Последняя сигарета

Спустя несколько дней Гермиона начала чувствовать себя лучше. Это «лучше» касалось только тела — душа по-прежнему оставалась в той же холодной пустоте. Но всё же, постепенно возвращалась чувствительность. Она могла шевелить пальцами, ощущала ноги. Маленькая, почти неуловимая надежда. Она научилась различать шаги. Среди всех, кто заходил в палату — их было не так уж много — только одни были ей знакомы. Элиан. Остальные целители почти не появлялись. Случай сложный, все знали это. И не каждый решался даже попробовать. Гермиона понимала их. Во время войны она сама была полевым целителем. И, возможно, случись такое с кем-то другим, она бы справилась. Изучила бы книги. Разработала бы зелье. Она бы не сдалась. Дверь тихо скрипнула. Он вошёл. Лёгкие, ровные шаги. — Гермиона, — позвал Элиан. Её пальцы чуть дрогнули. Он всегда так делал — садился рядом и касался своей ладонью её руку. Первое время она пыталась убрать её. Прикосновения чужих были болезненны, словно напоминание о том, что ты всё ещё жива. Но со временем всё изменилось. Его ладонь была тёплой. И она поняла, что это единственное, что ещё связывает её с этим миром. Гарри и Рон не касались её. Наверное, боялись. А она — хотела. Очень хотела. Хоть раз. Возможно, в последний. Но сказать этого не могла. Поэтому каждый раз, когда Элиан брал её ладонь в свою руку, Гермиона больше не отдёргивалась. Не просила, не благодарила. Просто принимала. Тишину разрезал его ровный, спокойный голос: — Есть новости. Ты сильнее, чем думаешь. Тело восстанавливается. Это… хороший знак. Он сделал паузу. — Работа над лекарством продолжается. Оно почти готово. И я уверен— сработает. Элиан чуть сильнее сжал её пальцы, но тут же отпустил, оставив только лёгкое тепло. — Это маленький шаг, но всё начинается с них. Он замолчал. Не требовал ответа. Не ждал. Гермиона слушала. И где-то внутри, в самой глубокой, тёмной части себя, почувствовала лёгкое движение. Совсем слабое. Почти забытое. Она всё ещё здесь. ************* — Ты сегодня особенно молчалива, мисс Грейнджер. Голос был ровным, без открытой насмешки. Но лёгкая ирония скользнула в интонации — та самая, что всегда злила её в людях вроде… Стоп. Она резко отогнала эту мысль. — Говорят, молчание — оружие сильных. Хотя иногда… просто хорошая маскировка. Он наклонился чуть ближе, будто проверяя реакцию. — Пока не решил, к какой категории тебя отнести. Пауза. — Знаешь, нам с тобой придётся провести здесь ещё немало времени. А я предпочитаю делать это с толком… и с удовольствием. Даже если рабочим. Он опустился на стул, скрестив руки. — Вот думаю: почему бы нам не узнать друг друга получше? Что за чушь он несёт? Гермиона ощутила раздражение. Её будто силой пытались вытащить из ямы без спроса. — Ты, конечно, меня не видела, — продолжил он с лёгкой усмешкой в голосе, — но, поверь, весьма симпатичный. Я был ходячей мечтой на курсе по зельеварению. Замолчал. Что? Гермиона сжала зубы. Ещё секунда — и она сорвётся. — Я бы тебе понравился, — добавил он. В голосе прозвучал вызов. — Не дождёшься, — выпалила она, сама не веря, что сказала это вслух. Он коротко усмехнулся. — Не зарекайся, мисс Грейнджер. Когда увидишь — поговорим. Разрешу забрать слова обратно. Пауза. — Кстати, я высокий брюнет с карими глазами и немного вьющимися волосами. Чтобы заранее представляла. — Никогда не любила брюнетов. Всегда тянуло к блондинам, — отчеканила она. Гермиона почувствовала, как его рука едва заметно дрогнула. Лёгкое движение — но она уловила. И этого было достаточно. — Что, Элиан? — её голос прозвучал хрипло, непривычно для самой себя, но с тем самым оттенком, который она помнила за собой в спорах. — Я задела твоё эго? Он усмехнулся, и в его голосе больше не было той лёгкой насмешки — теперь там сквозила осторожность. — Ни в коем случае. Я мужчина скромный, к женским симпатиям привык. Гермиона стиснула зубы. Что это вообще за врач такой, который позволяет себе флиртовать с девушкой, которая… которая, возможно, умирает? Или уже давно умерла для этого мира, запертая в теле, которое её не слушается. Она хотела бы что-то сказать. Оскорбить. Поставить на место. Но вместо этого только холодно процедила: — Я думала, у целителей другие методы терапии. Элиан замолчал на мгновение. — Методы разные, — спокойно ответил он. — А я выбираю тот, что может вернуть тебя к жизни. И знаешь, кажется, начинает работать. Он снова чуть коснулся её пальцев, и Гермиона, к собственному ужасу, не отдёрнула руку. Что эта за пациентка такая, что позволяет держать себя за руку… — Ты месяц молчала, — проговорил Элиан, чуть склонив голову. — А я здесь всего неделю. Он сделал паузу, будто давая вес словам. — Но, смотри, мы уже говорим. Разве это не успех? Гермиона сжала губы, но уголки рта дрогнули почти незаметно. Этот самоуверенный тип... — Видимо, просто у тебя не было достойного собеседника, — добавил он чуть тише, с той полуулыбкой в голосе, которая раздражала сильнее, чем любая грубость. Гермиона глубоко вдохнула. Ну и нахал. Но, чёрт возьми, он добился своего — её впервые за долгое время что-то по-настоящему взбесило. Сильнее, чем этот самодовольный тип, её, наверное, мог бесить только он. Драко. Сердце Гермионы сжалось и забилось в неровном, неприятном ритме. Она поклялась себе — ни единой мысли о Малфое. Ни единого воспоминания. Там, где раньше был ОН, теперь осталась только пустота. Так она думала. А теперь… вот она здесь. Возможно, умирает. Рядом никого. Ни Гарри, ни Рона. Только бедный колдомедик Элиан, которому наверняка хочется поскорее отправиться к себе домой, к своей семье, а не тратить часы на бессмысленные попытки разговорить упрямую пациентку. И всё-таки… возможно, Драко — это единственное, что по-настоящему случилось с ней за всю эту жизнь. Единственное, что оставило след. Почему бы не оставить эти воспоминания себе? Хотя бы в этой тишине. Хотя бы напоследок. Она прикрыла глаза. Как это было тогда? Урок зельеварения подходил к концу. Снейп развернулся к классу: — Все свободны. Кроме Малфоя и Грейнджер. Остаётесь для работы над проектом. По залу раздались смешки. — Что вы там уже месяц варите, доварить не можете? Лучшие ученики курса, ага! — Отвали, Грег, — резко бросил Драко, взял блокнот и швырнул его на первую парту Гермионы. — Чего уставились? Все на выход! — рявкнул он. Ученики нехотя зашевелились. — Да идём уже… — донеслось с последней парты. Гермиона молча подошла к котлу и начала высыпать туда оставшиеся ингредиенты. В этот момент она почувствовала лёгкий поцелуй на шее. Затем выше. — Драко… прекрати. Я слышу шаги, ещё не все вышли. Нас могут увидеть. — Ну и пусть, — спокойно ответил он, обхватил её за талию, прижался губами к её коже. — Чего ты боишься, Гермиона? Никто даже не посмеет. Я обещаю. Она вздохнула. — Я знаю. Но Гарри… Рон… — Привыкнут, — отрезал он. — Хочешь, я сам с ними поговорю? — Нет. Я сама. Но… мне нужно время. Он развернул её к себе, посмотрел в глаза и нежно заправил выбившуюся прядь за ухо. — Уже все догадываются. — Никто не догадывается, Драко, — она упрямо поджала губы. Так, как он любил. — Два лучших зельевара факультета — и уже месяц не могут закончить проект! — Драко весело развёл руки. — Тебе самой это не кажется странным? Он сделал шаг ближе. — Сколько можно прятаться, Гермиона? Я уже говорил — мы с тобой не на день и не на неделю. Нет смысла всё скрывать. — Я скажу им. До выпускного. Обещаю. — До выпускного… вот и умничка. — Он наклонился и легко поцеловал её в нос, обошёл к котлу. — И запомни сразу: на выпускной ты идёшь только со мной. Так что будет хорошей идеей сообщить об этом заранее. И только попробуй что-то выдумать, Грейнджер… я загну тебя прямо посреди бала, чтобы все узнали, кому ты принадлежишь. — Драко! — Она игриво толкнула его в плечо, развернула к себе. Ловко убрав из его руки колбу с зельем, поставила её на стол. — Малфой, ты опять напортачил с зельем. Придётся всё переделывать в следующий раз. Он усмехнулся, но прежде чем успел ответить, Гермиона резко притянула его к себе за мантию. Их губы встретились в поцелуе — горячем, требовательном, будто они оба слишком долго ждали этой секунды. Драко обхватил её за талию, прижал к себе, не оставляя ни малейшего расстояния. Его пальцы скользнули по спине, зарылись в волосы, а губы легко, но властно прикусили её нижнюю губу. — Ммм… знаешь, Грейнджер, — прошептал он, не отрываясь от её губ, — ты меня сводишь с ума, когда так смело берёшь инициативу. — Привыкай, Малфой, — усмехнулась она, чуть приподнявшись на носки, чтобы вновь коснуться его губ. Её пальцы сжали ворот его мантии, а его рука легла на её бедро. Драко резко прижал её к стене, продолжая поцелуй — глубокий, дерзкий, без намёка на поспешность. В воздухе всё ещё пахло зельями, но в этот момент ни одного из них это не волновало. — Осторожно, — прошептала Гермиона, когда он скользнул губами к её шее. — Нас же могут… — Пусть смотрят, — хрипло отозвался он. — Я не собираюсь тебя больше прятать. Она только тихо выдохнула и снова притянула его к себе и нежно посмотрела ему в глаза. — Но… ради меня подождёшь? — спросила тихо, почти шёпотом, с той неувереннос тью, которую позволяла себе только рядом с ним. Он провёл пальцами по её щеке, улыбнулся краем губ. — Но ради тебя… подожду. До выпускного. — До выпускного, — кивнула она, снова прижимаясь к нему.