Предел

Какое-то время мы стояли на крыше в обнимку как в дешёвых романтических фильмах, выжидая, когда внизу уладится шумиха. — Я изменяю Николь… — вдруг сказал Энди, — испытываю к тебе те же глубокие чувства… хотя думал, что обычный нормальный гетеросексуал. Понятия не имею, как это произошло. Я отстранился, заглядывая ему в глаза. В них читалась странная смесь замешательства и решимости, будто он сам не до конца понимал, что только что сказал. — Энди, — мягко начал я, — ты не изменяешь Николь. То, что ты сейчас чувствуешь — это не романтические чувства. Это... что-то другое. — Да… ты прав, — слабо признался он, — это то, что я никогда не чувствовал ни к кому. И, возможно, за гранью моего понимания. — Это называется "катарсис", — сказал я, мягко отодвигаясь и присаживаясь на один из вентиляционных блоков. — Когда ты проходишь через такие эмоциональные американские горки, как мы с тобой... сложно отличить благодарность от привязанности, облегчение от влюблённости. Энди медленно опустился рядом, его плечи поникли. — Так это... просто адреналин? — спросил он, и в его голосе я услышал разочарование. — Не просто, — покачал я головой. — Это настоящее. Но не романтическое. Ты пережил слом. Старый мир рухнул, новый ещё не построен. И я оказался рядом в этот момент. Но это не любовь, Энди. Это... перерождение. Он смущенно улыбнулся, потирая затылок. …мы сидели рядом друг с другом на самодельной скамейки которая вдруг оказалась на крыше. Без слов. Просто так. Пока Энди, наконец-то, не нарушил молчание. — Эй, эм, у тебя… есть еще какие-нибудь магические штуки что… ну не знаю… как-то наc незаметно помогут отсюда смыться? Я помолчал, подбирая ответ. — У меня… есть так, которая поможет телепортировать тебя прямиком домой. Но перед этим… хотел бы с тобой по-человечески попрощаться. Только в чуть другом месте. Однако предупреждаю: при первой попытке телепортация может вызвать сильное головокружение. — Знаешь… меня больше волнует ноющее сердце… от того, что больше не увижу тебя. — А? Кто сказал что ты больше не увидишь меня? — весело подмигнул ему я. В глазах Энди загорелась надежда. — То есть… ты уходишь не навсегда? Я покачал головой. — Я никогда не бросаю людей окончательно… только даю им пространство по личной необходимости. Я могу появиться снова через неделю, месяц или год — но не исчезнуть окончательно. Но учти: когда мы встретимся вновь — мы можем чуть измениться. Или намного. Ты готов к этому? Энди задумался, глядя на городской пейзаж внизу. Ветер трепал его волосы, и в этот момент он казался старше, чем был на самом деле. — Знаешь, — сказал он наконец, — я думаю, я готов. Потому что... я и сам уже не тот, кем был, когда мы встретились. Может, в этом и есть жизнь? Меняться, но не теряться. Я кивнул, чувствуя странную гордость за него. — Именно так. А теперь... ты готов к небольшому приключению? — С тобой? Всегда, — улыбнулся он. Я протянул руку, и Энди без колебаний взял её. Я прошептал заклинание, которое знал наизусть — древние слова, звучавшие как шелест листьев и журчание ручья. Мир вокруг задрожал, размылся, как акварельная картина под дождем. Энди крепче сжал мою руку, его глаза расширились от удивления и легкого страха. А потом реальность схлопнулась, и мы оказались... в другом месте. Мы стояли на древнем диске, витающего где-то в воздухе. Вокруг нас расстилался густой туман. Энди открыл глаза. — Где мы? — спросил он. — Междумирье, — ответил я, — место, в которое я всегда возвращаюсь. Энди снова недоуменно потер затылок. — Знаешь… это странно. Я чувствую себя как в какой-то оживший мультивселенной из какого-нибудь Марвелла… и почему-то меня это даже уже не парит. Я рассмеялся. — Говорю же, ты изменился. Ещё месяц назад ты бы, наверное, упал в обморок или решил, что сходишь с ума. Энди осторожно подошёл к краю диска и заглянул вниз. Туман клубился, скрывая всё, что могло находиться под нами. — Так значит... всё это время ты был... кем? Волшебником? Пришельцем? — он повернулся ко мне, и в его глазах читалось не столько страх, сколько искреннее любопытство. — …долго объяснять, — уклончиво ответил я, — представь если бы какой-нибудь человек паук или типичный анимешный сёненовский идиот существовал бы в реальности — и ты получишь меня. — Знаешь… ты, скорее, похож на того, кто сломал реальность и теперь существует в 4D… или за пределами. Я улыбнулся, подходя ближе к нему. — Может, ты и прав. Я сломал свою реальность, когда отказался жить по чужим правилам. И в итоге нашёл... другие миры. Туман вокруг нас начал рассеиваться, и за ним постепенно проступали очертания — не города, не леса, а чего-то среднего. Словно мозаика из разных реальностей. — Слушай… — сказал я, — я… хотел тебя по быстрому познакомить с одним своим другом. — Это… который тот самый Грайнот? — Ага. Только он, это самое… не человек в том смысле, котором ты себя представляешь. Энди лишь махнул рукой. — Зови. Уходить в безумие — так, хотя бы, с отрывом. — О, теперь ты свой человек~ — подмигнул ему я, на что Энди скривился и высунул язык. Тем временем, Грайнот постепенно материализовался в своем обличии. Первый момент Энди вытаращил глаза и отступил. Но потом, стал приближаться все ближе и ближе — в то время как Грайнот смотрел на него изучающим взглядом. Когда Энди подошёл достаточно близко, Грайнот сказал: — Приятно наконец-то познакомиться, Эндрю Нейман — и протянул руку. Энди протянул свою руку неуверенно — но мужественно встретил несоразмерный охват. — Взаимно, сэр… эм… а кто вы? Халк? …Шрек? Грайнот расхохотался глубоким, рокочущим смехом, от которого, казалось, задрожал воздух вокруг нас. — Нет, молодой человек. Я драконид. Что-то среднее между человеком и драконом, если хочешь упрощения. — Драконид... — повторил Энди, будто пробуя слово на вкус. — И все это время... вы были рядом с Граном? — Всегда, — кивнул Грайнот. — Обычно в виде маленькой ящерицы. Той самой, которую ты видел у него на плече. Глаза Энди расширились от осознания. — Так вот почему она казалась мне такой странной! — он покачал головой, переводя взгляд с Грайнота на меня и обратно. — Значит, когда ты говорил о своей... как ты это назвал... "шведской семье"... — Да, Грайнот — часть её, — улыбнулся я. — Но не единственная. Дома нас ждёт ещё много интересных личностей. Энди задумчиво кивнул, затем вдруг рассмеялся: — Знаешь, теперь многое обретает смысл. Твои странные высказывания, эта аура "не от мира сего", твоя способность появляться в нужный момент... Ты действительно был героем из другой истории, просто заглянувшим в мою. — Не совсем так, — я положил руку ему на плечо. — Я не герой, Энди. Просто человек, который увидел другого человека в беде и решил помочь. Как и ты сегодня помог мне. Грайнот наблюдал за нами с мягкой улыбкой. А затем, произнес. — Прости меня, сынок. Энди изумленно уставился. — Но за что? — За то, что не заступился за тебя сам… хотя мог, — сказал Грайнот, — я хотел разорвать этого Флетчера как только сразу его увидел — но не мог. Слишком… много было последствий, который я не готов был оставить после себя. Энди медленно кивнул, переваривая услышанное. В его глазах не было обиды — только понимание, которое казалось слишком зрелым для его лет. — Я думаю, что понимаю, — сказал он тихо. — Иногда даже те, кто могут всё, не могут сделать всё. Это парадокс, да? Грайнот склонил голову с уважением. — Мудрые слова для того, кто так мало прожил. Гран был прав насчет тебя. — Прав в чём? — спросил Энди, бросив на меня любопытный взгляд. Я пожал плечами с лёгкой улыбкой: — В том, что ты сильнее, чем думаешь. И всегда был таким. Туман вокруг нас начал сгущаться, приобретая странный перламутровый оттенок. Я почувствовал знакомое покалывание в кончиках пальцев — знак того, что наше время здесь подходит к концу. — Энди, — сказал я, — нам пора. Я должен вернуть тебя, пока связь между мирами ещё стабильна. Но… Я задумался, и наконец произнес: — Я наломал много дров. Очень возможно, что ты тоже попадешь в кадр, когда вернешься — ибо тот, кто был со мной. Мне нужно, чтобы ты четко ответил: ты готов к этому? Или предпочел бы поселиться в нашем мире на время… или навсегда? Лицо Энди сделалось очень серьезным, а я продолжил: — Народ у нас странный, но вполне инклюзивный — по настоящему. Зато существует без современных благ цивилизации. Что выберешь? Энди медленно выдохнул, взвешивая услышанное. Его взгляд на мгновение затуманился, как будто он мысленно перебирал все возможные варианты будущего. — Знаешь, — наконец сказал он, — еще пару недель назад я бы, наверное, согласился. Сбежал бы в твой мир, где нет Флетчеров, нет давления, нет ожиданий... Но теперь... Он сделал паузу, глядя на клубящийся вокруг нас туман. — Я не могу бросить папу. И Николь. Они... нуждаются во мне. А я, кажется, только сейчас начал понимать, что значит по-настоящему быть рядом с кем-то. Я улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Это правильное решение, — кивнул я. — И, знаешь, оно доказывает, что ты действительно изменился. — А насчет последствий… знаешь, что-нибудь придумаю. Но с тебя должок, что я буду наводить за тобой бардак! — Да, — кивнул я, — и я верну тебе его сполна… когда снова увижу. Тень горечи пробежала по его лицу, но он кивнул: — Я... я буду скучать по тебе, Гран. По вам обоим. Только не сгорай… окончательно. Ладно? — У меня топлива хватит еще на целый Энтерпрайз~ -- улыбнулся я, — и мы ещё встретимся, А пока... живи, Энди. Не просто существуй — живи. Играй музыку, если захочешь. Или не играй, если не захочешь. Главное — чтобы это был твой выбор. — Я постараюсь, — он протянул руку, и я крепко пожал её. — И... спасибо. За всё. Он повернулся к Грайноту: — И вам спасибо, сэр... за то, что присматривали за ним. Он, кажется, довольно проблемный тип. Грайнот рассмеялся, его смех эхом разнесся по туманному пространству: — Это ещё мягко сказано. Но я не променял бы его ни на кого менее проблемного. Наконец, нас обоих охватил луч. Мы Энди взглянули друг другу в глаза — как те, кто расстаются в этой жизни — чтобы увидеться в новой. — До скорой встречи, Энди, — сказал я. Энди снова кивнул, и снова улыбнулся. И в этот раз — это была улыбка настоящего бойца.