Просто смотри

Долохов курил, медленно шагая в Хогсмид, когда эти странные работники Министерства, таскающиеся по ночам в лесах, вышли из замка. Он не показывался им, но внимательно наблюдал. Мужчина тащил женщину под локоть, явно стремясь поскорее уйти. Женщина дернула рукой, широко поведя локтем. Долохов прищурился, пропустив их вперед. Он пытался абстрагироваться от ее тощих голеней, дрожащих в ботинках на каблуке, и от дурацкой пацаньей стрижки с торчащими во все стороны черными волосами. Нарисовал в своем воображении длинные русые волосы. Черное приталенное пальто. Представил, как она повела рукой. Он же сто раз видел это движение. Женщина обернулась, ступив за пределы антритрансгрессионного барьера. Обернулась и взглянула точно на него. Как будто все это время знала, что он шел за ними. Долохов дернулся к ним, но они тут же исчезли. Он разлепил губы. Хлебнул холодного воздуха и со свистом выдохнул: — С-сука. Снейп собирался спуститься в подземелья и уже был на пороге директорского кабинета, когда снова увидел Долохова. Тот, широко расставив пальцы, одной ладонью втолкнул его в кабинет. Северус вытащил палочку. Антонин о своей как будто забыл. — Это была она, — прошипел он, входя внутрь. Снейп быстро считал его — брошенный ей взгляд, догадка и никакой конкретики, — и выпрямился. — С чего ты взял? Долохов приоткрыл рот, неопределенно повел челюстью и лишь повторил: — Это была она. Снейп одернул сюртук, вернув палочку за пояс. — Это невозможно. Зелье… Антонин схватил его за ворот мантии и рывком подтянул к себе. Северус поморщился, но скорее от табачного запаха, ударившего ему в лицо, чем от страха. — Если твоя эта хрень не сработала… Черные глаза проследили за рукой, вцепившейся в его одежду и подрагивающей от злости. Или от страшного безумия. — Лучше бы тебе успокоиться, Антонин, — выговорил Снейп. — Отпусти меня — и я дам тебе зелье. Ты сможешь проверить его на ком-нибудь. Бояться ему было нечего. Но только если Фейт послушает его и не высунется хотя бы несколько дней. Долохов вглядывался в его непроницаемое лицо несколько мгновений — он неизбежно видел в них какую-то насмешку, — а после оттолкнул от себя. Северус, выждав пару секунд, двинулся к столу за лежащим в нем зельем. Вся эта сцена была унизительна, но он почему-то униженным себя не чувствовал. И этим его ощущением непоколебимой уверенности был пропитан весь воздух в кабинете. Портреты директоров в кабинете молча наблюдали за происходящим. Финеас Найджелус делал вид, что спит, изредка щурясь. Дамблдор не скрывал своего тихого интереса. Северус подал пузырек Антонину. Тот сунул его в карман и ткнул в сторону Снейпа пальцем. — Если оно не сработает… — Оно сработает, — мягко кивнул Снейп. Ему было даже плевать, на ком. Лишь бы не на ней.

***

Лже-Стамп и лже-Рочестер трансгрессировали сначала в город, выждали там некоторое время, потом переместились на один край леса, из которого их забрали, а затем на другой, перетаскивая друг друга по очереди. Кингсли послал Патронуса Римусу, но ответа не последовало. — Думаешь, они все еще здесь? — спросила Фейт, прикидывая, сколько прошло времени после того, как они выпили первую порцию зелья. Кингсли пожал плечами. — Не знаю, но давай проверим. Кажется, они бродили еще около часа, как Фейт почувствовала неприятное покалывание в пальцах. — Действие заканчивается, — бросила она, дергая Кингсли за рукав. — Давай проверим дома. Кингсли перенес их прямо к порогу. Прихожая Люпинов встретила их тишиной, но Фейт явно расслышала несколько сбившихся потоков всяких разных мыслей. И с трудом смогла их выдержать. Она метнулась на кухню и тут же столкнулась со стеклянным взглядом Тонкс. Та сидела на стуле, топорно сложив руки на коленях, а позади нее Римус отвернулся к окну. Гестия оперлась на кухонную тумбу, прикрыв ладонью рот. — Что… — Кингсли хотел задать вопрос, но не осмелился продолжить, уже начиная понимать, что произошло. Фейт молчала. Сунула руку в карман и надела кольцо, заглушая страшные мысли Тонкс. Стирая то, что увидел Римус в лесу. — Они убили… — Тонкс разлепила опухшие пересохшие губы, — папу. Кингсли поймал взгляд Гестии. Та посмотрела на мгновение на Тонкс, будто спрашивая разрешения рассказать, и глухим от тяжелого сожаления голосом произнесла: — Мы нашли их. Дали им зелье. Потом мы разделились, чтобы увести гоблинов, но на нас напали. — Кто? — Сивый, егеря, — Гестия запнулась и бросила быстрый взгляд на Фейт. — Долохов. Фейт показалось, что ее собственное дыхание запахло гнилью. — Он… влил Крессвеллу зелье, и тот сразу стал собой, — вздохнула Гестия. — Тут же завязалась драка. Они забрали Дина Томаса и Крюкохвата. Остальных Сивый… — Достаточно, — холодно произнес Римус, когда Тонкс с тихим стоном всхлипнула. — Все произошло буквально вот так, — Гестия щелкнула пальцами. — Нам пришлось удрать, но, Тонкс, мы обязательно вернемся за ними. Заберем… «…тела», — она хотела сказать. Фейт не отрываясь смотрела на Тонкс. Она прекрасно понимала, откуда Долохов взял контрзелье и почему решил лично вернуться в лес, где нашли их самих. Еще она понимала, что если бы Северус снова попытался пойти на обман, то, скорее всего, мертв был бы он. — Значит, — Кингсли прочистил горло, — они поняли, как мы скрываемся. Но… — он обернулся на Фейт, — почему тогда зелье не сработало на нас? Все резко уставились на них. Даже Римус наконец обернулся. — Я… заставила Снейпа дать нам обычное бодрящее зелье, — тихо ответила Фейт. — Его там навалом. Тонкс вдруг вскинула голову. — Снейп? Значит, это опять Снейп?! — она вперилась в Фейт взглядом, как будто каким-то образом узнала, что они на одной стороне. — Клянусь Мерлином, я своими руками его придушу! — ее волосы внезапно окрасились в багрово-красный. — Убийца! Римус метнулся к жене, обхватывая ее за плечи. Взглядом попросил Фейт подать умиротворяющий бальзам. Та удивилась, что ее руки даже не дрожали в момент, когда она подавала Тонкс стакан. Она не сомневалась ни секунды в том, что должна держать правду при себе. — Мы очень соболезнуем тебе, Дора, — проговорил Кингсли, обводя всех взглядом. — Вылазки нужно прекратить, хотя бы на время. Все закивали, а Фейт так и стояла, замерев, пока Гестия и Кингсли не ушли. Тогда она приблизилась к Тонкс и опустилась перед ней на колени, уложив голову в ее ладони. — Мне так жаль, — пробормотала Фейт тихо. И ей правда было жаль.

***

Фактически, Фейт снова оказалась взаперти. Правда, Тонкс тоже. Римус запретил им обеим высовываться из дома, особенно, когда самого его не было. После случившегося Фейт и сама решила послушаться Северуса и сделать как он просил — не высовываться. После новости о смерти Теда беременность Тонкс стала проходить тяжелее. На дворе уверенно устоялся март, и не больше чем через месяц она должна была родить. Римус и Тонкс ожидали, когда к ним переселится ее мать, но Андромеде тоже нужно было время, чтобы справиться с горем. Фейт бралась исполнять любой каприз Тонкс, лишь бы ее эмоциональное состояние поддерживалось в здоровом диапазоне. В один день та срочно захотела крамбл с апельсиновым конфитюром. Искать такой по пекарням Фейт не рискнула, так что ей пришлось экстренно учиться готовить. — Моя мама знает кучу всяких бытовых заклинаний, — выдохнула Тонкс, глядя, как Фейт вертит в руках банку апельсинового джема, отрытого в шкафах. — А я вот ничего не умею. — Да я тоже не умею, — отстраненно ответила Фейт, пытаясь определить срок годности содержимого банки. — Мука-то, надеюсь, есть? Тонкс махнула рукой на другой шкафчик и устало положила ее на живот, уже заметно округлившийся. Она диктовала рецепт из найденной где-то в доме поваренной книги, и Фейт послушно пыталась соорудить что-то вкусное — или хотя бы просто съедобное — из того, что было. — Нам бы не помешало еще приготовить какое-нибудь противоядие, — посмеялась Фейт, оправив пирог в духовку. — Соскучилась по зельям? — хохотнула Тонкс. Потом взглянула на лицо Фейт — она тоскливо улыбнулась, собирая неиспользованные продукты со стола. Фейт не могла рассказать Тонкс о Снейпе. И не могла расспросить Римуса о том, что происходит во внешнем мире в подробностях — тот всячески избегал поводов нервировать жену еще больше. Постепенно Фейт начинала одолевать тревога — если Долохов понял, что вместо Эвелины Стамп в школе была она, точно ли Северусу удалось объяснить это? — И все-таки даже я поверила, что Снейп был в тебя влюблен, — внезапно протянула Тонкс. Фейт стало жутко, как будто Тонкс тоже научилась читать мысли. Она только пожала плечами. — Зачем ты думаешь о нем сейчас? — Все еще не могу поверить, что он мог оказаться таким кровожадным, — вздохнула та. — То есть кровожадность Долохова тебя уже не удивляет? Фейт усмехнулась до того горько, что Тонкс внимательно к ней присмотрелась. — Прости, — буркнула она. — Я совсем забыла, что он… Убил ее семью. — Пора доставать, — быстро произнесла Фейт и повернулась к духовке. — Палочка, Фейт! — запоздало крикнула Тонкс. Та предпочла воспользоваться прихватками, и не заметила, что одна из них совсем прохудилась. — Черт-черт-черт, — зашипела она, едва сумев донести пирог до стола в сохранности. — Ну как же ты… — запричитала Тонкс, издалека пытаясь разглядеть, что с ее рукой. — Все нормально, — сквозь зубы произнесла Фейт, глядя на багровую ладонь. Щеки ее побелели от боли. — У меня есть бадьян. Почти кончился, но что-то должно было остаться. Она подвинула к Тонкс нож и приказала нарезать пирог, а сама побежала в прихожую. По какой-то тревожной привычке она продолжала хранить зелья в бездонном кармане своего пальто. Сунув в него руку, Фейт сперва вытащила противозачаточное зелье, которое оставила там еще перед походом с Долоховым в лес Дин. Потом наткнулась на носок с крововосполняющим зельем внутри. — Ну же, — цокнула она, выудив третий сосуд, и тупо уставилась на него. Это был второй пузырек черного зелья. Убедившись, что это не бадьян, Фейт все-таки достала четвертую склянку и застыла со всеми зельями в руках. Ей казалось, что у нее должен был остаться один пузырек зелья, которое дал ей Снейп. Если она брала с собой два, то… Перед глазами пролетел ворох событий: Паучий тупик, Нора, приход Долохова. Побег, короткая дуэль. Дом Люпинов, легкий шок и быстрый ужин. А потом — усталость, кровать на втором этаже. Сон. Фейт еще раз мысленно вернулась в Хогсмид, проверить в своей памяти, сколько точно пузырьков она оставила в кармане. Два. Обернулась на календарь в прихожей. Было уже четырнадцатое марта. Слова Снейпа прогремели в голове: «В таком случае тебе не нужно было ничего пить после нашей встречи». Фейт тут же забыла о ране и о зельях. Почувствовала, как выступил пот над верхней губой. Когда у нее последний раз?.. — Мерлин тебя дери, Северус… Такое уже было. Давно. Тогда Фейт списывала все на стресс, резкую потерю веса и те ужасы, что происходили с ней, начиная с прошлого лета. Но последние несколько месяцев она чувствовала себя вполне здоровой. По крайней мере настолько, чтобы опасаться не выпить противозачаточное зелье. Которое выпить забыла. — Тонкс, ты нарезала пирог? — спокойно спросила она так, чтобы Нимфадора ее услышала. — Да, — смято ответила та, и Фейт поняла, что она уже жевала. Она убрала зелья, так и не воспользовавшись бадьяном, и вернулась на кухню. Тонкс не заметила ее странно побелевшее лицо и сухие стеклянные глаза. — Получилось неплохо, ешь, — промычала она, поглощая второй кусок пирога. Фейт смотрела на пирог. Она открыла рот, чтобы сказать «кажется, я беременна», но захлопнула его, не произнеся ни звука. Рука больше почему-то не болела — ей она ухватила кусок пирога, вкус которого не поняла. Тонкс что-то говорила. Фейт кивала. В голове крутилось одно: «Сказать? Не сказать?» Они сразу решат — ребенок, если он есть, от Долохова. Ничего другого им она рассказать не сможет. После разговоров с Римусом, его предостережений и подозрений, Фейт не хотела рисковать, чтобы узнать, как он отреагирует. Может, признаться про Северуса? Фейт перевела взгляд на Тонкс. Та искренне винила Снейпа в смерти своего отца. Не выйдет. Мысли уплыли к Долохову. Если он узнает — тоже подумает, что от него. Что если он потом заберет его? А ее убьет? Ей нужен был врач. За два месяца она выпила, наверное, несколько литров зелья и не скупилась на использование своего дара. От осознания того, как сильно это могло навредить, сердце забилось где-то в ушах, окончательно заглушив какие-то рассуждения Тонкс. Фейт кусала губы вместо пирога. Сказать? Не сказать? Она хлебнула чаю. Он был слишком горячим — обжег горло, немного приведя ее в чувство. Фейт зажмурилась. Ей действительно нужен был врач. Но рассказать друзьям о своих подозрениях она боялась. Не то чтобы она им не доверяла... Но их робкое, молчаливое недоверие вдруг стало для нее особенно опасным. Связаться с Северусом было невозможно — Патронус так и не получался. Она моргнула и начала все сначала. Обдумала новость о своем возможном положении еще раз. Все былые сложности вдруг крутанулись и умножились на два. И одновременно стали не настолько уж и важными. — О-ох, я объелась, а ты? Фейт коротко улыбнулась Тонкс и что-то ей ответила. Хотелось просто встать из-за стола и уйти. Закрыться в комнате и попытаться в тишине привести свои мысли в порядок. А те метались в ее голове — панически вопящие, не поддающиеся никакому контролю. Зачарованное кольцо от них не защищало — впервые так себя вели ее собственные мысли. Однако среди них не было ни одной, которая намекнула бы ей просто, в случае чего, избавиться от нового груза ответственности. Магглы. Фейт встрепенулась. Она пойдет к магглам. Точно — там ее никто не знает, а вместо документов она сможет использовать принуждение. Да, придется, но это лучше, чем опять пить зелье и болтаться по магическому миру в поисках целителя, который не сдаст ее Министерству или Долохову за тысячу галеонов. Скоро вернулся Римус. Обрадовался пирогу, кусок которого все еще непонятно зачем мусолила во рту Фейт. Сейчас ей не нужна была еда. Ей нужен был план. Пока шло какое-то обсуждение за столом, в котором Фейт даже принимала участие, в ее голове по порядку укладывались в план все действия, которые она могла и должна была предпринять. И первое — дождаться, пока Римус и Тонкс будут крепко спать.