Запах соли и жасмина

      На палубе играла какая-то совершенно нелепая песня, когда Чимин с Тэхеном сходили на причал по трапу, но удивительным образом она заставляла их улыбаться и пританцовывать. Чемоданы гремели колесиками по деревянным доскам, и этот чудный звук предвещал целых две недели великолепного отдыха в дорогущем спа-отеле на уединенном острове в Карибском море.        Они спустили на него почти все деньги, какие накопили за год, и собирались потратить здесь в барах и ресторанах все оставшиеся. «Живем один раз», — так сказал Тэхен, когда предложил эту затею, и Чимин согласился, едва ли подумав, а теперь шел с ним под руку и задирал голову, рассматривая красоту дикой, почти не тронутой человеком природы.        Птицы сновали в яркой зеленой листве, пели так громко, что перекрикивали музыку на корабле. Солнце светило в вышине чистого неба и напекало голову, блестящие в теплых лучах лазурные воды шумели, облизывая песчаные берега и коралловые рифы вдали. Не терпелось окунуться в них, проплыть парочку километров до изнеможения, а потом до самого вечера валяться в шезлонге на солнце и пить коктейли из пляжного бара.        Это была сказка, но сначала — немного обыденности. Чимин с Тэхеном зарегистрировались в отеле, получили ключи и краткую инструкцию о времени работы и графике уборки номеров. Почти ничего не поняли, потому что девушка за стойкой регистрации говорила очень быстро и по-английски, но она дала им памятки, так что потом они могли изучить их, прогнав через переводчик.        Номера были смежными, причем их балконы разделяла только небольшая перегородка, так что им предстояло жить почти как в одном номере, можно было даже не выходить в коридор и не хлопать дверьми посреди ночи.        Друзья расстались всего на несколько минут, чтобы оставить чемоданы и переодеться к пляжу. Чимин бегло оглядел комнату, стандартную, но весьма уютную, — хотя надо думать, за такие-то деньги, — включил кондиционер на минимум, чтобы остудить воздух как раз к возвращению перед ужином. Распотрошив нутро чемодана, он сменил джинсы на шорты, кеды на тапочки и натянул белую панаму, но уйти смог не сразу, как бы ни тянуло поспешить к воде.        Вид из окна открывался потрясающий, и Чимин на него засмотрелся. Здание отеля стояло на возвышенности, со всех сторон окруженное пальмами, деревьями и кустами, среди которых терялись каменные извилистые дорожки, а впереди было побережье, совсем близко, даже можно было разглядеть каждого, кто прогуливался по пляжу или лежал на шезлонгах. Птицы сновали туда-сюда, щебетали и вскрикивали, голоса людей звучали тихо и сливались с шумом ветра и моря.        И пахло солью лазурной воды, пахло цветами, и воздух был, конечно, совсем не таким, как в душном и пыльном Сеуле. Здесь и сама жизнь казалась другой. Выглянув на балкон, Чимин глубоко вздохнул и прикрыл глаза, наслаждаясь теплым порывистым ветром, запахами и звуками, каких еще ни разу не встречал.       Правда, так и не смог до конца насладиться моментом, потому что дверь номера распахнулась без стука, и в нее влетел любимый ураган его жизни. Тэхен быстро оказался рядом и резко обнял его со спины, приподняв, да так сжал грудную клетку, что Чимин чуть не задохнулся.       — Пошли уже, мы здесь за морем или как?       — Если ты меня еще раз так задушишь, — хрипло ответил Чимин, — пойдешь только на мои похороны.       — Ну прости, — отпустив, Тэхен цокнул языком и чмокнул его в щеку. — Больше не буду, а теперь пошли!       Он не дал ничего ответить, просто схватил его за руку и потащил на выход. Чимин смеялся и с трудом поспевал за ним, они вышли из отеля и направились прямо к морю по изогнутой узкой дорожке. Шум все приближался, и казалось, говорил о чем-то, звал к себе и обещал нечто волнительное и прекрасное.       Тэхен бросился в воду первым — скинул футболку и тапки на ходу и забежал в воду, разбрызгивая ее во все стороны. Чимин же остановился на мокрой полоске песка и помедлил. Не мог решиться, хотя был уверен, что вода теплая, просто замечательная.       Он огляделся, снимая панаму и очки. В этой части пляжа людей было не много, несколько человек спокойно плавали, большинство лежало в шезлонгах или сидело под большим тентом за столиками у бара и наслаждалось напитками. Нечто странное и щекочущее вдруг будто коснулось кожи, когда Чимин стянул футболку и расправил плечи. То ли ветер, что принес ему легкий, едва уловимый запах жасмина, то ли наваждение какое.       Чимин уже собрался пойти на зов друга, но блуждающий взгляд нашел что-то особенное, и по спине прошелся холодок. Вдалеке, в стороне ото всех в тени пальм на шезлонге лежал мужчина в черной рубашке и черных брюках, в темных очках, как тень, недвижимая, и вроде бы спал, но как будто вовсе умер. Или был ненастоящим. «Кто ходит в черном под таким солнцем?» — подумал Чимин и нахмурился.        Все смотрел на него, ожидая заметить хоть какое-то движение, и заметил: мужчина вдруг повернул к нему голову, за очками было не видно глаз, но Чимин явно почувствовал на себе жуткий внимательный взгляд.       — И долго стоять будешь? — крикнул Тэхен и пнул воду, осыпав друга брызгами.        — Да иду я!        Чимин отвернулся от незнакомца, бросил вещи на песок, скинул тапки и пошел в воду, чтобы отомстить Тэхену и утопить его.        Они игрались в воде, плавали и ныряли, пока не устали с непривычки быстрее, чем хотели. Выбрались на сушу и переместили свои вещи на два свободных лежака чуть в стороне от остальных. Долго не могли отдышаться, шутили и смеялись, продолжая судорожно хватать ртом воздух. Солнце пекло и высушивало их кожу, пока еще бледную, но обещало сделать ее золотой, если они так и не озаботятся кремом от загара.       Было уже время обеда, но они так напитались теплом и свежим соленым воздухом, что есть совсем не хотелось, поэтому Тэхен только принес из бара парочку коктейлей на первую пробу. Они собирались попробовать все, какие здесь были, причем не раз. Чимин во всяком случае даже не думал ограничивать себя в выпивке, ради этого он берег печень полгода, да и жизнь в целом не позволяла ему поддаваться наслаждениям слишком часто.        Он мечтал освободиться хотя бы на эти две недели. Делать все, что захочется, пить и есть все, что захочется, отдыхать и не вспоминать о работе ни на секунду. Получить от жизни все, одним словом, разве что кое-чего в его планах не хватало, один пункт оставался пустым.       — Кого высматриваешь? — лениво протянул Тэхен и усмехнулся. — Еще в поиске или уже присмотрел?       — Возможно.       — Возможно что?       — Возможно присмотрел, — Чимин вздохнул, перестал крутить головой и приложился к бокалу. — Только он куда-то делся.        — И какой он? Красавчик?       — Тэ, это плохой вопрос.       — Я не оскорбляю твой вкус, Чимин-и, скорее, уточняю степень.       — Я не успел разглядеть особо, ты отвлек меня.       — Опиши мне его, я его найду для тебя в качестве извинения, сойдет?       Тэхен все улыбался, довольный, жадный до сплетен, как обычно, а вот у Чимина от упоминания того мужчины на душе стало как-то тяжеловато. Тот показался красивым в самом деле, но желание подойти ближе, рассмотреть его и познакомиться не было таким же простым, как с другими. Он не вызывал мыслей вроде «мм, какой красавчик, я бы провел с ним ночь» или «такой милый, интересно, ему нравятся парни?», этот вызывал только одну мысль: «Кто ты такой?» С легким флером предчувствия, что ответ стал бы не самым обычным.       — Он странный, — сказал Чимин и поймал озадаченный взгляд друга. — Сидел вон там один, далеко от всех. Весь в черном, в рубашке и брюках, лежал, как будто даже не спал, а помер, но… вдруг посмотрел на меня, и стало как-то не по себе.        — А ты разве не хотел, чтобы он на тебя посмотрел? — спросил Тэхен, и его простое лицо говорило о том, что он не понял ни слова из того, что Чимин пытался передать ему между строк.        — Не знаю, — он отвернулся от друга и снова прошелся взглядом по пляжу, высматривая черное пятно среди белых и ярких цветных.        — Так что, мне помочь найти его? Чтобы ты рассмотрел его поближе.       — И как ты собрался провернуть это? Бродить по отелю, а потом за ручку привести его ко мне на смотрины? — Чимин прищурился, глянув на него, а Тэхен подозрительно заулыбался. — Нет, не надо в сводника играть, не в этот раз.       — Почему?       — Я не хочу, да и ему вряд ли такое понравится.        — Ты за пару минут успел это прочитать по нему? По повороту его головы? — Тэхен уже почти открыто посмеивался над Чимином. — Прям уж таким серьезным он выглядел, что ли?       — Ну, может, и так. Холодом повеяло.       — Это ветер, дорогуша. Пойду-ка я… — Тэхен поднялся, и на его лице явно читалась какая-то хитрая мысль.        — Эй, куда? Ты что задумал?       Чимин схватил его за руку, но Тэхен мягко высвободился и рассмеялся.        — К бару я, успокойся, у тебя коктейль закончился.       Он ушел, и Чимин ему не поверил — стал напряженно наблюдать за ним, вывернув шею. Тэхен подошел к бару, заказал коктейль, но вдруг отвлекся на что-то и отошел за угол, скрывшись из виду. «Господи, не дай бог ты его там увидел!»       Чимин только представил эту сцену, и у него тут же загорелись уши — как друг с глупой улыбкой тащит к нему этого незнакомца в черном и играет сваху. Жуть. Пару раз он так уже делал, тогда это было смешно. Это правда, они все смеялись и шутили, знакомились, и все было отлично на пару месяцев, но в этот раз у Чимина было совсем другое настроение.        К счастью, Тэхен не стал заниматься самодеятельностью, даже из искреннего желания помочь другу найти отношения, которые не превратятся в бред под конец конфетно-букетного. Он вернулся с новым коктейлем, на этот раз голубым, и откуда-то взял тарелку фрисби.        — Поиграем? — предложил он с улыбкой.       Но ему пришлось ждать ответ несколько секунд, потому что Чимин присосался к трубочке и специально делал долгие большие глотки, не отводя от друга внимательного серьезного взгляда.        — Что, невкусно? — спросил Тэхен, не выдержав молчания, и присел на шезлонг. — Называется «Голубая мечта», я подумал, для тебя самое то, нет?.. Чимин-а, ты меня специально мучаешь или где?!       Чимин не сдержался и рассмеялся, а Тэхен сразу расслабился.       — Ты каждый раз ведешься, Тэ!       — А ты и пользуешься!        Смеясь громко и заливисто, Чимин еле успел поставить стакан на столик между шезлонгами, и чтобы не упасть, пришлось опереться о колено друга.        — Ладно, пошли поиграем, пока я не напился.       Хотя первый коктейль немножко все-таки ударил в голову, из-за чего Чимин бегал гораздо быстрее, смеялся и кричал громче, чем мог бы будучи абсолютно трезвым. Да и для счастья ему мало было нужно.        Они переполошили весь пляж, прогнали оттуда добрую половину отдыхающих, взбаламутили воду, падали в нее, когда тарелка улетала в море, и сыпали брызгами во все стороны. Один раз Тэхен даже своротил пустой шезлонг и чуть не сломал его, чудом за пару минут до этого оттуда ушла молодая девушка. Чимин запустил тарелку специально именно туда и вскоре поплатился за это.       Через еще пару бросков, когда они уже оба жутко устали, Тэхен запустил фрисби слишком высоко, чтобы просто так поймать ее, и Чимину пришлось бежать в другой конец пляжа, все время смотря вверх на крутящийся красный диск. Солнце все еще было ярким и слепило глаза, казалось, что в таких условиях поймать тарелку шансов не осталось, но на последних силах Чимин поймал нужный момент, прыгнул и схватил фрисби. Еще бы он проиграл Тэхену!        Только из-за бега по песку мышцы совершенно окаменели, Чимин запнулся о собственную ногу, потерял равновесие и упал. Не на песок. Под ним оказалось что-то костлявое и горячее.       Сердце билось быстро, но в этот момент чуть не остановилось, когда чьи-то руки легли на его талию и чуть сжали. Чимин вскочил, сползая на песок, и обернулся. Когда и каким образом этот мужчина здесь снова оказался, он не понял, зато явно почувствовал ледяной взгляд на себе через его солнцезащитные очки.       — Прошу прощения! — громко сказал Чимин по-английски и поклонился, чуть не уткнувшись головой в песок. — Я вас не поранил?       Незнакомец вздохнул и ничего не ответил, Чимин вскинул голову и не увидел на его лице и намека хоть на какую-нибудь эмоцию.       — Все в порядке? — на этот раз тихо и смущенно спросил Чимин.       — В порядке, — небрежно бросил мужчина по-корейски, встал, подобрал книгу, лежавшую на песке разворотом вниз, и ушел.       Бархатный, низкий голос всего одной фразой пробрался под кожу и защекотал ее, заодно пригвоздив к месту. Чимин экстренно пытался понять, показалось ли ему, что взгляд лисьих глаз сквозь темные стекла был именно таким. Внимательным и глубоким настолько, что разбирал на кусочки.        Тэхен подошел, едва сдерживая смех, хлопнул Чимина по плечу и поднял его на ноги, как марионетку.        — Ну ты даешь! Поймал удачу за хвост, а? Это же он был?       Чимин слегка завис, все еще провожая взглядом незнакомца, но внутри уже готов был взорваться. Этого не случилось только потому, что холод даже в неспешно удаляющемся силуэте остужал его пыл.        — Ты это специально сделал? — он обернулся и хмуро посмотрел на Тэхена, а тот рассмеялся. — Идиот! Думаешь, если бы я ему синяк поставил, он бы сразу в меня влюбился, или что?       — Я надеялся, ты ему под ноги упадешь и скажешь, что тебя сразила его красота, — выдал Тэхен и засмеялся еще громче.       Чимину ничего не осталось, кроме как закатить глаза и подавить смешок. Он всучил Тэхену фрисби и пошел к своему коктейлю, в котором лед уже сто раз растаял. А день уже шел к вечеру, и небо потихоньку меняло цвет на нежно-розовый.        Они посидели еще немного, восстановили дыхание, выпили по коктейлю, потом поплавали напоследок и пошли переодеваться к ужину. Это был всего лишь первый день отдыха, а время уже, казалось, шло слишком быстро. Так моргнешь — и пора будет снова паковать чемоданы. Чимину хватило на секунду представить этот момент, чтобы в сердце пробралась тоска.       Остров и теплое соленое море понравились ему с первого взгляда, еще когда они были на корабле, стояли с Тэхеном у перил на нижней палубе и смотрели на берег, проплывавший мимо. Здесь хотелось остаться навсегда, потому что все выглядело, звучало и даже пахло как настоящий рай.        — В какой бар пойдем сначала? — спросил Тэхен за ужином.       Он все крутил головой, то ли от скуки, то ли с какой-то определенной целью, а Чимин с трудом поднимал вилку и запивал вином каждый укус. Тело вымоталось от бега по песку и заплывов, а душа так хотела танцевать всю ночь, что он был в замешательстве и не знал, как ему быстро восстановиться для новой порции развлечений.        Да еще это ощущение, будто кто-то смотрит или даже разглядывает. Пару раз Чимин оглядывался, но не замечал, чтобы кто-то из других отдыхающих на него пялился.       — Выбери ты, мне без разницы, — вздохнул он и глотнул вина.       — У тебя настроение пропало, что ли? Куда делось? Потерял?       — Мне без разницы, потому что мы все равно их все обойдем по десять раз, пока отдыхаем тут, — Чимин улыбнулся, чтобы друг расслабился, и это сработало, к счастью.        Прямо сейчас не было никакого желания объяснять истинные причины нахмуренных бровей, но как только они отправились в бар «La Mirada» в самом центре курортного городка в десяти минутах ходьбы от отеля, стало порядком легче. Он находился на краю высокого берега, а открытая терраса нависала над обрывом. Вид открывался волшебным, выбор выпивки был огромным, и они очень удачно успели прийти пораньше, чтобы занять местечко снаружи.        Играла легкая музыка с акустической гитарой, закатное солнце окрашивало небо в невероятные цвета, искрилось последними лучами в бокале сангрии, а в воздухе — соленый запах моря, цитруса и чьих-то духов.       Темнело на острове быстро, будто кто-то щелкал выключателем, второй бокал — и вот уже солнце спряталось за горизонтом, а тени сгустились вокруг. На столиках горели свечи в стеклянных лампадах, в самом баре — теплые лампы в плетеных абажурах и цветной диско шар.       Тэхен все болтал об интерьере, о самобытности, смешанной с современными картинами на стенах, одновременно подбирая ракурс, чтобы сфотографировать их бокалы, а Чимин улыбался, кивал, но почти не слушал.       — Смотри, от свечи свет падает, как будто солнце осталось в бокале, — сказал Тэхен и сделал несколько кадров. — Ты только посмотри! Ну что за прелесть!       — Красиво, — согласился Чимин.       Но в бокал, в котором утонуло солнце, не посмотрел, он обернулся через плечо — туда, где между людей воздух двигался как-то по-особенному, и ветер был тут не при чем. Кто-то курил у бокового входа на террасу, кто-то играл в нарды за крайним столиком, а в глубине бара томилась тень. Была ли она человеком? Или просто всполох яркого света размялся и превратился в чье-то лицо, чуть наклонившееся вперед из темноты лишь на мгновение.       — Чимин-а, посмотри на меня!        — Что такое? — он повернулся и заранее улыбнулся.       — Я говорю, тебе то же самое взять?       — А, да, мне понравилось.       Тэхен покачал головой и ушел к бару. В небе вскрикнула, пролетая мимо, чайка. Волна внизу ударилась о берег и рассыпалась белой пеной. Чимин вдруг почувствовал, будто кожи на шее что-то коснулось, как погладило невесомо перышком. Медленно, будто изучая. Он обернулся, ища взглядом Тэхена. Сердце перезагрузилось и забилось правильно, ровно и спокойно. Друг уже нес два бокала к их столику, шел, чуть покачиваясь в такт музыке.       А она менялась, потому что наступала ночь, и посетителей становилось все больше, их голоса наперебой звучали громче. Чимин присмотрелся к ним всем, к пестрым силуэтам за окнами в пол. Кто-то засмеялся, кто-то отвернулся, закрывая лицо рукой, кто-то встал, заслоняя обзор. Может, просто показалось?        — Ты чего? Опять в облаках витаешь? — спросил Тэхен, поставив бокал перед ним. — Думаешь, он здесь?       — Сколько здесь баров? — Чимин зашел издалека, взял коктейль и пригубил. Сладко.       — Ну ты спросил, — протянул Тэхен и покрутил бокал в руках, смотря на темнеющее небо. — Штук двадцать? На всем острове если.       — А теперь посчитай вероятность того, что именно сейчас он тоже здесь.       Тэхен подвис, а в глазах была лишь пустота, ни единой мысли, и Чимин рассмеялся.       — Да шучу я, не надо считать.       — Как будто я собирался, — пробубнил друг и запил свою секундную неловкость фруктовой сангрией. — Ну а если серьезно?       — Я не думаю, что он здесь, просто есть ощущение, будто на меня весь вечер кто-то смотрит.        — Так неудивительно! Мы как на берег сошли, ты сияешь как билборд в центре Сеула, конечно, на тебя все смотрят!       — Неправда! — Чимин засмеялся и прикрыл лицо ладонью. — Сиять завтра буду, если найду глиттер в недрах чемодана.        Тэхен поиграл бровями, и от этого стало еще смешнее, так что Чимин уже почти лег на стол, а его смех разносился по всей террасе и бару. Теперь уже точно многие взгляды прикасались к его коже, и они все были самыми обычными. Не такими, как первый, затерявшийся среди остальных, смотревший глубже и касавшийся совсем иначе, словно чем-то теплым и мягким, как волна — босых ног на самом краю берега. Невидимая, но настоящая.        И все же того незнакомца здесь не было, хотя Чимин пытался разглядеть его среди других отдыхающих. Ни намека на лисьи глаза поблизости, и, похоже, в этот вечер он все же был тенью, так что после третьего бокала Чимин перестал искать, отдав все внимание Тэхену, как полагалось.        Они потанцевали, выпили еще, а потом пошли прогуляться по узким улочкам, когда уже наступила глубокая ночь. Побродили, пока совсем не устали, и вернулись в отель, чтобы упасть в свои кровати и уснуть мертвым сном.        Первый день выдался отличным, слегка необычным для Чимина, но все же чудным, так что все последующие обещали быть такими же.        Легкими и простыми. И немного загадочными, потому что на утро, когда Чимин пошел будить Тэхена к завтраку, у него под дверью оказался букет.        Пышная кипа из маленьких белых пятилистных цветов и конических фиолетовых соцветий в голубом ведерке с ленточкой. Чимин сначала застыл в недоумении, увидеть такое спросонья было полной неожиданностью.        Кто их принес? Почему? Зачем? Точно ли ему? А если ему, то кто-то узнал, в каком номере он поселился, и как он это сделал? Разве здесь можно просто узнать чей-то номер комнаты? И что это значит?       Куча вопросов без ответов. Чимин зевнул, потер лицо, потому что ну, может, привиделось? Но цветы никуда не исчезли, когда он снова на них посмотрел, так что он наклонился и поднял букет. От легкого движения воздуха аромат от них сразу взлетел невидимым облаком и окутал Чимина. Жасмин и лаванда, а среди цветков и листвы выглядывала маленькая открытка.        Чимин взял ее и прочитал, написанное на английском послание: «Твоя улыбка сверкает, как свет на воде». Эта самая улыбка невольно растянула губы, а щеки зажгло румянцем, но Чимин тут же пришел в себя и скинул умиление с лица.        Он занес букет в номер, оставил его вместе с запиской на комоде и чуть ли не побежал к Тэхену. Колотил в дверь, пока та не открылась, схватил сонного, растрепанного друга и потащил к себе.        — Посмотри на это! — громко сказал Чимин так, будто вместо цветов там было что-то ужасное, и указал пальцем на букет.       — Ого, красивые, — пробормотал Тэхен, потирая глаза, а потом наклонился к ним и понюхал. — А пахнут! Где купил? Я что-то не видел цветочных поблизости.       — Я не покупал их, — фыркнул Чимин. — Они были у меня под дверью.        Тэхен выпрямился, потер шею и зевнул. Негодование Чимина никак не могло нарушить его умиротворение, даже взгляд не изменился.        — А ты чего такой? Не нравятся? Так я могу себе забрать.        — Тэхен, ты вообще ниче не понимаешь, да?       — Чайку надо выпить покрепче, и аспирина, тогда пойму, раз ты объяснять не хочешь.        Чимин вздохнул и всплеснул рукой, потому что друга действительно сейчас абсолютно ничего не смущало.       — Кто их принес, а? И что это значит? — он достал записку и сунул ее Тэхену чуть ли не в лицо.        Тот прочитал, хмыкнул и пожал плечами.       — Тебе тайно цветов не посылали никогда, что ли? Понравился кому-то, вот и все.       — Я не идиот, понятное дело, что это подкат, только каким образом этот кто-то узнал, какой мой номер?       — Спросил на стойке регистрации, наверное.       — И ты думаешь, что они кому ни попадя рассказывают, кто где живет? Это тебе не трехзвездочный мотель!        — Да блин, Чимин-а, перестань, — Тэхен приобнял его за плечи и потрепал по голове. — Пойдем спросим, что за панику ты устраиваешь?       — Ничего я не устраиваю, отпусти, — Чимин не без труда выбрался из его объятий и оттолкнул. — Иди вообще зубы чистить, воняешь.        — Ты меня сам вытащил из номера, — рассмеялся Тэхен, — а теперь жалуешься.        Друг хлопнул его по спине и ушел в свой номер, чтобы умыться и переодеться к завтраку, а Чимин остался стоять посреди комнаты и смотреть на цветы. Букет очень пышный и красивый, это правда, пах просто волшебно и явно был не из дешевых, но радость все же омрачилась подозрительными вопросами. «Может, это он и прислал их? — думал Чимин, потирая подбородок и разглядывая цветы со всех сторон. — Хотя вряд ли, он не был похож на человека, которого вообще что-либо интересует».       Это, конечно, было бы мило, потому что тот незнакомец Чимину понравился, несмотря на ощущение холода, исходившего от него, но он сомневался. Хотя бы потому что обычно люди сначала хотя бы узнают имена друг друга, общаются хоть немного, а потом уже присылают цветы.        И эта записка. «Твоя улыбка сверкает, как свет на воде». Значит, этот человек наблюдал за ним вчера. «Это твой взгляд я чувствовал?» — подумал Чимин, и по коже прошлись мурашки. Он выключил кондиционер, взял панаму, очки и вышел, чтобы дождаться Тэхена у него в номере, потому что оставаться наедине с этими загадочными цветами ему было уже не по себе.       Хотя он продолжал о них думать, пока валялся на кровати Тэхена и во время завтрака тоже.        По пути в ближайшее кафе они подошли к стойке регистрации, чтобы проверить, можно ли узнать номер другого человека. Тэхен сам все сделал: говоря, на ломаном английском, но с очаровательной улыбкой, притворился, будто приглядел девушку в отеле и хотел бы сделать ей сюрприз, отправив цветы, описал ее внешне, несколько раз сказал сладкое «пожалуйста». Девушка за стойкой смотрела на него, выгнув одну бровь, а потом поджала губы и покачала головой.       — Извините, такую информацию мы разглашать не можем, — сказала она сочувствующим тоном, а в глазах скрылась подозрительность, несмотря на искреннее расстройство Тэхена от услышанного. — Вы ведь можете просто познакомиться с ней, когда увидите снова.       — Да, конечно, просто так хотелось сделать особенный сюрприз, — он строил лицо как мог и, кажется, готов был продолжать, пока девушка не вызовет охрану.        Чимин подошел к нему, взял под руку и увел, извиняясь за беспокойство. Естественно, просто так никто им не скажет, кто в каком номере живет.       — Да блин, я ее почти продавил! — говорил Тэхен недовольно.       — Ага, конечно! Еще немного, и она бы вызывала охрану, ты хочешь домой на второй день, что ли?       — Да перестань, никто нас не выгонит. Давай, значит, тогда по-другому: поищем, кто на тебя особенно смотрит, познакомимся и узнаем, кто из них такой щедрый. Если не хочешь ты, я сам поспрашиваю.       — Не надо, спасибо.       — Я думал, ты хочешь узнать, кто к тебе подкатывает, разве нет?       Чимин не ответил. На самом деле не знал, хочет ли разгадывать эту тайну или ей лучше такой и оставаться. Просто порадоваться внезапным цветам, любоваться ими вечером и утром и продолжать наслаждаться отдыхом — так было бы лучше. Ведь если кто-то действительно в нем заинтересован, рано или поздно подойдет и познакомится. Во всяком случае, Чимин еще никогда не встречал людей, которые поступили бы иначе.        Запах жасмина все еще витал где-то неподалеку, напоминая о неожиданном подарке, но в конце концов странное ощущение насчет его ушло, когда они с Тэхеном пришли на пляж.        Сегодня на другой, чуть дальше от отеля, но все еще на его территории. Помимо еще одного небольшого бара с напитками и рядов шезлонгов с зонтиками, там был причал, уходивший в море на пару десятков метров. Это была целая прогулочная зона в форме буквы «Т», с нее можно было прыгнуть на глубину, посидеть на скамьях, любуясь морем или взять в прокат катамаран.        Чимин с Тэхеном делали все из возможного, смеялись и наслаждались каждой минутой. Снова устали, сходили пообедать, немного полежали под горячим солнцем, и пока оно по привычке медленно стремилось к горизонту, решили закончить с активным отдыхом и уже в четыре часа сидели в пляжном баре с коктейлями.       Первой на очереди была пина колада. Сладковатая, мягкая и очень сливочная. Тэхен от трубочки не отрывался, а Чимин потягивал лениво и без особого интереса. Такой коктейль он еще не пробовал никогда и уже на втором глотке понял, что второй раз брать не хочет. Слишком сладко для него, почти приторно, а ему хотелось чего-то похолоднее и посвежее, поэтому он кое-как допил пина коладу и взял себе привычный мохито.       Сразу и жизнь внутри потекла рекой, и энергии прибавилось, а еще музыку включили пободрее, так что со вторым коктейлем Чимин уже улыбался во всю и покачивался в такт, двигал плечами и чуть подпевал, слыша знакомые слова.        Они с Тэхеном обсуждали завтрашний день, выбирали из десятка вариантов, куда поехать, немного спорили, хотя времени и денег было на все, и, еще будучи в Сеуле, они договорились, что попробуют все, что есть на острове.       — Давай все-таки на каяках? — говорил Тэхен, растягивая слова. — Сегодня натанцуемся, а завтра отдохнем на реке? Ну хорошо же будет? И рано вставать не надо.       Чимин вздохнул, обвел взглядом берег, притворяясь перед самим собой, что не ищет никого, и кивнул:       — Ладно, давай каяки, только надо уже сейчас записаться, пока не поздно.       — Две минуты — и все готово! — Тэхен тут же вскочил, чтобы бежать на ресепшен. — На черепах, значит, послезавтра?       — Ага.       Чимин хотел достать бумажник, чтобы дать другу деньги за билеты, но тот уже убежал, довольно улыбаясь. Оставил его в одиночестве, хотя наедине с бокалом было не скучно. Чимин приложился к мохито, прикрыв глаза, и холод прокатился по всему телу. Кожу защекотало, руки покрылись мурашками, а поднявшийся с моря ветер закружил вокруг него запах соли и жасмина. Снова.        Уже предчувствуя, Чимин огляделся, присмотрелся к людям на шезлонгах, обернулся на дорожку, поднимавшуюся к отелю. Незнакомца в черном не было, и он уже приготовился разочарованно вздохнуть, а потом посмотрел на бар и увидел его за стойкой на самом краю. Сегодня не в черном, наоборот, в белой свободной рубашке и песочного цвета хлопковых брюках. Сидел спиной, солнцезащитные очки держались на голове, так что Чимин даже не заметил, как захотел, чтобы мужчина обернулся и позволил увидеть свои глаза.        Но он не оборачивался, лениво попивал что-то прозрачное с долькой лайма из бокала для мартини и смотрел прямо перед собой. Чимин поерзал, посмотрел на свой мохито. Еще целая половина оставалась, но он все равно решил не упускать момент: быстро допил его без трубочки и пошел к бару, чтобы заказать еще и как бы невзначай встать поближе к незнакомцу.        Как-то случайно засмотрелся на него, разглядывая его лицо в профиль, и растерялся, когда перед ним возник бармен и спросил, что он хочет заказать. Весь скромный запас английских слов резко пропал из памяти, и Чимин кое-как лишь чудом нашел в хаосе мыслей слово «repeat», придвинув пустой стакан к бармену. Тот вроде понял, кивнул и забрал стакан, а Чимин экстренно вспоминал еще и как дышать.        Стало очень жарко от смущения, да еще ко всему прочему внимательный взгляд прошелся по его лицу и дрогнувшим рукам.        — Ты забыл «please», — негромко сказал незнакомец.       Чимин повернулся к нему и сделал неловкий шаг ближе. Мужчина на него снова не смотрел и выглядел холодным и безучастным.        — Простите? — Чимин чуть наклонился к нему.       — Нет, «пожалуйста», — сказал мужчина, и тут уголок его губ чуть дернулся вверх в усмешке.       Чимин не понял, это насмешка над ним или зеленый свет к знакомству, но решил для себя, что второе, просто потому что пина колада и мохито сделали свое дело. Он сел на барный стул рядом с незнакомцем и приветливо улыбнулся ему.       — Вы тут один отдыхаете?       Ответа не последовало, только беглый взгляд, за секунду будто увидевший все, что было в пьяной голове. Чимин прикусил губу и отвлекся на коктейль, который ему подал бармен. На этот раз додумался сказать «thank you», пригубил немного, а потом попробовал подступиться к незнакомцу еще раз, ведь тот не ушел, и холода от него стало чуть меньше.        — Меня Чимин зовут, а вас как?       Мужчина снова глянул на него, сделал глоток своего напитка и сказал, будто сделал одолжение:       — Юнги.       — Приятно познакомиться! Вы давно здесь? Мы вот с другом только вчера приехали, тут так красиво, да? Завтра поедем кататься по реке на каяках, вы случайно не поедете тоже? Я вот первый раз в таком участвую, надеюсь не утонуть.        Чимин неловко посмеялся, но радоваться шагу навстречу не мог, потому что так и не понимал отношения этого человека к их диалогу и его молчание, и это так волновало, что он тараторил, не осознавая, что говорит вообще.        Юнги смотрел на него, пока слушал болтовню, потом посмотрел на наручные часы, вздохнул и встал.       — Попробуй дайкири, — бросил он и ушел в сторону отеля.        Чимин сглотнул и уставился в свой мохито. По стеклу медленно скользили капельки конденсата, лед внутри таял, разбавляя алкоголь. Порыв ветра прокатился по пляжу и забрался под футболку, а музыка сменилась на более спокойную. Чимин задумчиво посмотрел на оставленный Юнги бокал, на место, где он только что сидел, на море, что облизывало пеной берег.        За спиной послышались бодрые шаги, и даже оглядываться не пришлось, чтобы заранее понять, что это Тэхен спешит к нему.       — Ну как? — с улыбкой спросил он, сев рядом, и хлопнул Чимина по плечу.        — Что как?       — Я видел, ты с ним говорил, специально подождал в сторонке, вы познакомились? Кто он, как зовут, откуда? Давай, рассказывай все!       Чимин посмотрел на Тэхен с таким лицом, чтобы тот сам понял, каким выдался этот разговор.       — Он тебя отшил? — тихо спросил друг, готовый сочувствовать изо всех сил.       — Мне кажется, он решил, что я идиот…        — Да ну прям уж так. Что он сказал?       — Его зовут Юнги.       — Неплохо! Значит, познакомились, и чего ты расстраиваешься? Или он только имя и сказал?       — Ну… сказал, чтобы я попробовал дайкири.        Тэхен смотрел на него и ждал продолжения, но Чимину рассказать больше было нечего, поэтому он хорошенько приложился к стакану, чтобы запить это недоразумение, а не знакомство. Теперь уже хотелось только напиться.       — Он немногословный, да? — сочувственно сказал Тэхен.        Но Чимин не собирался больше обсуждать это, он встал, забирая коктейль, и потянул друга обратно к столику.        — Куда пойдем танцевать сегодня? Хочу что-то современное.       — Давай в «blue echo» тогда, судя по фоткам, почти как на Итэвон.       — Допивай тогда и пошли ужинать. Ты билеты купил?       — Да, как раз последние урвал на каяки. А ты глиттер нашел? — Тэхен поиграл бровями и засмеялся как гиена.       Чимин пнул его ногу под столом и отвернулся.        — Нашел, — бросил он.       И когда переодевались перед походом в клуб, воспользовался им, хоть и знал, что Тэхен будет весь вечер его подстебывать. Даже больше — Чимин принарядился в лучшее из того, что взял с собой, накрасился и уложил волосы гелем без какой-либо задней мысли, но с подсознательной надеждой, что кое-кто вдруг совершенно случайно окажется там и увидит его.        Чимин все еще не определился со своим мнением насчет этого холодного Юнги, но заинтересовался им, причем не на шутку. Сдержанность, немногословность, все его движения и тяжесть взгляда намекали, какой он человек, однако оставляли слишком многое в тени, и все это хотелось узнать хотя бы любопытства ради. Ну и, помимо прочего, Юнги показался Чимину красивым. Весьма.        Так что весь вечер он его высматривал, пока выпивал и танцевал с Тэхеном, замечавшим все его ищущие взгляды. Друг подшучивал, как всегда, за компанию тоже оглядывал людей вокруг, но Юнги не было видно. Только призрачное ощущение на коже Чимина, покалывающее и приятное, — и ничего больше.       Он танцевал, улыбался, смеялся все же так, как если бы пытался завоевать чье-то сердце, привлекал чужие взгляды, иногда отвечал на них, но это было несерьезно, они все были другими и ничего для него не значили. На самом деле и тот самый призрачный тоже не должен был, а потом в темноте и тишине ночи, когда они возвращались в отель, даже одна мысль о нем вызвала удивительный трепет.        А может, все-таки он был там? Прятался где-то в тени, скрывался за чужими силуэтами и наблюдал за ним? В таком случае Чимин бы не зря старался, по крайней мере, засыпая, он так думал.        Отдых на столь чудном острове, с красивой цветущей природой, с шепчущим волнами морем как будто был идеальным моментом для того, чтобы влюбиться. Чимин ждал еще одной встречи, чтобы понять, может ли он себе такое позволить с этим загадочным и по-особенному красивым человеком. А потом на следующее утро, выходя из номера, наткнулся на цветы. Снова.        Они стояли прямо под дверью, так что Чимин чуть не уронил их, шагнув из номера в коридор. В прозрачной упаковочной слюде, в обрамлении плотных зеленых листьев и маленьких гипсофил были собраны крупные белые лилии и веточки орхидеи с нежно-розовыми лепестками. Чимин взял букет и сразу занес в номер, поставил рядом с предыдущим и достал из листвы записку.        «Ты красив, когда говоришь, и красив, когда молчишь».       Взгляд Чимина замер на красивом почерке, на чуть округлых буквах, написанных словно по линейке. Никакой подписи, конечно, снова не было, и он все думал, кусая губы, кто это делает?        Прошлой ночью, от которой у него до теперь сильно болела голова, он заметил парочку кандидатов, что уже попадались ему на пляже, один из них, кажется, был тогда и в La Mirada, но эти догадки казались очень слабыми. «И что мне, подходить ко всем, кто на меня смотрит, чтобы спросить, не посылают ли они мне цветы?» — подумал Чимин и недовольно скривился. Оставил цветы в номере и пошел звать Тэхена на поздний завтрак.       Через пару часов им уже надо было садиться в автобус и ехать вглубь острова, чтобы поплавать на каяках. Перед этим на свой страх и риск Чимин рассказал Тэхену о втором букете, выслушал все его восторженные возгласы и хихиканье, но почти полностью проигнорировал энтузиазм, откликнувшийся в нем самом лишь смутной тревогой, и понадеялся только, что поездка поможет отвлечься.       По фотографиям на сайте, которые они рассматривали еще будучи в Сеуле, река, петляющая по острову, была очень красивой, с кучей густой растительности по обе стороны, с видом на водопад в конце пути. По итогу, когда они приехали туда с группой на небольшом автобусе, оказалось, что фото не передают и трети всей красоты этого места.       Чимин только вышел на площадку рядом с причалом, как тут же забыл, как дышать, глазел по сторонам и чувствовал себя ребенком, пораженным удивительной природой до глубины души. Вокруг говорили голоса, и он их совсем не слышал. Он слышал только пение птиц, шепот ветра и шум воды.       После инструктажа все участники получили спасательные жилеты и начали рассаживаться в разноцветные каяки. Гиды — двое молодых парней — помогали всем сесть, ловко удерживая лодки у причала, что-то шутили, другие туристы смеялись. Тэхен все дергал Чимина и болтал, а тот стоял в стороне ото всех, наблюдая за происходящим, и ему снова чудилось прикосновение к коже на затылке.       — …только надеюсь, что ты не утонешь, — посмеивался друг, подводя его под руку к месту посадки, потому что они остались последние и пора было уже сесть в каяки.       Чимин обернулся на ходу и увидел неспешно приближающегося к ним Юнги. Сегодня в шортах, в рубашке с коротким рукавом и темных очках, за которыми опять не увидеть глаз. Куда они смотрят? По-доброму или безразлично? Он прошел мимо них с Тэхеном, не обратив внимания, просто обошел, как незначительное препятствие и подошел к одному из гидов. Второй махнул оставшимся туристам, и Чимин с Тэхеном наконец тоже заняли свои места.       — Какая встреча, а? — ехидно усмехнулся Тэхен и стукнул веслом по лодке Чимина.       Тот ничего не ответил, все оглядываясь и наблюдая за Юнги. Улыбчивый гид принес ему спасательный жилет и подтянул каяк, стоявший вдали у берега, помог забраться в него.       — Тэхен, — позвал Чимин, неловко подплывая к нему, — а ты вчера списки не видел?       — Ну так, мельком, а что?       — Его имя там было?       — Спросил ты, конечно, я разве помню? Наверное, не было, мы тут одни корейцы, хотя я мог и не заметить среди десятка иностранных фамилий, — Тэхен пожал плечами и отвернулся, отвлекаясь на одного из гидов.       Парень ловко подплыл к группе, провозгласил начало экскурсии и позвал всех следовать за ним. Путь лежал вниз по реке без ответвлений, течение было спокойным, и потеряться особо было некуда, так что половина туристов даже не обращала внимания, куда они гребут. Просто прямо, и все вертели головами, пока гид, плывший впереди, рассказывал о растениях, обрамляющих берега, о легендах острова, травил байки, чтобы все смеялись и улыбались побольше. Второй гид замыкал цепочку и молча следил за всеми.       Чимин с Тэхеном сначала плыли рядом в хвосте, а потом как-то разделились, впрочем, все каяки понемногу менялись друг с другом местами в процессе неспешного сплава. На своих местах оставались только гиды и Юнги, плывший последним. Чимин несколько раз оборачивался на него, проверяя, здесь он все еще или исчез, как мираж, каждый раз видел его то ли скучающее, то ли удивительно умиротворенное лицо, и вздыхал.       Все вспоминал вчерашний разговор с ним. Тогда ему показалось, что на вопрос, не поедет ли Юнги плавать на каяках, должен быть ответ «нет», так что теперь возникал закономерный вопрос: «почему он здесь?» В автобусе вместе со всей группой его не было, и появился он с опозданием. Не собирался, но передумал в последний момент? Но ведь и группа уже была набрана, хотя каяк для него нашелся.       Загадка. Сплошная.       Чимин ловил себя на том, что все время смотрит — вроде на пейзаж, а вроде и нет. Он пытался сосредоточиться на зелени, воде, звуках, но взгляд сам собой возвращался к фигуре на заднем плане.       К ветру, что путался в его волосах.       — Чимин-а, смотри!        Тэхен указывал на берег слева, Чимин резко повернулся, лодка покачнулась, и увидел большой куст с крупными фиалковыми цветами, нависающий над водой. Среди тропической зелени и лиан он казался одиноким, выросшим здесь будто по судьбоносной случайности.       Улыбаясь, Чимин подплыл к нему как можно ближе. Гид сказал, что это гибискус, и начал рассказывать всем какую-то легенду о нем, но Чимин не слушал. Он потянулся к ближайшей ветке, чтобы сорвать один цветок. Тянулся, едва удерживая равновесие, уже почти прикоснулся, но тут волна качнула каяк, секунда — и никакого шанса.       Лодка перевернулась, и Чимин упал в воду. Чуть не захлебнулся совсем, наглотался воды, но благодаря жилету все-таки вынырнул и завис на поверхности весь мокрый, даром что телефон с собой не взял! А Тэхен ржал как конь, подплывая ближе.       — Чимин-а! Я же просил тебя не тонуть!        Во рту и носу вкус речной воды, голова кружится, от испуга тяжело дышать, а этот издевается! Чимин обрызгал его водой и хотел бы тоже в воду скинуть, но Тэхен это быстро понял и тут же уплыл вперед.       — В следующий раз я над тобой ржать буду! — крикнул Чимин.       — Не дождешься! — хохотал Тэхен, ни стыда ни совести у него не было.        Оба гида быстро подплыли к Чимину, помогли ему забраться обратно на каяк и попросили больше так не делать, хотя тоже улыбались, как и все вокруг. Им было забавно от того, как неуклюже Чимин упал в воду, а ему было обидно. Он так хотел взять с собой этот чудный цветок, кусочек дикой и очень красивой природы, но пришлось смириться и плыть дальше.       К счастью, небольшой, но захватывающий дух своей красотой водопад сгладил впечатления от позорного падения в воду, и к концу экскурсии Чимин уже почти забыл обо всем, снова улыбался и смеялся с Тэхеном, пусть и был все еще мокрый.        Уже на причале на другом конце маршрута они всей группой сделали фото на фоне водопада вдали и зеленых берегов, потом их с Тэхеном сфотографировали вдвоем, и, пока ждали остальных, они еще прогулялись немного по огороженным дорожкам вдоль реки. Делились впечатлениями, и спасибо Господи, друг не вспоминал падение Чимина.        Время уже шло к вечеру, небо и пышные облака слегка порозовели, и гид громко позвал всех туристов к автобусу, чтобы ехать обратно в отель. Чимин с Тэхеном опять подошли последние и стояли в конце очереди, которая, впрочем, быстро таяла.       Тень скользнула где-то сбоку и за спиной, друг медленно подходил к автобусу, не замечая ничего, а Чимин замер. Почувствовал его еще до того, как он остановился рядом и протянул ему фиалковый цветок гибискуса.       — В твоих волосах будет хорошо смотреться, — сказал Юнги, глянул на него и ушел по тропе вниз по реке.        Чимин не успел ничего сказать, растерянно посмотрел на цветок с большими мягкими лепестками, прикоснулся к ним.        — Эй, Чимин-а! Тебя все ждут! — крикнул Тэхен.        Вздохнул и улыбнувшись, Чимин вставил цветочек за ухо и сел в автобус, делая вид, что не замечает красноречивого взгляда друга.        — Ай, Чимин-и, — прошептал тот ему на ухо, — это же прям как в сериале!       — И в каком это сериале ты такое видел? — совершенно серьезно спросил Чимин, хотя едва сдерживал смех и смущенную улыбку.       — Да в любом! Он тебе цветочек сорвал, это почти признание, дай посмотрю, — Тэхен взял его лицо и повернул той стороной, где за ухом слабо держался цветок.        — Осторожно, не помни его! — Чимин шлепнул его по руке. — И какое еще признание, не неси ерунды.       — Он, похоже, не с группой приехал, а сам по себе, спорим, что из-за тебя?        — Не буду я с тобой спорить, отстань.        Чимин отвернулся от него к окну, поправил цветок, едва коснувшись мягких нежных лепестков, и улыбнулся виду моря с возвышенности. Поддаваться намекам Тэхена он не хотел, и все же мысль о том, что Юнги действительно оказался там, только потому что Чимин сказал ему, что поедет кататься на этих каяках, приятно будоражила. И на самом деле это знакомство веяло той самой курортной романтикой, которую он хотел почувствовать на этом волшебном острове.        Оставалось только поговорить еще разок, найти его где-нибудь в баре или на пляже, разговорить и познакомиться поближе. Простая задача, если на словах, а вот на деле оказалось нелегко. Юнги и правда больше похож на тень, чем на человека, поэтому вечером в полутьме его было уже не найти. Хотя Чимин пытался.       Они с Тэхеном после ужина пошли на ночную ярмарку в городе, там было очень много людей, всяких цветных безделушек и уличной еды, привлекавшей внимание. Взгляд разбегался, но все равно искал одну определенную фигуру с завидным упорством. Пару раз Чимину показалось, что он увидел его среди толпы, но другие туристы и местные жители так и норовили мельтешить перед ним, так что ничего не вышло. Пришлось довольствоваться Тэхеном и лавками с сувенирами.        Чимин купил себе магнитик с изображением водопада и браслет из бусин цвета моря, друг набрал всякой фигни и не смог ответить, на кой черт ему все это нужно, а потом они пошли в бар за коктейлями. Снова гуляли, любовались ночным небом и тихими улочками до поздней ночи. Юнги не было больше рядом в этот день.        Зато утром снова были цветы у порога номера. Крупные гибискусы, почти как те на реке, но красные, а среди них маленькие ромашки в зеленых листьях. На этот раз уже Тэхен пришел за Чимином и стоял за дверью с идиотской ухмылкой, смотря то на друга, то на букет.       — Скажи честно, это ты прикалываешься надо мной? — спросил Чимин недовольно.       — Ни в коем разе, дружище, все мои деньги уходят на выпивку и экскурсии, — он хохотнул, поднял букет и вручил его Чимину. — Кстати, еще немного, и мы опоздаем на черепах.       Времени и правда было мало, так что долго разглядывать третий букет Чимин не стал, просто оставил его рядом с остальными, взял записку с собой и пошел с Тэхеном на завтрак. Прочитал послание только уже на яхте, когда они плыли к месту обитания морских черепах.        «Природа любит тебя, ведь без любви невозможно создать нечто столь прекрасное».       От шуточек Тэхена Чимина спасли только огромные черепахи и погружение в воду с маской и трубкой, заткнувшей другу рот на целый час. А потом уже от впечатлений ни о чем другом, кроме как о черепахах и коралловых рифах, говорить не пришлось. Они оба почти не вспоминали о цветах и записках, пока отдыхали на яхте, ели фрукты и попивали легкое шампанское.       После возвращения на остров пообедали и разлеглись в шезлонгах у бассейна. Тэхен сидел в телефоне и молчал, Чимин же в этой умиротворенной тишине потихоньку засыпал. На лице у него лежала панама, ноги грело солнце, иногда скрывавшееся за облаками, а редкий плеск воды убаюкивал. Голоса говорили сдержанно и тихо, ни одного ребенка поблизости не было, зато пели птицы и ветер целовал кожу, легко и невесомо. Сплошная благодать, и Чимин действительно уснул в какой-то момент, а во сне увидел тень человека, что следовала за ним по пятам, но каждый раз, когда он пытался подойти и разглядеть ее, она таяла в воздухе, а на ее месте появлялись белые лепестки.        То ли запах жасмина, то ли ласковое прикосновение разбудило его. Чимин вздрогнул, убирая панаму с лица, и огляделся. Ничего вокруг не изменилось, только Тэхен отошел к бару, и все было хорошо. Вроде бы.        Чимин зевнул и потянулся, распластавшись по лежаку: руки над головой, голова повернута в одну сторону, бедра в другую — да так и остался лежать в такой странной позе, то ли жутко удобной, то ли слишком развязной. Не успел понять, прикрыл глаза, и сон опять стал тянуть его в небытие.       — Опасно лежишь, Чимин-а, — сказал Тэхен и поставил два стакана на столик между ними.        — Почему? — пробормотал Чимин и с трудом открыл глаза.       — Даже я бы тебя сожрал сейчас в таком виде. Перевернись, пока никто не накинулся, — бросил он и хохотнул.        От яркого солнца, отражавшегося от всего вокруг, слепило, все расплывалось, но среди пятен и силуэтов Чимин увидел Юнги так явно и четко, что не приходилось сомневаться не только в том, что это он полулежит в шезлонге на другом конце бассейна с книгой в руках, но и в том, что он на него смотрит. Очков-то не было, и лисьи глаза смотрели именно на Чимина, извернувшегося в нелепой и одновременно сексуальной позе. Их взгляды встретились и задержались.        Стало не по себе, будто в душу кто-то прокрался тихой поступью, как воришка, и тронул сердце теплыми руками. Чимин неровно выдохнул и сел, повернувшись лицом к Тэхену и спиной к Юнги.       — Ты будешь? — спросил друг, указывая на стакан с синей трубочкой. — Это спрайт.       — Да, спасибо, — хрипло ответил Чимин.       Он взял стакан, вытащил трубочку и выпил залпом добрые две трети. В горле пересохло, но от жары ли?       — Тэ, он все еще смотрит?       — Кто?       Тэхен наклонился, выглядывая из-за него, но, судя по отсутствию ехидной ухмылки, Юнги не увидел.       — Никто не смотрит, — пожал он плечами и уткнулся в телефон. — А что, там твой был?       Чимин обернулся, глянул на тот шезлонг, и никого там уже не было.        — Да, только что сидел там, смотрел на меня как-то странно.       — А я тебе сказал, нельзя в такой позе лежать в общественном месте.        Чимин цокнул языком и закатил глаза, ложась обратно, но уже, конечно, не так откровенно, чуть подтянув к себе колени.        — Знаешь, я тут поспрашивал персонал, — лениво протянул Тэхен.        — Когда успел?       — Насчет цветов, — он проигнорировал вопрос и даже взгляда не поднял на секунду. — Говорят, никто не видел, чтобы их проносили через главный холл, горничные тоже не замечали. Может, тебе их призрак приносит?       — Или это все-таки ты играешься со мной.       — Не я, честно, — Тэхен усмехнулся. — Зато я вот нашел два цветочных в ближайшем городке, когда в бар пойдем, может, узнать у продавцов, кто у них заказывал такое. Что там у тебя было? Лаванда, ромашки…       — А может, не стоит?       — Почему? Не хочешь узнать, кто в тебя влюбился?       — Не уверен, что мне это понравится. Вдруг это какой-то больной сталкер? Если не перестанет и не появится сам с нормальным знакомством, я обращусь в полицию.        Тэхен рассмеялся, потянулся к Чимину и взъерошил ему волосы.        — С каких пор ты такой подозрительный, а? Всю страсть к романтике потерял? А если это твой Юнги, тоже не порадуешься?       — Не знаю, он странный.       — Да прям! Он же тебе понравился, или нет?       — Понравился, просто… я не знаю.       — Вам просто поговорить надо нормально, вот и все.       Тэхену все было легко и просто, и он думал гораздо меньше, чем Чимин, хотя, впрочем, неудивительно, что его не волновали эти цветы и записки, не он же получал их. И не на него смотрели так, будто разбирали тело по кусочкам и забирались в самую душу. Чимин не понимал, нравится это ему или пугает, ощущения так и зависли где-то между, и в конце концов после ужина он просто отодвинул их в сторону, чтобы насладиться вечером и коктейлями.       Такой был план, но судьбе оказалось на него плевать. Или она делала как лучше? Чимин об этом не думал, когда увидел Юнги за дальним столиком в углу в баре «La Mirada», он в целом почти не думал в этот момент, просто взял свой дайкири и пошел к нему.       Волновался разве что, достаточно ли хорошо выглядит сегодня вечером — в свободной нежно-голубой рубашке и черных узких брюках, идеально подчеркивающих его талию и бедра. Чимин остановился у столика и улыбнулся, скромно, но обаятельно, только вот то, что вырвалось у него изо рта было просто ужасным.       — Ваши родители случайно не пекари?       Юнги нахмурился.       — Нет.       — Тогда откуда у них такая булочка?..       Не сказать, что молчание было неловким. Оно было подобно смерти, и Чимин чуть не сгорел от стыда за такой идиотский подкат. «Твою мать, я совсем придурок?!» — выругался он про себя и уже развернулся, чтобы уйти и поплакаться Тэхену в плечо, но Юнги вдруг глухо усмехнулся.       — Забавно, — сказал он.        Чимин снова повернулся к нему, болтаясь на краю надежды на более адекватное общение, и снова улыбнулся.       — Могу присесть к вам? — спросил он.       Немногословность Юнги никуда не испарилась, надо думать, особенно после такого идиотизма. Он задумчиво смотрел ему в глаза добрых пять секунд, показавшихся вечностью, и наконец едва заметно кивнул на стул напротив. Чимин сел и сразу сделал спасительный глоток освежающего дайкири.       — Кажется, я вас уже видел здесь. Часто тут отдыхаете?       — Может быть, — уклончиво ответил Юнги и пригубил свой виски с колой.       — Любимый бар?       — Это мой бар, — сказал он без тени эмоции на лице.       Чимин удивился и смутился, не ожидая услышать такое, и сначала даже не поверил, подумал, может, шутка. Но Юнги не улыбался, был вполне серьезен, смотрел на него спокойно и холодно.         — Тэхен говорит, картины не подходят к интерьеру, — бросил Чимин, кивнув на стену.       — Он дизайнер?       — Художник.       — Тогда пусть напишет то, что подходит. Я куплю.       — О как… — Чимин отвел взгляд, тяжело вздохнув, выпил и хмуро посмотрел на него. — Слушай, это у тебя юмор такой?        — По-твоему, я шутил сейчас?       Чимин присмотрелся к нему и вот теперь увидел легкую усмешку на губах.       — Честно, я не понимаю. Ты говоришь загадками.       — Неправда, — Юнги даже улыбнулся по-настоящему, причем крайне мило, — только факты.       — Что ж, тогда я передам Тэхену, что у него теперь есть новый покупатель. Дашь номерок?       Но улыбка померкла, а в кармане у Юнги коротко завибрировал телефон. Он глянул на часы на запястье и встал.       — Прошу прощения, — мягко сказал он и ушел, оставив бокал на столе.       Чимин растерянно проследил за ним взглядом: как он подошел к бармену и что-то сказал ему, после чего тот бросил на Чимина беглый взгляд, и как ушел через служебный коридор. Совершенно непонятно было, что все это значит и вернется ли он. Чимин посидел еще полминутки, допив дайкири, и уже собрался вернуться к Тэхену, но задержался еще на пару секунд. Любопытство, или какая-то вредность, возникшая от этого непонятного разговора и разрушенных ожиданий, заставило его взять бокал Юнги и сделать глоток, чтобы попробовать, что он пьет. Чимин не ошибся, это был виски с колой, только крепкий настолько, что ему аж обожгло горло.        — Ты опять какой-то недовольный, — заметил Тэхен, когда Чимин вернулся к нему и сел рядом на диванчик, прижавшись к плечу. — Он опять от тебя сбежал? Не грусти, Чимин-и, он просто не знает, что теряет.       — Мне кажется, дела появились, вот и ушел. Или это я все испортил тупым подкатом.        — Какие дела могут быть таким прекрасным вечером у отдыхающего в баре?       — Кстати, он сказал, это его бар.       — Чего?       Тэхен аж подскочил на месте и отпрянул, чтобы посмотреть на друга глазами с монету. Чимин засмеялся, прикрыв лицо рукой.       — Да ты опять папика цепляешь, что ли? Чимин-а, может, назад сдать? В прошлый раз фигня полная вышла, может, не надо?       — А еще он сказал, что купит у тебя картины, если ты напишешь их для этого интерьера, — сказал Чимин, сдерживая смех, но не сдерживая широкую улыбку. — И про цену не спросил.        — Ладно, я заинтригован, — Тэхен быстро изменился в лице и хитро потер ладони. — Номер взял у него?       — Не успел, он ушел.       — Ладно, значит, теперь точно надо его выцепить, ты же постараешься, да?       — Я не твой менеджер! Вот сам дальше и впаривай ему свои картины, — Чимин рассмеялся и хотел было выпить, но бокал был пустой.       — Но у тебя так хорошо получается! Меняй работу, Чимин, столько денег заработаешь своей улыбкой!       Тэхен встал, забрал их пустые бокалы и пошел к бару, пока Чимин его не ударил. Уходил, улыбаясь, а вернулся с двумя новыми дайкири, еще более довольный.       — И что это за лицо? — спросил Чимин, предчувствуя неладное.        — Ох, Чимин-и, дай я тебя поцелую! — Тэхен сел и уже потянулся к нему с бокалами в руках, но Чимин осторожно оттолкнул его.        — Прекрати, что случилось?       — Похоже, благодаря твоей неземной красоте мы опять пьем бесплатно, — рассмеялся Тэхен. — Теперь это мой любимый бар, будем ходить сюда каждый день!       — Бесплатно?       — Да, — он выпил, причмокивая от удовольствия. — Я только заплатить хотел, а парень мне «no, no, free for you», круто же, а?       Чимин вздохнул. Может, и круто, но его лично это немного смутило, и теперь стало ясно, зачем Юнги подходил к бармену. И обычно, если за тебя платят в баре, это весьма однозначный жест, да только Юнги сразу ушел и куда-то опять пропал, и что это значило в таком случае? Просто жест доброй воли или он его забронировал на потом?       — Может, в клуб сходим? — предложил Чимин, с сомнением смотря на свой нетронутый дайкири. — Потанцевать хочу.       — Ну пойдем, — Тэхен пожал плечами и кивнул на его бокал. — Только допьем, а то некрасиво оставлять даровой алкоголь.       Чимин усмехнулся, хоть и не особо весело, и взял коктейль, собираясь выпить до капли. После такого ужасающего разговора ему это было нужно — напиться до беспамятства, и плевать, что они пьют уже третий день подряд. Жаль только, что из-за волнения плохо получалось. Он вроде бы пьянел, но все время казалось, что недостаточно, потому что все еще мог связно говорить, прямо идти до клуба и думать о Юнги.       И без того он не выходил из головы, да еще и стоял на углу «La Mirada», курил и провожал их взглядом. Из-за этого Чимин потом долго думал, что, может быть, не понял какой-то намек и Юнги хотел, чтобы они вместе вышли и поговорили наедине? Перерыл вдоль и поперек те несколько минут у его столика, но все равно ничего не нашел. Сплошная загадка, и все накручивалось еще больше, потому что ночью в клубе «Убежище сирены» Юнги внезапно снова оказался среди сотни других гостей.       Все так же за дальним столиком, сидел, попивал виски и наблюдал, как и днем у бассейна, совершенно неприкрыто изучал его, не прячась и не скрываясь в тени. Поначалу Чимина это смутило, потому что взгляд снова был таким — разбирающим на кусочки, может даже раздевающим. Но это была уже ночь в самом разгаре, алкоголь в крови дошел до идеальной концентрации, и многое перестало иметь значение, уступив место удовольствию и глупым эмоциональным порывам.       Это был шанс, и Чимин его не упустил. Тем более музыка так подходила, что и стараться не пришлось, оно само собой получалось. Он танцевал именно так, чтобы завоевать чужое сердце, оборачивался и видел, что Юнги на него смотрит. Не отводит глаз, даже чтобы выпить, а пить ему хотелось все больше. Чимин знал все эти жесты, движения рук, напряжение в плечах, задержку дыхания и вздох, знал, как горит желание в помутневшем взгляде, и когда настал момент, он не подошел к нему, только подмигнул и улыбнулся, направляясь на выход.       Если дело было в шляпе, мужчина всегда шел за ним следом. И Юнги не оказался исключением, несмотря на всю его особенную холодность и сдержанность.       Народа у входа было многовато, поэтому Чимин отошел подальше, в тень от уличного фонаря, достал сигарету и, уже зная, что сейчас Юнги окажется рядом, только притворился, что искал зажигалку. У него их было три в карманах, но нужна была лишь та, что щелкнула за спиной.       — Прошу прощения, — мягко сказал он, оборачиваясь, — огонька не найдется?       Стоя рядом вполоборота, Юнги глянул на него и молча дал свою зажигалку. Бензиновая, тяжелая и по виду весьма дорогая. Чимин прикурил и протянул ее обратно, но Юнги не забрал ее, даже не посмотрел.       — Оставь себе, — тихо сказал он и затянулся, блуждая взглядом по шумной улице.       — Спасибо, — Чимин улыбнулся, посмотрел еще раз на красивую зажигалку с гравировкой в виде дракона и шагнул ближе. — Такой маленький остров… или вы здесь не случайно?       — Можно на «ты», если хочешь.       — Почему ты здесь?       Чимин чуть нагнулся вперед, чтобы заглянуть в его глаза, но пошатнулся и чуть не упал лицом в асфальт, запнувшись о свою же ногу. Так бы и случилось, если бы Юнги не успел схватить его за локоть и удержать.       — Лучше не наклоняйся, если ты настолько пьян.       — Тогда повернись ко мне сам, чтобы я мог смотреть тебе в глаза.       И Юнги повернулся как миленький, спокойно встретил любопытный взгляд Чимина и удержал его. Сначала вроде бы бегал от него и скрывался, подглядывал исподтишка, что Чимин уже начал думать, что он стесняшка, а тут вдруг раз — и никакой робости в нем не оказалось, да еще так усмехнулся. И кто кого здесь кадрил, спрашивается? Впрочем, Чимин начал таять уже тогда, в первый день, когда упал на него и почувствовал теплые нежные руки на своей талии.       — Тебе понравилось? — спросил он, довольно ухмыляясь. — Для тебя танцевал.       — Спасибо, было красиво, — сдержанно ответил Юнги и затянулся сигаретой, не прерывая зрительного контакта.       Чимин немного растерялся, от такого взгляда становилось неуютно, при этом слова говорили одно, а выражение лица — совершенно другое.        — Не хочешь поиграть со мной? — спросил Чимин.       — Во что поиграть?       — На выпивку. Есть такая игра: пытаешься угадать факт о собеседнике, если не угадал — пьешь ты, а если попал в точку — пьет он.       Юнги задумался, потом усмехнулся и кивнул.       — Давай, только я боюсь, ты проиграешь.       — Мне не страшно, я все равно собирался напиться так, чтобы Тэхен нес меня в номер на руках.        — А ты его об этом спросил?       — Нет, у него нет права выбора.       — Интересные у вас отношения, — Юнги дернул бровью, затянулся в последний раз и выкинул окурок в мусорку неподалеку.        — Мы друзья, если что, и он слишком много шутит, пускай расплачивается, — Чимин засмеялся и последовал за Юнги обратно в клуб, выкинув свою сигарету на ходу.        — Ты со всеми такой? — Юнги больше на него не смотрел, шел вперед, но не слишком быстро, и Чимин мог успевать за ним, хотя лавировать между других людей было нелегко в таком состоянии.        — Какой?       — Вредный.       Они уже входили в клуб, музыка ударила по ушам, и Чимин прижался к нему, чтобы услышать это последнее слово, так что ответил ему прямо на ухо:       — Неправда, я очень нежный.       Юнги приобнял его за талию и притянул к себе еще ближе. Это было нужно, чтобы Чимин не врезался в идущего навстречу человека, но по ощущениям оказалось волнительно и трепетно, будто у этого жеста был совершенно другой подтекст. Чимин воспринял его именно так, как хотел, и улыбался более чем довольно, думая, что рыбка на крючке и осталось только вытащить ее из воды.       Он махнул Тэхену, сидевшему на другом конце бара, дал понять, что не подойдет к нему по очевидным причинам, а тот поиграл бровям и потряс кулаком, поддерживая и желая удачи. Юнги это заметил, но ничего не сказал и заказал им обоим напитки для игры. Не спросил, что Чимин хочет, как будто каким-то образом узнал, что ответом стало бы «не знаю, выбери ты».       — И что это такое? — спросил Чимин, когда они сели за столик подальше от колонок.       Перед ним стояла мохнатая кокосовая скорлупа, из которой торчала трубочка, ананасовый лист и шпажка с зеленой бумажной черепахой.       — «Морская черепаха», — ответил Юнги, и Чимин рассмеялся, чуть не ложась на стол. — Ром, ананасовый сок, лайм, ликер и содовая. Попробуй.       Чимин сначала понюхал, как будто смог бы что-то понять по запаху, сейчас он бы выпил что угодно, на самом деле. И все же коктейль оказался очень вкусным, хотя от названия ему все еще было смешно. Легкий поначалу, чуть фруктовый, с кислинкой лайма и сладостью кокоса, но уже на втором глотке крепости рома проявила себя и слегка придавила к земле, а в животе стало очень тепло, будто кто-то обнимал изнутри.       — Вкусно, — улыбнулся Чимин, глянул на бокал Юнги и вздохнул. — А ты коктейли не пьешь?       У него ведь снова был обычный виски с колой.       — Чем проще, тем лучше, — ответил Юнги и пригубил свой виски.       — Знаешь, я тоже очень простой.       — Ты хотел поиграть — начинай.       Чимин отпрянул, сел прямо и облизал губы. Несмотря на определенные намеки, с виду Юнги все еще оставался холодным и незаинтересованным, хоть и смотрел на него так, что в полутьме клуба казалось, будто хочет сожрать прямо здесь, за столиком. Чимин подумал, присматриваясь к нему заново, и задал первый вопрос:       — Ты коп?        Улыбка медленно растянула губы Юнги, а потом он и вовсе засмеялся, почти беззвучно, только плечи запрыгали.       — Пей, — он кивнул на кокос, все еще улыбаясь.       Чимин расстроенно вздохнул и сделал глоток.       — Теперь твоя очередь.       Юнги долго не думал, сказал:       — Ты был танцором, но бросил и сменил карьеру, — и попал в точку.       Чимин прикусил губу, смотря на него, а потом молча выпил. «И как ты догадался?» — с тоской подумал про себя, но вслух не спросил и продолжил игру, надеясь угадать хоть разок до того, как свалиться пьяным вусмерть спать прямо на этом столе.        — Ты какой-нибудь мафиози? Типа днем куришь сигары, играешь в покер на огромные деньги, а по ночам руководишь группировкой и незаконно продаешь оружие?       Юнги снисходительно вздохнул и покачал головой, так что пришлось снова пить.       — Тебе так нравятся мужчины с оружием? — усмехнулся он. — В таком случае, у меня есть лицензия на хранение и беретта в сейфе дома, но я предпочитаю холодное оружие.       Чимина бросило в жар, но руки похолодели, и он не понимал, издевается ли Юнги, просто шутит или говорит ему все это совершенно серьезно.        — Ты им пользуешься по назначению или коллекционируешь? — спросил с опаской и неуверенно.       Хуже всего было бы случайно закадрить жуткого и опасного на самом деле человека. Много картинок из фильмов и тру крайм видео на ютубе всплывали теперь в голове.       — Не пугайся так, коллекционирую, — мягко сказал Юнги и улыбнулся.       Чимин расслабился, но не слишком. Все-таки мало того, что у этого человека имелось оружие, которым можно убивать, так он еще предпочтения имел в нем.       — Кстати, ты должен выпить, — бросил Чимин и поежился, поправляя рубашку.        — Разве?       — Да, ты не угадал, мне не нравятся мужчины с оружием, — на самом деле правда была где-то посередине, но он специально сказал так, чтобы Юнги тоже хоть немного напился, иначе это была игра в одни ворота.        Тот, к счастью, не стал спорить и сделал глоток.       — Тогда снова твоя очередь, — сказал он и посмотрел, как Чимину показалось, с вызовом.       Даже намека на это хватило, чтобы распалить его сердце, и он передумал нежничать и заигрывать, строя из себя дурачка. Чимин наклонился к нему, облокотившись о стол, и ухмыльнулся.       — Ты любишь кофе, — сказал он и знал наверняка, что Юнги выпьет — так и случилось.       — А ты любишь алкогольные коктейли, — усмехнулся Юнги.       — Это слишком очевидно, но ладно, — Чимин выпил и сразу пошел дальше, теряя контроль над собственным языком: — Ты не особо общительный и любишь одиночество, редко подпускаешь к себе кого-то слишком близко, потому что однажды тебе разбили сердце, когда ты доверился, и с тех пор ты осторожен и холоден, боишься, что с тобой это снова сделают. Ты из богатой семьи, но бизнес тебя не привлекает, и ты чувствуешь себя одиноким, потому что семья не понимает тебя, а на самом деле твое сердце лежит к чему-то другому, вроде писательства или музыки, но…       — Хватит.       Юнги это явно не понравилось — слишком точная правда прямо в лицо, и он сделал несколько глотков, больше не улыбаясь, а взгляд его отяжелел. Хотя Чимин просто вспомнил один из сотни сериалов с подобными героями, которые кого только не строят из себя, чтобы скрыть свое мягкое сердце. С другой стороны, книги и сценарии пишут с жизни, и Чимину повезло угадать, только он этому не порадовался.       — Извини, это было нечестно, — сказал он и отвел виноватый взгляд. — По правилам один вопрос за раз, так что можешь тоже…       — Ты много пьешь, потому что тоже чувствуешь себя одиноким. У тебя есть друг, и он единственный. Ты ищешь знакомства, чтобы не быть одному, но каждый раз ничего не получается, и тебя бросают. Ты из богатой семьи и мечтал стать танцором, но родители были категорически не согласны, вы поссорились, и ты перестал общаться с ними, а они перестали давать тебе деньги. С танцами ничего не получалось, и в итоге тебе пришлось найти обычную работу. Ты привык к простой жизни, но иногда все еще мечтаешь о большем, хотя танцуешь теперь только в барах и клубах, питаясь чужим вниманием, которого всегда мало, потому что на самом деле ты хочешь другого. Мне продолжить?       Чимин завороженно слушал, как спокойно Юнги раскидывался фактами его жизни, будто они росли в одном дворе и были знакомы всю жизнь, а потом грустно усмехнулся и мотнул головой.       — Пожалуй, хватит, — сказал он и допил коктейль. — Так ты все-таки писатель или детектив?       — Ни то и ни другое.        — Тогда как ты все это понял? Не поверю, что тоже угадал.       — Многое можно заметить, если наблюдать за людьми, твои манеры выдают тебя, значит, тебя учили им с детства, но ты не носишь дорогих украшений, брендовых вещей и не соришь деньгами, вы с другом не выбрали самый дорогой отель на острове и радуетесь всему как дети, смотрите на море так, будто впервые увидели его.       — А может, мы просто притворяемся?        — Ты притворяешься?       Чимин не ответил. У него уже порядком все вокруг кружилось от крепкого коктейля, а разговор с Юнги шел так стремительно, что становилось только хуже. Чимин не успевал думать, только чувствовать, и то, что происходило у него на душе, не было самым светлым.       — Почему ты решил, что я бросил танцы?       — Это просто догадка, ты очень хорошо танцуешь, но мне кажется, те, кто делает это каждый день, не отдаются танцу в клубах настолько сильно.       — Понятно.        — Я тебя расстроил, — странно, что это не было вопросом.       Чимин поднял мутный взгляд и улыбнулся.       — Нисколько, но боюсь, мне станет плохо, если мы продолжим, ты слишком проницательный. Точно не следил за мной?       — Нет, только наблюдал, — Юнги чуть улыбнулся, и во взгляде проявилась мягкость его сердца.       Но Чимину все равно было немного не по себе. С одной стороны, они как-то по-особенному почувствовали друг друга и многое угадали в этой игре, но с другой, он все никак не мог понять отношение Юнги к себе, да и в целом, какой он человек. Чимин смотрел на него, и в его сердце тоска смешивалась с напряжением, предчувствием, только неизвестно, хорошего или плохого. В груди сжимало, и хотелось то ли бежать от него, то ли целовать.       Они помолчали, пока играла какая-то спокойная песня для медленного танца, а потом Чимин вынес себе мысленно приговор, что он просто жутко напился, и лучше бы закончить общение на этом, пока не выкинул что-нибудь, за что на утро станет жутко стыдно.       — Я отойду, — сказал он и встал, чуть не опрокинув стул.       Пошел в туалет, не увидев нигде по пути Тэхена, и не знал, вернется ли к столику Юнги или найдет друга и потащит его в отель. Мысли путались очень сильно и превратились в совсем непонятную кашу, когда он встал. Шатало еще дай бог, чуть не сшиб девушку в гавайском платье с яркими цветами, врезался в высокого парня, который его даже не заметил. Но хотя бы взял себя под полный контроль, пока был в уборной, и не забыл помыть руки и поправить прическу.       Оглядел себя в небольшом зеркале и не узнал, а глаза в холодном свете одинокой лампы горели душевной болью, хотя губы чуть улыбались. Чимин зажмурился, прогоняя наваждение и вышел обратно в коридор, настолько узкий, что двоим можно было разминуться только боком.       Он смотрел себе под ноги, потому что пол уплывал, боялся споткнуться и упасть, и не видел, кто идет ему навстречу. Заметив силуэт, машинально прижался спиной к стене и подождал, пока мужчина пройдет мимо. Но он остановился, притянул за талию и за шею и поцеловал. Нотки жасмина были в парфюме Юнги, и нежность в каждом прикосновении губ.       Чимин опешил и оперся руками в его грудь, но оттолкнуть не смог, да Юнги был сильнее, не настолько пьян и целовал с напором, несдержанно прижимая к себе, но бережно. Он все же оставлял возможность для того, чтобы освободиться и уйти. Чимин ею не воспользовался, наоборот, закрыл глаза и прильнул всем телом, сам углубил поцелуй, потому что, лишь попробовав на вкус его губы, захотел большего.        И тут вдалеке хлопнула дверь, послышались веселые голоса, и Юнги отстранился.        — Не ходи один по ночам, — прошептал он, погладив Чимина по щеке, и быстро ушел дальше по коридору, но вошел в дверь запасного выхода.       Можно было не надеяться увидеть его снова сегодня, а возможно, и завтра тоже, и послезавтра. Хотя Чимин не думал вообще ни о чем, возвращаясь к бару. Его сердце так быстро билось и будто поднималось к горлу и душило.        Чимин нашел Тэхена, схватил его за руку и потащил на улицу без объяснений. Нужен был воздух, срочно, и сигарета. Или даже две.        — Эй, да что случилось-то? Ты чего трясешься так?       Он только после слов друга заметил, как его колотит, глубоко вздохнул, затянулся сигаретой и расслабился, расплываясь в пьяной улыбке. Чимин прижался к Тэхену и прошептал на ухо:       — Юнги поцеловал меня.       Игра друга была достойна Оскара, на самом деле, он сначала удивился, а потом обрадовался, и Чимин рассмеялся, смотря на него и не попадая сигаретой по губам. На них еще осталось тепло губ Юнги, и ночь вдруг показалась такой прекрасной, что с ума сойти можно.        И ветер был свежее, пах морем, цветами, остывающим асфальтом и ночью. И звезды на небе светили ярко, почти ослепляли, их было так много, что не сосчитать. Жить хотелось, любить, танцевать, и так жаль стало, что он уже слишком напился для всего этого.        Тэхен не позволил упасть, когда Чимин запрокинул голову и посмотрел на небо, тут же пошатнувшись назад, и потом крепко держал под руку весь путь до отеля. Чимин не мог надышаться и совсем не хотел ложиться спать, но друг уложил его, и сознание мгновенно выключилось, чтобы во сне он пережил еще раз тот поцелуй. Горячий, но нежный. Обжигающий, но исцеляющий.       А утром на пороге номера его ждали цветы.        Похмельный будильник разбудил Чимина рано, но он долго не мог заставить себя встать и принять таблетку от головной боли, валялся в мятой постели, перекатывался вялой сосиской и мучился от тошноты. Старался не вспоминать прошлую ночь, чтобы мешать впечатления от общения и поцелуя с отвратительным самочувствием.       Рассвет все не наступал, потому что сегодня небо было пасмурным, никакой синевы, только серость, будто он снова оказался в осеннем Сеуле, а этот остров был лишь чудесным сном.       Когда стало полегче, Чимин медленно поднялся и пошаркал на балкон, чтобы убедиться, что море все еще здесь. Так и было: неспокойное, потемневшее, будто кто-то накинул на него нуарный фильтр, сильно пенилось и шумело. Птиц пело гораздо меньше, их голоса едва доносились до слуха за свистом ветра, но на воздухе стало еще лучше, жизнь снова начала заполнять тело, а когда с кухни донеслись запахи еды, из ниоткуда появились силы даже бежать.       Чимин сходил в душ, привел себя в божеский вид и полежал на кровати с маской на лице, задумчиво смотря на три букета на комоде. Все цветы еще держались, будто только вчера их сорвали. Красивые, очень, радовали взгляд и наполняли комнату приятными ароматами, но все равно в них было что-то странное. Может быть, что-то тоскливое и отчаянное. Кто-то дарил их, желая принести радость, только совсем ничего не хотел получить взамен, даже простое «спасибо». Как будто специально пытался остаться тенью без лица и без имени.       Сняв маску и одевшись, Чимин подошел к ним и еще раз перечитал все записки. Ну и загадка этот даритель! А потом он вышел, чтобы сходить разбудить Тэхена, и чуть не наступил на букет, лежавший на полу. Чимин тяжело вздохнул, смотря на него, и ему стало грустно.        Будто дыхание тропиков, собранное в нежную кремовую бумагу. Пламенный антуриум с глянцевыми плотными лепестками, как раскаленное сердце, пылал в центре, а вокруг — тонкие веточки мяты, зеленые и прохладные, как дуновение зимнего ветра. Контраст был странным, но завораживающим: пряная страсть и летнее спокойствие, яркое прямое признание и послевкусие слов, которые так никто и не сказал вслух, но оба подумали.        Чимин поднял букет, понюхал, прикоснулся к лепесткам мяты, отчего они тут же вспыхнули характерным холодным запахом. Записка, как завелось, лежала между крупных листьев антуриума.        «Ты — беспокойство, которого мне не хватало».       Улыбка на лице засияла, но теперь не как полуденное солнце, а как закатное, на последних минутах, прежде чем скрывается за горизонтом. Чимин занес цветы в номер и положил к остальным, постоял и подумал, где бы ему найти вазу, чтобы поставить их в воду. Остальные-то были в ведерках, и он проверил, что там внутри была вода для них.        Несмотря на то, что дарителю, судя по всему, ничего было не нужно за эти цветы, Чимин все же захотел о них позаботиться, чтобы они прожили подольше. Раз уж тайному поклоннику «спасибо» не сказать, можно хотя бы цветам, и он уже взял телефон и бумажник, чтобы спуститься вниз и спросить на ресепшене, где тут можно купить вазу, как вдруг в дверь постучали.       Он открыл и увидел там девушку в форме горничной. Она смущенно улыбалась и держала в руках небольшую граненую вазу.       — Простите, — сказала девушка тихо по-английски, — попросили вам передать. Для цветов.        — А кто попросил? — Чимин взял вазу и улыбнулся.        — Мужчина… но он попросил не говорить.       — Вот как. А как он выглядит, вы тоже не скажете?        Девушка хихикнула, прикрыв лицо маленькой ладошкой, мотнула головой и ушла. Чимин проводил ее взглядом, пока она не скрылась за углом, и вернулся в номер. Налил воды и, сняв бумагу, поставил букет в вазу. «Как же сильно ты не хочешь, чтобы я узнал, кто ты, — думал Чимин, вздыхая и смотря на цветы. — Но позаботился о вазе». Этот человек был предусмотрительным во всех смыслах и, пожалуй, заботливым. И все же кто он?       Пока Чимин стоял и думал, в дверь снова постучали, и своего тайного поклонника увидеть там он не надеялся. Это пришел Тэхен, чтобы забрать его на завтрак, наконец-то вовремя, как принято, только от его внимательного взгляда новый букет не скрылся, так что пришлось ждать, пока он охает, ахает и думает вслух обо всем этом. Потом еще весь завтрак пришлось рассказывать, как прошел вечер. Чимин не стал вдаваться в подробности и свои ощущения, во всяком случае, пока сам не понимал их до конца.        — По твоим рассказам он не похож на твой типаж, — рассуждал Тэхен, попивая чай и гуляя взглядом по другим посетителям кафе.       Они сидели на открытой веранде, сквозь густую цветочную листву было видно море, и Чимин смотрел на него со странным чувством, будто ему срочно нужно к нему пойти.       — Хотя это, может, и хорошо, — продолжал Тэхен. — С другими-то фигня получалась, как факт, ты уж извини.       — Я не обижаюсь, знаю, что у меня плохой вкус.       — Да нет, я думаю, просто не везло на придурков попадаться.        — Спасибо за утешение, только я их сам выбирал.       — А этого?       — М? — Чимин отвлекся от моря и повернулся к нему.       — Юнги ты выбрал? Или он тебя?       Тэхен спрашивал вполне серьезно и ждал ответа. Чимин задумался, сначала стараясь понять смысл вопроса, а потом найти ответ на него.       — Честно говоря, я не знаю, как будто никто из нас, — он пожал плечами и допил уже остывший кофе. — И вообще, может, ничего это все не значит. Уже почти неделя прошла, скоро улетим домой — и никакого продолжения.       — А ты хочешь продолжения? Ну, серьезного, я имею в виду, или просто поиграться?       — Ты рано о таком спрашиваешь, — с легкой улыбкой сказал Чимин.       Это был ответ разума, ответ сердца же он оставил при себе. Да и в самом деле, было бы неплохо еще пару раз хотя бы найти Юнги и поговорить с ним, причем на трезвую голову, чтобы понять, что вообще между ними происходит. Ведь его сдержанность и почти полное отсутствие чувств очень сильно разнились с тем пылким, горячим поцелуем. Юнги казался именно таким, как последний букет от тайного поклонника. Очень разный. И прошлой ночью как будто сорвался, не выдержал маски на лице, или просто напился. Иногда Чимину такое говорили: «Извини, это ничего не значит, я был пьян», — и сам он такие ошибки тоже совершал.       Поэтому снова начал искать его взглядом, попеременно жалея, что не настоял и не взял его номер, так было бы гораздо проще. Мало того, что в целом Юнги был каким-то призраком, то исчезал, то появлялся, так еще и искать его среди кучи туристов было как иголку в стоге сена. К вечеру Чимин отчаялся и уже почти уверился в том, что этот мужчина — дух острова и появляется, только когда сам захочет. И перед кем хочет.       Перед ужином Тэхен уговорил Чимина присоединиться к просмотру кино в небольшом открытом кинотеатре на территории отеля. Мягкие подушки, ковры, гирлянды с большими теплыми лампочками, проектор и натянутый белый экран в саду между пляжем и бассейном. Красота и уют, и вот, пожалуйста — Чимин услышал запах жасмина, обернулся и увидел Юнги чуть позади и в стороне ото всех. Смотрел в телефон, но когда начался фильм, Чимин все время чувствовал прикосновение его взгляда на своей коже.       Мягкий и ласковый, уже не изучающий, не разбирающий на кусочки. Скорее, просто любовался. Чимин пару раз оборачивался, ловил его взгляд, задерживал его и снова возвращался к фильму про Ван Гога. Очень красивый, но Чимин почти ничего не понимал, и не из-за того, что он был на английском без субтитров, просто ему было ужасно трудно сосредоточиться. Мысли витали в воздухе, только будоражили сознание, но никаких выводов не приносили. Зато шумело море, и пахло солью и жасмином.        Не выдержав наваждения, Чимин шепнул Тэхену на ухо:       — Извини, я оставлю тебя.       Тот глянул на него, ему за спину и сдержал улыбку, кивая.       — Удачи, — все же едва заметно усмехнулся.        Чимин встал и, пригибаясь, чтобы меньше помешать другим, быстро пересел. Около Юнги было свободное место, будто специально для него, и он сел рядом. Говорить ничего не стал, уставился в экран и притворился, что все окей, ничего необычного не происходит. А сердце билось гулко и немного больно.        Юнги тоже ничего не говорил, и казалось, что им это вовсе не нужно. По крайней мере сейчас, под звуки фильма и моря, только быть вместе, сидеть рядом так близко, что можно почувствовать тепло чужого тела. Чимин отвлекался как мог, чтобы не волноваться, смотрел фильм, стараясь его понять, блуждал взглядом по саду, по другим людям, но все равно чувствовал себя шестнадцатилетним подростком, который впервые влюбился и сходил с ума только от того, что находился рядом с объектом своего воздыхания.        Кто-то сидел в позе лотоса, кто-то опершись руками за спиной, кто-то и вовсе лежал. Кто-то один, кто-то вдвоем, шепотом переговариваясь и обсуждая фильм. Так спокойно и лампово было здесь в этот вечер, и вдруг все огни померкли. Никто не выключал свет, тучи не сгустились темнея. Это просто Юнги чуть подвинулся, и его плечо коснулось плеча Чимина.        Дышать стало почти невозможно на несколько секунд, в горле встал ком, и накатил жар. Все схлынуло, когда он привык к этому ощущению теплого прикосновения кожи к коже. А потом Юнги сделал еще один шаг — стал осторожно поглаживать костяшкой пальца тыльную сторону ладони. Чимин не подавал вида, что замечает это, но замер, натурально окаменел.       Не знал, как лучше отреагировать, поэтому не реагировал вовсе, просто наслаждался, потому что эти легкие, почти невесомые ласки были ужасно приятными. Уже кончиками пальцев как бы невзначай Юнги провел по его руке от локтя до запястья, погладил пальцы и подвигал одинокое колечко на среднем, чуть оттянул браслет с бусинами цвета моря. Как будто изучал, только теперь не одним взглядом, а по-настоящему.       Чимин таял и не смел пошевелиться, боясь спугнуть эту внезапную нежность, хотя очень захотелось и самому к нему прикоснуться, взглянуть в глаза, улыбнуться и увидеть улыбку в ответ.        Лишь под конец фильма он отмер и подался пальчиками навстречу, провел ими по приветливо раскрытой ладони, но осторожно. Вокруг все еще было столько людей, а эти прикосновения становились слишком личными.       За мгновение до того, как переплести их пальцы и крепко взять за руку, Чимин убрал ее себе на колени и повернулся к Юнги.       — Встретимся вечером у моря? — прошептал он, задержав дыхание, будто погружался в воду.       Юнги посмотрел на него с грустной нежностью во взгляде и совсем едва заметно улыбнулся уголком губ.       — Я буду ждать, — почти неслышно сказал он.       Еще мгновение тишины, когда музыка фильма затихла и он закончился. Только пошли титры и все зрители вздохнули, Юнги поднялся и ушел, коснувшись по касательной плеча Чимина. Будто случайно, но он почувствовал, что абсолютно намеренно.        Вот так ему нравилось гораздо больше, именно так было все с Юнги понятно, и Чимин скромно улыбался, когда все встали со своих мест и начали расходиться, а Тэхен подошел к нему и протянул руку.        — Кажется, на этот раз более удачно, а? — спросил он и усмехнулся по-доброму. Чимин взял его руку и поднялся. — Надо думать, такая атмосфера, сплошная романтика.        Чимин не ответил, только улыбнулся шире, и они пошли на ужин.       — Похоже, бары и клубы вам не подходят, — сказал Тэхен с видом жуткого всезнайки, но так захотелось обнять его в этот момент. — Вот что вам нужно — нежная романтика и тайные прикосновения в тишине!       Он рассмеялся, а Чимин легко толкнул его, цокнул языком и закатил глаза.       — Прекрати, ты меня смущаешь.       И все же он был абсолютно прав. Чимин почувствовал нечто особенное в эти минуты, когда просто сидел рядом с Юнги, а тот к нему прикасался. Так мягко, нежно, едва заметно. Это была искренняя чистота его сердца, и Чимину она понравилась. Она влюбила его в Юнги бесповоротно.        Так что весь ужин он только и мог думать, что о море, у которого они скоро встретятся. О чем говорить, не знал, но уже понимал, что это не важно. Все эти игры и дурацкие подкаты здесь были без надобности, вполне могло хватить лишь прикоснуться и улыбнуться. Такое с Чимином было впервые, он немного волновался, но это волнение было чертовски приятным.       После ужина он переоделся, на этот раз выбрал самое простое — голубые джинсы и белую футболку, сегодня не хотел стараться, лезть из кожи вон, чтобы выглядеть привлекательно, наоборот, пошел к нему таким, каким был в душе: простым, незаметным в толпе, но при этом открытым, как книга, и ничего не мешало, не отвлекало внимания. Он чувствовал, что Юнги это понравится, что ему именно это нужно — видеть человека, а не яркую обертку.       И сам Юнги был таким же в этот вечер. Стоял на краю пляжа в воде по щиколотку, смотрел вдаль, и ветер ласково трепал его белую рубашку. Его легко было не заметить, если не ждать увидеть именно там, не тень, а точно блики солнца на воде. Чимину захотелось прижаться к нему, чтобы они оба немного согрелись друг о друга, потому что ветер, дувший с моря, становился прохладным. Но он сдержался, пока еще было рано, и просто остановился рядом.       Сначала они молчали, просто наблюдали за волнами и кружившими над ними чайками. Две одинокие фигуры, незаметные для всех вокруг, но друг для друга, пожалуй, единственные в мире в этот уединенный момент. Их руки чуть касались, волны набегали на берег, пенились и отступали, птицы кружились как осенние листья в вышине серого неба.       — Жалко, что сегодня пасмурно, — тихо сказал Чимин и вздохнул. — Здесь очень красивые закаты. Хотя море и сейчас красивое, просто по-другому.       — Ты тоже.       — А?       — Ты тоже красивый, но сегодня по-другому.       Юнги говорил негромко, спокойно и совсем не холодно, только будто смущался собственных чувств и не смотрел на Чимина, замерев взглядом на волнах у ровной линии горизонта.       — Правда?       — Правда, — он чуть усмехнулся и опустил голову.       Чимин подождал пару секунд, а потом с небольшим прыжком встал прямо перед ним и покрутился:       — Тогда посмотри на меня, раз я тоже красивый, — сказал он и рассмеялся.       А Юнги, улыбаясь, прошелся взглядом по нему с ног до головы, хотя в глаза так и не посмотрел, остановившись губах, что все еще помнили вкус того горячего поцелуя.       — Тебе идет море, — сказал Юнги и вздохнул.       — Море? Это как?       — Цвет, — он кивнул на его браслет, — запах.       Чимин с удивлением посмотрел на него и неуверенно улыбнулся. Не совсем понял насчет последнего, и Юнги это заметил.       — От тебя пахло морской солью, когда ты упал на меня.       — А, да? — щеки слегка зажгло, и Чимин отвернулся, блуждая взглядом по безлюдному зеленому берегу. — Извини еще раз, я тебя видел, просто не рассчитал немного.       — Нет, спасибо, что упал на меня, — улыбка Юнги стала шире, Чимин глянул на нее и смутился еще больше.       — Я тебя ударил, наверное, а ты мне спасибо говоришь?       — Да, спасибо, что позволил прикоснуться к тебе еще до того, как я понял, что хочу этого.       После таких слов еще и уши загорелись, и Чимин рассмеялся, отходя на шаг в сторону, ступил глубже в море, но сильной волной оно подтолкнуло его обратно на берег и ближе к Юнги.       — Ты сначала был таким холодным, а теперь говоришь такие вещи, ты всегда такой?       — Нет, таких вещей я никому не говорил уже лет десять.       — Да врешь!       Юнги рассмеялся, так что было непонятно, все-таки это шутка или правда, но Чимину снова захотелось обнять его, если на самом деле это трепетное сердце никого не любило целых десять лет. Но он как будто был еще не готов к этому, все еще приглядывался украдкой, наблюдал, и Чимин невзначай прошел мимо него и зашел за спину, пробуя, позволит ли. Вдруг холод вернется на свое привычное место?       — Так ты живешь здесь, на этом острове? Или все-таки отдыхаешь?       — У меня здесь есть дом, недалеко от отеля, но я приезжаю сюда не часто, — говорил Юнги будничным тоном, а сам замер в ожидании, что Чимин задумал сделать. — Хорошее место, когда нужно время тишины, но, кажется, я зря решил заниматься бизнесом и здесь тоже, никакого покоя нет.       И будто в подтверждение его слов, в кармане завибрировал телефон. Юнги достал его, глянул мельком на сообщение и убрал обратно в карман, тяжело вздыхая. Чимин сделал шаг и приобнял его со спины, положив подбородок на плечо. Юнги неровно выдохнул и расслабился.       — Да, это ты зря, надо было просто снять вип номер, а не покупать целый отель.       — Твоя правда, не надо было, придется теперь найти другой остров для отдыха.       — Погоди, я же пошутил про отель! — Чимин засмеялся и наклонился в сторону, чтобы посмотреть на него. — Это серьезно твой отель, что ли?       — Ну да, а ты думаешь, почему я тут спокойно ошиваюсь все это время?       — Я думал, ты тут отдыхаешь, как и все. По тебе, знаешь, вообще сложно что-то понять, ты очень закрытый.       — Настолько закрытый, что уже спустя пару дней коротких разговоров ты стоишь тут и обнимаешь меня.       В его словах не было претензии, но Чимин все равно отпрянул, вставая рядом, и сцепил руки за спиной. Смех поднимался в груди приятной волной, но отражался на лице лишь румянцем и улыбкой.       — Прошу прощения, уважаемый владелец отеля, — пробормотал он. — Надеюсь, вы не подумаете, что я выпрашиваю скидку.       Юнги глянул на него, нахмурившись на мгновение, а потом они оба рассмеялись.       — Я о вас весьма высокого мнения, Чимин, и мысли не было посчитать вас попрошайкой, — сдержанно ответил Юнги, поправив ворот рубашки. — Полагаю, это лишь взаимная симпатия.       Он взял его за руку и вдруг поцеловал тыльную сторону ладони, легко и невесомо. Учтиво и нежно. Сердце у Чимина перестало биться в груди, теперь оно стало цветком, что распускался от теплого прикосновения солнца. В этом моменте хотелось остаться подольше, наполниться им, всеми чувствами под мерный шум моря, ветра и пение птиц. Но у Юнги снова завибрировал телефон, и на этот раз это был уже звонок.       — Владелец отеля — очень занятой человек, — усмехнулся Чимин и понимающе закивал, когда Юнги достал телефон и не сбросил звонок, со вздохом посмотрев на экран.       — Прошу прощения, боюсь, мне пора, — сказал он и, казалось, был расстроен многим больше, чем Чимин.       — Я понимаю, вопросы требуют решения.       — Тебе нравятся лошади? — Чимин удивился, не ожидая такой резкой смены темы, но кивнул. — По субботам здесь проводятся конные прогулки, попробуйте с другом.       Юнги погладил его по руке, снова поцеловал и пошел в сторону отеля.       — Юнги! — крикнул Чимин в последний момент, и тот обернулся. — Это ты цветы отправляешь?       — Какие цветы? — растерянно спросил Юнги.       Налетел ветер, и море вспенилось.       — Неважно, — Чимин с улыбкой махнул рукой и отпустил занятого владельца отеля и бара.       Сам еще немного постоял, наблюдая за темнеющим небом и неспокойным морем, раздумывая о Юнги и всех тех букетах. А суббота была уже завтра, поэтому вернувшись в отель, Чимин записал их с Тэхеном на конную прогулку на закате и только потом нашел друга и сообщил ему об этом. Впрочем, тот не возражал, он любил лошадей почти так же сильно, как кисти и краски, так что уговаривать не пришлось.       Следующий вечер они оба очень ждали, пусть и по разным причинам. Погода сменилась, небо стало чище, хотя все равно солнце очень часто заслоняли облака, и на днях обещали дождь.       Утром солнце разбудило Чимина рано, а как только он встал, снова спряталось, не обещая красивого заката во время конной прогулки по пляжу и лесным тропам, но надежда еще оставалась. Тем более на пороге номера снова были цветы. Точнее, всего один. Подсолнух в простом высоком стакане с водой.       Чимин со снисхождением покачал головой, когда увидел его, открыв дверь. Не стал долго думать, забрал его в номер и поставил рядом с остальными букетами. У него на комоде уже собиралась целая оранжерея, правда, первые цветы уже начали немного увядать.       Записка была привязана тоненькой бечевкой к стволу подсолнуха, Чимин осторожно развязал бантик и прочитал.       «Я боюсь смотреть на тебя слишком долго».       Чимин усмехнулся, погладил плотный бархатный картон и задумался, вспоминая вчерашний разговор у моря. Кажется, что Юнги действительно не знал про цветы, но, может быть, они друг друга не совсем поняли? Потому что Чимин чувствовал такую странную близость с этими букетами и посланиями и тем, кто их оставлял каждое утро на пороге его номера. Никого другого представлять уже и не хотелось, кроме Юнги. Как будто ему это даже шло — тайно, безмолвно оставлять их и никак не выдавать себя.       «Неужели ты так смущаешься своих чувств?» — думал Чимин, однако не удивлялся. Он все больше убеждался про себя, что Юнги и в самом деле такой: осторожный, но чуткий до невозможности, ведь и все эти цветы не были просто цветами, у каждого букета был смысл, и в коротких романтических записках тоже. И это все было гораздо большим, чем все вместе взятые, серьезные и не очень, любовные приключения Чимина за всю его жизнь.       — Ты все в облаках витаешь, — заметил Тэхен без обид, когда они уже шли к автобусу, чтобы ехать на другое побережье ради конной прогулки. — Поди еще бабочки в животе порхают, да? Ты смотри только, с лошади не упади, как с лодки.       Чимин вздохнул, оглядываясь. Но Юнги он не искал, предполагая, что тот просто появится сам по себе среди их небольшой группы, как в прошлый раз.       — И почему я сам не заметил в списке экскурсий конную прогулку? Это же бриллиант среди всех развлечений.       — Потому что в списке ее не было, — ответил Чимин, рассеяно блуждая взглядом по округе и едва не спотыкаясь о собственные ноги.       — Почему? А ты как узнал тогда?       — Девушка сказала, они меняют макет каталога, поэтому пока там ее нет. Мне Юнги рассказал.       — Вот оно что… Это он так тебя на свидание позвал?       — Свидание, это когда вдвоем, Тэ, не неси ерунды, — Чимин цокнул языком и усмехнулся, хотя зерно правды было в его словах.       Тем более Юнги действительно тоже приехал, причем заранее, и был уже верхом, когда они с группой только выходили из автобуса и поражались красотам небольшой равнины за новехоньким зданием конюшни.       Улыбчивая девушка инструктор познакомила всех с лошадьми, объяснила, как нужно вести себя с ними, и раздала шлемы. Чимин плохо слушал, его голова крутилась как ветряк, то на фыркающий табун, то на осторожный топот копыт вдалеке.        Лошадь Юнги была прекрасна, идеальна, как на картине: безупречная осанка, высоко поднятая голова, и каждый шаг — легкость, как ветер, а золотистая гладкая шерсть блестела в лучах солнца, которое все же появилось, чтобы подарить им прекрасный закат. И он держался в седле так, будто родился в нем.       — А что это за порода? — спросил Чимин, указывая на Юнги, когда инструктор подошла к нему и подвела для него невысокую пятнистую гнедую лошадь с длинной гривой.        — Ахалтекинская, — улыбнулась девушка. — Они очень своенравными бывают, надо уметь с ними обращаться, для групп их не используем, хотя они очень красивые.       «И правда красивые, они оба», — подумал Чимин и смутился собственной мысли.       — Вы уже ездили верхом? — спросила девушка.       — Да, пару раз.       — Тогда знаете, как держаться в седле, верно? Я подержу ее, запрыгивайте, — она подвела лошадь поближе, и кое-как, не с первого раза, но Чимин сел в седло и подтянул поводья. — Не волнуйтесь, вам досталась самая спокойная, только не давайте ей обрывать деревья, а то она такое любит.       — Я постараюсь, — усмехнулся Чимин. — А какая у меня порода?       — Американский пейнтхорс, — улыбнулась девушка и пошла к своей лошади.       Ловко запрыгнула в седло и рысью направилась в начало маршрута, подзывая всех гостей. Чимин легонько послал свою лошадь, но она не двинулась с места, только мотнула головой и повернула ее, будто пыталась рассмотреть, кто это сел на нее и чего-то требует.        — Ну давай, красавица, а то все без нас уйдут, — мягко сказал ей Чимин и ударил пятками по бокам чуть сильнее.       Лошадь фыркнула, но все-таки пошла к остальным, ступая тяжело, даже лениво. Инструктор дождалась их и повела группу через небольшой пролесок к побережью. Тэхен сначала затерялся, увлекшись, но подскочил к Чимину, когда прогулка началась.       — Ты посмотри какой красавец! — крикнул он и притормозил крупного вороного фризского коня.        — С такого упадешь — шею сломаешь, — улыбнулся Чимин.       — Я не умею падать из седла, о чем ты? — засмеялся Тэхен.       Он глянул назад на секунду, а потом подмигнул Чимину и послал коня вперед рысью, объезжая всех остальных. Через пару секунд стало понятно, почему он это сделал.        Чимин услышал цоканье копыт сзади и не стал оборачиваться, прекрасно зная, кто это. Юнги подъехал ближе и перешел на спокойный шаг. Лошадь Чимина потянулась к ахалтекинке Юнги, но та даже ухом не повела, все также гордо держа голову высоко и вышагивая с удивительной грацией. Чимин переглянулся с Юнги и чуть отпустил их вперед, чтобы полюбоваться.       Они оба, всадник и его лошадь, казались идеальной парой, созданными друг для друга, и это было не просто красиво, в этом было что-то невозможное. Уверенность и легкость, за которым чувствовалась выучка и сдержанная сила. Юнги держался в седле расслабленно, с прямой спиной, держал поводья легко и привычно, а его ахалтекинка, казалось, чувствовала каждое его движение, даже самое незаметное, и слушалась каждого.       А вот у Чимина лошадь постоянно куда-то засматривалась, вертела головой, сбивала шаг и уже тянулась к листьям кустов, обрамлявших тропу.        — Ну не надо, зефирка, — тихо сказал он, когда она вовсе остановилась и шагнула в сторону. — Мне сказали, что тебе нельзя, пожалуйста, пойдем.       Она заржала и встрепенулась, а он как раз наклонился, чтобы погладить ее по шее, и получил гривой по лицу. Чимин рассмеялся и похлопал ее сильную шею.        — Подтяни поводья, — сказал Юнги, подъезжая к ним. — Вот так, чтобы голову не опускала.       Он протянулся к нему и вложил поводья так, как было нужно, а Чимин растерянно смотрел на его руки с длинными худыми пальцами на своих мягких и маленьких.       — Будь увереннее, и она тебя послушается.       — Ладно, — Чимин вздохнул и сел прямо, расправив плечи, как Юнги. — Пошли, зефирка, я уверен, честно.       Он послал ее шагом, крепко держа поводья, и лошадь пошла дальше.        — Зефирка у нас другая, — усмехнулся Юнги. — Твою зовут Корица.       — Да? Но Зефирка ей больше подходит! Она такая мягонькая.       Подтверждая его слова, Корица фыркнула, а Юнги покачал головой, усмехаясь.       — А твою как зовут?       — Аура, — ответил Юнги, оглянувшись.       — Хорошее имя, ей подходит.       — А ты, похоже, тонко чувствуешь лошадей?       — Смеешься надо мной?       Юнги рассмеялся, но не на ним, и Чимин нагнал их, чтобы лучше видеть его чудную улыбку.        — Нисколько.       Чимин тоже улыбался, но немного потерянно. Ему бы смотреть вперед на тропу, чтобы не направить Корицу в кусты, когда дорога повернет, но он так засмотрелся на Юнги и совсем не хотел отводить от него глаз.       — Ты здесь всех лошадей знаешь?        — Конечно, я ведь их сам выбирал.       Чимин неровно вздохнул и наконец отвел взгляд.       — Боже, Юнги, ты что, миллиардер?       Юнги снова тихо рассмеялся.        — Хочешь посмотреть на мои банковские счета?       — Нет, спасибо, меня другое больше интересует.       — И что же?       — Твое сердце.       Вырвалось само по себе, Чимин не успел подумать, а как сказал, прикусил губу, несмело глянув на Юнги. Мягкая задумчивость была в его взгляде и крохотная капелька тоски, но ее тут же затмили невидимые звездочки.       — Ну, смотреть нечего, — пожал он плечами, — там теперь ты.       Усмехнулся и послал Ауру в галоп. Впереди, словно через зеленый ветвистый портал, совсем рядом уже был широкий песчаный пляж. Чимин выбрался на него последним, и уши у него горели огнем. Тэхен заметил и посмеялся, но подъезжать и подтрунивать не стал, слава господи.        У Чимина и без того хватало причин, чтобы сердце билось быстро. Закат уже занимался, подсвечивая тяжелые облака розовым и фиолетовым, а небо у кромки моря — почти красным. А по другую сторону высилась густая тропическая растительность, где в глубине щебетали птицы и шумел листьями ветер. Буйство красок, звуков и запахов, Чимин терялся среди них, и Корица сама выбирала, куда ей пойти, путала ровные линии следов, по которым шла за остальными, и постоянно вскидывала голову.        Они все прошлись по длинному пляжу вдоль воды и снова вошли в лес, где изогнутая тропа делала дугу и возвращалась к конюшне. Юнги был рядом и приглядывал за ними, иногда подходил ближе, иногда отходил на расстояние, и все время чуть улыбался, смотря на Чимина. Тот отвечал тем же. Их взгляды встречались и задерживались, без слов в этом было что-то волшебное, почти невероятное.       Все больше Чимину казалось, что он знает Юнги давно, просто забыл, что они встречались раньше, в другой жизни, может быть. С того момента, как он смог рассмотреть его, Юнги был ему теплым, мягким и удивительно внимательным. Какое бы расстояние ни было между ними, он все равно был совсем рядом, и его рука в любой момент готова была податься навстречу прикосновению. Даже когда он совсем пропал из виду, Чимин знал, что вот-вот появится снова.        Так и случилось, когда он шел, сильно отстав от группы, напевал себе под нос и любовался небом, видневшимся среди деревьев. Юнги подскочил, притормозил Ауру и молча протянул Чимину небольшой белый цветок, похожий на маленькую чашечку.        — Что это?       — Лунный цветок. Они распускаются только с заходом солнца и закрываются снова на рассвете.       Чимин покрутил бутон на тонком стебельке, понюхал — сладко, почти мед, с отголоском жасмина и цитруса, но едва уловимой горчинкой — и вставил его за ухо под пряжку ремня шлема. Глянул на Юнги и улыбнулся, а тот смотрел на него так, будто впервые увидел.       — Закрой рот, а то муха залетит, — бросил Чимин и рассмеялся, отворачиваясь от его восхищенного взгляда.       — Чимин, ты невозможный, знаешь об этом? — Юнги сказал это совсем тихо. — Где же ты был все это время?       — В Сеуле, — просто ответил Чимин и пожал плечами.       — Значит, я плохо искал тебя.       — Ты тоже оттуда? Наверное, мы просто всегда ходили по разным улицам, — он все еще улыбался, но вздохнул немного грустно. — Хотя всему свое время приходит, да? Здорово, что Тэхен затащил меня на этот остров, я сначала хотел на Сицилию.        Юнги вдруг приблизился и крепко сжал его руку.       — Да, надо сказать ему «спасибо», — сказал он на тяжелом выдохе.       Отпустил руку, послал Ауру в галоп и умчался вперед, а Чимин тихо посмеялся, не зная, правда ли собирается благодарить Тэхена или это лишь фигура речи, но побег от собственных чувственных порывов был очевидным и очень милым.       Чимин в итоге увидел его снова только в конце маршрута. Юнги был задумчивым, кажется, даже больше, чем обычно, но спокойным и расслабленным, встретил его взгляд и не убегал от него. Наоборот, словно пытался сказать что-то без слов. Чимин не понимал, но предчувствовал, что это нечто трепетное настолько, что ни одно слово не годится, чтобы выразить в полной мере.        Слова вообще порой совсем не похожи на чувства и вдруг перестают иметь значение. «Ты мне нравишься», «я хочу тебя», «я люблю тебя» — Чимин много раз слышал такое, но чем чаще, тем меньше эти слова что-то для него значили. И сам тоже говорил другим, и они никак не подходили к тому, что теплилось в сердце, все это терялось, когда обретало звук.       Нужное было нечто другое. «Бары и клубы вам не подходят», — сказал Тэхен тогда, и сегодня Чимин подумал, что слова — тоже. Но вот что подходило…       Все уже вышли из конюшни, попрощавшись с лошадьми, а Чимин задержался, потому что кормил Корицу яблоком, а та выхватывала его и бросала на пол, откусывала и делала это снова.        — Так ты хочешь яблоко или нет? — смеялся Чимин, поднимая его уже во второй раз.       Пятнистая игривая кобыла стояла в стойле, еды у нее там было полно, и несколько сахарков она уже получила, но ведь все равно тянула морду и выпячивала губы, смотря на яблоко.        — Зефирка, ты негодяйка, я все понял, — вздохнул Чимин, снова подавая ей яблоко на ладони.        На этот раз она его все же съела, и он потянулся к ней, чтобы погладить.        — Я уже скоро уеду насовсем, но, может быть, как-нибудь снова выберусь из города и навещу тебя. Ты меня покатаешь на себе еще разок?       Корица фыркнула и опустила голову к кормушке. Легкое дыхание коснулось виска Чимина, а теплая рука поправила ему съехавшую на плечо футболку. Пальцы едва коснулись шеи и провели короткую линию рядом с пульсирующей жизнью венкой.        «Я хочу позаботиться о тебе», — говорили руки Юнги, когда прикасались к нему. «Ты очень красивый, и мне приятно смотреть на тебя», — говорил его взгляд. «Ты можешь быть со мной, если захочешь этого», — сказало объятие со спины. Недолгое, но очень нежное.       Вот это было нужно.       — Завтра я украду тебя, — прошептал Юнги, — если хочешь, покажу тебе одно красивое место. Тэхен не против.       — Ты у него спросил разрешения? — усмехнулся Чимин и прижался к его груди на мгновение, прежде чем развернуться и посмотреть на него.        — Да, он ведь твой сопровождающий, — сказал Юнги вполне серьезно, но Чимин наконец впервые отличил, где начинается шутка.        Он облизал и поджал губы, кивая.       — И то верно, без него я бы потерялся еще в Инчхоне.       Юнги улыбнулся, глянул на часы и вздохнул. Похоже, среди вороха чувств в его голове кружился целый рой цифр и дел, которые нужно сделать и пододвинуть, чтобы освободить место для кое-чего нового.        — Тогда в одиннадцать утра завтра на парковке отеля, если ты согласен, — он поднял взгляд, слегка потяжелевший, но все еще очень мягкий и теплый.        — Я согласен, — сказал Чимин.       Он взял его ладонь двумя руками и прижал к своей груди. «Я принимаю все, что ты хочешь дать мне», — говорили его руки.        — Только не надевай их завтра, — тихо попросил он, погладив пальцем циферблат дорогих часов. — Я думаю, тебе будет полезно забыть о времени ненадолго.        — Ты прав, — Юнги улыбнулся, смотря на их руки, а потом посмотрел в глаза и сказал: — Телефон тоже оставлю.       Снаружи послышался голос Тэхена, зовущий его в автобус, и Чимин чуть вздрогнул. Волшебство единения пропадало, но он успел взять от него последнее.       — Вот и правильно, пора уже научиться отдыхать, — вздохнул он и поцеловал Юнги, легко и коротко. — Увидимся завтра.       Юнги смотрел ему вслед, Чимин чувствовал на коже его ласковый взгляд. И он не говорил «я слежу за тобой», он шептал заботливо «я за тобой присматриваю».       Так хорошо Чимину было от того, как все оборачивалось между ними, что он улыбался весь оставшийся вечер, а потом никак не мог уснуть.        Ночью пошел дождь, стучал по крыше и шумел в море до самого утра, убаюкивал, но Чимин все равно то и дело просыпался, смотрел на цветы в темноте, улыбался и думал: «Это все-таки ты их приносишь, правда?»       Все внутри дрожало от восторга при таких мыслях, а утром ему и вовсе пришлось убедиться, что сердце ему не наврало. Оно все говорило правильно.        Чимин окончательно проснулся рано утром, еще шести не было, умылся, сходил в душ, а потом лежал и смотрел в потолок, ни о чем не думая, когда вдруг услышал шаги за дверью и шорох. Глянул на букеты, стоявшие на комоде и вскочил. Это продолжалось уже слишком долго, он поклялся себе, что узнает, кто все это делает с ним, и добежав до двери, резко распахнул ее, выглядывая в коридор.       — Стой!        И вздрогнув от неожиданности, он замер на месте, а потом медленно повернулся лицом, признавая поражение.        — Все-таки это ты мне цветы подкидываешь, — Чимин улыбнулся широко и счастливо.       Юнги выглядел таким виноватым, будто делал что-то плохое. Он подошел чуть ближе и посмотрел на цветы на полу. Чимин тоже опустил взгляд и удивленно усмехнулся. Ромашки. Просто ромашки, связанные голубой лентой.        Чимин поднял букет и зарылся в цветы лицом, вдыхая их аромат. Как поле, по которому он бегал в детстве. И маленькая открытка с запиской уткнулась ему в щеку. Он взял ее и прочитал: «Погадай на них и расскажи мне, что они тебе скажут».       — Знаешь, — сказал Чимин, обнимая букет и делая шаг к Юнги, — если бы гадал ты, каждый лепесток сказал бы тебе «любит».       — В таком случае тебе тоже, — он скромно улыбнулся и взял из букета одну ромашку, покрутил ее задумчиво, а потом приблизился и вставил цветок ему в волосы. — Больше, чем море, тебе идут цветы, и мне хочется осыпать тебя ими.       — У тебя хорошо получается, их уже некуда ставить, — Чимин усмехнулся и подался навстречу его ладони, чтобы она коснулась щеки. — Но почему ты не сказал, что они от тебя? Любишь загадывать загадки?       — Нет, просто… — Юнги поглаживал его по щеке и не отводил взгляда от губ. — Я не умею быть легким. Иногда сказать что-то очень непросто, и тогда я позволяю цветам сделать это за меня. Ты услышал, что они говорили тебе?       — До последнего слова, — прошептал Чимин на выдохе и поцеловал его.       Ромашки между ними зашуршали и хрустнули веточками. Юнги был странным, закрытым и холодным поначалу, но теперь вдруг оказался таким близким, теплым и нежным. Добрым, бережным, заботливым. И его трепетное сердце наконец совсем ему открылось.        — Пойдем к морю? — тихо попросил Чимин.        — Но там дождь.       — Ну и пусть. Здесь он теплый. Хочешь, я станцую тебе под ним?       Юнги так долго смотрел на него, будто пытался понять, не шутит ли он. Но в отличие от него у Чимина шутки всегда были простыми и понятными.        — Хочу, — улыбнулся Юнги, — если ты будешь петь и смеяться.       — Тогда взамен тебе придется меня любить, — бросил Чимин и упорхнул в номер.        Всего на секунду, чтобы оставить цветы, а потом вышел, взял Юнги за руку и потянул за собой.       В такой ранний час и такую погоду никого не было ни в саду, ни на пляже. Только они двое, как сумасшедшие влюбленные. Чимин напевал, танцевал под дождем разбрызгивая капли во все стороны и смеялся. Юнги смотрел на него и тихо любил.       Спокойный теплый берег и энергичное шумное море. Они были созданы друг для друга.       В какой-то момент Чимин так увлекся, поднял лицо к небу, подставляя его под дождь, сделал шаг назад и оступился. Почти упал, но Юнги поймал его и прижал к себе за талию.       — На этот раз без падений, — прошептал он ему на ухо.       — И без молчаливого ухода, — ответил Чимин.       Повернулся к нему и поцеловал, а Юнги прижал его к себе крепче.       

Конец