цвета эспрессо, как будто сомневался, шутит Кайл или нет, а потом его губы изогнулись в той сексуальной улыбке, которая так измучила Кайла. Он постарался сосредоточиться на последнем кусочке эмпанады. Незамысловатой и безопасной эмпанады.       — Семестр, наверное, уже почти закончился? — спросил Эрик.       — На следующей неделе.       — Ты не выглядишь напряжённым.       — Остался один предмет. Курсовая почти готова. Осталось только отредактировать.       Эрик улыбнулся.       — Что? — спросил Кайл.       — Готов поспорить, ты отличный писатель.       Кайл пожал плечами.       — В общем, да. Пишу быстро, как правило. Но мне больше нравится исследовательская работа, чем писанина.       — Мне тоже, когда я учился в универе.       — По-моему, ты первый выпускник Гарварда, который говорит «универ», а не «Гарвард», — усмехнулся Кайл.       Эрик вытер пальцы салфеткой.       — Я поступил туда из-за хоккея, а не потому, что гений.       Кайл фыркнул.       — Ага, конечно. И все твои сокомандники тоже получили диплом в Гарварде?       Эрик подумал и усмехнулся:       — Нет.       — Ну вот. А сколько вообще игроков НХЛ с дипломами Гарварда?       Эрик скомкал салфетку и положил её на пустой бумажный пакет.       — Сейчас?       — Конечно. Или, чёрт возьми, вообще?       Эрик скривил губы и сказал:       — Сейчас, думаю, только я. И, может быть... Не знаю. Трое-четверо за всю историю. Я не уверен.       — Значит, всё ясно. Ты — редкий экземпляр.       Эрик покачал головой, но глаза блеснули.       — Я просто люблю читать. Это не делает меня особенным.       Но особенным в Эрике было всё. Кайл не мог поверить, что человек, сидящий рядом с ним и уплетающий эмпанадас, — тот самый Эрик Беннетт. Как это могло стать реальностью Кайла?       Они доели, и Кайл стал отчаянно искать повод не расставаться.       — В соседнем квартале есть отличное кафе, — сказал он.       Эрик улыбнулся ему тепло, и сердце Кайла растаяло.       — Я бы не отказался от кофе.

***

      Они решили взять кофе с собой и прогуляться по Хай-Лайн. Шагая по дорожке, Кайл потягивал латте и ёжился от холода. Он слишком давно жил вдали от Вермонта и почти забыл, каким пронизывающим может быть холод.       — Так почему ты не встречаешься с Жанетт? — спросил Кайл. — Она кажется замечательной.       — Да, — согласился Эрик, — но её жена вряд ли одобрила бы это.       — А, — Кайл кивнул и вдруг понял, что не слишком огорчился. — Так твоя бывшая получила часть коллекции при разводе?       — Мы разделили всё поровну. Была пара вещей, которые ей нравились больше, чем мне, — она их и забрала. Я отдал ей большую часть мебели из нашего старого дома. Хотелось начать всё с чистого листа.       — Должно быть, это было нелегко. — Кайл никогда не переживал разрыва, где делили бы имущество. Он и представить не мог, каково, когда к разбитому сердцу добавляется ещё и этот стресс.       — Всё прошло довольно спокойно. Мы с Холли не склонны к драмам. Она из обеспеченной семьи, так что деньги не имели большого значения, как могло быть в другой ситуации. Мне, если честно, было всё равно, как мы поделим вещи. — Он вздохнул. — Думаю, я уже давно был равнодушен к этому браку. Мы оба.       Кайл знал только такие отношения, что вспыхивают ярко — и гаснут так же быстро и внезапно, по крайней мере, для него — оставляя его среди пепла.       — Так развод не стал неожиданностью?       — Не совсем. Он стал сюрпризом для меня разве что потому, что я не обращал внимания. Холли не злилась. Однажды вечером она просто посадила меня и спокойно объяснила, что у нас нет причин быть вместе. — Он усмехнулся с лёгкой грустью. — Она всегда была такой организованной. Приводила очень убедительные аргументы. А когда закончила, я сказал, что она права. Мы обнялись, а утром начали процесс.       — Вау. Так, наверное, разводятся в идеальном мире.       — Может быть. Но мы по-прежнему дружим. И у неё сейчас новый парень. Приятный парень.       Они шли молча.       — Она удивилась бы, если бы у тебя появился кто-то новый? — спросил Кайл. — Парень?       Эрик задумался, как будто никогда об этом не думал.       — Думаю, да. Очень удивилась бы.       — Это важно для тебя — что она подумает?       — Честно? Не знаю. Обычно мне важно, что думают другие. Не люблю внимание.       — Понимаю, — коротко ответил Кайл.       — Но если бы я был с мужчиной, которого действительно люблю, возможно, всё было бы иначе. Может, мне стало бы всё равно, кто что скажет.       Если бы. Если бы Эрик встретил кого-то, кто ему подходит. Кого он мог бы с гордостью представить друзьям. Кого-то, кто не был бы Кайлом.       Он заставил себя проглотить внезапную горечь. Пошутил:       — Можешь говорить, что я твой инструктор по сексу.       Эрик улыбнулся той едва заметной, застенчивой улыбкой, которую Кайл так любил.       — Я правда ценю твою... помощь.       — Это было не в тягость. — На самом деле это было лучшее, что случилось с Кайлом за последнее время. Да и что это было: он без особого энтузиазма заканчивал последнюю курсовую по предмету, который его почти не интересовал, и тащился на работу, которая была бы гораздо приятнее, если бы боссу не было плевать на бар и предложения сотрудников. К тому же он ни с кем, кроме Эрика, не встречался — по причинам, которые не хотелось анализировать. Так что Кайлу грозило лишь очередное одинокое Рождество на Манхэттене.       Словно прочитав его мысли, Эрик спросил:       — У тебя нет планов на Рождество?       — Не-а. Наверное, посмотрю фильмы или типа того.       Кайл понял, что Эрик осторожно пытается найти подход к вопросам, которые он действительно хотел задать.       — Часто разговариваешь с родителями?       — Не особо. — Они остановились на смотровой площадке. Кайл ждал следующего вопроса, уже предвидя его.       — Ты можешь не отвечать, если не хочешь, но... твоя семья. Это потому, что ты гей? Из-за этого они...       — Выгнали меня? — закончил за него Кайл.       Глаза Эрика были такими грустными.       — Да.       Кайл вздохнул.       — Официально — нет. По крайней мере, не только из-за этого. Думаю, это одна из причин, что бы они там ни говорили. — Он провёл пальцем по ребристой поверхности кофейного стакана. — Наверное, я никогда не узнаю точно.       Эрик молчал, глядя на улицу внизу. Кайл понял, что тот не станет выпытывать подробности — и, наверное, поэтому вдруг сам захотел рассказать всё. Никому ещё он не говорил так подробно о самом постыдном периоде своей жизни.       — Я… устроил небольшой скандал в маленьком городке Шоу, штат Вермонт. — Кайл изо всех сил старался говорить небрежно, будто не было ничего страшного в том, чтобы признаваться такому невероятному человеку, как Эрик Беннетт. — Я был... в отношениях... с мужчиной, который был моим боссом.       — О.       — Он был женат. На женщине, я имею в виду. У них было двое детей.       — О, — повторил Эрик, на этот раз серьёзнее. — Понимаю.       Одной рукой Эрик так крепко вцепился в перила, что костяшки наверняка побелели под перчаткой. Кайл не удивился — вряд ли приятно узнать, что тот, с кем ты спишь, способен на такие вещи.       — И да, — продолжил он, поскольку Эрик заслуживал знать, насколько всё плохо, — я об этом знал. Знал, что у него семья. Но он говорил, что любит меня. А я верил. — Он глухо рассмеялся. — Я никогда раньше ни с кем не был. И думал, что влюблён.       Эрик сжал челюсти, играя желваками.       — Сколько тебе было?       — Только исполнилось восемнадцать.       — Боже.       — Его жена узнала, а потом и весь город. Были... фотографии. Видео.       Эрик покачал головой, глядя куда-то вдаль. Кайл глубоко вдохнул, успокаиваясь.       — В общем, родители решили, что мне лучше уехать из города. Я знаю, они хотели меня защитить, но в то же время... не могли на меня смотреть.       Кайл не хотел говорить, что на самом деле чувствовал. Что хрупкое сердце подростка разбилось, когда Иэн внезапно наотрез отказался от него, а потом ему пришлось одному разбираться с родителями. Боже, каким он чувствовал себя разбитым, опустошённым и опозоренным. Из «милого мальчика Кайла Свифта» он превратился в развратного сексуального вампира, охотящегося на самого уважаемого человека в городе. В того самого мальчишку с фотографий.       Он ждал, что Эрик уйдёт. Или осудит за глупость и эгоизм. Эрик был женат и мог понять жену Иэна.       — Кайл, — мягко сказал Эрик. Кайлу было бы проще, если бы он просто накричал на него. — Ты же понимаешь, что не ты был злодеем в этой истории, правда?       — Но и не героем.       Эрик повернулся к нему.       — Ты был ребёнком.       — Не в глазах закона. — Повзрослев, Кайл осознал, Иэн вёл себя, возможно, ещё хуже, чем он сам. Кайл должен был отказаться от его ухаживаний, но Иэн не должен был их начинать. Кайл никогда бы не стал пытаться соблазнить босса. Он даже не знал, как это делается.       — Ты был ребёнком, — повторил Эрик более твёрдо. — А он воспользовался тобой.       — Ну да. А я, определённо, был не против.       — Он был твоим начальником. Такое случается — юноши влюбляются в старших, кого уважают. В авторитетных взрослых. Но взрослые не должны потакать этим чувствам. Тренер никогда не должен спать с игроком, даже если игрок этого хочет.       Чёрт. Эрик говорил разумные вещи. Но у Кайла всё ещё оставались аргументы.       — То есть все должны встречаться только с людьми своего возраста?       Эрик поморщился.       — Думаю, это зависит от ситуации. Но, возможно, в большинстве случаев — да. Так безопаснее.       Кайл опустил взгляд. Он уже знал, как Эрик относится к романам с молодыми людьми, это не должно было так сильно задеть. Но задело.       — В любом случае, — сказал он с показной жизнерадостностью и поднял голову. — Всё это в прошлом. Я сделал выводы. Может, он тоже. — Но действительно ли Кайл чему-то научился? Он по-прежнему совершал те же ошибки. Он по-прежнему влюблялся в мужчин постарше.       Боже, Эрик должен был бы бежать от Кайла как можно дальше.       Но Эрик не бежал. Наоборот — поставил стакан с кофе на скамейку и подошёл к Кайлу, раскинув руки. Кайл отставил свой стакан и позволил Эрику обнять себя. Руки у него были сильными и крепкими. Кайл уткнулся лицом в тёплое плечо и на мгновение позволил себе закрыть глаза и вдохнуть его запах.       — Мне жаль, что это был твой первый опыт с…       — Сексом? Любовью? Мужчиной? Да, всё это.       — Мне жаль.       Кайл быстро заморгал, сдерживая слёзы. Не потому, что раньше никто не сочувствовал — Мария сочувствовала. Кип не знал об этой истории, Кайл так и не смог заставить себя рассказать. Вероятно, он думал, что родители Кайла гомофобы. Возможно, так оно и было.       — Пойдём дальше. — Кайл был рад, что его голос звучал ровно, хотя внутри всё разваливалось на куски.       — Хорошо.       Эрик забрал со скамейки их кофе и протянул стакан Кайлу. Тому ужасно захотелось взять его за руку и идти по городу, держа её и наслаждаясь утешением, которое давало прикосновение. Но Кайл сунул свободную руку в карман.       Эрик шёл молча, сжав челюсти и глядя прямо перед собой. Кайл подозревал, что на самом деле ему трудно переварить, как Кайл разрушил чужую семью. Что Кайл был таким эгоистичным и глупым, и ему ещё повезло, что родители помогают финансово. Ведь в Кайле нет ничего особенного. Он просто богатый мальчишка, который самостоятельно выучил языки, потому что был одинок и скучал: сначала как подросток-гей в маленьком городке, а затем как нервный деревенский мышонок, один на Манхэттене.       — Мне пора домой, — внезапно сказал Эрик.       Конечно.       — Здесь рядом станция метро. — ответил Кайл, показывая на лестницу. — Вот там.       Они спустились в метро. На платформе стало понятно, что ехать им в противоположных направлениях. Возникла неловкая пауза — Кайл хотел поцеловать Эрика, но не решился. Даже поцелуй в щёку сейчас казался привилегией, которой он не заслуживал.       Эрик кивнул.       — Я хорошо провёл время, Кайл. Спасибо.       — Я тоже. — У Кайла пересохло в горле, но, как ему показалось, он сумел произнести эти два слова, не выдав своего страдания.       Минуту спустя они стояли по разные стороны широкой пропасти железнодорожных путей. Эрик смотрел в телефон, а Кайл — на Эрика. Прибывший поезд скрыл его из виду, и Кайл вдруг засомневался, услышит ли он Эрика когда-нибудь снова.