Просто смотри

Тонкс лежала на диване, заставляя книгу парить над своим лицом и самостоятельно перелистываться, и жевала мятную конфету — единственное, что спасало ее чувствительный в последнее время желудок от паров зелий, доносящихся из дальней комнаты на первом этаже. На фоне воодушевленно вещал Ли Джордан в «Поттеровском дозоре». Тонкс, даже находясь в самовольном отпуске — а кто теперь запретит? — вникала в каждое слово. Кто, где и когда. Выжил, сбежал, погиб. Пока Римус и Фейт пропадали на миссиях по защите магглорожденных и «предателей крови», она должна была следить, чтобы зелье постоянно кипело, распространяя вонь по всему дому, но не за его пределы. Но запах, похожий на запревшую тушеную капусту, был ей настолько невыносим, что она ждала поворота замка в двери почти с благоговением. Так что, когда звякнул ключ в прихожей, она вздрогнула, роняя книгу себе на грудь. — Римус, это вы? — Мы, — Фейт влетела в гостинную, принося с собой резкий порыв влажного уличного воздуха. Она, улыбаясь, шмыгнула покрасневшим носом и, быстро чмокнув Тонкс в щеку, поспешила к котлам, на ходу стягивая шарф. — Как зелья? — крикнула она, не дожидаясь ответа. — Вроде бы все в норме… — протянула Тонкс, переводя взгляд на Римуса, появившегося в проходе. Он почему-то выглядел не таким воодушевленным. — Что случилось? Тот бросил быстрый взгляд туда, где скрылась Фейт. Но заговорить пока не решился — только пожал плечами. — Что-то не по плану? — Тонкс попыталась быстро встать, но с ее внушительным животом сделать это было уже не так просто. Римус вздохнул, скидывая пальто на вешалку. Потом опустился на диван, ласково обхватив руками ноги жены. — Нет, все хорошо, — снова взгляд на дверь в стихийный «кабинет зельеварения». — Даже слишком. — Ну не томи, Римус, — голос Нимфадоры вдруг стал суровым. Ее и без того угнетало, что ей приходилось торчать дома в одиночестве. Он вдруг скривился. — Фейт здорово нам помогает. Ее зелье дало куда большую фору, а с ее способностью мы уже с два десятка волшебников отправили на континент. — Но? — Но с этой ее способностью что-то не так… Тонкс прищурилась, вглядываясь в лицо Римуса. Он несколько мгновений подбирал слова, чтобы продолжить, но тут Фейт ввалилась обратно в гостиную. Она по-прежнему улыбалась, но теперь шутливо нахмурилась. — Я думала, ты чайник поставил, — буркнула она. — Я голодная как… — осеклась, — как Рональд. Тонкс фыркнула ей в спину, когда она скрылась в проходе на кухню. Обернула лицо к Римусу, но тот только покачал головой. Говорить прямо он в присутствии Фейт не собирался, так что, когда все собрались на кухне, Тонкс внимательно присмотрелась к Фейт. Та выпила залпом стакан обычной воды, стукнула палочкой по конфорке, на которой вскипел чайник, вытащила из холодильника кучу разной еды. Глаза ее бегали от собственных рук к плите, снова к рукам, к опустошенному ей стакану, к кувшину с водой, от него — к хлебу с ветчиной, к пустому пакету и опять к рукам. Дрогнувшими пальцами Фейт затолкала в рот наскоро сделанный бутерброд и, наполовину прожевав его, протолкнула в желудок очередным стаканом воды. — Римус, ты сильно преувеличиваешь, — буркнула она, не поворачиваясь. — Тонкс уже все самое плохое придумала. Тот на секунду столкнулся с Тонкс глазами, а потом вдруг побагровел от злости под встревоженным взглядом жены. — Ты клялась-божилась, что не читаешь наши мысли, — прорычал он. — Это было до того, как вы начали шушукаться обо мне за моей спиной, — ровным голосом произнесла Фейт и только потом обернулась. Теперь ее взгляд пронизывал холод. Молчаливую схватку прервала Тонкс. — Так, — сурово и громко произнесла она. — Объясните мне оба, в чем дело. Фейт въелась взглядом в глаза Римуса. — Римус считает, что… Ее начало прервал громкий звук удара кулаком об стол. Тонкс вздрогнула от ощущения, что содрогнулась вся кухня. — Я не считаю! Я вижу! — Римус громко выдохнул, раздув ноздри, и уже тише, но по-прежнему сурово продолжил: — Расскажи, что стоит за твоей силой. Фейт открыла рот, но он не закончил. — Только не нужно опять заводить про «я просто споткнулась» или «у меня всегда идет носом кровь от недосыпа». Тонкс с ужасом наблюдала, как Фейт спокойно сложила руки на груди. Но заметила, что губы ее подрагивали. — И что ты предлагаешь? — злобно процедила Фейт. — Ничего не делать? — Я не понимаю… — Тонкс обернулась на Римуса, не пряча буквальной мольбы во взгляде. Он вдруг вскочил. — Используя свой дар, она умирает! — Да пока не собиралась, — вставила Фейт излишне спокойно. Римус обернулся к ней с таким лицом, что Фейт невольно быстро посчитала дни до полнолуния. Его шрамы потемнели на багровых скулах. — Ты прекрасно знаешь, почему не можешь вызвать Патронуса, — голос Римуса вдруг стал тихим, он всячески пытался то ли устрашить ее, то ли вразумить. — И дело не в Снейпе. А в тебе. Фейт вдруг ясно ощутила, что хочет прямо сейчас трансгрессировать отсюда. Пусть даже в свой развалившийся дом в Холмвуде. — Перестаньте! — Тонкс тоже поднялась. — Перестаньте визжать и давайте поговорим спокойно. Фейт вскинула брови и расставила руки в немом жесте капитуляции. Римус плюхнулся обратно на свое место. Повисла неловкая тишина, укоряя их обоих. — Принуждение правда влияет на меня физически, — тихо произнесла Фейт. — И морально. — Я размышляла об этом, — осторожно начала Тонкс. — Ты ведь не можешь вызывать Патронуса, как и Темные маги. Что если твоя способность — это и есть Темная магия? Фейт неопределенно повела плечами, заинтересовавшись углом стола. Она бы предпочла этому разговору удариться об него виском. — Может быть. Это ведь действует прямо как Империус. Но я без нее не могу. — Как и Пожиратели смерти без Империуса, — заметил Римус. Она всплеснула руками, отвернулась, наливая себе очередной стакан воды. — Что ты заладил с этими Пожирателями смерти? Как будто если я использую свой дар, то автоматически переношусь на сторону Сам-Знаешь-Кого. Глотая воду, Фейт успела поймать быструю и горькую мысль о Гарри, ухватиться за нее и тут же отпустить, позволяя пролететь мимо. — Победить в войне — единственное, что сейчас имеет смысл, — тихо сказала она, снова глядя на них. — Это наша общая цель. — Какой смысл в победе, если некому будет ее праздновать? Фейт так и не произнесла ничего из того, что на самом деле тревожило ее сердце. Гарри должен был, в конечном итоге, выйти один на один против Волан-де-Морта. Северус, глотая ненависть людей, которых защищал, жертвовал собой каждый день. И даже ею самой. Молли Уизли проводила бессонные ночи, ожидая возвращения сына. Фейт перевела взгляд на Тонкс, и он мгновенно скользнул вниз — к округлившемуся животу. Этого хватило, чтобы Нимфадора помрачнела и чуть покачала головой. — Даже не вздумай говорить, что это ради нас, — сурово произнесла та. — Слушайте, я не собираюсь становиться жертвенным агнцем, — устало выдохнула Фейт. «Тем более, что он уже есть». — Но и сидеть без дела не могу. Каждый вносит свой посильный вклад, — она стукнула кулаком по ладони. — Это мой. — Посильный, — ввернул Римус многозначительно. Фейт с умным видом парировала: — Снейп как-то сказал мне, что умереть — проще всего. Тонкс не дожидалась, пока Римус сломает глаза, пытаясь максимально их закатить. Она решила поставить точку в этом разговоре. — Не знаю, когда ты успела стать такой упертой, — она повернулась к мужу: — Но, Римус, ты не можешь воспитывать ее. Фейт не твоя дочь и имеет право поступать так, как считает нужным. В его взгляде вдруг сверкнуло что-то особенно темное. Кажется, тема возраста и нездоровой опеки была для этих двоих довольно щекотливой. Но на Римуса подействовало. Прежде чем уйти, он поднялся и снова внимательно и проникновенно взглянул на Фейт. — Знай, что я это не одобряю.

***

— Может, мне правда стоит переехать к себе, — задумчиво протянула Фейт, когда они с Римусом разливали готовое оборотное зелье по пузырькам, сидя прямо на ковре полупустой комнаты. Точнее, Римус разливал, заставляя жидкость перетекать из котла по воздуху. У Фейт так не получалось. Он покачал головой. — Дело ведь не в том, где ты живешь… Она его перебила: — А в том, как. Снова неловкое молчание. Разговор, произошедший пару дней назад, оборвался, но в их умах не закончился. — Дамблдор всегда считал, что выборы волшебника делают его… тем, кто он есть. Фейт вдруг подумала о том Дамблдоре, которого увидела в воспоминаниях Снейпа. — Интересно, кем в таком случае был он сам, — буркнула она. — Ты про что? Фейт вздохнула. Зря она это сболтнула. — Долохов немного открыл мне глаза на дело моей матери… — Долохов? — Римус резко обернулся к ней, и несколько ложек зелья хлестнули по ковру. — С каких это пор ты ему доверяешь? Знания Фейт пригодились хотя бы тут: уничтожить вонючие следы с ковра. — Я ему не доверяю. Но, сам подумай, кому была выгодна ее смерть? Римус глянул в котел — он уже опустел — и очистил его заклинанием. — И кому же? Фейт дождалась, когда он заметил ее долгое молчание и все-таки снова взглянул на нее. — Всем. Римус мотнул головой с плохо скрываемым раздражением. Сгреб наполненные зельем флаконы и сунул в нагрудный карман, оставив четыре. Два из них отдал Фейт и продолжил ковыряться в недрах куртки. — Я не верю в то, что Дамблдор умышленно не занимался делом твоей матери или тобой. Ошибаться — да, он мог. Мы же все люди, в конце концов. — Римус достал кучку коротких черных волос. — Эвелина Стамп, Управление по связям с гоблинами. — Где она сейчас? — Фейт осторожно сунула волоски в карман. — В отпуске где-то во Франции. — Отпуск в разгар войны? — она скептически выгнула бровь. — Не все считают происходящее войной, — Римус поморщился, поднимаясь с пола. — Отдохни пока, выдвигаемся в полночь. Кингсли будет ждать на юге Дартмура. — Дартмур? — Фейт встрепенулась. — Это же совсем недалеко от Норы. — Верно, — Римус угрюмо кивнул. — Егерей и Пожирателей неспроста привлекло это место. Они все меньше доверяют Артуру. Если они еще и лагерь маглорожденных там найдут… — Ладно, — Фейт поднялась с колен и размяла ноги. — Тогда я пойду наверх и попробую поспать. — Фейт, — Римус схватил ее за руку перед тем, как она взялась за ручку двери. Мягко тряхнул ее ладонь и, понизив голос, произнес: — Как-то в девяносто третьем я признался тебе, что я оборотень, помнишь? Ты растерялась и не знала, что сказать. Сейчас я тоже не знаю. Но не отвернусь от тебя из-за твоего темного начала. Фейт всмотрелась в его сереющие глаза. Выцветшие с годами так же, как и его каштановые волосы. Первым порывом было обнять его, но она сдержалась. Поднимаясь на второй этаж, Фейт почувствовала, как благодарность растворяется в голосе Долохова: «Анита жила в страхе. Она в друзьях видела врагов». Тут же она сместила мысли в сторону Северуса. В нем те, кто был для него другом, тоже видел врага. Хорошей идеей было освежить лицо перед сном: его покрыли липучие пары оборотного зелья. Сперва Фейт посмеивалась над Тонкс, которая с трудом переносила его запах, но, «поварившись» в нем с два месяца, и сама старалась уж не вдыхать его лишний раз. Голубые глаза уставилась на нее из зеркала с немым вопросом. «Что дальше?» — А дальше все по плану, — прошептала она сама себе. Фейт впервые почувствовала себя нужной — и даже вступила в схватку со своими товарищами за право таковой оставаться. Однако она помнила о матери и уж точно не собиралась становиться такой же. Гордость за отца по-прежнему направляла ее, а память о нем была моральным компасом. Этот компас пытался сбить Долохов. «Вставай. На колени». Фейт силой заставила себя подумать об этом моменте. Вспомнить, еле справляясь с тошнотой, о том, кем был человек, пытающийся научить ее думать по-другому. «Фейт. Я — твой», — ей показалось, что она почувствовала прохладу ладоней Северуса на своих усталых плечах. Увидеть бы его скорее. Хотя… лучше все-таки пока не видеть. Фейт снова взглянула в свои глаза, и уголок ее губ дернулся вверх. Северус был бы сильно недоволен, узнав, чем она занимается. Мысль о том, что это встревожило бы его, вдруг наполнило ее сердце теплотой. Она любила его. Совсем не так, как раньше. До войны она восхищалась им с позиции слабой, а теперь — дорожила с позиции равной. Если только им удастся вытащить друг друга из этого ада… Фейт в отражении моргнула и склонила голову, ласково улыбнувшись.

***

Ночь была особенно холодной, дом остыл, и Фейт теперь жалась в прихожей, ожидая, пока выйдет Римус. Она бросила быстрый взгляд на календарь, висящий на стене — он скинул с себя февраль, и листочек, не достигнув пола, растворился в воздухе. — Готова? Тонкс не выползла из постели, так что Римус говорил шепотом. Фейт только кивнула и, достав пузырек с зельем, бросила в него чужой волос. Жидкость вспенилась и задымилась, а потом окрасилась в мерзкий зеленый цвет. — Ох, Мерлин, — Фейт зажала нос пальцами и силой влила в себя жижу. Потом пришлось еще и рот ладонью зажать, потому что жижа срочно попросилась наружу. Римус выглядел спокойным и даже немного сбитым с толку — он свою порцию выпил без каких-либо побочных эффектов. Через секунду он начал стремительно уменьшаться в росте, а его огромное пальто — наполняться его новым увеличившимся животом. Шрамы на лице исчезли, вместо них возникли гладко выбритые складки жира. — Элиот Ньют, к вашим услугам, — он водрузил на лысую голову кепку. — Управление по связям с гоблинами. — Коллеги, получается, — буркнула Фейт, приобретя вид остроносой женщины средних лет, короткие волосы которой не прикрывали даже уши. С непривычки было некомфортно. Выйдя за порог, лже-Элиот взял лже-Эвелину за руку, и они трансгрессировали. — Томас Рочестер, — весело кивнул высокий молодой волшебник с рыжей головой. Это, очевидно, был Бруствер. — Тоже Управление по связям с гоблинами? — протянула Фейт, топчась на промерзлой гнилой листве. — Нет, э-э… — Кингсли быстро глянул на удостоверение личности, которое выудил из кармана. — Комиссия по обезвреживанию опасных существ. А это… Он повел рукой в сторону, очевидно, собирался представить обращенную в какую-то другую даму Гестию, но Римус его перебил. — Палочки все сменили? Документы готовы? Кингсли вздрогнул и достал из кармана целую россыпь карточек, к каждой из которых был прикреплен небольшой пузырек, очевидно, с частичкой человека, кому принадлежали документы. — Не опасно таскать их с собой? — озабоченно заметила Гестия, оглядевшись на чащу вокруг. — Если попадемся… — Давай думать, что не попадемся, — Кингсли сунул все обратно в карман. — Или закопать их предлагаешь? Может, оборотное зелье тоже тут оставим? — Ну ладно, не кипятись, — буркнула та, пряча подбородок в шарф. — Делимся? На миссиях волшебники не держались вместе, но общались с помощью Патронусов. — Давай сегодня ты с Фейт, — предложил Римус Кингсли, а потом обернулся к ней. — Если что, прикрой его, ладно? Фейт пожала новыми острыми плечами, которые впивались в пальто. — Ладно. Только я не смогу заставить исчезнуть кучу документов. — У меня тут незримое расширение, — Кингсли похлопал себя по карману. — Если что просто сделай так, чтобы туда не заглядывали. Фейт подошла к Кингсли и взглянула на Римуса перед тем, как уйти. Даже в чужих глазах она разглядела какое-то предостережение. Каждый раз, когда Фейт бродила по лесам с орденовцами, она невольно вспоминала зимний лес в компании Долохова. Теперь ей не нужно было быть в любую секунду готовой ударить своего спутника Сектумсемпрой, но она все равно чувствовала какое-то напряжение. Кингсли молчал, изредка отсыпал шепотом крошечные шутки, но ведь она чувствовала — он знает, что у нее нет Патронуса. И каждый раз задается вопросом, почему. Она подняла взгляд на спину лже-Рочестера. — Много их тут? — спросила только для того, чтобы разбавить свое угрюмое молчание. — Наших — должно быть человек пять-семь. Кстати, среди них — Тед Тонкс, отец Нимфадоры. — Правда? — сердце Фейт забилось быстрее. Она вдруг почувствовала странное тревожное воодушевление. — Угу, — буркнул Кингсли, чуть притушив Люмос. — Узнали через «Поттеровский дозор». — Передавали по радио? А что если… Слева что-то еле слышно хрустнуло. Фейт резко обернулась, сбрасывая зачарованное кольцо в карман пальто Эвелины. Она готова была поклясться, что никого не слышала до того, как листва позади них хрустнула снова. Фейт физически почувствовала, как их с Кингсли накрыл купол антитрансгрессионных чар. — Так-так. Егеря. Трое. Мысли Фейт тут же уплыли в сторону лже-Рочестера, но она явно поняла, что их ждали. И эти трое — не все из их отряда. — Имена, — сурово бросил один из егерей, высокий и худой, с рваной светлой бородкой. — Томас Рочестер, Комиссия по обезвреживанию опасных существ, — так же легко, как и час назад, выговорил Кингсли. — А это… — Эвелина Стамп, Управление по связям с гоблинами, — закончила Фейт. — И что же Томас Рочестер и Эвелина Стамп делают ночью в лесу? — сладко пропел другой егерь, разглядывая документы, которые без вопросов подали им Фейт и Кингсли. Бруствер, кажется, хотел что-то ответить, но Фейт не удержалась и бросила злобное: — В Министерстве не обязаны отчитываться перед… вами. Двое из задержавших их переглянулись. — Да ну? — смех. — Несколько идиотов из этих краев решили побаловаться оборотным зельем, так что будь уверена, крошка, отчитаться придется. Тот, что был со странной бородкой, кивнул двум другим. — Карманы. Фейт проследила за тем, что пошел к Кингсли, совсем забыв, что в ее собственном кармане лежало зачарованное кольцо. Она грубо попыталась отпихнуть осматривающего ее егеря, когда тот дотронулся до ее пальто. — Уж больно ты строптивая, Эвелина Стамп из Управления по связям с гоблинами… — протянул он, оборачиваясь на того, с бородой. Ответом ему послужил кивок. — Простите мою коллегу, — с коротким смешком отозвался Кингсли. — Ночные задания без сверхурочных — всегда такой стресс. Мы вернемся в Министерство и подготовим официальную бумагу, которая… — О, вы обязательно вернетесь в Министерство. — Егерь с бородкой, кажется, был у них главным. — Но сначала мы перенаправим вас кое-куда, для небольшой проверки. — Что за проверка? — не успокаивалась Фейт. — Послушайте, у нас нет времени на ваши игры. Если мы приняли оборотное зелье, то минут через двадцать это станет понятно. Строгий, почти преподавательский голос Эвелины Стамп разносился на метры вокруг. Вообще, Фейт надеялась, что их услышит кто-нибудь из своих и поскорее смоется отсюда. — Она мне надоела, — буркнул главный и махнул палочкой. — Силенцио. Фейт одними губами прощебетала: «Как вы смеете?!», но над ней только посмеялись. Кингсли втянул голову в плечи и незаметно оглянулся. — Пошли. Их обоих схватили, и внутри Фейт снова что-то неприятно бултыхнулось, когда все пятеро трансгрессировали. Новая волна тошноты подступила к горлу, когда они оказались возле знакомой гостиницы в Хогсмиде. Воющие чары наверняка перебудили половину деревни, так что Долохов, вывалившись из входной двери, сперва занялся ими. Фейт не отрываясь смотрела на него, пока ее внимание не привлекла ведьма, та самая, что уже приходила к ней в Хогсмид. Она зачем-то вышла за ним, закутанная в один только плащ, еле прикрывавший ее голые ноги, и застыла в дверном проходе, расслабленно оперевшись на его край. Фейт опустила глаза, вдруг поверхностно задышав. Когда Долохов подошел, она испытала глупое, непонятное и неистовое желание показаться ему в своем обличии и посмотреть, как он на это отреагирует. — И? — коротко выдал Долохов, на самом деле не ожидая ответа. Он уже вытащил из рук одного егеря документы и внимательно их изучал. Стукнул по ним палочкой, но, то ли документы были настоящими, то ли Кингсли действительно был не абы каким волшебником. Долохов хмыкнул. Казалось, он засомневался в том, что это могли быть предатели крови. Оглядел пленников. Мистер Рочестер выглядел вполне себе по-министерски. Только вторая, женщина, как будто отсутствовала. Он проследил за ее взглядом. Фейт, как завороженная, уставилась на ведьму в плаще. Перед глазами пролетел с десяток сцен, разыгравшихся между ней и Долоховым, от которых появилось еле сдерживаемое желание прочистить желудок. Постыдное чувство проело пищевод. От него Фейт вдруг захотелось схватить себя за горло и придушить прямо при всех. Она заставила себя вернуться в реальность, в которой они с Кингсли подверглись опасности. Перевела взгляд на Долохова и тут же встретилась с его внимательными глазами. — Пойдемте к Снейпу, — сказал он егерям. Фейт на негнущихся ногах тащилась впереди всех. Ей было страшно, но больше не за себя — а за Кингсли и всю их миссию. За магглорожденных, которых они оставили в лесу, за отца Тонкс. Однако, увидев Северуса, она резко успокоилась — тот буравил ее взглядом с выражением такого раздражения на лице, что она ни секунды не сомневалась: он ее узнал. Но на всякий случай дотронулся до ее сознания своим. Фейт позволила. — Ты как раз вовремя, — произнес он, по-прежнему глядя ей в лицо, но тут же обернулся к Антонину. — Зелье готово. — Ну так давай его сюда, — выплюнул Долохов, нетерпеливо тряхнув Фейт. Когда Снейп подал ей пузырек, Фейт сперва уверенно глянула на Кингсли — придумает объяснение позже, — а потом без сомнений проглотила зелье. — Подождем минут пять, для верности, — протянул Снейп, снова находя ее глаза. Когда Фейт опять почувствовала его в своем разуме, она — Мерлин, что за глупость! — внезапно для самой себя нырнула за ним. — Ты спятила! — заорал голос Снейпа в ее голове. Он, разъяренный, но неопасно-призрачный топтался по листве, на которой Фейт стояла еще полчаса назад. На заднем плане она прошлая шагала с Кингсли по лесу, но Снейпа это не интересовало. — И ты пригласил меня использовать опасную перекрестную легилименцию только для того, чтобы это сказать? — усмехнулась она. — Слушай, мы сейчас молча стоим там и странно пялимся друг на друга. Призрачный Снейп подскочил к ней. — Когда ты вернешься, — он начал в приказном тоне, но вдруг осекся. — Когда ты вернешься, Фейт… пожалуйста. Не высовывайся. Остановись! Она лишь улыбалась, не отвечая. Это было неправильно, но сейчас она наслаждалась его тревогой. Мольба на его лице снова сменилась раздражением. — Люпин! — прошипел он, отвернувшись. — Своей жене он наверняка не позволил болтаться по лесу, полному этих преступников! — Тонкс ждет ребенка, Северус, — мягко заметила Фейт. — Ох! — он неопределенно махнул рукой. — В таком случае тебе не нужно было ничего пить после нашей встречи. Может, мне бы тоже повезло с женщиной, у которой включились бы мозги. Несмотря на его грубость, внутри Фейт вдруг разлилось что-то настолько теплое и нежное, что она приблизилась к нему и даже хотела схватить за руку — но это у нее бы, конечно, не получилось. — Повезло бы? — промурлыкала она, заглядывая в его лицо. — Повезло бы, Северус? Он насупился еще сильнее. Фейт была уверена — не будь он всего лишь иллюзорным отражением его разума, он бы покраснел. — Фейт, да я не об этом… — Хочу вернуться в реальность и поцеловать тебя, — быстро выговорила она, оглядывая его лицо. — Ну так и что? — голос Долохова, прогремев, заставил их вернуться в кабинет. Фейт моргнула, не сводя взгляда со Снейпа. Тот уверенно произнес: — Очевидно, это настоящие работники Министерства. На несколько секунд повисло тревожное и неловкое молчание, за которое Снейп подумал, что он вовсе не хотел бы целовать какую-то Эвелину Стамп, смотрящую на него этим хищным и даже почти возбужденным взглядом. Долохов что-то недовольно буркнул и покинул кабинет. Егеря еще раз оглядели пойманных и сокрушенно отправились вслед за ним. Кингсли, в образе Рочестера, осторожно забрал документы со стола и неуверенно подхватил свою коллегу под руку. — Что ж, тогда мы, пожалуй, пойдем. — Можете воспользоваться камином, — деликатно заметил Снейп, не скрывая насмешки во взгляде. — Сеть настроена так, что он ведет прямо в Министерство. Кингсли замотал головой. — Спасибо, но мы, пожалуй, немного проветримся. Для Эвелины это стресс, я уверен. Она у нас очень, знаете… ранимая. Снейп только кивнул и, когда остался один, тихо протянул себе под нос: — Да уж, я заметил.