«Официант в моем любимом баре»

Он сидел, придерживая промокшую ткань, в которую был небрежно завернут маленький пакетик со льдом, к своей красной, опухшей щеке, что неистово болела до сих пор. Голова была необычайно пуста, хотя одновременно с этим казалась в сто раз тяжелее обычного. И, глядя на него, можно было бы предположить, что по нему КамАЗ хорошенько проехался, но самому парню было сейчас не до этого. Перед ним сидел официант с очень хмурым выражением лица, ругался при этом активно, так размахивая руками. И почему-то сейчас он казался ему необычайно красивым. Светлые, блондинистые волосы были стянуты в мелкий хвостик на затылке с одной единственной непослушной прядкой, что так и норовила залезть в его прекрасные алые глаза, похожие на два больших рубина. Возможно, она выбилась из причёски из-за чрезмерных движений головой в разные стороны, а может, это вообще фишка у него такая. Хм, какая ирония судьбы. Только сегодня, казалось бы, давал клятву, что не влюбится ни в одну блондинку — и вот такой поворот. Не иначе как издевательство всевышнего над ним. Стоп. Подождите. Что вообще происходит? Почему он здесь? Почему сидит в каком-то захолустном баре, с замотанным льдом у лица, с головной болью — и смотрит на незнакомца, как дурак? Он помнит концерт. Помнит душный зал, громкую музыку, которую он сам играл вместе со своими товарищами по группе. Настроение было паршивым с самого утра, поэтому, не найдя лучшего решения, он решил выплеснуть все накопившиеся эмоции в музыку, полностью отдаваясь ей. Толпа в этот раз была громче. Они кричали, подпевали им, прыгали, танцевали. Джасту даже казалось, будто те вместе с ним отдавались своим чувствам, выражая их через пение. Однако даже после финальной песни и прощания с народом гнев не ушёл. Быстро попрощавшись со своими друзьями из группы, он вышел на улицу и быстрыми шагами оказался возле своего верного железного друга со времён начала университета. Вытаскивая чёрный шлем под цвет мотоцикла, он надевает его, садится — и через пару минут уже уезжает с парковки. Незаметно менялся пейзаж за его спиной: высокие, чистые, современные здания сменялись на низкие, грязные, облупленные штукатуркой дома. Улицы стали серыми, тусклыми, будто из них ушла вся краска жизни. Похоже, он заехал в очень отдалённый район — и, видимо, не очень благоприятный, судя по пьяницам, проходящим по тротуару сбоку от дороги. Спереди мелькнула неоновая вывеска, тоже потрёпанная временем, с интересной надписью: «Distorted Echo». Похоже, это был один из местных баров. Так прикинув, Джаст понял, что терять ему нечего, а зайти «чуть-чуть выпить» не помешает. Тем более никаких планов, встреч и репетиций в ближайшее время не намечается, так что он может расслабиться. Припарковав своего железного коня, он подошёл к дверям и, легонько толкнув одну из них, вошёл внутрь. Первое, что бросилось ему в глаза — это хаотично разбросанные столики, между которых метался официант, быстро передвигаясь, забирая чужие пустые кружки. Дизайн тут был неплохим, на удивление гитариста, который ожидал полный свинарник и кучу пьяных людей. Даже своя сцена имелась с танцполом — конечно, не очень большая, но зато была. Вернувшись в реальность, он хмыкнул и, пройдя в угол, занял столик подальше от всех, продолжая изучать всё и вся. — Здравствуйте, вам чего надо? Сразу говорю: несовершеннолетним не продаём алкоголь, поэтому могу предложить яблочный сок. От разглядывания заведения его отвлёк подошедший официант — в белой рубашке, с чёрной бабочкой и тёмно-красным фартуком, заляпанным снизу чем-то. Выражение лица парня было очень уставшим, под глазами — большие мешки, голос — хриплый, тоже уставший. Однако это не оправдывает такое грубое отношение к нему. Музыкант даже слегка удивился, как от него ещё не избавились с таким поведением. Хотя, скорее всего, его не увольняют из-за нехватки рабочих рук. Это даже понятно почему: официант в баре, в неблагополучном районе, который должен постоянно иметь дело с буйными просителями и подвыпившими людьми — дело достаточно опасное. Не каждый согласится на такую работу. Глянув снова на этого грубияна, по своему «скромному» мнению, он вернул взгляд на предложенное ранее меню. Немного подумав, он выбирает алкогольный напиток, понравившийся составом и названием. Официант промолчал, делая пометку в своём мелком блокноте с заказом и номером столика, больше ничего не говоря. Похоже, то, что было в начале — был чистый стёб над ним. — Ну, внешность ничё так, — мысленно подметил пепельноволосый. — Ну и, в принципе, всё. Больше нечем похвастаться этому хаму. Больше Джаст не вспоминал про него. Все мысли вернулись снова к ней. Ах, Лиин… Даже после расставания не даёт ему спокойно жить. А ведь в начале этих прекрасных отношений она была так мила, спокойна… Как всё так получилось? Она была похожа на ангела, сошедшего с небес. Волосы были светлыми, блондинистыми, глаза — цвета ясного неба, а голос… голос её был такой… Эх, к чему уже вспоминать, какой она была, ведь всё равно раскрылась её настоящая личность. Девушка оказалась с жаждой полного контроля. Каждый раз — звонки с вопросами, допросами: с кем он, где он… и истерики от того, что он заговорил с обслуживающим персоналом, чтобы забронировать номер (ведь они находились в другом городе). Стоит ему отвернуться в сторону, чтобы чихнуть, — и если там оказалась девушка, сразу начиналось: «Что, понравилась?! Уже мечтаешь о ней?! А может, вы знакомы и вы любовники?!» Как же с ней сложно было… В конце концов, узналось, что она крутила роман с парнем постарше и хотела забрать все деньги, оставив на нём большущий кредит. Долго вынашивала план — и в итоге он узнал раньше. Скандал был такой… у-у-у. Не остался, к сожалению, в пределах его квартиры и вышел в интернет. Хотя ему не привыкать: Лиин — не первая, и, возможно, не последняя девушка, охотящаяся на его деньги и славу. Вот она — проблема медийных лиц. С такими мыслями он просидел до одиннадцати часов вечера. Опомнился пепельноволосый от смс-ки от СекБи. Тот предлагал сходить куда-то на фест завтра в три — скорее всего, какой-нибудь анимешный, как всегда. Делать нечего, отказываться как-то даже не хотелось, поэтому, поднявшись и оставив щедрые чаевые и оплату за напитки, он поплёлся к выходу. Да вот только не смог он даже двери коснуться пальцем, как ему перекрыли дорогу три громилы с оскалом, смотря на него. Окружили — и с ужасным акцентом начали требовать с него деньги, подмечая, что он точно с центра, а там живут только богатенькие. Джаст пытался с еле работающей головой решить конфликт мирно, словами, но те не были настроены на переговоры. Один из них, с множеством татуировок, вышел вперёд, что-то пробурчал — и с красным от гнева лицом врезал ему. От такого сильного удара Джаст полетел назад, утащив с собой ещё чей-то стакан. И вот он уже зажмурился, ожидая ещё больше боли… Да вот только гитарист не лежит сейчас на грязном полу среди осколков. Он чувствует, как его держат. Крепко. Очень крепко. Приоткрыв глаза, он видит его. Того самого официанта, что нагрубил ему в самом начале. А сейчас — тот стоит и держит музыканта так, будто он ничего не весит, зато взгляд его устремлён на верзил. Те почему-то резко напряглись и шагнули назад. Сзади даже один из них голову опустил, как провинившийся пёс. После работник рявкнул угрозу: если они не успокоятся прямо сейчас, то им будет запрещён вход надолго. А пока — на неделю. Представьте удивление Джаста, когда он увидел, как те и вправду ушли из бара. Но он не успел даже переварить всю ситуацию, как его потащили к барной стойке. Блондин усадил его на первый попавшийся стул и попросил у бармена мешок льда, попутно доставая из кармана штанин чёрную тряпку. И вот вскоре альбинос приложил импровизированный компресс к его больной щеке. Лицо было хмурое, губы сомкнуты в тонкую полоску. Однако даже так он был безумно красивым. И сексуальным. *Стоп… куда это его мысли пошли?* Возможно, алкоголь разыгрался слишком сильно. — Тц, придурки. Второй раз уже получают запрет, — сказал парень, слегка облокотившись на стойку. Голос звонкий, заставил снова — какой уже раз — вернуться из мыслей в реальный мир. Официант сидел напротив, бегал взглядом по его профилю, изучая. Пепельноволосый чувствовал себя маленьким мальчиком, что краснеет от того, что на него так пристально смотрят. Эти рубиновые глаза… Возможно, они будут ему долго сниться. И он совсем не против этого. — Такое личико испортили… Ай-ай, гады… Как щека, болит? — неожиданно выдал тот, будто бы не думал, что может этими простыми словами заставить того краснеть ещё пуще. В ответ на вопрос он покачал отрицательно головой, хотя на самом деле щека болела ужасно. На это, похоже, его новый собеседник приподнял бровь и посмотрел на него непонятно. Ясень пень — видит же, как тому больно. А всё-таки музыкант пытался это отрицать. Глупо. Он выше этого парня, и на вид мог бы справиться с этими бугаями… А по итогу — всё разрулил этот блондин. Почему так? Он вообще не похож на того, кто будет приходить на помощь лишь по одному зову. Смахивает больше на тех, кто не полезет помогать другим, пока это их не касается. Всё же этот человек такой удивительный… и красивый. Впервые ему попадается такой — грубый, с язвительной ноткой в голосе парень… да к тому же ещё и красавчик. ✦✦✦ Резкий звон сбоку заставляет его проснуться и приоткрыть сонные глаза. Голова раскалывается, щека болит — всё напоминало о вчерашнем вечере. На телефоне высвечиваются пять пропущенных от СекБи с парой-тройкой сообщений, где он орёт на него благим матом за то, что тот проспал встречу. Садясь на постель, придерживая голову, он слышит ещё один звонок — от ящерицы. Джаст берёт трубку, подносит к уху — слышит, как тот радуется, а потом быстро переходит к ругательствам: что он гад и последний человек, заставил ждать. И только потом спрашивает, почему он опаздывает — и что с его голосом. Гитарист хрипло смеётся — и выдаёт такое, от чего на другом конце повисает тишина. Лишь позже — обречённый вздох и вопрос, который в итоге просто убил ящера. --- —«Можно ли предложить пожениться человеку сразу после знакомства?» —«Опять?.. Кто в этот раз?» —«Официант. Теперь из моего любимого бара...» ---