В свете луны

      Стоя в своей комнате, Иван размышлял о младшем брате, который сидел за его спиной и читал Библию, пытаясь отвлечься от скорого отъезда старшего. Он снова посмотрел на Алёшу, своего невинного и чудесного брата. Иван хотел забрать его с собой навсегда, чтобы Алёша всегда был рядом. Но это невозможно. Брат не согласится, да и здесь ему будет лучше. Положив последнюю рубашку в чемодан, Иван поднялся со стула и подошёл к младшему.       Одинокая свеча затухла от порыва ветра, который тут же стих. Лунный свет залил комнату. В этот момент они были словно в оперном театре, где единственный источник света погас, и его место занял завораживающий лунный свет. Алёша нервно вздохнул, а Иван снял пиджак и расстегнул рубашку.       — Алёш, — он положил руку на спину младшего и погладил его по пояснице.       — Что, Ванюш? — Алёша отложил Библию и посмотрел на старшего. — Ты уже уходишь? — его голос дрогнул на последнем слове, и он проглотил ком в горле.       — Нет, завтра пойду, — Иван похлопал по коленям. — Садись, — Алёша послушно сел, глядя на старшего. В лунном свете глаза Ивана казались нежными и расслабленными. Его худые пальцы аккуратно обхватили подбородок младшего, заставляя поднять голову. — Алёшенька... — голос Ивана был тихим, бархатным, и от этого у Алёши внутри что-то взрывалось, щёки залились румянцем, а тело охватила жаркая волна. — Мой милый, — Иван нежно провёл пальцами по шее младшего, затем начал расстёгивать его рубашку. Алёша удивлённо ахнул, наблюдая за действиями старшего. — Хочешь, чтобы наша последняя ночь стала незабываемой?       — Хочу... — тихо прошептал Алёша и, как всегда по-детски, нежно поцеловал Ивана в губы. Он не знал, как правильно целоваться, и каждый раз, когда он так делал, Иван тихо смеялся ему в шею и целовал по-настоящему, по-взрослому. Но сейчас Иван не спешил. Он не целовал Алёшу страстно и глубоко, лишь мягко отвечал на его лёгкие прикосновения.       Прохладные руки Ивана скользили по худому телу младшего, пальцы касались розовых сосков, вызывая у Алёши едва слышные вздохи. Старший осторожно уложил младшего на пышную кровать с дорогими простынями и посмотрел ему в глаза, в которых таился лёгкий страх.       — Боишься?       — Да.       — Со мной ты можешь не бояться ничего.       — Ты ведь не станешь...?       — Только с твоего разрешения, Алёш, — Иван нежно улыбнулся, погладил щёку младшего и увидел, как страх в его глазах исчез. Затем он снова поцеловал его, но на этот раз более настойчиво и глубоко.       Алёша отвечал, постанывая в поцелуй, держался за плечи старшего, чувствовал, как пах брата касается его, и выгибался, отворачиваясь от восхищённого лица Ивана.       — Такой красивый, — старший провёл носом по худой, бледной шее младшего, затем слегка прикусил кожу, услышав томный выдох. — Такой нежный, чувствительный, — на этом слове он снова прикоснулся к коже младшего и услышал тихий писк. Иван улыбнулся, целуя оголённые участки тела, нежно поглаживая тонкую талию и выпирающие рёбра, слегка царапая соски и наблюдая, как младший выгибается и громко всхлипывает. — Посмотри на меня.       Алёша повернул голову к старшему и посмотрел ему в глаза, покраснев. Иван положил ладони на его щёки, большими пальцами поглаживая их, наблюдая за подрагивающими губами, которые растянулись в улыбке. Алёша потянулся к ним, оставив мимолётный поцелуй на губах старшего, и прижал его к себе.       — Ванечка... — тихо прошептал он и зарылся пальцами в гладкие, нежные волосы старшего, вдыхая дурманящий аромат его духов. Затем он тихо замычал, когда ладонь Ивана легла на его пах и сжала его. — Я тебя люблю... — едва не выстанывая, прошептал он, пока Иван нежно массировал его пах       Алексей не понял, когда оказался без брюк и нижнего белья, и лишь покорно выгибался и стонал, когда всё ещё прохладные руки и губы Ивана касались его чувствительных мест.       Сначала он почувствовал, как Иван нежно сжал его сосок, затем прикусил плечо, обхватил головку члена губами и провёл по ней языком, слизывая выступившую каплю смазки. Иван смотрел на возбуждённого Алексея, весь потный и красный. В его глазах горел игривый огонёк, а с губ срывались еле слышные вздохи.       Иван склонился, поцеловал колено младшего и отошёл к шкафчикам. Через несколько минут он вернулся с мягкой кистью и бокалом вина.       — Вань... Что ты собираешься делать? — спросил Алексей, наблюдая, как Иван обмакивает кисть в вино.       — Кое-что интересное, — загадочно ответил Иван, хитро улыбнулся и провёл влажной кистью по телу Алексея. Тот охнул и закрыл глаза, раскинув руки. Кисть коснулась его плеч, сосков, набухшего члена. Алексей стонал и выгибался. Конечно, он был против такой практики, но в этот момент он ничего не мог сказать и просто наслаждался, чтобы высказать своё мнение позже.       Когда Иван закончил, он положил кисть в бокал и поставил его на тумбу. Иван не любил алкоголь, но держал его для красоты. Это придавало его мрачной комнате ещё больше таинственности и загадочности. Казалось, что в этой комнате живёт не обычный человек, а Дракула, о котором часто рассказывал Дмитрий. Алексей всегда боялся этой сказки, поэтому Ивану приходилось давать старшему брату подзатыльники (за которые он потом тоже получал), а по ночам приходилось спать вместе с Алёшей, чтоб Дракула не съел.       Но сейчас не было никаких страшных сказок, Иван не был тем самым Дракулой, о котором говорил Дмитрий, и алкоголь был чем-то притягательным, что разжигало желание попробовать молодое тело с большей страстью и энтузиазмом.       Иван наклонился и поцеловал Алексея в шею, затем нежно сжал губами его сосок. Горьковато-сладкий вкус вина приятно разлился по языку. Иван отстранился, глядя на удивлённого брата, и улыбнулся. Он поцеловал второй сосок, провёл горячим языком по груди и остановился у основания члена, решая, как лучше продолжить, но Алексей молчал, и тогда Иван решительно взял в рот его небольшой член и стал сосать, как будто это была конфета петушок, которую ему однажды дал мужчина на базаре. Его руки переместились на бёдра, нежно поглаживая их внутреннюю часть. Почувствовав, как Алексей сел, он сильнее втянул член и услышал, как младший тихо произнёс его имя. Тогда Иван крепче обхватил его бёдра и продолжил свои безумные действия, от которых Алексей почти потерял рассудок. — Вань, Ва-а-ань, Ванечка, полегче, — прохрипел Алексей, крепче сжимая волосы Ивана.       Иван отстранился и посмотрел на младшего. Его улыбка была ехидной, а взгляд — похотливым. Алексей почувствовал, как Иван крепко обхватил его член и стал поглаживать, тихо постанывая. Алексей не мог долго держаться после таких ласк и почти сразу же громко застонал, кончая себе на живот. Внутри всё бурлило, но через несколько минут отпустило, и Алексей раскинул руки по кровати. Через минуту он услышал бархатный стон Ивана и почувствовал его нежные объятия и поцелуй в лоб.       — Засыпай, Алёша, засыпай, — старший поцеловал его в нос и прижал к себе.       На следующее утро Ивана нигде не было, и Алексей грустно вздохнул, но вдруг дверь в комнату открылась, и вошёл Иван, серьёзный и в строгом костюме. Увидев проснувшегося брата, он улыбнулся и сказал: «Я подумал... Я никуда не поеду. Я не хочу оставлять своё сокровище».       Тогда Алексей понял, что Иван — лучшее, что есть в его жизни.