Просто смотри

Фейт не посещала занятия по окклюменции ни в тот вечер, ни в любой другой вплоть до начала весны. И если в первые несколько дней она делала это из обиды, то все последующие — потому что была уверена, что не сможет через это пройти. От одной мысли о том, чтобы спуститься в подземелье, ее подташнивало. Снейп на этот счет не сказал ни слова, как будто то, что они прекратили занятия — было самим собой разумеющимся. Он, впрочем, вообще не сказал ей ни слова за эти два месяца. Фейт продолжала обучаться заклятиям у Римуса. Он, конечно, узнал о случившемся с любовным зельем, и близнецам Уизли влетело и от него тоже. Хорошо, что в квиддиче им играть так и не запретили, и они активно тренировались перед предстоящим матчем. Что касается окклюменции, Фейт тренировалась сама. Она часто представляла свой «лабиринт», который придумала для защиты сознания. А еще придумала собственную практику «соскальзывания» — в случайные моменты она замечала, о чем думает, и пыталась быстро и незаметно начать думать о чем-то другом. Она также перерыла все старые газеты в библиотеке в поисках какой-нибудь информации о датах, которые выписала ее мать. Когда Фейт окончательно сдалась, то рассказала о них Римусу. Они ему тоже ни о чем не говорили. — Не кажется ли тебе странным, что она вписала их на разные страницы и где-то в середине? А вначале явно было что-то еще. — заметил Римус. — Выглядит так, будто она хотела, чтобы им не придали значения. Фейт закусила губу. Она об этом вообще не думала. — Тем не менее, она их записала, — проговорила она себе под нос. Римус закончил за нее: — Чтобы однажды кто-то все-таки их нашел. Когда Люпин отправился вести занятие у Когтеврана, Фейт решила выйти на улицу. Она пыталась развеяться, но в итоге просто шаталась по внутреннему двору, раздумывая о загадке, которую оставила ей ее мать. Ей не давала покоя мысль, что то, что ей нужно, находилось прямо в ее голове. Ведь, похоже, и она, и мать были вынуждены играть в игры разума и воспоминаний. Фейт опустилась на скамью, выдолбленную из камня. Оглянувшись и убедившись, что никого поблизости нет, легла на спину. От ледяной поверхности тут же начало ломить кости, но она не обращала внимания. Некоторое время просто смотрела на весеннее небо. Потом достала из кармана пальто записную книжку матери и подняла над собой, вглядываясь в нее. Что если мама как-то заблокировала эти воспоминания? И теперь ей нужно каким-то образом вспомнить о чем-то? А если это вообще не про воспоминания, и Фейт копает не туда? — Черт, мама, — протянула Фейт. Внезапно для себя она начала злиться. — Как я должна узнать, чего не помню? Все-таки она была уверена в своем предположении. Она не знала почему, и ее даже пугала такая уверенность. — Как я должна узнать, чего я не помню… — повторила Фейт. Она резко села. — Неужели стерла мне память? — Фейт говорила вслух, чтобы упорядочить мысли. — Логично. Боялась, что кто-то достанет эти воспоминания. Или хотела скрыть что-то от меня самой? Фейт поднялась и направилась в сторону библиотеки, не переставая говорить себе под нос. — Ты явно переоценила мои способности, мама. Надеюсь в этих воспоминаниях что-то действительно важное, а не рецепт бабушкиных кексов. Иначе я… Из-за поворота вынырнули Макгонагалл и Снейп, и Фейт едва в них не влетела. Пока Минерва говорила о каком-то вечернем собрании в учительской, зельевар бросил взгляд за спину Фейт, убедившись, что она одна и разговаривает сама с собой, и вздернул бровь. Сама же девушка на него не посмотрела. Она, в общем-то, до сих пор не решила, какие эмоции хочет ему демонстрировать. Злость? Обиду? Раздражение? И решила не демонстрировать ничего. В читальном зале Фейт обложилась книгами, связанными со стиранием памяти, изменением воспоминаний и другими манипуляциями с сознанием. Она нашла кучу способов заблокировать или изменить воспоминания, но пока что не понимала, как вернуть все как было. В одной из книг описывалась теория, что воспоминания представляют собой нечто, что можно облачить в физическую форму и использовать в Омуте памяти. Такой артефакт Фейт видела у Дамблдора, но ей он не подходил по одной простой причине: чтобы просмотреть воспоминания, она должна была знать, что именно ей нужно достать. Очевидно, что воспоминания не стирались совсем, а некоторым образом делались недоступными. И логично, что блокировка воспоминаний предполагала снятие этой блокировки. Самое простое, что нашла Фейт по этой теме, — контрчары, однако их мог использовать только тот, кто изначально их наложил. Опять все упиралось в то, что он знал, что именно было изменено или спрятано. Также были случаи, что чары разрушались под продолжительным действием пыток — этим пользовались Пожиратели смерти во время войны. Правда, за этим практически всегда следовало сумасшествие или смерть. Фейт хотела пока обойтись без крайних мер. Она вспомнила, как в прошлом году приглашенный учитель Защиты от Темных искусств Златопуст Локонс случайно стер память сам себе, и его отправили в больницу Святого Мунго. Хотя, если бы даже и существовал способ быстрого возврата памяти, вряд ли кто-то захотел бы ему помочь. Фейт решила спросить у профессора Дамблдора, что он знает, как подвернется случай. А случай должен был подвернуться как раз сегодня вечером. Все преподаватели, Хагрид, Фейт и даже Филч собрались в учительской. Все ждали только Дамблдора. Фейт осталась стоять у стены, потому как была уверена, что никаких серьезных поручений не получит. К ней присоединился Римус, сказал, что задал сегодня ученикам конспекты, уже насиделся за весь день и даже немного вздремнул под шелест перьев для письма. Фейт ему, конечно, не поверила. Она оглядела кабинет и наткнулась взглядом на Снейпа. Он стоял к ней в полоборота с непроницаемым лицом. Сложил ладони, одна на другую, и тонким пальцем отбивал ритм, известный только ему самому. Фейт отвернулась как раз в тот момент, когда в учительской появился Дамблдор. Директор начал стандартный инструктаж, который проводил перед каникулами, ведь близились пасхальные. Они длились всего неделю, многие ученики оставались в школе. А это значит, что студенты расслаблялись, и случаи несоблюдения правил значительно учащались. В этом году, правда, Дамблдор еще больше ужесточил правила и запретил школьникам вообще выходить из замка после ужина. Все это, конечно, звучало не очень убедительно на фоне новостей о том, что Сириус Блэк уже каким-то образом проник в Хогвартс, и даже дементоры, дежурившие вокруг школы, ему не помешали. Далее учителя еще раз сверились с маршрутами вечерних обходов перед отбоем. Фейт не слушала, что они говорили, и разглядывала гобелены под потолком. Она видела их сотню раз. Внезапно все голоса замолкли, Фейт опустила глаза и сжалась, когда поняла, что все уставились на нее. — Эм… Простите, я прослушала. Она была уверена, что где-то в углу закатываются глаза у Снейпа. Наверняка ему уже не терпелось идти ловить нерадивых учеников и снимать баллы с их факультета. Дамблдор добродушно кивнул. — Первый этаж и внутренний двор на вас, Фейт. Та открыла рот. Она никогда не участвовала в обходах, потому что не была преподавателем. Ну и, главное, потому что раньше у нее не было магии. Но теперь-то она у нее была. — Хорошо. Она не стала возражать и задавать вопросов. Подумала, что после собрания спросит у Римуса, что нужно делать. — Рад, что вы согласились. Тем более, что по вечерам вам, похоже, все равно нечего делать. Директор сказал это и весело напел какой-то мотив. Фейт скрипнула зубами. Интересно, Снейп ему сказал, или старик сам узнал? — Кстати, мне есть что вам сказать после собрания, не уходите. Фейт кивнула. Ее распирало от желания посмотреть на зельевара и увидеть выражение его лица. Какое оно? Ехидное? Самодовольное? Но вместо этого она уперла взгляд в пол и дожидалась окончания совещания. Когда преподаватели начали расходиться, в кабинете остались лишь они с Дамблдором и Снейп. «Ага, ему Дамблдор ничего не говорит, значит они уже общались об этом», — раздраженно подумала Фейт. Макгонагалл, уходя, послала ей какой-то непонятный озабоченный взгляд. — Итак, — Дамблдор поправил очки и многозначительно взглянул из-за них сначала на Фейт, а потом на Снейпа. Оба молчали. — Летние каникул не за горами, — продолжил Дамблдор. — И я должен сказать, Фейт, что тебе придется покинуть Хогвартс на лето. Фейт нахмурилась. Вот так новости. Она не спрашивала, в чем причина, а просто испытующе смотрела на директора. — В следующем году в Хогвартсе будет проходить Турнир трех волшебников, и мы будем принимать в своих стенах учеников из других школ. Все лето домовые эльфы будут усиленно готовиться к их прибытию. — Надеюсь, моя комната останется на месте, — буркнула Фейт. — Да… — неопределенно промычал Дамблдор. — Все это я к чему. Я должен быть уверен, что могу отпустить тебя одну без опасений. Но профессор Снейп сказал, что ты еще не готова. — Я сказал, что до этого еще далеко, — уточнил зельевар. Фейт взбесила одна только его реплика. — Почему вы прекратили занятия? Дамблдор прямо смотрел на Фейт. Она начала чувствовать, что готова сорваться. Кровь забурлила в ней так, что застучала в висках. — А об этом профессор Снейп не потрудился рассказать? На ее вопрос никто не ответил. Фейт не хотелось говорить, ей казалось, что она вынуждена оправдываться, как школьница. Но директор ждал объяснений, а она явно была обязана ему. — Мне кажется, профессор злоупотребляет знаниями, которые получает в ходе наших занятий, — процедила она. — А вы не злоупотребляете своим присутствием в школе, мисс Адамс? Фейт злобно глянула на зельевара. Дамблдор молчал, внимательно наблюдая за ними двумя. — Вы мастерски умеете облачать свои домыслы в двусмысленные фразы, профессор. Но это не отменяет того факта, что вы в присутствии братьев Уизли и профессора Макгонагалл, по сути, назвали меня шлюхой. Фейт не видела реакцию директора, и, кажется, вообще забыла о его присутствии. Ее захлестнуло раздражение и одновременно отчаяние от вида бесстрастного лица Снейпа. Тот даже на нее не посмотрел. — Я этого не сказал, — спокойно заметил он. — Я лишь напомнил, что растление студентов не добавляет вам чести. Тут Дамблдор вмешался. — Фейт, это правда? Она, наконец, обернулась к нему. Ее лицо покрылась багровыми пятнами. — Да, правда. Перечислить вам всех? Не бойтесь, пальцев рук вам хватит. По правде говоря, Бэйл был единственным и вообще практически случайным. Но Снейп так злил Фейт своей уверенностью в ее распущенности, что она хотела разозлить его еще больше. Дамблдор, умудренный годами волшебник и просто проницательный человек, конечно, это понял. Фейт сложила руки на груди и уперлась взглядом пол. Ей вдруг стало неловко от того, что они обсуждают ее личную жизнь. — Это было давно, он уже был совершеннолетним даже по маггловским меркам. А я была ненамного старше, — вздохнула она и для убедительности добавила: — Было бы странно, если бы меня до сих пор привлекали выпускники. — Да неужели… — раздалось со стороны. Директор покачал головой, и Фейт заметила, что он прячет улыбку. От этого ей немного полегчало. — Должен сказать, Северус, тебе действительно не стоило поднимать эту тему в присутствии учеников. В любом случае, — Дамблдор вдруг хлопнул в ладоши, — занятия нужно продолжить. Фейт поняла, что сглупила изначально. Не было смысла игнорировать Снейпа, потому что ей так или иначе пришлось бы обучаться у него. А теперь все это было до безумия неловко. — Хорошо, — механическим голосом ответила она, и глянула на часы. — Теперь можно идти? Кажется, как раз время обхода началось. Едва директор моргнул, Фейт в два шага оказалась у двери и вышла в коридор. Она хотела как можно быстрее уйти. — Адамс! Требовательный голос Снейпа заставил ее остановиться. Но остановиться лишь для того, чтобы обернуться и с размаху хлестнуть его простеньким заклинанием. Фейт даже не осознала, как это сделала. Она пустила искру не глядя. И теперь зельевар отвернулся, подняв руку к лицу, а через пару секунд девушка разглядела на его пальцах кровь. Фейт затошнило. Зачем она это сделала? Она ведь не могла причинить ему серьезный вред? Что он теперь будет делать? Она замерла на несколько мгновений, но, едва поняла, что Снейп в порядке, поспешила убраться прочь. На следующий день после обеда, на который Фейт пришла позже всех, она обнаружила в спальне висящую в воздухе возле двери записку. «В моем кабинете в четыре». — Даже не подписал, — буркнула она. До четырех был еще целый час, и за это время Фейт вся извелась. Хорошо, что она поела до того, как увидела записку, иначе в нее бы и куска не влезло бы. Хотя вместо этого она теперь мучилась от спазмов в животе. Утром она рассказала Люпину о том, как ударила Снейпа заклинанием. На что тот посмеялся и сказал, что ее не зря отправили на обходы перед отбоем. Значит, Фейт без проблем сможет отбиться от Сириуса Блэка, если что. Говорил он это, конечно, в шутку. Он был горд тем, что научил Фейт рефлекторно использовать магию вместо кулаков. Но теперь она должна была встретиться с последствиями. Ровно в четыре она на негнущихся ногах подошла к кабинету Снейпа. Напрочь забыла, что нужно стучать в дверь и просто толкнула ее. Профессор даже не поднял головы: он сидел за столом и что-то писал. — Дайте мне минуту, — холодно бросил он и неопределенно ткнул пером перед собой. В кабинет вмещалось еще кресло и даже небольшой диван, но Фейт бесшумно подошла к столу. Перо в руке профессора нервно и порывисто двигалось по пергаменту. Девушка взглянула на его лицо — на правой скуле остался длинный порез, начинающийся под глазом и скрывающийся за черными волосами. Фейт подумала, что Снейп специально не пытался заживить его быстрее, чтобы показать ей, за что ее ждет расплата. А ей очень не хотелось снова пережить какое-нибудь унижение. Вопреки его просьбе подождать, она тихо произнесла: — Простите. За вчерашнее. Перо застыло над пергаментом. Но лишь на пару секунд. Продолжив писать, Снейп криво усмехнулся. — Что ж, похоже, я в самом деле это заслужил. Пока Фейт гадала, что это могло значить, он закончил и поднялся. — Готовы? Она кивнула, хотя готова не была. Снейп заметил это после первой же попытки легилименции. Он нахмурился — неужели за два месяца произошел такой откат? Но в следующий раз Фейт собралась. Сначала она неплохо постаралась над блокировкой: Снейп понял, что будь перед ней менее сильный и настойчивый волшебник, он бы уже отказался от идеи залезть в ее сознание. Потом она так ловко уводила его от одного образа к другому, что он почти запутался. Остановившись, профессор нахмурился еще больше. — Сами тренировались? Фейт снова кивнула. Она не смогла сдержать улыбку. — Неплохо? Снейпу явно не нравилось, что она могла достичь чего-то без его помощи. Он к тому же понимал, что, учитывая природный дар, однажды Фейт его превзойдет. И тогда практиковать защиту придется уже ему. Но сейчас цель была другой — он напомнил себе об этом, и его лицо расслабилось. — Да. Очень неплохо. Фейт просияла. — Помните, что вам еще нужно научиться создавать ложные воспоминания, — поспешил спустить ее с небес на землю Снейп. — Подмена вам не сильно поможет. Она не успела задуматься, чем так плоха подмена — он снова направил на нее палочку. Они тренировались до самого ужина. Результаты были хорошими, но лучше, чем уже получилось, у Фейт пока не выходило. А когда они закончили, Снейп вдруг спросил: — Что это за вещь, которую вы таскаете постоянно в кармане? Фейт замерла. За время, которое показалось бы приличным, она не успела обдумать, стоит ли говорить ему про блокнот матери. — А, это… Да ничего особенного. Снейп испытующе посмотрел на нее. Он не поверил, но допрашивать не стал. За ужином Фейт несколько раз замечала, как Дамблдор пытливо поглядывает в их сторону. Так, что это начало ее раздражать, и она спряталась за плечом Люпина. Тот обещал после ужина показать, как колдовать световой пучок на конце палочки, чтобы использовать ее как фонарик. Так ей должно было быть комфортнее после вечернего обхода возвращаться к себе. Научившись обращаться с Люмосом, Фейт без энтузиазма потопала во внутренний двор, проверить, не шастают ли там ученики. Вчера она поймала парочку воркующих старшекурсников с Пуффендуя. Ей очень не хотелось на них ругаться, так что она пообещала, что ничего не расскажет профессору Стебль, если они никому не попадутся по дороге в свои спальни. Сделав дежурный круг по двору, Фейт опустилась на скамью рядом с зарослями кустарника. Она снова задумалась о загадке своей матери. Вчера с Дамблдором поговорить не удалось. Значит завтра нужно будет непременно поймать его после обеда. Ей не хотелось, чтобы история с этими датами сильно затягивалась. К тому же она была почему-то уверена, что она была важна. Фейт провела много времени за размышлениями, когда услышала позади себя какой-то шорох. Она дернулась и обернулась. Но позади увидела лишь кусты и темноту. Подождала немного. Нет, там точно кто-то был. — Люмос, — прошептала Фейт, и кончик ее палочки озарился неровным голубым сиянием. Она направила руку в темноту и вздрогнула: из зарослей на нее смотрели два сверкающих глаза. — Мерлин, напугал… Откуда здесь взялся этот огромный черный пес, Фейт не могла представить. Студентам таких крупных животных брать с собой не разрешалось. Сбежал от Хагрида? Пес замер, как и Фейт, и она зачем-то сказала: — Привет? Пес склонил голову набок. Магглы говорили, что это значит, что животное тебя понимает. Фейт встрепенулась. — Ты откуда здесь? Она подождала, как будто животное могло ей ответить. Обернулась к нему всем телом и понизила голос почти до шепота. — Лучше бы тебе бежать домой, не то профессор Снейп тебя увидит. А он — жуткая вредина. Пес вдруг задрал нос и пару раз дернул головой. Фейт показалось, что он принюхивается. — Или ты есть хочешь? У меня с собой ничего нет, но можно что-нибудь придумать… — Фейт! Ты тут? — раздалось со стороны входа. — Римус! — она обернулась на голос. — Я здесь, иди сюда! Фейт хотела показать ему пса, но, когда снова взглянула на кусты, его уже не было. Она поводила палочкой перед собой. — Ну вот, убежал. — Что ты тут разглядываешь? — спросил Римус, когда подошел. — Тут был пес. Только я отвернулась, и он исчез. — Пес? — он нервно оглянулся. — Да, большой такой, черный… Видел его? — Нет, не видел. Пойдем-ка отсюда. Фейт заметила, что Римус как-то странно себя вел и сильно нервничал. На секунду ей даже захотелось прочитать его. Но однажды она дала себе обещание не применять легилименцию без сильной надобности, и особенно на своих друзьях. Она послушно поднялась. — Идем.