Просто смотри

Снейп мерил шагами коридоры замка, поднимаясь в директорский кабинет из подземелий. Он прошел мимо вестибюля, откуда услышал разговор двоих Пожирателей смерти. — Ему теперь придется охранять ее от Роули, после того, что она ему сделала. Смех. Роули до сих пор оставался в Мунго. Северус сбавил шаг, потом остановился и, поразмыслив всего секунду, свернул в вестибюль. Пожиратели обернулись на него. — О чем вы говорите? — спокойным тоном поинтересовался Снейп. — А, — один из них усмехнулся. — Долохов поймал Адамс. Правда, ему потом пришлось тащить ее тело в Мунго. Снейп продолжал смотреть на него с непроницаемым лицом. — Он сказал, что не появится тут минимум пару дней, — добавил второй. — Так она жива? Первый Пожиратель пожал плечами. — Может, уже и нет. Снейп молча постоял с пару мгновений, потом слабо кивнул и вернулся на свой путь до кабинета директора. Он не спеша поднимался по ступеням, когда взглянул на свои руки — пальцы дрожали. «Тело?!» Меньше, чем через час, он стоял у ее кровати в больнице святого Мунго. В палате больше никого не было. Только Фейт, без сознания. Северус смотрел на ее обескровленные губы, посеревшее лицо и бесцветные кончики пальцев на руках, уложенных поверх одеяла. Рядом на столике грудились пузырьки с кровоосполняющим зельем. «Ну что, может быть, дуэль, профессор?» Он вдруг вспомнил ее голос. Задорный, громкий, слегка лукавый. И он совершенно не вязался сейчас с ее видом. Снейп хотел подойти ближе, но замер, услышав неуверенные шаги. Через полминуты послышался не более уверенный голос Долохова. — Не ожидал тебя здесь увидеть, — выговорил тот. — Я тебя тоже, — Снейп обернулся. — Особенно в таком виде. И после того, что натворил. Тот был весь взлохмачен и пьян. По его красным глазам Снейп понял, что он не спал по меньшей мере сутки. — Она заставила меня смотреть, как истекает кровью, — прорычал Долохов, опершись спиной на стену. — Когда я принес ее сюда, клянусь, она была уже мертва. Снейп молчал. Его лицо ничего не выражало. Фейт чудилось, что она слышит голос Северуса откуда-то издалека. Но его не могло быть рядом, если она лежала на полу в коридоре своего дома. Хотя, пол не мог быть таким мягким. Фейт, не открывая глаз, прислушалась к ощущениям. Она была уже не в своем доме, и, кажется, уже не умирала. Но ей казалось, будто она плыла куда-то, а матрас под ней двигался. Голова гудела. В нос бил запах чего-то спиртного. Показалось даже, что пахнуло алкоголем. Ей самой сильно хотелось пить и спать. — Собираешься что-то с этим делать, Антонин? — Фейт снова услышала Снейпа и начала понимать, что он ей не мерещится. — С тем, что тобой управляет. — Оно мной не управляет, — это был Долохов. И он явно был раздражен. — Я знаю тебя лет двадцать. Долгое молчание. — Думаешь, я не пытался? — хрипло начал Долохов. — Чем больше я сопротивляюсь, тем оно сильнее. У этой чокнутой была особенная магия. — Знаю, — отозвался Снейп. — Имел дело с последствием одного из ее заклятий. Раздался тихий смешок. — Но где-то она просчиталась, да? Что-то очевидно пошло не по ее плану. — Думаю, она рассчитывала, что ее дочь вырастет куда хитрее и беспринципнее. А что Повелитель говорит? — голос Северуса, в отличие от Долохова, был ровным и даже чересчур спокойным. — Я к нему на этот счет не обращался. Ну, ты же не глупый, Снейп. Он просто убьет ее и все. — Но ты своей цели достигнешь. Фейт не понимала, о чем они говорят, но почувствовала, как похолодело ее дыхание. Долохов снова усмехнулся. — А что, ты бы хотел, чтобы она умерла? — Мое мнение в этом вопросе не имеет никакого значения, — монотонно проговорил Северус. — Ты же был с ней. Снейп помолчал, а потом сказал так, что Фейт услышала его ухмылку: — Как будто было из чего выбирать. Если бы Фейт не была серьезно ранена, смысл его слов дошел бы до нее быстрее. А так она почти силой удержала себя от того, чтобы открыть глаза, когда услышала какое-то резкое движение и скрип ткани. — Не провоцируй меня, Снейп. Если больше нечего сказать, просто убирайся. — Не управляет, говоришь, — тихо протянул тот. Судя по тому, откуда исходили голоса, они теперь стояли совсем рядом друг с другом. — Занимайся своим делом, — медленно проговорил Долохов. В его голосе было столько угрозы, сколько Фейт никогда не слышала. — Тебе ведь есть, чем заняться, верно? Вернуть доверие Повелителя, например. Он помолчал, а потом приторно сладко пропел: — Ничего, парочка провалов для профилактики — неплохо. Фейт напрягла слух. — У меня нет проблем с доверием Лорда. — Да ну? Настолько, что он и меч доверил Белле? Ты даже с долбанной игрушкой не справился. — Не здесь, Антонин, — холодно отчеканил Снейп. — Хочешь обсудить распоряжения Лорда — дождись следующего собрания. Послышались шаги. Снейп ушел. Фейт продолжала делать вид, что спит. Она решила, что Долохов уйдет следом, но услышала его дыхание совсем рядом, а потом он грузно опустился на ее койку, как будто даже не боялся ее разбудить. Может, он и не надеялся, что она очнется. Но ей было сложно лежать смирно, когда она почувствовала его пальцы на своей голове. Он пригладил ее волосы и сипло произнес: — И чем ты все это дерьмо заслужила, милая? Сердце Фейт вдруг заколотилось, так бешено, что она не могла больше притворяться спящей. Она открыла глаза как раз в тот момент, когда его губы коснулись ее губ, и лицо царапнули жесткие волосы его бороды. Когда он отстранился, Фейт выдавила сухое: — От тебя вином несет. Долохов молчал, глядя на нее, как будто ожидая, что она извинится за то, что чуть не умерла. Фейт попыталась привстать, но любое напряжение отдавалось болью в области живота. Сунула руку под одеяло — все было так сильно перетянуто бинтами, словно она была в корсете. Долохов позаимствовал подушку с соседней койки, подложил ей ее под спину и помог сесть. Она была слишком измождена, чтобы не принять помощь, так что позволила. Оглянулась вокруг. Присмотрелась к столику у кровати. — Воды? — спросил Долохов. Фейт нехотя кивнула. Он подал ей полный стакан, и она осушила его в пару глотков. — Сколько я здесь? — Два дня. Она взглянула на Пожирателя. — А ты что здесь делаешь? Он не ответил. Фейт облизнула сухие губы. Вздохнула. — Отпусти меня, — прошептала она. — Ну, зачем я тебе, Антонин? — Я не могу, — глухо ответил он, не отрывая от нее взгляда. — Он убьет меня. — А так он убьет меня, — усмехнулась Фейт. — Нет, — Долохов подался вперед. — Я не позволю. У Фейт совсем не было сил. Но он заметил, как в ее глазах загорелись насмешка и злость. — Ты? Не позволишь своему — как ты там говоришь… — повелителю? Не смеши, ты сам меня чуть не убил, — она хотела отодвинуться, но живот обожгло болью, и Фейт судорожно вздохнула. — Не я, — прорычал вдруг он отстраняясь. — Не я, Адамс. А твоя долбанная мамашка. — Да что ты привязался к моей матери?! — вскрикнула Фейт. Это стоило ей новой волны боли. Он вдруг вскочил. Покачнулся от выпитого алкоголя, постоял на месте с одно короткое мгновение. Когда Фейт поняла, что он собирается уйти, она сурово приказала: — А ну стой. И грубо ворвалась в его воспоминания. Ее дом. Шестнадцать лет назад. Она смотрела на то же место, где едва не умерла, но теперь глазами Долохова. А вместо нее на полу сидела ее мать, которую он собирался убить. «Ты не тронешь ее», — прошипела Анита. В ее голосе не было страха — она, умирая, зачитывала ему приговор. «Меня убьешь, а ее не тронешь. Забудешь… Попытаешься найти, использовать — сгоришь, Антонин», — она захохотала. — «Сгоришь от любви, как я горела! Ох, Джеф…» Она закашлялась, и ее зубы окрасились в багровый цвет. Кровь появлялась из ее горла. «Анита…» — ошарашено прошептала бабушка из-за его спины. И вдруг закричала, как безумная: — «Не смей!» «Заклинаю тебя, Антонин!» Анита смеялась, и ее трясло, но не от смеха, а от усилий, которых ей стоило это принуждение. «Да подохни же ты, сука». Долохов поднял палочку, но Фейт видела, что глаза ее матери потухли раньше, чем он послал в нее заклинание. Вернувшись в действительность, Фейт осознала, что Долохов на самом деле не убивал ее мать. Просто не успел. Она выбрала погибнуть сама, и оставила ему в наследство заклятие, глупое, абсурдное… но сработавшее. Никакая магия не могла создать любовь. Лишь одержимость, желание, страсть. Анита выбрала поиздеваться, отомстить. А потом ее дочь полулежа сидела в том же доме, истекая кровью, потому что Долохов, ослепленный желанием обладать ей, ранил ее в порыве ярости. Фейт горько вздохнула и снова поморщилась от боли. Задумалась ли мама, хотя бы на секунду, что значит получить «любовь» Пожирателя смерти? Какая же дура… Еще одно предательство в ее копилку. Долохов вдруг грязно оскалился. — Поняла, теперь? — он обернулся, зловеще застыв у изножья ее кровати. — И кто у кого в плену: ты у меня? Или я у тебя? Фейт уставилась на него, пытаясь переварить то, что увидела. Это казалось чем-то совсем нереальным. Насмешкой, бредом. Издевкой. — Это все не по-настоящему. Ты же это знаешь. Она вздрогнула, когда Долохов кинулся к ней. — Я хочу тебя по-настоящему, — в противовес словам его лицо исказила злоба. — Разодрать тебя и сожрать — по-настоящему. Клянусь, Адамс, я проклинаю тот день, когда Лорд привел тебя в свой дом. — Хватит проклятий, — тихо сказала Фейт. Помолчала немного и продолжила. — Я не смогу его снять. Тебе стоило дать мне умереть, и, может быть, тогда бы оно развеялось. Он хохотнул: грозно и почти безумно. — Ты совсем дура, Адамс? — он произнес это едва слышно, а потом прошипел: — Я не могу дать тебе умереть. Иначе я сдохну сам. — Так и что мне сделать? — Фейт повысила голос — для этого снова пришлось напрячь живот. — Извиниться? Он приблизил свое лицо к ее. — Сдайся. От него несло вином, яростью и той самой темной одержимостью, которую Фейт теперь так четко чувствовала. Она отвернулась. — То-то я смотрю, то, что было «по-настоящему», сделало тебя очень счастливой, — ехидно протянул Долохов, чуть помолчав. Фейт уперлась взглядом в одеяло, смяв его пальцами. «Как будто было из чего выбирать». «Я был твоим другом, Адамс. Но все, что было дальше, ты придумала сама. Мне не нужны твои жертвы. Мне не нужна твоя любовь». «У вас наверняка большое сердце, Адамс. Но мне оно не нужно». — Уходи, — процедила она. — Проспись и иди выполнять новые приказы. Только оставь меня в покое. Мне отсюда все равно не сбежать. Она бы заплакала, если бы не боль, не позволявшая ей даже глубоко вздохнуть. Да ей казалось, что и слезам-то взяться уже неоткуда, что все она давно выплакала. Он, наконец, оторвал от нее взгляд и поднялся. — Хорошо. Я уйду. Если будет нужно, — вдруг он вытащил палочку из кармана и осторожно положил ее на столик. — Вызови Патронуса. Фейт посмотрела на него, как на идиота. С помощью Патронусов передавали сообщения орденовцы, ей бы и в голову не пришло вызывать таким образом Пожирателя смерти. Но Северус тоже был Пожирателем смерти. Фейт вздохнула и спрятала лицо, будто и палочка была уже ей не интересна. Долохов ушел. Не собиралась она его звать. Она вообще ничего не собиралась делать. Она устала. Ничего не получалось. Жизнь упорно игнорировала ее желания и навязывала свои правила.

***

Фейт проводила дни в Мунго, безрадостные, но хотя бы спокойные. Долохов не приходил, соседей по палате у нее было, и она отдыхала в тишине, изредка прерываемая медсестрами. Они заставляли ее есть и принимать крововосполняющее зелье, потому что сама Фейт делать этого не хотела. Мысль о смерти настолько прочно засела в ее голове, что сама смерть уже не казалась пугающей. Через неделю Фейт начала вставать. Пока что только с опорой, но ей и не особенно хотелось прогуливаться. Она даже не спрашивала, можно ли ей выходить на улицу. Единственное, чем ее угнетали тишина и спокойствие, — тем что она постоянно думала о Снейпе. Изо дня в день пролистывала воспоминания, связанные с ним, с самого начала, раздумывая, где она должна была заметить обман. Четыре года Фейт разложила на дни, но так и не могла найти ответ. Лишь последние несколько месяцев до убийства Дамблдора были до смешного очевидными, и Фейт корила себя за сентиментальность. С каждым новым пересмотром воспоминаний в ее груди оставалось все меньше трепета. На моменты с Северусом она смотрела будто бы со стороны, словно это не она была с ним, а какая-то другая Фейт Адамс. И ее она больше не ассоциировала с собой. С каждым днем она становилась все дальше от мысли, что между ними было что-то, похожее на любовь. Его разговор с Долоховым в ее палате — камень, брошенный в замок из хрусталя. Она бесчисленное количество раз вспоминала его, упиваясь страданием, болью, тоской. И, может быть, через несколько десятков раз эта боль стала уже не такой сильной. «Думаю, она рассчитывала, что ее дочь вырастет куда хитрее и беспринципнее». Фейт застыла у окна. Скрежетание в голове давно успокоилось, и думалось теперь куда проще. — Вашей бы беспринципности мне, профессор, — прошептала она. Может, мама действительно рассчитывала на это? Фейт не могла теперь думать о ней без злости. Хотела проклясть Пожирателя смерти, а прокляла свою дочь. Фейт поежилась. Он все равно придет. Вернется за ней. Мотивы Долохова вдруг оказались до пугающего ясными. Все, чему она удивлялась ранее, стало неудивительным. Вызволение из Азкабана, принуждение, которую он выдавал за сделку, убеждая в этом, наверное, больше себя, и даже дурацкая кожаная куртка на ее плечах. Он сказал «сдайся». Но какая ей от этого польза? Может, ей стать двойным агентом, как Снейп? Фейт громко фыркнула сама себе. Потерла шею, раздумывая. Оглянулась. Ей вдруг захотелось посмотреть себе в глаза, спросить себя о чем-то, но в палате зеркал не было. Она вышла в коридор — уже могла ходить самостоятельно, но без резких движений. Двинулась вдоль длинного ряд таких же палат, скрытых за одинаковыми дверями. Фейт уж было подумала, что случайно пропустила душевые, как услышала за спиной тихое и дрожащее: — Ах ты, дрянь… Она замерла. Медленно обернулась, и глаза ее расширились от ужаса. Роули. Его лицо пересекали глубокие шрамы, сам он стоял, пошатываясь. Однако он нашел в себе силы быстро подойти к ней и схватить за горло, на ходу ударив затылком об стену. Руки его тряслись, вцепившись в ее шею мертвой хваткой. Фейт зажмурилась, стиснув зубы, но не издала ни звука. Он душил ее, не замечая, что она не сопротивляется. А заметил лишь тогда, когда она рефлекторно попыталась вдохнуть, издав сухой хрип. Отшвырнул от себя. — Дрянь! — почти удивленно вскрикнул он, глядя, как она спокойно откашливается, стоя на месте. — Ну уж нет, цветочек. Так быстро ты не умрешь. Роули вытащил палочку и мстительно оскалился. — Сначала ты за все ответишь. Фейт знала, что от Круциатусов можно было сойти с ума. Что ее собственного отца Каркаров запытал Круциатусом до смерти. Это было довольно мучительно, но уже не ново. Однако она не удержалась и закричала, когда зеленая вспышка пронзила ее тело. Сердце ее затрепыхалось, билось как будто с сомнением. Ее тело не понимало, зачем ему бороться за жизнь, если его хозяйка отчаянно пыталась ее закончить. Фейт не услышала шаги, но Роули прервал пытку. — Что здесь происходит? — раздался твердый голос. — Воспитательный процесс, — скривился Роули. — Немедленно опустите палочку. Фейт поняла, что это кто-то из персонала. Ей хотелось бы обойтись без свидетелей, и чтобы никто не пострадал. Так что, когда Роули замахнулся снова, она проскочила под его рукой, ввалившись в свою палату. Ее движение было таким порывистым, что ноги ее подогнулись, едва Фейт оказалось за порогом. Она закрыла дверь на замок, хотя понимала, что надолго Роули это не остановит. Он еще оставался в коридоре и, кажется, вступил в противостояние с работниками больницы. Фейт, спотыкаясь, добралась до кровати, взяла палочку, уронила ее, подняла снова. Дрожащей рукой вывела в воздухе спираль. — Экспекто патронум! И ничего не произошло. — Экспекто патронум! — чуть менее уверенно произнесла она. И еще раз — почти с мольбой. Ничего. Ни ворона, ни даже малюсенького свечения. Фейт не успела поразмыслить о том, почему она не смогла вызвать Патронуса. Дверь с грохотом распахнулась, внутрь палаты вошел Роули, стряхивая с себя медсестру и еще какого-то мужчину — кажется, целителя. Пожиратель смотрел на Фейт, но замахнулся палочкой на женщину и парализовал ее заклинанием. Фейт ахнула. Она могла сколько угодно заставлять себя не чувствовать свою боль, но по-прежнему не могла оставаться равнодушной к боли других. Она скинула кольцо. Быстро, за одну короткую секунду, пока Роули не успел ее остановить. Фейт могла бы заставить его ее убить. Но что бы он делал потом? Остались бы эти люди, которые пытались сейчас ей помочь, в живых? Быстро прочитала его. Как Пожиратели посылают сообщения другим? Кажется, нужно было подумать о том, кого хочешь вызвать, и дотронуться до метки. Фейт вложила в его голову мысль о Долохове. Здоровяк скривился и ткнул палочкой в левое предплечье. — И что, думаешь, он появится здесь сию секунду? — усмехнулся Роули. Фейт все еще удерживала его на месте. Это было очень тяжело, особенно в ее состоянии. Она перевела взгляд на целителя. — Заберите ее и уйдите. Тот как-то странно посмотрел на нее. Будто страх и жалость, которые он секунду назад испытывал к Фейт, испарились, вместо них появилось что-то другое. Что именно, Фейт не успела понять: сил становилось все меньше, принуждение понемногу спадало, и Роули, хоть и не смог на нее напасть, сделал пару шагов вперед. — Идите! — прикрикнула Фейт на врача. Тот помешкал еще пару секунд, поднял медсестру над полом с помощью заклинания и отправился вместе с ней в коридор. — Я сейчас же пришлю помощь, — буркнул он, напоследок взглянув на Роули. — Ага, давай, — развязно сказал он и зловеще усмехнулся. — К тому времени помогать уже будет не кому. Он рванулся вперед и выпустил мощную вспышку, от которой Фейт сбило с ног. Ее вскрик потонул в звоне разбившегося за ее спиной стекла. — Зря Тони оставил тебя в живых, — прошипел он, медленно подходя. — За то, что ты со мной сделала… — Это не я с тобой сделала, а твои товарищи, — произнесла Фейт, полулежа на полу. — Я не заставляла их на тебя нападать. Роули застыл на мгновение, а потом на его лице отразилась еще более сильная ярость. От очередного заклинания Фейт спас только голос Долохова. — Интересное замечание, кстати. Он обошел Роули и встал между ними, спиной к своему коллеге. Посмотрел на Фейт оценивающим взглядом и оказался явно недоволен. Обернулся. — Ты бы прислушался, Торфинн. Почему бы тебе не отправиться в свою палату и не поразмыслить об этом? Роули, пыхтя, молча смотрел на Долохова. Фейт не видела его лица, но ему было достаточно сказать тихое «иди», чтобы блондин двинулся с места. Тот послал долгий, полный ненависти взгляд Фейт, прежде чем выйти из палаты. За дверью уже толпились волшебники: Фейт увидела их бледные испуганные физиономии, прежде чем дверь за Роули закрылась. Долохов снова посмотрел на нее, по-прежнему лежащую на полу. — Ну? И где же был твой Патронус? Я бы пришел быстрее. — Я не смогла его вызвать, — тихо ответила Фейт. — Наверное, для таких целей он не годится. Глаза Долохова сверкнули. — Или что-то в твоих взглядах изменилось, — задумчиво протянул он. — Как же теперь я узнаю, что тебе опять понадобится моя помощь? Фейт не нужна была его помощь. Не такая. — Я не хочу здесь оставаться, — произнесла она твердо. — Забери меня отсюда. Тот хмыкнул. — Милая, в Хогвартс ты больше не вернешься. Там, кажется, слишком много соблазняющих тебя на глупости факторов. Фейт медленно выдохнула, боясь, что ее голос дрогнет. — Тогда забери меня с собой. Долохов, который уже чуть подался к ней, резко выпрямился. Он теперь смотрел на нее еще внимательнее, чем до этого. Фейт мысленно шикнула на себя. Слишком резко она это сказала. — Две недели назад ты просила меня оставить тебя в покое, а теперь хочешь уйти со мной? — спросил он. — Я не знала, что Роули здесь, — это, конечно была ложь. Об этом Фейт догадывалась. — Теперь не смогу спать, зная, что он может убить меня во сне. — Ты же хотела умереть, — засмеялся вдруг Долохов. Он окончательно перестал ей верить, но колебался — Фейт видела его насквозь. Нужно было надавить еще немного. — Я просто не хочу, чтобы это сделал он, — буркнула она. Долохов прищурился. Помолчал, не двигаясь и глядя на Фейт свысока. — Я сейчас живу в Хогсмиде, — медленно проговорил он. — Там общая ванная. Фейт смотрела точно ему в глаза, как будто хотела заставить его принять решение. Но его не нужно было заставлять. Долохов наклонился и протянул ей руку. Она приподнялась, сколько могла, и уже хотела взяться за его ладонь, как вдруг Долохов сжал пальцы в кулак и сделал вид, что крепко задумался. — Ах, тут вот в чем дело, Адамс. Женщины, которые приходятся мне никем, рассветы со мной не встречают. Он умел принуждать не хуже нее самой. Фейт быстро поняла, о чем он говорит. Долохов снова разжал ладонь. — На колено становиться не стану. Он хотел, чтобы она стала его женой. Принадлежала ему во всех смыслах. Фейт с трудом удержалась от судорожного вздоха. Если подумать, этот брак гарантировал ей защиту от Пожирателей. К тому же глупо бежать от врага, который всегда будет на шаг впереди. Может, ей удастся получить какую-то информацию, быть в курсе планов Пожирателей и нарушить их в нужный момент. Долохов был умен, но не замечал, как путался в своей же сети: ему этот брак не давал ровным счетом ничего, кроме потворства своей зависимости. Она рисковала, но рисковала в любом случае. Ох, маме бы это решение понравилось. «Думаю, она рассчитывала, что ее дочь вырастет куда хитрее и беспринципнее», — в который раз раздался голос Снейпа в ее голове. «Пошли бы вы все к черту». Фейт протянула руку и вложила в горячую ладонь Долохова свою.