По разбитым зеркалам

Во всю мистическую чушь Осаму не верил, и тем очевиднее, что не боялся. Да и откуда бы взяться страху, если самый ужасный монстр глядит на него собственным отражением в зеркале? Или не особо глядит. Точнее, не особо своим. Дазай устало и как-то несвойственно обречённо провёл рукой по лицу, задевая пальцами синяк от ушиба. — Забавная вещь — разум. Ты можешь проснуться и на утро обнаружить случайно, что лишился его. Отражение в зеркале, как он и ожидал, не повторило движения. Оно вообще как-то странно застыло, не проявляя признаков если не жизни, то хотя бы чего-то разумного. Парень, а это, кажется, был он, имел худощавое тело. Длинные волосы скрывали бóльшую часть лица, свисая влажными неприятными прядями, с которых стекала какая-то склизкая темная жидкость. Вся одежда его тоже была измазана чем-то черным, с ошметками странного, но вполне очевидного для Дазая происхождения. Кажется, непрошенный гость его зеркала успел искупаться в фонтане крови, чужой или своей собственной, понять было трудно, но, судя по коже, что выглядывала из-под воротника рубашки, — она была практически синей, — из зеркала на него смотрел какой-то мертвец. Медленно раздевшись и размотав бинты на теле, не спуская с мертвеца взгляда, Дазай с каким-то поразительным равнодушием пожал плечами, заходя в душевую. Вода наконец смыла всю тяжесть последних дней. В сердце портовой мафии царил тихий беспорядок, а под ногами чёрная вода смешивалась с его собственной кровью. Дазай прикрыл глаза, подставляя под горячие капли лицо. В голове все еще звенела остаточная боль от удара прикладом. Мелкие пакостливые организации уже почуяли царящий раздор и стремились своими жалкими потугами лишить их, верхушку криминальной Йокогамы, контроля. Бед, однако, они действительно доставляли немало, действуя налаженной сплоченной системой. Откуда взялась эта самая сплоченность, Осаму не знал, зато идей было предостаточно, одна занятнее другой. Особо неприязненно вспоминалась ему ошибка, стоявшая не только очередного рубца, но и странного гостя из зеркала. Дазай яростно вспенил мокрые волосы, смывая с них грязь и кровь, и выскочил из душа, вновь цепляясь взглядом за мертвеца в зеркале. Тот всё так же не шевелился. — Эй! Слушай сюда, дорогая шизофрения, ты бы лучше обратилась в кого-то более симпатичного, что ли? Раз уж ты порождение моего разума! На обнаженную леди, например, мне было бы смотреть намного приятнее! Почувствовав, что нечто не хочет ему не то что отвечать, но и слушать, а так и застыло немым изваянием, он подошел к зеркалу. И постучал пару раз по стеклянной поверхности. — Эй, я с тобой… Не успел он договорить, как мертвец в зеркале шелохнулся и шагнул назад, словно испугавшись громкого стука. Дазай и сам отскочил от зеркала, удивлённо пялясь на него в ответ. А удивляться было чему — мертвец наконец поднял глаза, а они — удивительно красивые — тускло горели аметистовым светом. И лицо его, бледное-бледное, оказалось не таким уж и страшным, хоть и залито было чёрной и липкой жижей. Пошевелился и снова застыл каменной статуей. Да только теперь под этим странным фиолетовым взглядом, направленным в никуда, становилось действительно неуютно. Обнажённый, Осаму схватил полотенце, желая прикрыться, и, не дождавшись от гостя из зеркала более никаких реакций, забрал с полки бинты и вышел из ванной, громко хлопая дверью. — Ну и пожалуйста. Ну и сиди там! Благо, в зеркале, находящемся в его спальне, никого, кроме его собственного отражения, не было, и он спокойно смог повязать на свое тело бинты и одеться. В следующий раз, когда он заглянул в ванную комнату, то зеркало, находящееся там, тоже оказалось пустым. Боль в голове колко намекнула ему о себе.

***

На «работу» он пришел в прескверном настроении. Мори Огай умеет выводить людей из себя, не прилагая ни малейшего усилия. И, что хуже, читает его, Дазая, с редкостным проницанием. А потому он ему даже не набрал, понимая, что не получит ответа. В девять утра в квартиру Дазая просто постучал один из его подчинённых и вежливо попросил навестить босса. Осаму же мечтал весь день пролежать на футоне и ничего не делать. Из квартирки в сопровождении мужчины в костюме он вышел спустя пять минут. Настроение его мрачнело с каждым шагом по выхоленному полу корпорации Мори, мало того, что день не задался с самого утра, так еще и Огай был на редкость упрям в своём желании послать Дазая, одного из членов исполнительного комитета, расследовать одно скучное и совершенно безопасное для жизни дело. А именно, какая-то из внутренних группировок, относящаяся к нижней ветке в их большой иерархии, была замечена на торговле наркотическими веществами класса психоделиков. Это могло отрицательно повлиять на репутацию портовой мафии и, что важнее, подорвать ее. Нежелание Дазая заниматься переговорами было оправдано его повышенным в последние двадцать четыре часа раздражением, и дело было не столько в полученных ранах и головной боли, сколько в странном чувстве преследования. Казалось, что каждая отражающая поверхность смотрит на него мёртвым лиловым взглядом, и этот безмолвный призрак следует за ним по пятам. В зеркалах кабинета Огая, в глянцевом стекле витрин утренней Йокогамы, в случайных бликах и даже в бокале его утреннего виски, безвозмездно изъятого из запасов босса. И он бы понял, обратись его шизофрения в какого-нибудь несчастно убитого. Но как бы он ни старался вспомнить, парня с такими глазами точно не было ни среди его жертв, ни среди многочисленных знакомых. Вопреки своему прозвищу демон вундеркинд из портовой мафии помнил лица каждого убитого им когда-либо, не все умерли по приказу, но каждый не будет забыт. По крайней мере, он думал так, пока количество не перевалило за третью сотню. По крайней мере, симпатичных он точно запоминал. Пистолет в его руке уже ощутимо нагрелся, каждый выстрел — как удар в крышку гроба его собственного рассудка. Безумно приятно, но пора бы остановиться, пока не стало слишком поздно. Пока не сделан последний шаг в безнадёжную бездну. Переговоры прошли неудачно, — доложит словесно он Мори, а тем временем его подчиненный запишет в подробный отчет всех убитых. Хуже некуда, учитывая, что большей части смертей можно было бы избежать, окажись Дазай в хорошем настроении. И почти полностью, не заметь он в офисе главного бедолаги кружка начинающих дилеров уже знакомую мертвенно бледную фигуру в отражении зеркала. — Дазай-сан, что делать с наркотиками? Дазай устало вздохнул, пиная последнего из оставшихся мафиози, и даже взглядом не удостоил подошедшего. — Обыщите каждого, пересчитайте товар, а после избавьтесь от него без улик, — он крутил в руках пакетик с белым рассыпчатым порошком, обращаясь скорее к полумертвому мужчине под его ногой, — надо же… А ведь вы могли бы заняться чем-то полезным. Что за мусор. Вновь прогремел выстрел, и Дазай равнодушно переступил через тело, убирая пакетик в карман. — Отдам образец на исследование, не нравится мне кое-что здесь. Мужчина рядом с ним кивнул поспешно. — В общем, моя работа здесь сделана, пусть Акутага-кун прибудет, чтобы заняться бумагами, разберите все дела, каждый мелкий чек и накладные, но информация о поставщике должна лежать на столе Огая завтра же утром. Он развернулся на каблуках, поигрывая в руке пистолетом. — И да, передайте Рюноске, что в противном случае, если он не успеет, я буду очень разочарован.

***

Путь до офиса Мори и последующие за ним долгие нудные монологи последнего о том, что убийство — не всегда путь правильный, даже если ты мафиози до мозга костей, вымотали и так в последнее время сходящее с ума сознание Осаму. Вежливо напомнив доктору о его «докторских успехах», он с чувством выполненного долга — хотя бы один нервный тик фиолетовых глаз в день — покинул этот блестящий в лучах закатного солнца, отвратительный офис. Темные грязные дворы всегда были местом его излюбленным и по-родному уютным. Не так давно выросший в дурных трущобах, он каждый раз возвращался туда, чтобы вновь вдохнуть этот запах какой-то далёкой знакомой жизни. Конечно, вторая причина навестить маргинальные слои общества являлась менее прозаичной. Где как не здесь обитает вся грязь и весь сброд низшего криминального мира? Он медленно прогуливался по узким проемам между домами, где в духоте и сырости расположились его любимые клиенты и информаторы. Путь вспоминался наощуп. Один поворот направо, мимо заброшенного магазина с выбитыми стёклами, после прямо по узкой улице и около местной достопримечательности — ледяного полуразбитого фонтана — через арку прямо во двор одного из брошенных домов. Он пару раз постучал ногой в дверь и, возвестив таким образом о своём приходе, не дожидаясь ответа, зашёл прямо в рай антисоциального подпольного мира. Здесь, скрытая от внимательных глаз закона, расположилась целая лаборатория по созданию психотропных наркотических веществ из любого сырья. — Вечер добрый! — Дазай заглянул внутрь тёмного помещения, его освещали лишь пара изредка моргающих лампочек синего цвета. Причудливый выбор света, учитывая сферу деятельности этого помещения, у Дазая всегда вызывал лёгкую улыбку. Отличная система безопасности, дешёвая и, что самое главное, достаточно практичная! Из-за второй двери, что была почти незаметна в темноте, показалась седовласая голова. — А, Дазай… давно ты не приходил, снова принес что-то интересное? Мужчина лет не больше сорока на вид, прихрамывая на одну ногу, вышел из своей коморки, устало откидывая седые волосы, доходившие ему до плеч. Когда-то он мог бы похвастаться физической красотой, но сейчас лицо его обрамляли преждевременные морщины, а один полуслепой глаз был заметно белее и двигался медленнее здорового. — Доктор Хайд, — он был действительно доктором в молодые свои годы, причём очень хорошим специалистом в области фармакологии, но какая-то странная история произошла пару лет назад, и, скрыв свое настоящее имя, ныне доктор Хайд, он поселился в самом злачном и мерзком районе Йокогамы. — Я принес один занимательный образец, посмотрите? Дазай положил на деревянный стол пакетик с наркотическим веществом и дождался, пока доктор, медленно хромая, доберётся до стола, цепко подхватив образец. Открыв его и принюхавшись, он покачал головой. — Так-так-с, очень интересно. Мне не знаком этот вид. Как он попал к тебе? Дазай пожал плечами и отмахнулся, в беспечном равнодушии улыбаясь. — Да заметил, наши ребята балуются, решил проконсультироваться у вас. Всё же мы ценим наших людей, — он хмыкнул, подпирая бедрами стол, и чуть склонил голову, внимательно рассматривая доктора. Тот заметно исхудал за последнюю их встречу. Последний покивал головой и, забрав пакетик, медленно поковылял куда-то в сторону своей коморки. — А, балуются. Это хорошо, что балуются. Иногда и побаловаться нужно. Я сейчас-с, подожди минутку, хочу рассмотреть твой образец получше. А оборудование у меня теперь там. Скрипнула дряхлая дверь за доктором Хайдом. Дазай скучающе обогнул стол, рассматривая помещение. Старая лаборатория имела вид мрачный, в синем свете стеклянные полки с докторскими экспериментами смотрелись почти что жутко, особенно потресканная зеркальная поверхность на каждой стенке этих полок искажала и так гротескный их вид. Плесень местами проела бесчисленные зеркала, и в фосфорическом свете Дазай наблюдал свое отражение почти что чужим. Колбы с непонятными составами изображали практически полный амфетаминовый театр, словно музейные экспонаты, Доктор выставлял и подписывал лучшие свои творения. Дазай медленно шёл, рассматривая надписи. Уже знакомая тень внезапно скользнула в отражении колб, и Дазай колюче прошипел одними губами. — Хватит меня преследовать. Но отражению явно не было дела до его желаний, напротив, мертвенно бледный человек вновь безучастно смотрел на него из зеркала. Однако же за последние сутки в нем произошли все же некие изменения. Он был все так же бледен, но теперь его волосы и одежду не заливала густая тёмная жидкость, а само по себе лицо наконец оказалось открыто, хоть и осталось по-мертвецки синюшным. — Похорошел, смотри-ка, — Дазай усмехнулся, а отражение внезапно зашевелилось, перемещаясь по зеркалам на соседний стеллаж. Дазай, удивлённый, тут же последовал за ним. Так он пересёк пару стеллажей, внезапно остановившись около одного из них. На нём были представлены различные порошки. Осаму непонимающе склонил голову, наблюдая за… кем? Его шизофрения имела мёртвый взгляд и лицо покойника, тонкую шею и неприлично длинные ресницы на красивых пустых глазах. Голова его несуразно склонилась, впиваясь бездумно в одну точку, и, проследив, куда указывает его взгляд, Дазай с удивлением обнаружил очередной пакетик порошка. — «Гретель» (Н-373)… м? И что ты глядишь… Внезапно его посетила смутная, ужасающая, догадка. Тихо скрипнула дверца шкафа и лёгким движением руки пакетик исчез со своего места, замененный другим из соседней полки. Как только он сунул его в карман пальто, отражение подняло на него свои глаза, и Дазай мог поклясться, что увидел, как это мертвое лиловое море смеётся над ним. Вновь скрипнула дверь. Человек в зеркале плавно шагнул назад и померк, словно его и не было. Дазай еще пару секунд нелепо глядел на свое отражение. Чтобы это ни было там, за стеклом, оно, кажется, было разумно. С доктором Хайдом он распрощался поспешнее, чем того требовали приличия. Тем более что тот так и не сказал ему хоть что-то полезное про порошок. Но теперь уже два образца в кармане грели разум интересными мыслями, всё же он явно получил больше, чем ожидал.