Последняя сигарета

Темнота. Она больше не казалась пустой. Теперь у неё был вкус. Вкус меди и зелья на языке. Вкус войны. И звук. Тихие шаги, вздохи, шорохи у постели. Иногда — всхлипы. Она знала, чьи. Гарри. Рон. Джинни. Они приходили каждый день. Говорили с ней, но она молчала. Гермиона попыталась ответить. Сказать, что слышит. Что помнит. Что боится. Но губы не слушались. Тело будто заковано в лёд. А зачем отвечать? Если всё кончено. Если света больше нет. Она слышала их разговоры. Знала, что все надеются на чудо, которого не будет. Что она осталась одна в этой бездонной пустоте. Гермиона больше не плакала. Даже внутри. Страх разъедал, но она пряталась от него, как от врага. Слепота страшна не темнотой. Она страшна одиночеством. Война окончена. Они победили. Гермиона была готова отдать свою жизнь за победу, за спасение друзей, за спасение всех. Это была правда. Но она не спасла никого. Это её спасли. Вытащили с поля боя, на котором она оказалась случайно, она не должна была там быть, какая ирония. Всё же её спасли. Спасли — но от чего? Лучше бы всё закончилось там, на той холодной земле. Гарри и Рон оплакали бы её, начали бы новую жизнь. В мире без войны. В мире, в котором они все так мечтали оказаться. А что теперь? Из-за собственной глупости она попала под летящее проклятие. И теперь не только она, но и Гарри, и Рон, и Джинни, и семья Уизли… все будут вынуждены пройти через это. Быть рядом. Ждать. Сознание Гермионы едва различало звуки. Мягкие шаги. Чужой голос. Врач. Гарри. Рон. Слова скользили мимо, терялись в вязкой тьме. Мы вернёмся, Мион. Я обещаю. Тишина. И вдруг — новый голос. Низкий, чуть хриплый, будто после простуды. Незнакомый. Но в нём было что-то такое… от чего у Гермионы дрогнуло сердце. — Привет, Гермиона. Она вздрогнула. Не от имени. От того, как он его произнёс. Будто говорил это тысячу раз. Пальцы коснулись её ладони. Тёплые. Настоящие. А потом — снова голос. — Меня зовут Элиан. Твоё состояние нестабильное, но я обещаю — ты не останешься одна. Гермиона. Я знаю, ты слышишь меня, даже если не отвечаешь. Твое состояние… сложное. Комбинация травмы и проклятия. Оно действует не только на тело, но и на сознание. Он аккуратно сжал её руку. — Мы ищем лекарство, и я знаю, что найдём. Но это займет время. Пока ты должна держаться, сохранять память и сознание. Не просто лежать — а стараться помнить , каждую мелочь, каждое событие и каждого человека.Ты должна жить здесь и сейчас. Сегодня- это тоже день из твоей жизни, еще один день из тысячи других дней, которые ждут тебя впереди. Просто очень плохой , но он всё равно твой. Он говорил спокойно. Без жалости. И это было странно… почти приятно. Гермиона впервые за долгое время захотела что-то сказать. Но губы так и остались недвижимыми. Элиан… Она повторила это имя про себя. И впервые за многие дни не провалилась в пустоту. А зацепилась за звук.