Последняя сигарета

-— Что происходит?.. — голос Гермионы дрожал, она пыталась уловить хоть малейший звук, хоть дыхание, хоть движение воздуха. Было так тихо, что звенело в ушах. И вдруг — нежное, знакомое касание к её ладони. — Я здесь. Тише… не бойся, всё в порядке, — ОН Его голос… он был слишком родным. Слишком. — Ты была без сознания три дня. Тебе стало хуже. Но теперь всё позади. Обещаю. Завтра тебе станет лучше. Мы закончили зелье, и я провёл необходимый ритуал. — Какой ещё ритуал? — её голос прозвучал слабее, чем хотелось. — Ничего сложного, — он попытался улыбнуться. — Так требовала магия, которая была внутри твоего проклятия. Она сжала его руку, как будто только это удерживало её от того, чтобы снова провалиться в темноту. — Мне так страшно… — Я знаю. Но завтра всё закончится. Ты снова увидишь. —И я увижу тебя? — его голос дрогнул, и Гермиона уловила это — и ты увидишь меня. Она улыбнулась, хотя не видела, где он. Но улыбнулась. — Спасибо. — Спи. Тебе нужно отдохнуть. — Драко… — вырвалось у неё почти шёпотом. Пауза. Тяжёлая, вязкая, тишина. — Я… не… — Я знаю, что это ты. Я догадалась. Давно. И никому не скажу. Обещаю. Она услышала, как он устало выдохнул. Воздух дрогнул, и в этом выдохе было всё — страх, боль, нежность, и то, что он больше не может держать маску. — Гермиона… это сейчас не важно. — Пожалуйста останься со мной. И через секунду кровать чуть прогнулась под его тяжестью. Она почувствовала, как рядом стало теплее. Как его рука легко коснулась её плеча. Как он уткнулся носом в её волосы, вдохнул так, будто боялся забыть этот запах. — Я скучала… — Я тоже скучал, малышка. Спи. Её сердце билось так, что, казалось, слышно на всю палату. — Драко… — шепнула она, — я много думала. Мы можем… теперь быть вместе. Я помогу тебе. Гарри тоже… я попрошу их… я докажу, что ты… ты спас меня… они помилуют тебя… — Грейнджер… — тихо, почти с надрывом, перебил он. — Или нет! — торопливо добавила она, — мы не будем ничего говорить, сбежим. Просто… покинем Британию, будем скрываться. Где угодно. Только ты и я. Мы сможем, правда?.. Он долго молчал. И это молчание было хуже любого ответа. — Грейнджер… я устал. — его голос был таким тихим, будто он говорил не словами, а дыханием. — Давай… завтра. Завтра мы всё решим. — Прости. Да… конечно. Я не подумала… Мне правда лучше… я чувствую… Он притянул её к себе, прижал крепче, поцеловал в висок — долго, будто прощаясь. — Спи, дорогая. И она, вцепившись в его ладонь, позволила себе верить, что завтра действительно наступит. *************** Гермиона проснулась от ослепительного света. Лучи били ей прямо в глаза, и она тут же зажмурилась от неожиданности… но — она видела. Она видела. Гермиона распахнула глаза и замерла. Всё вокруг было размытым от слёз, которые тут же навернулись на глаза. Окно, полосы солнца на полу, тонкая ткань балдахина… Стены. Колбы. Её пальцы, дрожащие от волнения. Я вижу… я вижу… Она всхлипнула и резко села в кровати. Сердце стучало в ушах. Она чувствовала себя так легко, так светло, будто заново родилась. Даже до войны она не помнила в себе такой силы. Она оглядела палату. Пусто. Никого. Ни его руки, ни его дыхания рядом. Но вот, у стены… большой рабочий стол, заставленный колбами, пузырьками, пучками трав. Кровать у стены. Небольшая, неуютная, но чья-то. Он… он спал здесь. Всё это время. Гермиона поднесла руку к лицу, почувствовала прохладный пластырь от капельницы. Мгновением позже — выдернула иглу, не почувствовав боли. Она должна найти его. Срочно. Сейчас же. Вскочив с постели, нацепила на ноги тапочки, накинула халат. Сердце готово было выскочить из груди. Слишком много счастья, слишком много тепла. Так бывает перед самым концом. Но не в этот раз. "Драко… я увижу тебя… я скажу тебе… я люблю тебя… мы уедем… у нас всё получится…" Гермиона распахнула дверь и шагнула в коридор. Тёплый, приглушённый дневной свет заливал больничный коридор, придавая ему почти призрачное сходство с Хогвартсом времён первой весны — той самой, когда ещё можно было верить, что этот мир добрее, чем кажется. — Гермиона?! — раздался за спиной знакомый, охрипший от волнения голос. Она резко обернулась. Перед ней стоял Гарри. Такой же измождённый, с тенью бессонных ночей под глазами, но живой, родной. — Гарри! — воскликнула она и рассмеялась, заполнив собой весь коридор этим неожиданным, взволнованным звуком. — Я вижу, Гарри! Понимаешь? Всё получилось! Он бросился к ней, не веря своим глазам. — Ты… Гермиона, что ты делаешь? Тебе ещё нельзя вставать… — в его голосе дрожал страх, словно любое неосторожное движение могло снова отобрать у него её. — Гарри, мне нужно найти Элиана! — с сияющей, почти детской улыбкой сказала она. — Я должна ему сказать, что у него всё вышло. Я должна… я должна его увидеть. Сейчас. Гарри замер, прижатый к стене её внезапным напором, потом устало кивнул. — Хорошо… — сдался он. — Но сначала… нам нужно поговорить. Пожалуйста, присядь. Он взял её за руку — крепко, будто боялся, что она исчезнет. И Гермиона позволила. Она вдруг поняла, как сильно скучала по этому прикосновению. — Послушай, Гермиона… тебе правда нужно отдохнуть. Всему своё время. Всё наладится. Теперь уже всё будет хорошо. — Да, Гарри, я знаю… — её голос дрогнул. — Но я должна увидеть Элиана. Мне нужно… Гарри, тяжело вздохнув, опустил голову. Его плечи были напряжены от усталости и чего-то ещё. И вдруг он заговорил тихо, почти шёпотом: — Гермиона… я знаю, что это Драко. Она вздрогнула, быстро обвела взглядом комнату, словно опасаясь, что за каждым углом кто-то прячется, подслушивая их разговор. — Гарри, умоляю… никому не говори. Он… он спас меня. Ты не знаешь всей правды. Он не такой… не такой, как все думают. — Подожди. — Гарри поднял на неё глаза. Там было столько боли, столько усталости — но ни капли осуждения. — Я знаю. Я сам привёл его сюда. — Ты?.. — она не поверила. Мир словно снова сдвинулся. — Да. — коротко, устало. — Гермиона… я знаю, что он сделал. Мы все знаем. Но ты должна меня выслушать. Пожалуйста. Пойдём. Он указал на кресло у окна. Коридор вдруг показался Гермионе бесконечно длинным и пустым. — Послушай, Гермиона… — Гарри тяжело вздохнул. — То заклинание, что попало в тебя… его изобрёл Малфой. Гермиона побледнела. Сердце заколотилось глухо, где-то в горле. — Нет, Гарри. Даже если… даже если это правда, он не хотел чтобы так вышло… — Да, да, я знаю. — Гарри поднял ладони, будто прося её остановиться. — Он сам пришёл. Он хотел помочь. Он всё рассказал мне. Показал… воспоминания. Я видел, Гермиона. Я знаю, что между вами было. Он говорил это не с осуждением, а с болью. — Поэтому я позволил ему помочь. Гермиона стиснула губы, глаза засверкали. — Гарри… спасибо. Спасибо тебе огромное. Где он? Где Драко? Я должна его увидеть, я… я должна ему сказать, что всё получилось. Почему его нет? Где он?! — Гермиона, подожди… — Гарри перехватил её дрожащую руку. Его пальцы были холодными. — Послушай. То проклятие… оно было… очень сложное, Гермиона. Чёрт, никто из нас не знал, как с этим справиться. Ни я, ни профессор Бартемис, ни даже чёртов Слагхорн. Он сжал её руку крепче. — А Малфой… он оказался сильнее, чем мы все думали. Это проклятие — он его создал. И только он мог его разрушить. — Гарри… — Дай договорить. — Гарри закрыл глаза, будто собираясь с силами. — Понимаешь… Драко больше не волшебник. Время остановилось. — Что ты несёшь, Гарри? — голос Гермионы надломился. — Как это — не волшебник? — Это проклятие… оно не просто убивает. Оно забирает магию. И единственный способ… единственный… — Гарри запнулся, — был один древний ритуал. Это их семейная тайна, я и не знал, что такое вообще возможно. Только он мог его провести. Гермиона смотрела на него, не моргая, губы дрожали. — Чтобы спасти тебя, Гермиона… он передал тебе свою магию. Всю. Целиком. Без остатка. Гарри проглотил ком в горле. — Только так можно было разрушить то, что он сам и создал. И да… возможно… небольшая часть этой магии осталась в тебе. Но почти всё… почти всё он отдал. Чтобы ты жила. Он тяжело выдохнул. — Гарри… — голос Гермионы задрожал. — Что ты говоришь?.. Где он?.. Где?.. Я должна… я должна его найти. И в следующий миг она вырвала руку из его ладони и бросилась бежать. Не слыша, как Гарри кричит ей вдогон: — Гермиона, стой!.. Она мчалась по длинным больничным коридорам, врывалась в палаты, распахивала двери, искала его лицо среди чужих, сбивалась с ног, но не останавливалась. Сердце стучало в ушах, дыхание сбилось, а где-то внутри разрывалось что-то тёплое и страшное. — Драко!.. — сорвалось с её губ, но лишь гулкое эхо отозвалось ей в ответ. Он был другим. Старше, чем она его запомнила. Волосы чуть отросли, мягкими прядями ложились на лоб. Лицо осунулось, покрытое лёгкой щетиной. Бледная кожа делала его почти призрачным… но даже в этой блеклой измождённости он оставался красивым. По-своему. Красота, будто вырезанная из боли и тишины. Усталый, изломанный, почти потерянный, но всё такой же — её Драко. Гермиона остановилась в дверях, не в силах дышать. — Гарри… что с ним? — выдохнула она одними губами, почти беззвучно. Но ответа ждать не стала. Подбежала. Колени подогнулись от страха, от безысходности. Она схватила его за руку. Она была ледяной. — Драко… Драко… ты слышишь меня? — её голос дрожал, срывался, ломался. — Это я… Гермиона… посмотри на меня… Но он не двигался. Лишь где-то в уголках губ затрепетала бледная тень дыхания. — Гермиона… — голос Гарри прорезал тишину, как нож. Она обернулась, не выпуская руки Драко. — Ты ему уже не поможешь. Мне очень жаль… правда… — Гарри замолчал, сглотнул. — Мне очень жаль. — Что значит — не поможешь?! — закричала она. — Как ты мог… как ты это допустил?! Как ты мог согласиться на это?! Гарри сделал шаг вперёд. — Мы… пытались… — тихо, будто извиняясь. — Мы искали способ, Гермиона. Я клялся себе, что не допущу этого… но у нас не было выбора. Это было его решение. Только его. Он сам пришёл ко мне. Сам. Он умолял… и я… я не мог… — Нет! — она срывалась. — Можно было сбежать! Уехать! Исчезнуть! Жить! Чёрт, Гарри, он мог жить!.. Слёзы заливали её лицо. Она упала рядом с Драко, прижалась к его руке, к холодным пальцам. — Почему ты это позволил?! Ты знал… ты ведь знал, что между нами было! Как ты мог?! Гарри смотрел на неё, уставший, измученный, разбитый. — Я знаю, Гермиона. Чёрт возьми, я всё знал. — голос его треснул. — Мы искали выход. Каждый день. Я просматривал все книги в библиотеке, я спрашивал всех, кого мог. Ты угасала у нас на глазах. С каждым днём. И единственный, кто мог тебя спасти… Он указал на Драко. — Это был он. Гермиона всхлипнула, вжимаясь в его руку. — Нет… это всё неправда… это всё сон… Гарри осторожно подошёл ближе. — Гермиона, прошу. Нам нужно уходить. За ним скоро придут. Я… я пообещал ему одну вещь. Что когда всё кончится… мы отдадим его тело Нарциссе. Он просил об этом. Это последнее, что я могу для него сделать. — Гарри… что ты несёшь… — прошептала она, задыхаясь от рыданий. — Как ты мог так поступить?.. Если ты всё знал… всё видел… как?.. Он опустил глаза. — Я пытался. Боже, как я пытался… Но, Гермиона… его всё равно бы поймали. Его ждал поцелуй дементора. Понимаешь?.. Это был его единственный шанс хоть что-то исправить. Хоть как-то… Тишина повисла над палатой. Только неровное дыхание Гермионы, всхлипы, и приглушённый стук дождя о подоконник. — Извини… так нужно было… — шепнул Гарри.. Гермиона попыталась успокоиться, вдохнуть поглубже. Надо всё обдумать. Это не конец. Это не может быть конец. Она ещё может что-то сделать. Она найдёт способ. Она спасёт его, как бы безумно это ни звучало. — Что значит перестал быть волшебником, Гарри? — её голос прозвучал так жёстко, что даже он вздрогнул. Гарри опустил взгляд, нервно провёл рукой по волосам. — Понимаешь… ему пришлось… Он отдал тебе всю свою магию. До последней капли. А потом… ты же знаешь… — Гарри запнулся, тяжело сглотнул, — ни один волшебник не может выжить без магии. Это как… сердце вырвать. Он полез в карман и вытащил небольшой конверт, дрожащими пальцами протянул её. — Гермиона, возьми. Он просил… он хотел, чтобы я передал это тебе. — Что это? — она почти не дышала. — Письмо. Думаю… он там всё объяснил. — Объяснил? — Гермиона хрипло рассмеялась, и в этом смехе не было ни капли радости. Только боль, такая глубокая, что от неё хотелось выть. — Я ненавижу тебя, Драко… — прошептала она и, не выдержав, опустилась на колени, уткнувшись лицом в его руку. Холодную. Почти безжизненную. Она с силой сжала её, будто надеясь вернуть тепло. — Ненавижу, слышишь?! У тебя был месяц… Целый месяц, чтобы сказать всё! Чтобы объяснить, чтобы… — она всхлипнула, — а ты пишешь мне… письмо? Как можно… как можно объяснить это в письме?! Гарри молчал. Он понимал, что нет таких слов, которыми можно было бы сейчас что-то исправить. Гермиона ударила ладонью по кровати, потом ещё раз. И ещё. До тех пор, пока пальцы не начали дрожать, а горло не саднило от крика. — Гермиона, — Гарри подошёл ближе, осторожно коснулся её плеча, — пожалуйста… Нам всем нужно выдохнуть. Прошу тебя. — Нет… — она почти взмолилась, обернувшись к нему заплаканным лицом. — Не надо, Гарри. Оставь меня с ним. Пожалуйста… хотя бы сейчас. Гарри сжал губы. — Прости… — тихо сказал он. — Ты не должна быть здесь. Я обещал ему. Он не хотел, чтобы ты это видела. Прости, Гермиона. — Нет!.. — её голос сорвался на крик. — Нет, Гарри! Не смей! Я не уйду! Я не оставлю его! — она вскочила, обхватив его холодную руку, прижимаясь к ней, будто это могло что-то изменить. Гарри попытался отступить, но Гермиона, как безумная, вцепилась в постель, в его одежду, в воздух — в всё, что могла ухватить. — Драко! Драко, слышишь меня?! — она кричала, задыхаясь от рыданий. — Я здесь! Я с тобой! Не надо… пожалуйста… не забирайте его… Гарри, не смей! Пусти! Гарри наклонился, обнял её, стараясь удержать, но она билась, вырывалась, царапала его руки, словно одержимая. — Дай мне его! Пусти! Он же обещал… Он же сказал… я должна быть с ним… ты не имеешь права! — её голос превратился в сдавленный, хриплый шёпот, но в этом шёпоте звучала такая боль, что у Гарри перехватило горло. — Гермиона… — прошептал он, обнимая её крепче, чувствуя, как её тело дрожит в его руках, как она бессильно бьёт ладонями по его плечам. — Нет… — снова и снова повторяла она, цепляясь за простыни, за его холодную руку, за последнюю ниточку того, кто когда-то был её жизнью. — Не забирай его… не забирай… Гарри сжал её, пытаясь унять истерику. — Прости… — сказал он ещё раз . — Мне жаль. Но ей уже было всё равно. Она кричала его имя, срывая голос, зарывалась лицом в простыню, и весь мир вокруг сжался до одного слова. Драко. И когда наконец её пальцы ослабли, а тело обмякло в объятиях Гарри, комната опустела. Осталась только тишина.