Просто смотри

Фейт могла лишь догадываться, распознал ли Долохов ее обман. А если нет, то как скоро он поймет, что, пока он ждет, когда она забеременеет, она делает все, чтобы это не случилось. «Ну, или почти все», — горько подумала Фейт, вспоминая, как отдалась ему, не сопротивляясь. Она была совсем не похожа на свою мать. Фейт удавалось избегать физической боли, но порой ей казалось, что лучше бы она испытывала ее, чем чувствовала то, что губило ее изнутри. К тому же душа ее истосковалась по теплу настолько, что ластилась к ладоням Долохова. Как бы Фейт не пыталась заставить себя не реагировать на это, она не могла. Несмотря на то, как порой он обращался с ней самой, обманчивое чувство мнимой безопасности рядом с ним согревало ее, так что мозг работал вяло и медленно. Мама хотела, чтобы Фейт воспользовалась его чувствами. Сама Фейт начинала им верить. Лишь потом за дело бралась совесть и нашептывала ей, что она предавала своих друзей. Что ее ласкал убийца. Что сама она вообще была влюблена в другого. И тут сердце начинало обижено вопить: ее любимый предал ее, так жестоко, что ей даже с трудом в это верилось. Что все, что было теплого между ними, казалось теперь каким-то сном. Человек, которого она любила, уж точно не любил ее, а если и мог любить вообще хоть кого-то — это была не она. Никто из ее друзей не пытался ей помочь, и недавно Фейт узнала почему — Римус и Тонкс просто не могли жертвовать собой ради нее, потому что ждали ребенка. Макгонагалл была вынуждена защищать детей. В дверь постучали. Фейт вздрогнула, сидя на заправленной кровати. Долохов должен был скоро прийти, но он бы точно не стучал. Она подошла и открыла дверь. Втайне она готова была увидеть даже Снейпа, но вместо него увидела женщину. Это была ведьма средних лет, может, даже лет на десять старше нее. А может, ее просто так сильно старил яркий макияж, не вязавшийся с контрастом ее бледной кожи и черных волос. Женщина была на полголовы выше Фейт, так что ей было не сложно посмотреть на нее свысока. — Ты и есть то самое якобы сокровище, которое прячет Антонин? Фейт вежливо отошла с прохода. — Вероятно, — спокойно ответила она. Ведьма прошла внутрь комнаты, бесцеремонно смерив Фейт взглядом еще раз. — Хм… не такая уж и молодая, бедра узкие, груди вообще нет… Ах, — ведьме на глаза попалось кольцо на ее пальце. — Он тебя еще и под венец потащил. Она сказала это таким тоном, будто о женитьбе Долохова не написали в «Пророке». Фейт не отрывала от нее глаз, но лицо той оставалось бесстрастным. — Ну, венца там не было. В глазах женщины что-то угрожающе сверкнуло. — И как он тебе? — ухмыльнулась она. — Хорош, да? Столько страсти. У меня после него все тело в синяках. Фейт мысленно усмехнулась. Нашла кого провоцировать на ревность. Она просто пожала плечами. — Не замечала. Мне показалось, он довольно нежен. Это, конечно, совсем не относилось к их добрачным отношениям, но ведьме не стоило это знать. Недобрый огонь вспыхнул в ее лице. Она вся подобралась, ощетинилась, напряглась. Фейт выглядела невинной, хотя в душе ее веселились демонята. — Кажется, ты путаешь нежность с неохотой, — заявила гостья. Она неотрывно смотрела Фейт в глаза, очевидно желая, чтобы та прочла ее мысли. Но ей это было неинтересно. — Или ты путаешь, — произнесла она. Ведьма двинула челюстью, готовясь напасть словесно или уже физически, но за дверью явно послышались шаги. Фейт опустила глаза в пол прежде, чем в комнату вошел Долохов. — Ты здесь что делаешь? — резко спросил он. Женщина расплылась в притворной улыбке: — Да вот, к тебе пришла, Тони. Он глянул на слишком спокойное лицо Фейт и нервные глаза ведьмы. — Выйдем. Та наиграно весело плюхнулась на кровать. Фейт сопроводила ее слова снисходительным взглядом. — Все, что я хочу тебе сказать, можно сказать здесь, — ведьма провела рукой по покрывалу. — Я как раз собиралась на кухню, — вдруг подала голос Фейт. Она просто двинулась с места и, не глядя на Долохова, прошла мимо него в коридор. Не посмотрела она на него и закрывая за собой дверь. Резво сбежала по ступенькам вниз и, напевая что-то себе под нос, прошла мимо бара в кухню. — Руперт, можно чаю? — громко спросила она, никого не увидев. Повара и, по совместительству, хозяина заведения, в кухне не было. Фейт решила, что вряд ли он мог быть против того, что она поставит чайник. Прошло совсем немного времени, прежде чем она услышала громкие шаги на лестнице. — Свихнулся настолько, чтобы жениться на флегматичной шлюхе, — брюзжала та ведьма. — Это ты пришла выпрашивать, чтобы тебя поимели, — это был насмешливый голос Долохова, и Фейт, услышав это, вскинула брови. — Да пошел ты, — послышалось следом. Фейт загремела чашками в унисон хлопнувшей входной двери. В кухню вошел Долохов. Он был смущен, но старался скрыть это за раздражением. — В следующий раз просто выгони ее, — бросил он и с опаской взглянул на чашку, которую Фейт подвинула к нему. — Не отравленный? Фейт ничего не ответила, нагнулась над столом и отхлебнула из нее, поморщилась. — Нет, просто горячий. Долохов расстегнул плащ и сел напротив. — И что она тебе говорила? — спросил он. Фейт оглянулась на окно. Усмехнулась. — Рассказывала, какой ты страстный в постели, — он хотел что-то сказать, но Фейт перевела тему, а тон ее сделался неловким. — У меня есть к тебе просьба. Долохов расслабил лицо. Фейт давно заметила, как сильно он ненавидит быть уязвимым и как любит уязвимость других. Он выпрямил спину, на лице появилась легкая усмешка. — И что же это за просьба? — Там снег выпал, — она обхватила свою чашку руками, уставившись в нее. — У меня теплые вещи и обувь в школе. Сейчас было самое время воспользоваться зачатками его чувства вины. — Позволь мне сходить туда. Я только заберу, что нужно, и сразу обратно. Взгляд Долохова потерялся в ее глазах еще на первом слове. Оно ему понравилось больше всего. — Ладно. Иди. Выражение лица Фейт сделалось недоверчивым. — Правда? — Да. А то еще чего доброго заболеешь. Сердце Фейт бешено заколотилось. Она решила смочить горло и снова взялась за свою чашку, но и она сама, и Долохов, заметили, как начали дрожать ее руки. — И… когда мне можно пойти? — неуверенно спросила она. — Да хоть прямо сейчас, — весело ответил Антонин, наблюдая за ее реакцией. Фейт кивнула. Подумала, что сперва нужно допить чай. Обернулась на окно. На часы. — Тогда сейчас и пойду, — она поднялась. — Успею до заката. — Ах, да, — Долохов тоже встал. — Мне тоже кое-что нужно. Пойдем вместе. Фейт застыла. Ей нужно было поговорить с Макгонагалл и попробовать достать еще зелья. Компания Долохова не давала ей свободы ни для первого, ни для второго. Но отступать было некуда. Она только кивнула и отвернулась, накидывая на плечи пальто. К замку шли молча. Антонин набросил на нее согревающие чары, но это не мешало пронизывающему ветру трепать ее волосы. — Я подожду тебя здесь, — сказал он, когда они оказались в вестибюле, и Антонин решил перекинуться парой слов с дежурившими там Пожирателями смерти. Фейт быстро направилась к себе, пытаясь придумать, что делать дальше. Ей нужно было спуститься в подземелье, но туда близкий ход был один — через вестибюль. Другой вариант — обогнуть половину школы и зайти с другого коридора, но тогда Долохов наверняка заметил бы, что ее нет слишком долго. — Фейт! Она обернулась на голос Макгонагалл. — Профессор! — подбежала к ней, взяла ее руки в свои ладони. — Как вы? Та покачала головой. — Это все Долгопупс, никак не угомониться со своим движением… Подстрекает Уизли и Лавгуд… Фейт оглянулась. — У меня немного времени, Долохов лишь разрешил мне забрать вещи. Мы можем поговорить? Профессор вгляделась в ее напряженное лицо, коротко кивнула и направилась за ней. — Вы же наверняка много знаете о мече Гриффиндора? — спросила Фейт, скидывая ношенные несколько недель вещи. — Простите. Макгонагалл отошла к окну, стараясь не смотреть на ее переодевания. — Конечно! Это же оружие гоблинской работы, которую они отчего-то считают своей собственностью, хотя… — Как думаете, почему Джинни и Невилл хотели его украсть? Макгонагалл прочистила горло. Она чего-то не хотела говорить, но, видя серьезный настрой Фейт, похоже, решила поделиться с ней правдой. — Профессор Дамблдор завещал его Гарри, и, полагаю, мисс Уизли об этом знала, — глядя на лицо Фейт, разбито добавила: — Конечно, в Министерстве сочли, что он не имел права им распоряжаться. — Он же не мог всерьез решить, что им позволят распорядиться? — тихо проговорила Фейт, всматриваясь в Минерву — та знала Дамблдора точно лучше нее. Та покачала головой. — Думаю, что нет. Так к чему вы клоните? — Что-то никому не дает покоя этот меч, — буркнула Фейт, опустившись на угол кровати и принявшись завязывать шнурки на ботинках. — Как будто он должен оказаться у Гарри. — С тех пор как меч принял в себя яд Василиска, которого мистер Поттер им убил, не сомневаюсь, в нем осталось мало посредственного. — Как это «принял в себя»? — Особенность гоблинского оружия, — преподавательским тоном проговорила Макгонагалл. — Он вбирает в себя то, что делает его сильнее, совершеннее. Яд Василиска настолько мощный, что Поттеру повезло остаться в живых в девяносто третьем. Возможно, именно им он и профессор Дамблдор планировали убить Сами-Знаете-Кого. Но Фейт уже знала, что это не так. — Профессор, — она встрепенулась, вспомнив слова Беллатрисы. — А есть… какая-то чаша, которая может быть связана с мечом? Та вдруг всплеснула руками. — Я не удивлена, милочка, что вы получили «слабо» по Истории магии. Но потом она улыбнулась так, что эта улыбка стала для Фейт лучом света в непроглядной темноте. — Вероятно, речь идет о Чаше Пенелопы Пуффендуй… — Основатели Хогвартса, — вспомнила Фейт. Макгонагалл кивнула. — Но как это связано с Поттером… — Профессор, — одернула ее Фейт, понимая что-то. — Мне кажется, мы не должны об этом знать. — Поттер и профессор Дамблдор проводили очень много времени вместе, перед смертью директора, — сказала Макгонагалл, немного подумав. — Думаю, у них был план. — У них определенно был план, — быстро согласилась Фейт. — И чем меньше людей о нем знают, тем безопаснее для Гарри. Макгонагалл задумалась. — Пожалуй… учитывая любовь нового директора к играм с сознанием… Фейт отстраненно кивнула. Она не хотела говорить о Снейпе. — Я должна идти. Вы только не беспокойтесь за меня. Глаза Макгонагалл увлажнились, и Фейт стало совестно, что до этого она втайне обижалась на нее. Она не успела подробно обдумать ничего из сказанного ими, потому что, едва ступив на лестницу, столкнулась с Долоховым в компании Снейпа. Антонин быстро осмотрел ее одежду. — Вот и ты, милая, — весело проговорил он. — Пойдем-ка с нами. Он схватил ее ладонь и потащил за Снейпом, который ей только коротко кивнул и продолжил подниматься. Фейт быстро поняла, что они идут в кабинет директора. И так же быстро поняла, зачем. Долохов отпустил ее руку, лишь когда они зашли в кабинет, где она уж точно не могла бы снять кольцо незаметно. Северус прошел за свой стол, Долохов упругим шагом подошел к нему и что-то поставил перед ним. Фейт разглядела тот самый пузырек, который он у нее забрал, и замерла, стараясь не дышать и не трястись. Лицо Снейпа не выражало абсолютно никаких эмоций. — Видишь ли, Снейп, мне нужна твоя помощь. На днях я застал мою горячо любимую супругу, — Долохов обернулся на Фейт и послал ей улыбку, сверкающую плохо прикрытой злобой, — за распитием этого зелья. Фейт говорит, что это успокоительное зелье, которым с ней поделилась Нарцисса, — на этих словах Северус резко поднял на нее глаза. — А ты что скажешь? Фейт опустила плечи. По настроению Долохова она уже понимала, что ее ждет после того, как Снейп расскажет, что в действительности она принимала. Северус неспешным движением взял емкость в руки, покрутил ее, нехотя и быстро поднес горлышко к носу. — Боюсь, что мисс… миссис Долохова немного слукавила, — произнес он. — Это зелье точно не из запасов миссис Малфой. А из моих. Фейт не могла найти сил, просто чтобы сглотнуть. Она уже представляла, как Долохов заставит ее корчиться от Круциатуса, а потом, когда она будет готова потерять сознание, будет ее насиловать, чтобы уж никакое зелье ей не помогло. — Но это действительно успокаивающее зелье, — просто заключил Снейп. Фейт казалось, она могла прямо в тот момент умереть от удушья. Быстро подняв глаза, она уставилась на Снейпа, недоверчиво и злобно, глядя, как он с легкой улыбкой возвращает Долохову пузырек. — Кстати, я бы посоветовал использовать его почаще. Я слышал, что женщине в стрессе сложнее… способствовать продолжению рода. Долохов оскалился. — Тогда ладно, цветочек. Можешь пить свои настойки. Фейт снова опустила глаза и выдавила тихо и смято: — У меня… у меня больше нет. Она не хотела этого говорить. Но ей пришлось. И теперь она чувствовала себя настолько опозоренной, что ей казалось, будто у нее пульсирует все тело. Она была комком нервов, готовым взорваться в любую секунду. Ей оставалось только ждать, что ответит Северус. Он помедлил. — В этот раз можно обойтись без воровства, — с насмешкой произнес Снейп. — Я с удовольствием поделюсь с мисс своими запасами. Он оговорился, в который раз, но уже не придал этому значения. Долохов, кажется, тоже не заметил. Но Фейт теперь уж неотрывно наблюдала за лицом Снейпа. Проследила, как он обогнул стол и указал на дверь. — Пойдемте, они в моем прежнем кабинете. Долохов сразу же воспользовался предложением и направился к двери. Фейт застыла. Она смотрела на Северуса и вцепилась взглядом в его глаза, когда он обратил их к ней. Ей хотелось понять его настолько, что она попыталась пробиться в его сознание. Грубо, не скрывая своих намерений. Но напоролась на непреодолимую стену: Снейп наглухо закрыл от нее свой разум. Его дежурная усмешка превратилась в кривую ухмылку. Фейт быстро оглядела его лицо — сейчас на нем читалось отвращение. Но несколько дней назад Северус целовал ее. Она заставила его целовать ее. Мышцы окаменели, стоило ей вспомнить о сцене в ванной комнате в Хогсмиде. Тогда Фейт пожалела, но теперь готова была поклясться, что, если бы не Долохов, увязавшийся за ней в школу, она сделала бы это снова. Фейт не смутилась. Она вдруг обернулась и обвела кабинет взглядом, задержала его на том месте, где должен был висеть под стеклом меч Гриффиндора, — его там больше не было, — и, вложив в свой взгляд как можно больше подозрения и вопроса, снова обратила его на Северуса. Ни одна мышца на его лице не дрогнула.