Общая цель

      Проблема с плей-офф заключалась в том, что Эрик никогда не знал, какой матч станет последним. Ещё труднее было угадать, когда он в последний раз сыграет дома.       В итоге финальная игра пришлась на выезд — Вашингтон, конец первого раунда плей-офф. Счёт был безнадёжным. Эрик стоял один у ворот — своих верных спутников — и тихо отсчитывал последние десять секунд. Когда всё закончилось, он похлопал по перекладине.       — Спасибо за всё, ребята. Позаботьтесь о следующем поколении, ладно?       Не пройти даже первый раунд — ужасно. Но когда на большом экране арены показали его фото и диктор объявил, что это последняя игра Эрика, то зрители — и свои, и чужие — поднялись и зааплодировали. От проявления их любви, сокрушительного удара выбывания из турнира и осознания конца Эрик не сдержал слёз, едва добравшись до раздевалки.       — Прости, — сказал он Скотту, у которого глаза тоже были на мокром месте. — Хотелось, конечно, пройти дальше.       — Мы проиграли вместе, — сказал Скотт твёрдо, но голос дрогнул. — Просто жаль, что твой последний матч был не дома.       Он обнял его, к ним присоединился Картер, и вскоре вся команда обнималась, и Эрик был в самом центре общего объятия. Он так любил этих ребят.       Некоторое время в раздевалке царила мрачная атмосфера, но Картер разрушил её.       — Вот увидите, мой последний матч будет легендарным, — сказал он. — Я забью пять голов, а последний — прямо в башку Далласу Кенту.       Все засмеялись и захлопали. Эрик был благодарен Картеру: он бы не вынес, если бы его последние минуты с командой прошли в тишине и унынии.       Последний матч регулярки Эрик отметил тихо. Из Гамильтона приехала вся семья — родители, братья и сестры, племянники и племянницы. Вместе посмотрели игру и хорошо посидели после. Было приятно, но у него настроение давно было не праздничное. С тех пор, как Кайл хлопнул дверью машины прямо перед его носом.       С того дня прошло два месяца. Два месяца он не видел Кайла и не писал ему. Руки тянулись к телефону, мозг придумывал поводы заглянуть в «Кингфишер», посмотреть — работает ли сегодня Кайл. Он думал о нём каждый день. Но впереди были плей-офф — нельзя было отвлекаться. К тому же он по-прежнему считал, что поступил правильно: сделал Кайлу одолжение, разорвав отношения. Разлука причиняла такую боль, будто он переломал все кости в теле, но, как и любая травма, со временем должна была зажить.       И всё же — боже, если бы он только мог познакомить Кайла со своей семьей. Эрик знал, для них будет шоком, что ему нравятся мужчины. Ещё большим шоком — если он представит Кайла как своего парня. Но ему становилось всё меньше и меньше дела до того, кого он шокирует. Правда была в том, что он не мог забыть решительное признание Кайла: «Ты идеален для меня».       И хотя безнадёжно практичный разум Эрика упирался, сердце знало: это правда.       Кайл был самым ярким, что случалось в его жизни. И теперь, потеряв его, Эрик не находил радости ни в чём. Почти всё свободное время он переделывал гостиную, чтобы она лучше гармонировала с его новой картиной. Теперь он проводил ночи, глядя на неё — мрачную и холодную — сожалея, что не выбрал что-то более тёплое.       Весь короткий перелёт домой Эрик думал о Кайле. Может, виной была эмоциональная карусель плей-офф, а может — пустота от завершения хоккейной карьеры, но Эрик поймал себя на мысли, что хотел бы рискнуть. Если ещё не поздно. Возможно, Кайл теперь с кем-то другим. Возможно, он забыл про Эрика. Но ведь этого Эрик для него и хотел, правда?       Нет. Боже. Даже думать об этом было мучительно. Он не хотел, чтобы Кайл был с кем-то другим. И сам не хотел быть ни с кем, кроме Кайла.       Он смотрел в иллюминатор, на мерцающие в темноте огни Нью-Йорка. Хоккей закончился. Эта глава его жизни официально закрыта. Выйдя из самолета, он попрощается с командой, с прошлой жизнью. И начнёт новую. Он знал о ней только одно: в ней должен быть Кайл.       Нужно было ещё раз проявить свою смелость, на этот раз без маски и экипировки: прийти к Кайлу с открытым сердцем и извиниться за то, что не дал ему шанса. За то, что не дал им шанса.       И, боже, как он надеялся, что не слишком поздно.

***

      Кайл замер, когда Эрик вошел в «Кингфишер». Сегодня же был матч в Вашингтоне. Его последний матч.       Кайл машинально поискал глазами Скотта, но его не было. Это было логично, потому что Кип сегодня не работал. Значит, Эрик пришёл один. И он целеустремлённо шёл прямо к Кайлу.       Что это? Попытка отвлечься от горевания о конце своей карьеры? Секс в качестве утешения? Кайл ни за что не согласился бы.       Наверное.       Он собрался с духом и, когда Эрик подошёл, сказал как можно более бесстрастно:       — Привет.       — Привет. — Глаза Эрика были широко раскрыты, в них читалась неуверенность. Если он и хотел что-то сказать, слов пока не находил.       — Что? — наконец спросил Кайл, теряя терпение.       — Я... — Эрик огляделся. — Есть, где поговорить? На минутку?       — Зачем? Ищешь секс для поднятия настроения? Я — пас.       Кайл демонстративно протёр совершенно сухую пивную кружку, всем видом показывая, что ему всё равно.       — Нет, я не за этим. Клянусь. Я просто... очень хочу поговорить с тобой.       — О чём?       — Извиниться.       Кайл насмешливо фыркнул.       — Понадобилось два месяца, чтобы до этого додуматься, да?       — Да, — искренне ответил Эрик. — Понадобилось. Но это не значит, что я не думал о тебе каждый день.       Блядь. Сердце Кайла сбилось с ритма. Последние два месяца он сам постоянно вспоминал Эрика, испытывая смесь гнева, печали и сожаления. Сейчас Эрик стоял перед ним — такой красивый в костюме, в котором, должно быть, только недавно вышел с арены, и Кайл не мог отрицать, что по-прежнему тянется к нему.       Он заметил Арама у столика с тремя красавчиками.       — Секунду, — бросил Эрику. Подойдя к Араму, коснулся его руки, привлекая внимание.       — Что такое? — спросил Арам.       — Приглядишь пару минут за баром? Эрик хочет поговорить. — Кайл знал, как интригующе это звучит, но ничего лучше придумать просто не смог.       Арам вскинул брови, но кивнул:       — Конечно.       Кайл ушёл, не дожидаясь дополнительных вопросов. Провёл Эрика в кладовую за баром. Плотно закрыл за ними дверь и встал напротив Эрика, скрестив руки на груди.       — У меня всего пара минут.       — Прости, — сразу сказал Эрик. — Я был неправ. Мне очень жаль. Я всё испортил, и жалею, что не пошёл с тобой наверх тогда, после похода.       Кайл нахмурился.       — Ты жалеешь, что не переспал со мной два месяца назад?       — Нет. Жалею обо всем, что могло случиться после.       Сердце Кайла замерло. Это действительно происходит?       — Что же могло случиться?       Эрик шагнул к нему.       — Я мог бы сказать тебе, что я чувствую на самом деле. Что я любил каждое мгновение с тобой — в постели, на прогулке, просто разговоры. Что хочу, чтобы таких мгновений было больше. Чтобы они длились годами.       Кайл сглотнул, его глаза загорелись.       — О. — Он помолчал, осознавая. — А как же твой принцип «люди должны встречаться только с людьми своего возраста»? Я не стал волшебным образом старше на пятнадцать лет за эти два месяца, если что.       — Прости, за это. Прости за всё. — Эрик смотрел прямо в глаза. — Ты меня ненавидишь?       Кайл опустил руки и вздохнул.       — Я пытался.       Углы губ Эрика слегка приподнялись.       — Получилось?       — Нет. Чёрт, Эрик. Я не могу тебя ненавидеть. Я хочу всего, о чём ты говоришь. Хотел уже давно.       Эрик стоял совсем близко, не сводя взгляд с Кайла и кусал нижнюю губу. Кайл хотел быть на её месте.       — Я хочу быть с тобой, — тихо сказал Эрик. — Быть твоим парнем. Партнёром. До тех пор, пока ты сам этого хочешь.       Слёзы потекли из глаз Кайла сами собой, он даже не пытался их сдержать. Улыбнулся сквозь них:       — Как ты смеешь говорить мне это в подсобке?       Эрик усмехнулся и подошёл вплотную.       — Я не так планировал.       Кайл обвил руками его шею.       — Ты понимаешь, что мне потом нужно выйти к клиентам, да?       Эрик поцеловал его. Глубоко, голодно. Тело Кайла запело от радости, истосковавшись без него. Он страстно ответил на поцелуй. Пальцы Эрика запутались в его волосах.       — Нам не стоит... — задыхаясь, прошептал Кайл.       — Знаю, — сказал Эрик и снова поцеловал. Его ладонь скользнула под футболку Кайла, обнажая живот.       — О, чёрт, — Кайл выгнулся, прижимаясь пахом к паху Эрика, и снова впился в его губы. Ему не верилось, что всё это происходит на самом деле. Желание было настолько сильным, что он подумывал трахнуть Эрика прямо здесь, между ящиками.       Эрик внезапно отстранился.       — Прости, — сказал он, вытирая рот предплечьем. Его лицо покраснело от возбуждения и, вероятно, от смущения. — Я не должен был... Я не хотел...       — Всё в порядке, — Кайл выдохнул, едва удерживая улыбку. — Я не против.       Эрик смотрел на него, как на чудо. И Кайл чувствовал то же самое.       — Я хочу поехать с тобой в Грецию, — выпалил Эрик.       — Правда?       — Да. Скоро. Когда ты можешь?       — Я...       — И ещё... Как ты думаешь, Гас продаст бар? В смысле, мне? Может, со Скоттом в доле. Пока не знаю, я с ним об этом не говорил. Но, думаю, он был бы рад стать совладельцем. А ты стал бы управляющим и...       Кайл не выдержал, рассмеялся и полез к нему с поцелуями, но ничего не вышло, потому что он продолжал смеяться над не похожим на себя болтливым Эриком.       — Всё это звучит невероятно, но мне нужно заканчивать смену.       — Ладно. Хорошо. — Эрик снова поцеловал его. — Потом поговорим.       — Потом, — согласился Кайл. — Я закончу через час.       — Придёшь ко мне?       — Будет поздно. Уверен, что не будешь спать?       Эрик наклонился и снова поцеловал его.       — К черту сон. Я на пенсии.