Просто смотри

На следующий день Фейт узнала, что Дамблдор покинул Хогвартс до вечера, и на обеде его не было. У нее снова не получилось спросить его о каком-нибудь способе достать ее воспоминания. Снейп послал за ней в пять, но у нее не наблюдалось особого настроения заниматься. Она была расстроена и внутри себя сетовала на то, что не заговорила о своих догадках с директором раньше. Каждый день неизвестности для нее — мучение, а кроме директора помочь ей было не кому. — Где вы витаете? — вздохнул Северус, опуская палочку после очередного неудачного сеанса. Он, конечно, догадывался, где. Фейт задумалась. Спросить ли ей Снейпа? Он же не сможет узнать, что именно спрятала мама? А вдруг заглянет ей в разум и узнает? Хотя… — Адамс? Фейт вздохнула и вытащила из кармана брюк мамину записную книжку. — Та штука, про которую вы спрашивали… Это принадлежало моей матери. Снейп опустил глаза на вещь, которую она держала в руках. Фейт раскрыла книжку на одной из страниц с датами. — Она написала тут три даты. И мне кажется, это должно быть связано с моими воспоминаниями. — С чего вы взяли? — скептично заметил Снейп. Он так и не взял протянутый блокнот, а сложил руки на груди. — Я помню маму. Она всегда была… последовательной, хоть и себе на уме, — Пояснила Фейт. — И она не стала бы писать это просто так, если бы это ничего не значило. — Так в чем же проблема? — Проблема в том, что я не помню ничего существенного, связанного с этими датами, — покачала головой Фейт. — Мне начинает казаться, что она… скажем… как-то заблокировала мои воспоминания или… Как думаете, можно узнать, есть ли что-то связанное с этими датами, в моей голове? — Думаете, у вас там календарь, м, Адамс? — Снейп усмехнулся, выхватил у нее записную книжку и быстро пролистал. — Вы уже существовали в семьдесят третьем? Фейт устало переступила с ноги на ногу. Ей было неловко, и все, что она себе надумала, начало казаться ужасной глупостью. — Мне было три. Снейп мотнул головой и пролистал дальше. Когда он остановился на последней дате, ухмылка медленно сползла с его лица. Фейт заметила, как его взгляд расфокусировался, словно он смотрел уже сквозь блокнот, лежащий у него в руках. Он спросил бесцветным голосом: — А что было в восемьдесят первом? — Через два дня ее убили. Тот год был богат на убийства, и они становились особенно жестокими. Фейт подумала, что и Снейп наверняка кого-то потерял. Однако ей показалось неправильным спрашивать об этом сейчас. Он еще несколько минут молча смотрел в блокнот, потом резко захлопнул его, поднял палочку и, не предупреждая Фейт, вторгся в ее разум. Сейчас он примерно понимал, что искать. В те дни Фейт должна была жить в атмосфере тревожности и напряжения. Если ее мать, как она говорит, была не глупой женщиной, она понимала, что скоро за ней придут. Фейт внезапно увидела яркую вспышку. — Дьявол! Палочка Снейпа выпала из его руки и куда-то укатилась. Сам он отпрянул, оперся одной рукой на стол, а другой держался за переносицу, зажмурив глаза. — Сэр, вы в порядке? Он, очевидно, был не в порядке. Фейт убедилась, что он может стоять на ногах и опустилась за палочкой. Нашла ее под столом. — Да уж, ваша мать явно ожидала, что вы станете сильной волшебницей. — Пришлось бы ее разочаровать, конечно… Снейп закивал. Он все еще стоял в той же позе, ссутулившись, и, видимо, очень страдал. Фейт тоже страдала: она не знала, как ему помочь, к тому же уже начинала чувствовать себя виноватой. — Вы бы лучше сели. Снейп ее как будто не слушал. — Однако вы оказались правы, она без сомнений хотела что-то спрятать до определенной поры. Нужно время, чтобы понять, как увидеть, что. — Профессор... — протянула задумчиво Фейт, — а что если?.. Он резко отнял руку от лица. — Даже не вздумайте посмотреть через меня. Девушка понимающе вздохнула: его попытка выглядела опасной. Но Снейп не унимался. — И через кого-либо еще, вам ясно? Дайте слово. Фейт недоверчиво посмотрела на него. С чего бы она должна ему это обещать? — По крайней мере до тех пор, пока мы не испробуем другие способы. Она застыла. — Вы собираетесь мне помочь? — Если я этого не сделаю, неизвестно, что нас всех тут ожидает. Вы упертая, но слишком наивная. И, к тому же, слегка глуповатая. Говоря это, Снейп начал оглядывать пол в поисках своей палочки. Фейт вздернула брови. Она все еще держала палочку в руках. — А вы любите бросаться оскорблениями, да, сэр? — Дайте слово. — Хорошо, даю слово. Да возьмите уже свою палочку! — Северус выпрямился и, смутившись, выдернул ее из руки Фейт. — Но только потому что вы решили мне помочь. Перестанете помогать — и я беру свои слова назад. Теперь пришла его очередь удивляться. Он разбавил свое изумление ехидной ухмылкой. — Вы мне угрожаете? — Да, а что? Фейт сложила руки на груди и с деловитым видом посмотрела на него. Снейп смерил ее насмешливым взглядом. Он не мог понять, серьезно ли она это говорит или шутит. — Позволю вам в этот раз.

***

Пасхальные каникулы Снейп использовал для тренировки Фейт в создании ложных воспоминаний. Он практически всегда мог оценить, насколько они ложные, потому что порой она подсовывала ему совершенные безумства. Северус понимал, что составить ложные воспоминания — не значит придумать их. Это значит придумать, почти поверить в них и выдать за действительное. Поэтому иногда ему казалось, что она чокнутая. Как иначе объяснить, что он видел, как она спустила с лестницы Малфоя-младшего, летала на метле — в жизни она не летала ни разу — или подружилась с большой черной собакой, которой в Хогвартсе и взяться-то неоткуда? А один раз Снейп уж совсем опешил: Фейт почти убедила его, что, когда выпила любовного зелья братьев Уизли, она все-таки целовала его, когда они оказались в его кабинете. Показав ему это, она смеялась как ненормальная. — Я не хотела вас обидеть, — честно сказала тогда она, покраснев. — Просто это было как будто бы даже логично. И придумать это было проще всего, и поверить в это несложно — вот что сказала бы Фейт, если бы была до конца откровенна. Она много раз вспоминала тот день. И чем больше времени проводила с Северусом, тем чаще думала о том происшествии. В какой-то момент она даже обиделась на него за то, что он с таким отторжением отнесся к ней тогда, как будто сама мысль об их близости была ему противна. Тогда-то Фейт и начала показывать особые успехи в окклюменции. Она так боялась, что Снейп узнает, что она об этом думала, что готова была защищать свои мысли чуть ли не ценой собственной жизни. Сам он не понимал только одного — почему, при таких хороших результатах, она становилась все задумчивее с каждым днем. Обычно он объяснял это тем, что уже довольно долго не могла понять, что делать с воспоминаниями, над которыми постаралась ее мать. К тому же, если с приходом настоящей весны ученики Хогвартса становились все более озабоченными экзаменами, то Фейт — последующими за ними каникулами. Ее беспокоил тот факт, что на лето ей нужно будет уехать. Пока она решила, что поменяет деньги и снимет себе что-нибудь на окраине Лондона или еще дальше. После каникул, видимо и Дамблдор об этом задумался, потому что позвал Фейт к себе перед матчем по квиддичу. Он выслушал ее идею и предложил свою. — Один мой хороший знакомый любезно согласился предоставить тебе комнату в конце июня. — Знакомый? — недоверчиво переспросила Фейт. — То есть это мужчина. Дамблдор кивнул. Ей это уже не нравилось. — Но, эм-м… У него есть семья? — Нет, он живет один. Девушка усмехнулась. Она уже знала, что откажется. — Профессор, но… это странно. Вы предлагаете мне жить одной в доме у незнакомого мужчины. Дамблдор сверкнул глазами. — О, я ему очень доверяю, Фейт. Тебе нечего бояться. Он тебя и пальцем не тронет, будь уверена. Он говорил очень убедительно. Адамс внимательно смотрела на него, будто пытаясь вытащить еще какую-нибудь правду. — Ну… Хорошо. Она согласилась, хотя это было не совсем искренне. Фейт планировала подумать еще и поискать другие варианты. — Ближе к делу я расскажу тебе, где это и как туда добраться. А теперь пойдем на матч! На трибунах уже начали собираться болельщики, сегодня играли Гриффиндор и Слизерин — этот матч должен был решить, кто станет победителем школьного кубка по квиддичу в этом году. Фейт нашла взглядом Римуса и начала пробираться к нему — он с другими учителями стоял рядом с полем, нужно было дождаться Дамблдора, а дальше все разойдутся по трибунам факультетов, за которые болеют. Позади и чуть в стороне от него стоял Снейп. Фейт коротко улыбнулась ему и подошла к Люпину. — Где ты была? — У Дамблдора, — негромко сказала она. — Представляешь, хочет отправить меня к какому-то своему «другу» на лето. — Другу? — Римус сделал ну очень недоверчивое лицо. Как будто он точно знал, какие у Дамблдора «друзья». — Ага, — Фейт хохотнула. — Черт, надеюсь, этот друг — не его ровесник. — Надеешься? — Триста шестьдесят пять дней в году я окружена школьниками, Римус, — шикнула она шутливо. — Не мог бы ты меня не осуждать? Люпин рассмеялся бы во весь голос, если бы не другие учителя вокруг. Фейт была рада, что они сблизились настолько, что она могла спокойно шутить на эту тему. Хорошо, что Римус не страдал от тех предрассудков, которые были свойственны, например, Снейпу. Или, по крайней мере, не проецировал их на подругу. А может, ему было вообще все равно. Фейт не видела, как позади нее ухмыльнулся и покачал головой зельевар, который, похоже, ее слышал. Пока шел матч, Фейт почти задремала. Она не то чтобы совсем не любила квиддич, скорее ее интересовали только начало и конец игры — самые богатые на события моменты. Если игра растягивалась, она начинала скучать. И теперь даже хотела подойти к Снейпу, за которым время от времени подглядывала в бинокль, но тот так напряженно смотрел на поле — играл ведь его факультет, — что она его решила не беспокоить. — ГАРРИ ПОТТЕР ПОЙМАЛ СНИТЧ! — заорал Ли Джордан, и Фейт тут же оглушила волна криков. Римус подскочил и потянул ее за собой. — Молодец, Гарри! Он был очень рад, но все же сдерживался. Он приобнял Фейт и, пытаясь перекричать людей вокруг, объяснял ей, что этот матч значит для Гриффиндора, на котором учился он сам и к которому относился с особым трепетом. Той, по большей части, было все равно, кто победил, ее лишь заражало всеобщее веселье. — Мисс Адамс, — раздался вдруг ледяной голос с другой стороны. Почему-то Северусу не требовалось кричать, чтобы Фейт его расслышала. Она еще удивилась, как он так быстро переместился сюда с противоположной трибуны. — Идемте со мной. Она оставила Люпина и поспешила за быстро удаляющимся зельеваром. Чтобы его догнать, ей пришлось бы бежать, так что она просто старалась не потерять его из вида. Сегодня Снейп решил обойтись без мантии, — возможно, потому что солнце палило уже совсем по-летнему, — и Фейт, следуя за ним, разглядывала его фигуру, по обыкновению облаченную в черное. Было бы в его худобе что-то аристократичное, если бы он не сутулился, да и тогда явно казался бы выше. Фейт видела, как он пригрозил простеньким заклинанием парочке гриффиндорцев, которая особенно интимно радовалась победе своего факультета. «Вредина», — усмехнулась она. Тут Снейп резко остановился и обернулся. — Где вы там застряли? Фейт снова зачем-то улыбнулась и прибавила шагу. Она все еще побаивалась зельевара, но уже не так серьезно, хотя и помнила на всякий случай, каким он может быть суровым. А еще — какими словами он охарактеризовал ее в кабинете Макгонагалл. Когда он выкидывал что-то совсем грубое, чаще она злилась и не скрывала этого. Однако Фейт упорно не могла с ним фамильярничать, как с Римусом, хотя те были ровесниками. Ей даже за глаза было неловко называть Снейпа без приставки «профессор». Впрочем, он и сам никогда не называл ее по имени. Наедине он протягивал насмешливое «Адамс», при других добавлял «мисс», но не сбавляя ехидного тона. Фейт без стеснения призналась себе, что зельевар ей вообще-то начал немного нравиться. Особенно, когда поняла, как он готов увлечься любыми знаниями. Решил ей помочь с воспоминаниями, потому что боялся за себя? Вряд ли. За нее? Чушь собачья. Год назад он был бы рад, если бы она свихнулась и бросилась топиться в озере. К тому же он многое ей прощал. Прощал, когда они соревновались в остроумии, и Фейт побеждала. Когда она громко смеялась, что выглядело особенно нелепо, если он стоял с ней рядом: непробиваемо угрюмый или раздраженный. Когда она как бы невзначай касалась его за локоть в моменты, когда можно было бы этого не делать. Он прощал ей любое легкомыслие, которое было не связано с их общим делом. Тут уж Фейт могла его понять, когда он злился, так что к занятиям относилась серьезно. Фейт зашла за зельеваром в кабинет и поежилась от холода. На улице она разогрелась под солнцем, а здесь было сыро и мрачно, как всегда. Снейп прошел к своему столу, на котором лежало много книг и выписок из них. — Я не нашел какого-либо способа вернуть ваши воспоминания заклинанием, — он сделал нарочную паузу, — в безопасности которого я бы не сомневался. Он ждал от нее какой-нибудь реакции, но Фейт просто молчала. Три месяца впустую? Да у нее был шок. — Но, — Снейп сдался, — я почти уверен, что смогу создать зелье на основе зелья памяти. — Почти уверены? — уточнила Фейт и осеклась. Сказала бы спасибо, что он вообще попытался. Профессор, видимо, подумал о том же. Он поморщился и продолжил: — Мне еще не приходилось иметь дело с чем-то подобным. Ваша мать явно использовала не обычный Обливиэйт. Я не удивлюсь, если эти чары она придумала сама. — Кажется, моя мама вовсе не хотела, чтобы я о чем-то узнала. — Или подумала, что вам не стоит знать о чем-то, в случае, если вы даже получить эти знания не в состоянии. Фейт решила не развивать тему своей беспомощности. — Получается, вы будете тестировать это зелье прямо на мне? Снейп кивнул. Да, именно это он и собирался делать. — А если вы меня отравите? — Не обещаю, но обязательно постараюсь, — он насладился тем, как Фейт закатила глаза, и продолжил: — Но начну пробовать на практике только после экзаменов. Фейт неопределенно кивнула. Экзамены начинаются на следующей неделе. Потом еще через неделю объявят результаты и отправят всех по домам. Ждать, конечно, немного, но как он собирался передавать ей зелье? Совой? — Адамс, — Снейп раздражался, как будто прочитал ее мысли. — Вы хотите, чтобы я этим занимался или нет? — Конечно хочу, — тут же ответила она. Вообще, она не сомневалась, что у него есть и профессиональный интерес. Фейт слышала, что некоторые заклинания, которые изучают в школе, изобрел он сам. «Наверняка он сможет помочь, раз такой умный», — подумала она и мысленно фыркнула. По правде говоря, она им даже немножко восхищалась.