Лагерное недоразумение

Пока они шли, Лололошка не мог избавится от ноющего чуства вины, которая натягивалась и дергалась в нутри, как струна. Он просматривал на своего друга, который шёл, все с тем же стеклянным взглядом, и молчал. Лишь иногда посапывал. —Дилан, что с тобой было, что бы ты так боялся объятий. Мне тебя жаль.—с сожалением Ло смотрел на того, с кем пытался завести разговор —не знаю, норм все.—холодно, даже не посмотрев на кудрявого. —эх, ладно. Мы пришли. Они вошли в свою комнату. Там не было нигде его друзей, похоже, они занимались какой то работой. Но, плевать, сейчас главное помочь Дилану. Лошик посадил своего друга на его кровать, и предложил поспать. Но тот помахал головой, в знак отказа. —Ну Дилан! Тебе нужно отдохнуть. Хочешь я с тобой посижу? Может получится без сна тебя успокоить?—он пытался добиться лучшего состояния для друга, он ведь не со зла это все...не со зла! —Ну сиди, мне и так хорошо, и я спокоен. —но было заметно, что руки немного подергивались, значит, что то еще остаётся. Ло решил не рисковать, и не оставлять своего друга одного, и побыть рядом. Он сел к нему на кровать, и упёрся спиной о стенку. И думал чем же развеять тишину.                         °°°°°°°°° Дилан сидел, и посматривал на Лололошку, который перебирал пальцами, пытаясь подобрать слова. Что ж, жалко было пацанчика, но он сам виноват. Шатен не ощущал ничего, он помнил все, но эмоции будто были закрыты. Он не мог даже попытатся проявить агрессию, или вспылить. Все было скрыто, зажато, убрано. Было даже грусно смотреть на поникшего друга, который явно жалел, что с Диланом приключилось. Но в этом никто не виноват, разве что...родители. В голове вдруг всплыли воспоминания. Дилану 7 лет. Он прячется в кладовке, в обнимку с мамой. Она сидит, прижав его к груди, и всхлипывает, стараясь не шуметь. Рядом валяется разбитая кружка. В доме — тишина, такая, в которой слышно дыхание страха. Папа в соседней комнате. Пьяный. Снова. Он швырял стул в стену. Кричал, что "всё достало", "ты меня сводишь с ума", и — хуже всего — "лучше бы у нас не было этого сраного ребёнка". Мама обнимает Дилана крепко, как будто своими руками пытается спрятать его от всего мира. Он ничего не говорит. Он не дышит, чтобы не выдать себя. Но он чувствует, как её руки дрожат, как дыхание срывается, горячие слезы капают на эти маленькие ручки . И тут — дверь кладовки дёргается. Папа орёт:— Я знаю, вы там! Вы суки мне надоели! Грохот. Удары в дверь. — Ты что, думаешь, что он твой защитник?! Он же слабак, как и ты! Мама резко шепчет Дилану:— Слушай внимательно. Не шевелись. Даже если он меня тронет — не двигайся. Понял? Обещай. Обещай! Он кивает. И ненароком отключается. В следующие минуты он ничего не чувствует, не слышит, не существует. Не понимает. Когда позже всё заканчивается (соседи вызвали полицию, отца увели), Дилан не помнит, как всё произошло. Он пытался допросится у мамы, что было с ним, почему такое произошло. Мама лишь говорит: — Ты был храбрый. Ты всё сделал правильно. Теперь мы вдвоём. Всё будет хорошо.—И снова обнимает его. Но это объятие уже не утешение, а якорь, к которому теперь всегда будет привязан страх. Он так и не вспомнил, что тогда случилось. Но объятия навсегда будут напоминать момент когда отец сошёл сума и сломал психику своего сына на долгие мучительные года. Из воспоминаний его вытягивают какие то лёгкие поглаживантя руки. Дилан опускает взгляд в низ, и видит как Ло, смотрит на его покрасневшую руку. Кажется все еще не прошла Тот подает голос в котором слышно частичку переживания:—Дилан...что у тебя с рукой, давай я её замажу и забинтую?—не дожидаясь ответа кудрявый подходит к своей полке, и начинает рыться в сумке —та пройдёт сама, не нужно. Со мной все хорошо. —наконец его голос звучал как он и хотел, с непренебрежением. Он смог очнутся и чуствоввть наконец эмоции. Это злощастное состояние будто длилось целую вечность  —та блин, меня вина сожрёт! Дай хотя бы помогу тебе. Мне же нужно показать что я не хочу тебе зла.—на это слова Дилан лишь закатил глаза, и отвернулся. Он снова ощутил тепло на руке, его друг взял его руку нежно, и начал мазать какую то мазь. Противно. —заканчивай скорее! Если сейчас друзья зайдут, посчитают меня педиком. —на это послышался лишь смешок —все все, закончил. —на руке дилана красовался бинт. Ему нравились эти ткани на руках, было в них что то этакое. —но бля, разве стоило ради таких царапин так напрягаться? — у тебя там были кровоподтеки, так что не хило ты её поцарапал, не выебывайся и пойдём!—Ло встаёт, и подаёт руку Дилану. На что последний, закатывает глаза, но хватается и встаёт.—не будь таким угрюмышем. будет весело!—эти слова были проигнорированы. Они вышли на улицу, в поиске своих друзей. Вметаки такими приключениями они наверняка много пропустили. Пройдя в сторону звуков они находят своих друзей, которые им машут и зовут к себе —воу, ребят, вы где пропадали? И как вижу вы подружились.—из своих мыслей Дилана снова вырывают чужие разговоры и смешки. —о чем ты?—Дилан приподнимает бровь, и ощущает чужую руку в своей ладони. Оказывается Лололошка все время его держал и вёл с собой. Он и не думал что за его руку держались так крепко, а не просто помогли встать. Не показывая удивления, он вырывает руку из тёплого объятия чужой руки, и недовольно хмыкнул.—очень подружились, прям жить без него не могу.—в словах был слышен ядовитый сарказм. —та ребят, ему просто плохо стало, я его к мед сестре водил.—не замечая все такого же принебрижения Лошка улыбается. —что у вас тут интересного, мы много пропустили? —нет-нет! Нам разрешили прогулятся акуратно с вожатым. Наша отошла, мы её вот ждём. —отозвался Карл —и я уже успел много нафотографировать! Тут такие суперские пейзажи. Давайте вместе сделаем селфи! —немного сойдясь, Престон направляет фотоаппарат. —не, я пасс, у меня ебало перекрученое, только испорчу все. —дилан нахмурился и отошёл. —ну бли-ин, не, иди сюда!—Ло игриво показывает недовольство, и хватает недовольного друга за плече, притягивая ближе. —Ты отлично выглядишь, давай. Не успев дилан сказать что то против, как услышал щелкание фотика. Что ж, пришлось смирится, и немного расслабить свое недовольное хлебало. Престон показал фото, где все вышли отлично: Брэндон как обычно стал полубоком, показывая свои мышцы на руках, Карл немного приподнял уголки губ. Чед прикрыл глаза, улыбаясь очень сильно, но не показывая зубов. Его улыбка казалась самой счастливой. Престон тоже улыбнулся банально, немного прищурившись, наклонил голову что бы не закрывать Лололошку. 《Стоп, Лололошка, мать твою》 —Блять, Ло, почему ты держишься за мою руку, будто мы супружеская пара, и так любишься! Как мне потом на это фото смотреть?! —не сказать что дилану было не плевать, но сам факт что какой то парень, держится за него так сильно, так еще и улыбается, призывало к каким то странным мыслям —да ладно тебе, зато смотри какой ты красивый вышел.—Тот хитро улыбнулся. Ему, что ли, нравилось быть рядом с шатеном так еще и в такой позе? —та хуй с тобой. —дилан опять был зол, ну правда, что за нахер. Почему нельзя даже сфоткатся нормально