Просто смотри

— Эй, спящая красавица. Голос прозвучал как будто прямо в голове Фейт, она вздрогнула и проснулась. Открыла глаза и столкнулась с веселым взглядом Долохова. Приподнялась, осмотрела комнату, потом его самого. За окном было уже светло. — Ты вроде в порядке, — буркнула она, потирая глаза. Голова гудела. Все произошедшее вчера казалось сном, беспорядочной галлюцинацией. — У меня заботливый целитель, — мягко произнес Долохов, разглядывая ее лицо. Фейт смутилась. Что-то застряло в ее горле, но она выговорила: — Не подумай, что я о тебе беспокоюсь. Если ты умрешь — мне придется худо. Сможешь снять бинты? Я сейчас. Она нехотя поднялась и вышла умыться. Вернулась уже чуть бодрее — но Долохов сам справиться не мог: слабость еще никуда не делась. Значит, он проведет день в постели. Эта мысль ее почему-то успокоила. — Ты была не одна? — спросил Долохов. — Северус, — она осеклась, — Снейп приходил. — Выглядишь… расстроенной. «Как будто до этого я была счастливой», — с раздражением подумала Фейт. Покачала головой. — У тебя необычная рана. Кто на тебя напал? Долохов поморщился. — Люпин. Руки Фейт дрогнули. Она подняла взгляд, и он стойко его выдержал. — Он жив? — не получив ответа, она продолжила заниматься его раной, тихо сказав: — Он мой друг. — Я заметил, — проговорил Долохов злобно. Он больше ничего не сказал, и Фейт отвернулась, чтобы взять бадьян. — Сейчас больно будет, — предупредила она. Капнув бадьяна на рану, она невольно заметила, как напряглись мышцы на животе Антонина. Моргнула, нервно закрыла пузырек и, очистив бинт заклинанием, наклонилась, чтобы подсунуть его Долохову под спину. Обматывая его ребра, Фейт вдруг вспомнила о том, что заклятие можно было снять. Она не знала как, но это было возможно. — Если бы я была… магглорожденной, — осторожно начала она, закрепляя бинты. — Как думаешь, ты бы смог бороться с заклятием? — Я бы оказался в полном дерьме, — усмехнулся Долохов, и Фейт тоже не смогла сдержать несмелой улыбки. Но потом он уже серьезно добавил: — Теперь не знаю, смог бы я не влюбиться в тебя по-настоящему. Фейт подняла глаза, и улыбка сползла с ее лица. Она вдруг вспомнила их отношения со Снейпом: каждое мгновение, когда ей казалось, что он в нее влюблен. Каждый день, когда она ждала, что он признается ей в этом. — Ты — Пожиратель смерти, — сурово произнесла она. — Если бы ты знал, что такое любовь, ты бы им не был. В глазах Долохова блеснуло что-то, сильно похожее на гнев. — Может, я здесь, а не в Мунго, потому что мои коллеги решили, что я мог из-за тебя предать то, во что верю? — Думаю, именно так они и решили, — произнесла Фейт, закончив с бинтами. — Но этого не будет, — жестко сказал Антонин. — Не будет, — согласилась Фейт. Внезапно он схватил ее за ворот и резко подтянул к себе. Это движение причинило ему боль, но ему было все равно. — И на что ты злишься? — спросила Фейт, оглядев его лицо. На секунду — самую короткую — ее взгляд упал на его губы. Он это заметил. И от этого его черты смягчились. — На себя, — хрипло произнес он и притянул ее еще ближе. Он поцеловал ее, так, как нравилось ей — мягко, ненастойчиво, неторопливо. И Фейт хорошо поняла, что значила его злость, потому что испытала то же, двинув губами и ответив на его поцелуй. — Ты мне жизнь спасла, милая, — прошептал Антонин ей в губы. — Я же сказала, что… Он не дал ей договорить — смазал ее ответ очередным поцелуем. Он не хотел его слышать. Долохов был готов продолжать себя обманывать. Фейт была готова ему подыгрывать. Она не представляла, сколько еще ей нужно было это делать, но чувствовала, что развязка близка. Однажды она ощутила что-то через сны и сейчас — чувствовала. И доверяла своему чутью. Внезапно дверь в комнату отворилась без стука. Фейт вздрогнула и отпрянула от Долохова. Обернувшись на вход, увидела Роули. — Ого, — буркнул он, хмыкнув. Фейт нацелилась на него взглядом, как ястреб, готовый уловить любую угрозу. Роули выглядел напряженным, шрамы так и не сошли до конца и остались розоватыми полосами на его бледном лице. — Слыхал, тебя Люпин чуть не покусал, — начал он, переведя взгляд на Долохова. — И что же, ложиться в Мунго побоялся? Роули усмехнулся, но Долохов остался серьезен. — Пирс и Альбертсон не посчитали нужным помочь мне туда добраться. — Да ну? Торфинн нахмурился, подошел и протянул Антонину ладонь. В момент, когда тот пожал ее, Роули опустил глаза на Фейт, и она не смогла выдержать его взгляд. — Ну, я вижу, и здесь есть кому о тебе позаботиться. — Фейт, — Долохов позвал ее, но она сама поняла, что ей нужно уйти. Она поднялась. — Спрошу, что сегодня у Руперта, — буркнула она. Пока Фейт натягивала на плечи кардиган, мужчины молчали. Но, когда она начала собирать со стола то, что можно было отнести на кухню, Роули не выдержал и тихо сказал: — Темный Лорд не распространяется, но, похоже, пацан начал доставлять ему серьезные неприятности. Фейт не смогла задержаться, чтобы это не выглядело подозрительно. Так что она сделала вид, что ничего не услышала, пока сгребала в таз, принесенный Эмметом, грязные бинты и полотенца. — У него может быть связь со школой, раз эта мелкотня придумала выкрасть меч, — продолжил Роули. — Так возьми этого, Долгопупса, — бросил Долохов и взглянул на Фейт, которая, уже направляясь к двери, резко обернулась. Ей он сказал: — Мне мяса. Фейт молча продолжила свой путь, сжав губы. Выйдя в коридор, она остановилась. Роули напомнил ей, что из себя представлял Долохов. Какова была его конечная цель. Она вытянула палочку из кармана и попыталась вызвать Патронуса, чтобы отправить какое-нибудь послание Невиллу. Но у нее опять не получилось. Грешным делом она подумала, что и на это каким-то образом влияет кольцо, но и без него ничего не вышло. Притопнув от бессилия, Фейт все-таки отправилась на кухню. Она взяла у Руперта кусок говядины с картофелем и, пока ждала, когда Роули уйдет, резала его за баром на много частей. Самой ей есть не хотелось. Она все размышляла над словами Роули. Тот сказал, что Гарри может быть связан со школой, потому что ребята решили украсть меч. Но, насколько знала сама Фейт, это было не так. Тогда с чего Пожиратели и Волан-де-Морт так решили? Из того, что рассказывал ей Снейп, Гарри был опасен для Волан-де-Морта, потому что мог стать причиной его смерти. Значило ли это, что Гарри нужен был для этого меч Гриффиндора? Тогда почему Снейп так бедно отреагировал на попытку его украсть? Нож взвизгнул, полоснув по тарелке. Фейт бросила нож и вилку и опустила лицо в ладони. «Перестань искать ему оправдания». Снейп убил Дамблдора. Позволил Фейт попасть в тюрьму и в плен к Пожирателям смерти. Позволил издеваться над учениками. «Он убийца. Он не любит меня. И никогда не любил». А вчера? Что было вчера? Невидимая нить обхватила ее легкие и сдавила, запрещая дышать. Он не остановился. Впрочем, ему предложили, он взял — что в этом удивительного? Она сама его заставила. Сама начала крутить этот снежный ком. А потом испугалась. От размышлений ее отвлек звук шагов — это Роули спускался вниз. Он послал ей долгий тяжелый взгляд, но ничего не сказал. Дождавшись, когда он скроется за дверью, Фейт побрела наверх. Протянула Долохову тарелку и вилку. — О, порезала для меня? — усмехнулся он, хитро сверкнув глазами. Когда Фейт не ответила, спросил: — Уже послала Патронуса своим школьным друзьям? — Я говорила, что не могу. Я не лгала. Ей потребовалось не так уж много времени, чтобы найти объяснение, почему она больше не могла вызвать Патронуса. Для этого нужны были счастливые воспоминания. У Фейт таких больше не было. Те, что были, приносили ей теперь лишь муку. К тому же Патронус — это чистая, светлая магия. Фейт больше не чувствовала себя на той стороне. Она словно балансировала где-то на грани, в любую секунду готовая сорваться вниз. — Пока что его просто допросят, — бросил Долохов, разглядывая ее потухшее лицо. Фейт знала, как выглядят допросы у Пожирателей, но все равно испытала облегчение. Весь оставшийся день Долохов проспал, а Фейт торчала у пустого бара. У нее не было больше книг, чтобы себя занять, и теплой одежды, чтобы выйти на улицу. Зато имелась прорва мыслей, которые она могла обдумывать по несколько раз на дню. Почему друзья Гарри не знали, чем он занимается? С чего тогда они решили украсть меч? Что прячет Беллатриса и зачем? Она испытывала ощущение, что кто-то водит ее за нос. Кто-то большой и сильный, с кем невозможно было сразиться, но загадку которого можно было разгадать. Следующим утром Долохов разбудил ее, когда было еще темно: он ворочался в постели, пытаясь встать, не испытывая сильной боли. — Что ты делаешь? — сонно пробормотала Фейт, приподнимаясь на локтях. — Хочу помыться, — тихо усмехнулся он. Фейт нащупала палочку и ткнула ей в часы на противоположной стене. — В пять утра? Долохов до объяснений не снизошел. Фейт снова закрыла глаза, забыв стереть недовольство с лица. — Поможешь? — вдруг тихо спросил он. Но, судя по тону, это был не вопрос. Он молча наблюдал за тем, как Фейт нехотя перевернулась и откинула одеяло. Она встала, повертела головой со взъерошенными волосами, зевнула, укутываясь в кардиган. Послав Долохову укоризненный взгляд, вышла за дверь. Фейт стащила пару чистых полотенец с кухни и, вернувшись, наполнила ванну горячей водой. Умылась сама и дождалась, пока доковыляет Долохов. — Я посмотрю на нее, — буркнула она, хватаясь за бинты на его животе. — Да брось, цветочек, ты на меня посмотреть пришла, — приторно протянул Долохов. — Так резво с кровати подскочила. — Было бы на что смотреть, — сказала Фейт холодно, добавив света в комнату. Объективно, смотреть было на что. Антонин был высок и крепко сложен. После двух дней в кровати, правда, кожа его стала липкой, но Фейт старалась к ней не прикасаться не поэтому. — Не советовала бы мочить рану, — пробурчала она, разглядывая его бок, освобожденный от бинтов. — Ты что, не чувствуешь, как от меня несет? — недовольно прорычал он, скидывая наспех надетую обувь. — И я не могу продолжать валяться. Ее слова его бы не остановили. — Ладно, сейчас. Подожди. — Она достала палочку и прочистила горло. Шепнула: — Импервиус. Края раны вспыхнули легким, почти бесцветным свечением, а после затянулись полупрозрачной дымкой, которая могла защитить рану от воды. Фейт была уже у двери, как Долохов вдруг громко спросил: — А куда это ты собралась? Она обернулась и увидела его перед ванной. Единственное, что было на нем надето — обручальное кольцо. Фейт вспыхнула и отвела взгляд. Долохова вообще ничего не смущало. — Я тут не останусь, — сквозь зубы произнесла она. — Жаль. Мне казалось, ты хочешь что-то спросить, — хмыкнул Антонин, забираясь в ванную. Оказавшись в воде, он удовлетворенно вздохнул и взял мыло. Фейт замялась у двери — несколько секунд, но ему хватило. — Дай-ка палочку, — промурчал он. Немного погодя, она подошла и застыла, проскользив взглядом по его коленям, виднеющимся над помутневшей водой. Антонин схватил древко мокрой ладонью и пару раз взмахнул, обновляя воду. Потом хитро улыбнулся и кивнул перед собой. — Прошу, — глядя на Фейт, которая не собиралась двигаться, он усмехнулся. — Ну, давай, пока вода горячая. Она молчала. Он понизил голос: — Залезай. Угроза. Фейт громко выдохнула и отвела глаза, уставившись в угол комнаты. Руки ее, словно против ее воли, потянулись к плечам и стянули кардиган. Когда она сняла футболку и начала стаскивать брюки, Долохов не отрываясь глядел на ее округлившуюся на холоде грудь. — Сядь спиной, — хрипло сказал он, и Фейт так и сделала. Ее пробирал холод и нервная дрожь, но, опустившись по пояс в горячую воду, она немного расслабилась. Долохов касался ее лишь коленями по бокам и ближе не придвигался. Внезапно Фейт почувствовала его руки на своих плечах и инстинктивно сжалась. — Не бойся, — шепнул он, и она поняла, что он лишь собирает ее волосы. Горячая вода полилась на них, обласкивая и согревая ее окаменевшую шею. Опять он делал это. Заставлял ее потерять бдительность. Фейт перевела взгляд на раковину и задержала его там. — Я уйду сегодня утром, так что у тебя не так уж много времени, — с ухмылкой в голосе сказал Антонин. Фейт вздохнула. Сперва она хотела спросить, какую пользу раненый Долохов может принести Волан-де-Морту, но вовремя вспомнила, что ей все равно. — Амбридж правда хотела использовать меня в Министерстве? На секунду его пальцы, взбивающие пену в волосах Фейт, застыли. Он не стал уточнять, откуда она об этом узнала, и ответил простое: — Да. — Значит, мне стоит снова быть благодарной? За то, что сейчас я не там? Фейт прикрыла глаза, начав наслаждаться тем, как вода струилась между прядей, смывая мыло. — Что ты хочешь услышать, Фейт? Чтобы я повторил, что хочу, чтобы ты была только моей? — Руперт сказал, у тебя есть женщина, — тут же вспомнила она. Долохов хохотнул. Темы, которые поднимала Фейт, сбивали его с толку. — Я ожидал, что ты заведешь разговор не об этом, — признался он. — А я не жду, что ты скажешь мне правду. — Сдалась? Фейт ничего не ответила, и Антонин провел ладонями по ее плечам. — Не пытайся противостоять мне, и тогда я сделаю все для того, чтобы тебе ничего не угрожало. Он говорил это серьезно, выдыхая ей в шею, так что она почувствовала, как мурашки пробежали от затылка и ниже, распадаясь между лопаток. — Никаких больше страданий. Никаких госпиталей и тюрем, Фейт. Она обернулась через плечо. — Ты ведь сделаешь это, даже если я буду пытаться, — мягко и без нажима произнесла она. — Ты в ловушке не меньше, чем я. Долохов прижался к ее лицу. Выдохнул. — Да, ты права, — тихо шепнул он, а потом вдруг добавил: — Встань на колени. Фейт отстранилась, заглядывая ему в глаза. В них полыхала злость. Ее нижняя губа дрогнула. — Антонин, — она пыталась призвать того человека, каким он пытался казаться несколько минут назад. — Я не хочу. Он молчал. Фейт прошептала: — Пожалуйста. И вдруг на его лице отразилась притворная мука. — Фейт, я так сильно не хочу прибегать к насилию… — и снова его взгляд заострился. — Вставай. На колени. Она поднялась, так что вода отхлынула, и оперлась на бортик ванны перед собой. Бедра обдал холодный воздух, но тут же она почувствовала горячую кожу Антонина, пристроившегося к ней сзади. — Быстро не смогу, золотце, уж прости. Тишина. Только плеск воды и хриплое дыхание — его, не ее. Фейт стиснула зубы. Напряженной глоткой сдержала крик. Лишь задержала дыхание. Горячая вода не спасала от ледяного ощущения в груди. Она не была здесь. Предпочла быть просто телом. Оболочкой. Ничем. Не так ли чувствовал себя Северус, когда она воспользовалась его слабостью? Эта мысль пришла внезапно — ей в наказание. Выходит, то, что делал с ней Антонин, она заслужила? В голове засело: «Если не сопротивляться, он не сделает больно». Но теперь Долохова злило не сопротивление. А скорее наоборот — его отсутствие. Именно потому, что она была не здесь. Мыслями, чувствами — не с ним. Он запустил пальцы в ее волосы и сжал. Вдруг вспомнил, как протащил ее так по коридору в особняке Малфоев. И сейчас она поморщилась. Его это взбудоражило. И тут же он понял, что больше не хочет причинять ей боль. Его захлестнуло странное чувство. Он не знал, как иначе. Но хотел — иначе. Желание поцеловать кожу между ее лопаток возникло резко — и тут же было задавлено. Он себе запретил. Все удовольствие от процесса стерлось. Но он все-таки закончил. Фейт поднялась, пряча лицо, ступила босыми ногами на ледяной пол. Нашла полотенца и одно отдала Антонину, не глядя на него. — Я твой муж, — его голос рассек тишину. Она только согласно кивнула и взяла в руки бинты. Так, будто минуту назад ничего не произошло. И он видел по ее глазам — для нее не произошло ничего. Она не оставила в этой сцене ни единого чувства. Долохов уже не знал, кого ненавидел за это больше: ее или себя. Когда он подошел к ней, Фейт осторожно спросила: — Так поделишься, что такого особенно в этом мече? Тот усмехнулся. — Расскажешь для начала, кто надоумил деток его украсть? Фейт покачала головой. — Я уж точно знаю не больше тебя. Они обсуждали это, но… — она бережно затянула бинт и заправила угол. — Мне казалось, причина только в том, что теперь директор — выходец Слизерина, и их бесило, что меч Гриффиндора находится в его кабинете. Долохов пытался найти ложь в ее лице, но не смог. — Лучше, если бы это было так. Этим мечом Поттер убил Василиска в девяносто третьем. — И что? Значит, это какой-то особенный меч? И им можно убить Волан… — Фейт моргнула и осеклась. — Его? — Темный Лорд бессмертен, — отрезал Долохов. — Тогда чего же он носится за Гарри? — скривилась Фейт. — Ты и сам для чего Пророчество собирался добыть? Антонин нахмурился. — Уж обычным мечом убить его точно не получится. — Выходит, это не обычный меч, — настаивала Фейт. — Думаешь, Темный Лорд допустил бы, чтобы он был у Дамблдора все это время, если бы был так для него опасен? Фейт замолчала. Этот аргумент она не смогла оспорить. Но теперь она совсем запуталась. — Ты не узнаешь от меня многого, потому что Лорд не делится секретами своего бессмертия, — проговорил Долохов, натягивая одежду. — Ну конечно, — язвительно бросила Фейт. — Ведь только ему позволено быть бессмертным. Тот внимательно посмотрел на нее. — Пойдем, заставим Руперта приготовить нам завтрак, — буркнул он. — Я только поднимусь наверх, — произнесла Фейт, растирая волосы полотенцем. Она направилась в комнату, в то время как Долохов должен был спуститься на кухню. Ему, наверное, еще пришлось бы разбудить Руперта, потому что все еще спали. Часы еще даже шести не показывали. Фейт тихо прикрыла дверь, прислушалась к звукам на лестнице на всякий случай, потом начала рыскать в груде одежды, стараясь быстро отыскать нужный карман своего пальто. Она немного погремела зельями, прежде чем достать нужный пузырек. Быстро откупорила его и не глядя выпила. На дне оставалось не больше половины чайной ложки, когда твердая рука выдернула зелье из ее пальцев. Фейт отскочила, удивившись и испугавшись: совершенно не слышала, как Долохов появился здесь. Он повертел пузырек, разглядывая черную жидкость. Принюхался. — И что это такое ты пьешь? — притворно спокойным голосом спросил он. Фейт прикусила язык. Что если Долохов разбирался в зельях? Раз у него была женщина, что если он понимал, что держал в руках? Но, когда он перевел на нее взгляд, она осознала, что должна ответить хоть что-то. — Э-это просто успокоительное. Долохов насмешливо вскинул брови. — Я взяла его у Малфоев, — уже увереннее произнесла Фейт. — Так же как и эти зелья. Она снова погрузила руку в карман и вытащила крововосполняющее зелье, обернутое в носок. Потом кивнула в сторону бадьяна, стоящего на столе. — И зачем оно тебе? — подозрительно спросил Долохов, все еще вертя пузырек в своей руке. Фейт выразительно посмотрела на него. По правде, если бы у нее действительно было успокаивающее зелье, она бы не отказалась выпить его сейчас. Долохов еще раз взглянул на бадьян, которым Фейт лечила его рану. О чем-то подумал. — Ладно. Идем есть. Но пузырек он сунул себе в карман.