Последняя сигарета

С каждым днём становилось легче. Гермиона ощущала, как внутри зарождается робкая надежда: она будет жить. У неё получится. Элиан всегда был рядом — помогал, поддерживал. Они читали книги, спорили о персонажах, вспоминали детство. И только тогда Гермиона поняла, как ей не хватало рядом именно друга. Да, был Гарри, был Рон… но они так боялись за неё, что разговоры сводились к одному и тому же: «Как ты, Гермиона?» — каждый раз с тревогой в голосе. А ей и самой было жутко. Она хотела жить, по-настоящему. И знала, ради чего. И ради кого. Гермиона сидела в библиотеке, уткнувшись в учебник, когда над столом вдруг нависла чья-то тень. — Блейз? — удивилась она. — Готовишься к выпускному, Грейнджер? — с ухмылкой произнёс он чуть громче, чем нужно. — Я… да… — она запнулась на полуслове, заметив, как Блейз незаметно протянул ей сложенную записку. Он знал. Он точно знал про неё и Драко. Видимо, решил подшутить. А она так и не рассказала Гарри с Роном. Но завтра на выпускной… она пойдёт с Малфоем. Пусть узнают все сразу. Так будет проще. — Ну ладно, я пошёл, — бросил Блейз, уходя. Гермиона проводила его удивлённым взглядом. Это всё? Развернула записку. «Жду тебя сейчас в башне. Срочно. Драко.» Сердце пропустило удар. Что-то случилось? Она не помнила, как собрала книги и почти бегом бросилась наверх. Ступеньки казались бесконечными. Наконец — нужная дверь. Тихо вошла, прикрыв её за собой. — Драко? Что случилось? Он обернулся. На его лице не было привычной холодной маски. Рубашка расстёгнута, волосы взъерошены, галстука нет. Он пересёк комнату за секунду, ладонями взял её лицо. — Гермиона, послушай внимательно. Ты должна прямо сейчас уехать из Хогвартса. — Что? Как… как же бал? Завтра выпускной! — Выпускного не будет. — Драко, о чём ты говоришь? Ты сам хотел пойти со мной… — Послушай. Завтра Волдеморт нападёт. Прямо во время бала. Тебя не должно там быть. Мир вокруг поплыл. Гермиона сделала шаг назад, но он держал её за плечи. Нежно, но крепко. — Что? А как же ты? Драко, что вообще происходит? Он медленно опустил руки, тяжело выдохнул и молча закатил рукав. На бледной коже — чёрная, уродливая метка. Гермиона зажала рот ладонью. — Нет… Драко… — Я не хотел… У меня не было выбора. У него — мама, отец. Я… нужен ему. Я не мог отказаться. И сейчас уже ничего не изменить. — Подожди… мы что-нибудь придумаем. Нужно сказать Дамблдору. Он поможет. Он защитит тебя, Драко. Так не должно быть. Ты же не такой… — Мы не можем сказать Дамблдору. Он не успеет. Я не смогу уйти. Но я могу спасти тебя. Пожалуйста… дай мне хотя бы это. Он смотрел на неё так, будто это был их последний разговор. И Гермиона почувствовала — он говорит правду. — Драко, я не могу уехать и бросить всех. Я буду сражаться здесь, со всеми… Нет. Я никуда не уйду, это не обсуждается! Он шагнул к ней, его пальцы дрожали. Он весь дрожал. — Гермиона, прошу тебя… завтра. Останься в своей комнате. Не иди на бал. Просто побудь там. А потом Блейз придёт за тобой, он поможет выйти. Мы всё продумали. Он сделает, что сможет. Я — нет. Я буду с ними. — Драко… Горло сжало. Слёзы прорвались сами собой, стекли по щекам. Он стёр их кончиками пальцев, так бережно, будто она могла рассыпаться от любого движения. — Ничего нельзя изменить. Это случится. Просто, пожалуйста… будь жива. — А что потом, Драко? Он прикрыл глаза, выдохнул. — Потом… ничего. Я сделаю всё, чтобы он проиграл. Всё, что смогу. Гарри справится. На это нужно время. И я прошу тебя… — он коснулся лбом её лба, голос стал шёпотом, — не иди на эту войну. Пожалуйста. Ты станешь прекрасным целителем. Ты должна жить. Если с тобой что-то случится… я… я не переживу. Я не могу убить тебя. Она смотрела на него в немом ужасе. Всё рушилось. И он был единственным, кто говорил об этом вслух. — Ты не убьёшь меня, Драко… — Я не смогу противостоять ему, если ты окажешься среди них. Он… он заставит. А я… — голос его сломался. — Я не хочу жить в мире, где я мог бы… Слёзы побежали и по его щекам. Он опустился на колени перед ней, схватил её руки и повторял, шепча: — Пожалуйста… пожалуйста… Гермиона… И весь мир словно замер. Остались только он, она — и эта обречённая, страшная правда. Гермиона опустилась на колени, обхватила его лицо и поцеловала. Нежно, так, как будто этим поцелуем хотела остановить весь этот ад. — Хорошо… я обещаю. Я не буду. Драко тихо выдохнул, опустил голову. — Спасибо. Немая тишина между ними. — А будет с нами? — шёпотом спросила она. Он долго молчал. — Я не знаю. Гермиона сжала его руку. — Когда Волдеморт проиграет… а я сделаю всё, чтобы это случилось… у нас не будет времени. Меня отправят в Азкабан. Он не стал говорить, что, возможно, к тому времени его уже не будет. Он был слишком ценным для Волдеморта. Слишком опасным, если выбьется из-под контроля. — Ты должна забыть обо мне. Нас… больше нет. Даже если увидишь меня рядом — не приближайся. Никогда. Гермиона почувствовала будто невидимая рука сжала сердце, и боль прорезала её изнутри. — Я люблю тебя… ты ведь знаешь? — тихо спросил он. Гермиона улыбнулась сквозь слёзы и снова поцеловала его. Со всей своей любовью. Со всеми надеждами, которые рухнули в этот миг. Никогда ещё ей не было так больно за то, что они упустили. Что не позволила себе раньше. Что не дала им быть счастливыми хотя бы чуть-чуть. ************* На следующий день Гермиона сидела на своей кровати. В прекрасном выпускном платье, которое выбирала для него. Сегодня никто не пришёл. Никто не ждал. И она никуда не пошла — как обещала. За окном начинал светать рассвет. На подоконнике стоял букет белых пионов. Тех самых, её любимых. А Хогвартс… ждал войну. -— Элиан? — Да, Гермиона. Я здесь. Тишина, только слабый звук дыхания рядом. Она на секунду замялась, вздохнула. — Скажи… а что ты слышал о Драко Малфое? Она уловила, как дрогнул его голос. Тонкая пауза, словно он не ждал этого вопроса. — О Драко Малфое?.. Ну… слышал, конечно. Но его имя здесь не любят произносить вслух. — Просто… — Гермиона нащупала пальцами край простыни. — Мы… учились вместе. И… он должен был… — она сглотнула — пойти со мной на выпускной. Его голос стал глуше: — Я… не знал. — Я так и не узнала, чем для него всё закончилось. Мне сказали, что он исчез. Он выдохнул. — Да… вроде бы. Его не поймали. Говорят, он скрылся… или уехал далеко. Я бы, наверное, тоже так поступил… на его месте. Гермиона… тебе не стоит сейчас думать об этом. — Знаешь, — она улыбнулась. — У меня ведь так и не было выпускного. Ни танца, ни платья. А я так мечтала… и он… тоже. И вот в этой пустоте палаты, в которой она уже привыкла жить на ощупь, повисла та самая тишина. Тёплая, щемящая, будто сейчас что-то изменится. — Тогда… давай сделаем это. — Что?.. — растерялась она. — Выпускной танец. — Ты издеваешься. Она нервно засмеялась, чуть склонив голову. — Почему? — он взял её ладонь в свою, и она почувствовала это крепкое, родное тепло. — Ты ведь можешь ходить, а я подстрахую. Я тоже никогда не танцевал на выпускном. Долгая история. Может… ты сделаешь это и для меня тоже? Она тихо улыбнулась, и через секунду протянула к нему вторую руку. — Ну… тогда я не могу отказать. Он аккуратно поднял её, осторожно обнял за талию. Его рука крепко и уверенно держала её, другая — лёгкими движениями велась по её спине, словно направляя. Музыки не было. Только их дыхание, только слабое шуршание ткани. Она не видела его лица, но чувствовала — как бьётся его сердце, как чуть дрожит его рука, как будто он держит в объятиях всю свою жизнь. Он прижал её к себе чуть сильнее, и Гермиона уткнулась носом в его шею, вдыхая запах, который казался до боли знакомым. — Спасибо, — прошептала она одними губами. Он ничего не ответил. Только чуть склонился и коснулся губами её виска, будто боялся, ч то любое слово разрушит этот украденный у войны момент. Где-то в глубине души она уже знала. Догадывалась. Но не сказала ни слова. Пусть у них будет этот танец. Пусть хоть что-то будет.