Общая цель

      Эрику всё-таки удалось заснуть, но сон был беспокойным. Кайл, судя по всему, уснул мгновенно и не просыпался всю ночь. Он всё ещё спал, когда Эрик в последний раз открыл глаза, а солнечный свет уже пробивался сквозь щели жалюзи.       Ему очень понравилось всю ночь держать Кайла в объятиях. Понравилось слушать его дыхание во сне. И, как ни странно, понравилось чувствовать мягкое прикосновение его ступни к своей голени.       Кайл по-прежнему лежал к нему спиной, и Эрик с наслаждением разглядывал обнажённые плечи цвета слоновой кости, гладкую кожу спины и выступающие позвонки. Каждый сантиметр Кайла завораживал его куда сильнее, чем следовало. Эрик был страшно увлечён этим парнем и знал, что это не принесёт ему ничего хорошего. Когда Кайл танцевал с тем молодым человеком с синими волосами, Эрик ясно увидел пропасть между ним и собой. Кайл — молодой, красивый, полный жизни. Эрик — не та лошадь, которую Кайлу стоит впрягать в свою повозку.       С трудом подавив желание разбудить Кайла нежными поцелуями в плечо, он осторожно поднялся с кровати, уверенный, что если разбудит его, Кайл просто уйдёт. Он принял душ, смывая следы вчерашней ночи, и размышлял, что сказать Кайлу, когда тот проснётся. Чего он, Эрик, хотел на самом деле?       Он знал, что Кайл ему слишком нравится. И никогда ещё в жизни секс не был для него так важен. Он попытался вспомнить начало отношений с Холли. Тогда он был уверен, что она ему нравится, и у них определённо был жаркий, «гормональный» секс в комнате общежития.       А потом в какой-то момент он в неё влюбился. Это было похоже на погружение в тёплую ванну, — комфортно, но не захватывающе.       То, что он чувствовал к Кайлу, было иным. В этом была какая-то нужда, притяжение, которому становилось всё труднее сопротивляться. И, возможно, незачем было сопротивляться. По крайней мере, сейчас.       Вернувшись в спальню с полотенцем на бёдрах, он застал Кайла, который привстал, опираясь на локоть, и смотрел на окно, всё ещё закрытое жалюзи.       — Доброе утро, — сказал Эрик.       — Доброе. — Кайл окинул взглядом его почти обнажённое тело. — Чёрт. Мне нравится твой наряд.       — Тогда тебе точно понравится раздевалка «Адмиралов».       — Не сомневаюсь.       Эрик присел на край кровати лицом к нему.       — Хорошо спал?       — Да. У тебя отличный вкус на кровати.       — У меня отличный вкус на всё.       Кайл улыбнулся и провёл пальцами по краю полотенца.       — Это правда. Жаль, ты не сказал, что собираешься в душ. Я бы присоединился.       — В другой раз.       — А может… — Кайл скользнул рукой под полотенце, — я могу снова испачкать тебя прямо сейчас?       Эрик вздрогнул, но перехватил его руку.       — Мне скоро на тренировку. Я спущусь вниз, приготовлю завтрак, а ты можешь принять душ, если хочешь. — Он поднялся, поправляя полотенце на своей растущей эрекции.       Кайл с побеждённым видом плюхнулся на подушку.       — Ладно, — вздохнул он и лениво улыбнулся. На мгновение Эрик просто застыл, заворожённый видом этого великолепного создания в своей постели.       — Завтрак, — твёрдо повторил он, отгоняя желание снова упасть на кровать и позволить Кайлу делать с ним всё, что тому вздумается. Он быстро направился к шкафу, стремясь прикрыть тело и очистить разум.

***

      Когда Кайл принял душ, надел вчерашнюю одежду и спустился вниз, Эрик уже приготовил два омлета с помидорами и тосты.       — Привет, — сказал Эрик, стараясь говорить ровно. — Кофе готов.       — Здорово, спасибо. — Кайл догадался: сейчас Эрик опять заведёт свою шарманку о том, что им нельзя продолжать.       Его рука коснулась Эрика, когда он потянулся за кофейником, и нельзя было не заметить, как тот вздрогнул. Боже, это будет ужасно.       — Что-то не так? — спросил Кайл, наливая себе кофе, в надежде поскорее покончить с этим.       Эрик сжал столешницу обеими руками, и Кайл замер в мучительном ожидании неминуемого отказа.       Но Эрик сказал:       — Могу я тебе кое-что сказать? Это секрет, но мне нужно выговориться.       Что за чёрт?       — Конечно.       Эрик замялся, словно набираясь смелости, а затем выпалил:       — Я ухожу на пенсию. В конце сезона.       — О… — Так, может, его настроение вовсе не связано с Кайлом. — Вау.       Эрик опустил голову.       — Да. Это... будет непросто.       — Ты сомневаешься в своём решении?       — Нет. Я знаю, что время пришло. Просто… не хочу нажимать на курок, понимаешь? Поднимется шумиха.       Кайл положил руку на его предплечье. Мышцы были напряжены от того, как Эрик впивался пальцами в столешницу.       — По тебе будут скучать, — мягко сказал Кайл.       Эрик вздохнул и провёл рукой по лицу.       — Я тоже буду по ним скучать. Буду скучать по всему этому. Я не знаю, чем буду заниматься после. — Он повернул голову, чтобы взглянуть на Кайла, и увидел в его глазах участие. — Вся моя жизнь — это хоккей. Не знаю, как переживу, когда его не станет.       — Эй. Иди сюда. — Кайл притянул его к себе. Эрик приник лицом к его шее, и они просто стояли так, дыша в унисон, не говоря ни слова.       Кайл удивился, услышав, что у Эрика нет планов на жизнь после хоккея. Он всегда казался таким собранным и уверенным в себе. Кайл думал, что если Эрик уходит на пенсию, то у него наверняка есть чёткий план на будущее.       — Ты ещё никому не говорил? — спросил он. — Никому из команды?       — Нет. Никому.       Кайл постарался не придавать значения тому, как учащённо забилось его сердце от осознания, что Эрик доверил ему такую важную тайну. Снова.       Эрик поднял голову, и Кайл отпустил его.       — Я скоро сделаю заявление, — сказал Эрик. — Думаю, после Рождества. Или, может, после перерыва на Матч всех звезд. Не хочется устраивать пресс-конференцию или что-то типа того, хватит письменного заявления. Но сначала нужно сказать ребятам в команде, а это будет нелегко.       — Вы, кажется, очень близки.       — Так и есть. Это как уйти из семьи, понимаешь? — Эрик поморщился. — Прости. Не стоило тебе этого говорить. Я не хотел...       Кайл махнул рукой.       — Не бери в голову. — Ему и правда не хотелось, чтобы разговор перешёл на его собственные проблемы с родителями. — Но ты же будешь видеться с ними, да? Останешься в Нью-Йорке?       — Планирую. Но это будет уже не то. А вчера в клубе со Скоттом, Картером и Матти... я просто не мог перестать об этом думать. Я люблю этих ребят, особенно Скотта.       — Скотт никуда не денется. И ты знаешь, что он будет проводить с тобой столько же времени.       — Знаю. — Эрик расправил плечи. — Давай есть. Наверное, уже остыло.       Они сели рядом за кухонным островом. Их колени то и дело соприкасались, и Кайл украдкой поглядывал на Эрика. Даже в подавленном настроении тот был невероятно сексуален.       — Если захочешь поговорить — я рядом, ладно? В любое время. — Кайл улыбнулся. — Серьёзно. Я обычно поздно ложусь.       Эрик встретился с ним взглядом, и на мгновение Кайлу показалось, что он видит в его глазах то же желание, от которого сам он пытался избавиться. Но оно погасло так же быстро, и Эрик просто сказал:       — Спасибо.       — И если тебе понадобится... отвлечься, я с удовольствием помогу.       Эрик рассмеялся.       — Я дам тебе знать.       Кайл решил считать это хорошим знаком и с аппетитом принялся за омлет, уже мечтая о том, как будет «отвлекать» Эрика.       — У меня сейчас плотный график, — сказал Эрик после минуты молчания. — Завтра утром уезжаем на неделю, на Рождество я буду в Гамильтоне на пару дней, а двадцать восьмого снова уезжаю на четыре дня.       Кайл не был уверен, было ли это предупреждением или просто констатацией факта, но прозвучало почти как извинение.       — Звучит утомительно, — мягко заметил Кайл. На самом деле он почувствовал разочарование от того, что Эрика не будет. Он уже подумывал пригласить его посмотреть рождественские фильмы. Но, конечно, Эрик проведёт Рождество с семьёй. Ведь именно так поступают люди, чьи родители их не стыдятся.       — Да, так и есть, — согласился Эрик. — Но в конце января у нас неделя отпуска. Жду её в этом году больше обычного.       — Почему? — Кайл не хотел надеяться, что причина в нём.       Эрик фыркнул.       — Потому что я старею. В этом сезоне восстанавливаюсь тяжелее, чем обычно. Во многом поэтому и принял решение, что пора.       — Куда-нибудь уезжаешь на каникулы?       — Нет, просто буду отдыхать дома. Не могу дождаться.       Кайл прикусил внутреннюю сторону щеки. Отдых дома мог включать в себя много всего. И кое в чём он был не прочь поучаствовать. Если, конечно, Эрик предложит.       Хотя существовала вполне реальная вероятность, что две недели в разъездах будет достаточно, чтобы Эрик потерял интерес к тому, что было между ними. Может, он возобновит отношения со своей школьной любовью в родном канадском городе. Под Рождество. Прямо как в дурацком фильме от «Холлмарк».       Кайла раздражало, как сильно ему хотелось получить подтверждение, что Эрик хочет продолжать... видеться. Даже если это будет не секс, Кайл с радостью сходил бы с ним ещё на одну прогулку. Поужинал. Посетил другую галерею. Он редко испытывал подобное желание проводить с кем-то так много времени, но если бы мог, то остался бы с Эриком на весь день и на всю ночь.       Эрик отнёс тарелки к раковине и принялся их мыть, пока Кайл пытался остановить бег своих мыслей. Он подошёл к раковине и застыл рядом с Эриком в нерешительности.       — Помочь?       — Нет, не надо. Мне уже пора собираться.       — Понятно. Тогда я пойду. — Он сделал шаг к лестнице, но остановился.       — Я провожу тебя, — сказал Эрик, вытирая руки.       У двери они встали лицом к лицу в напряжённом молчании. Наконец Кайл быстро обнял Эрика.       — Удачной поездки. Или даже двух. И счастливого Рождества.       — Спасибо.       Отстраняясь, он заметил, что Эрик с тоской смотрит на его губы. Этим шансом нельзя было не воспользоваться. Он наклонился и прошептал:       — Как насчёт прощального поцелуя?       Эрик ответил, прижавшись губами к его губам. Поцелуй был мягким и нежным, и Кайл пожалел, что попросил об этом. Он был слишком сладким. Слишком душераздирающим.       — Ещё раз спасибо, — тихо сказал Эрик. — Прошлая ночь была невероятной.       Кайл включил свой кокетливый, беззаботный режим.       — Разумеется.       Тёплый смех Эрика был последним, что он услышал, прежде чем распахнуть дверь и буквально убежать от человека, в которого рисковал влюбиться.