Просто смотри

Нервный озноб добавлял мороза безлюдному лондонскому утру. Фейт виляла по скользким переулкам, пряча лицо за шарфом, хотя в пять часов утра скрывать его было особенно не от кого. Такое время она выбрала по простой причине — обычно около пяти-шести часов Пожиратели смерти, если они бродили где-то в округе, сменяли друг друга. Расписания егерей она не знала, но надеялась, что они больше были заняты поимкой «предателей крови», чем сбежавшей и неуловимой женой Долохова. Фейт так быстро удирала из дома Люпинов, что трансгрессировала не очень удачно — отщепило всю небольшую сумку с вещами, которые она успела нажить в гостях. В руке у нее осталась только лямка. Хорошо еще, что она оставила записку, иначе разорванная сумка на пороге могла заставить Римуса начать ее искать. А она так и написала: «Не ищите». Она была уверена, что Люпины так и поступят. Ей даже казалось — вздохнут свободно. Возле больницы Фейт уверенно схватилась за ручку двери. Вошла в приемную — и на нее тут же уставились охранник и женщина, сонно подпирающая подбородок за стойкой. — Мне нужен врач, — заявила Фейт, подойдя к ней. — Женский врач. Та вскинула тонкие брови. — Женский… врач? Фейт замялась. Голос ее задрожал. Последний раз она была в маггловской больнице лет в пятнадцать, перед тем как Дамблдор забрал ее в Хогвартс. — Ну, да. Акушер. С той стороны, где стоял охранник, она заметила движение. Когда она вошла, он подобрался, а теперь опять развалился на стуле. — Что-то неотложное? — недовольно протянула женщина, оглядывая Фейт сверху донизу. — Почему вы здесь в такой час? — Мне срочно нужна помощь, — ответила та, начав нервно подергивать ногой. — Отведите меня, пожалуйста, к врачу. Женщина нехотя выпрямилась и взяла какие-то бумаги. — Документы. Фейт обернулась на охранника — он, хоть и выглядел расслабленно, внимательно наблюдал за ними — и подошла поближе к стойке. Тихо заговорила: — Меня зовут Анджелина… Гринграсс. Шестое июня семидесятого года. Посмотрите на меня, — женщина подняла глаза, и Фейт впилась взглядом в зеленые радужки. — Отведите меня к врачу. Та черкнула что-то на бумаге. Потом исчезла где-то за стойкой и через несколько мгновений возникла несколькими шагами левее. Поманила Фейт за собой. Они направились на второй этаж — Фейт провели в кабинет, где она увидела зевающую женщину помоложе со светлыми редкими волосами. — Насилие? — спросила та, когда Фейт закрыла за собой дверь. — Что? — Шесть утра, воскресенье… — протянула врач, даже на нее не взглянув. — Нужна экстренная контрацепция? Фейт стерла растерянность с лица. Ей, несмотря на страх, начало надоедать маггловское пренебрежение. Она промолчала, ожидая, пока врач все-таки повернет голову. И когда та подняла глаза, быстро заговорила: — Мне нужно узнать, действительно ли я беременна, и что мне с этим делать. Помогите мне. Больше, слава Мерлину, никого принуждать ей не пришлось. Через мучительно неловкие и непонятные полчаса ее выпроводили в коридор. Фейт уставилась на лист бумаги, который уже измялся в ее влажных пальцах. Дрожащей рукой вытерла нервную испарину со лба. У нее действительно будет ребенок. «Ну, мне уже двадцать семь. Тонкс забеременела еще раньше», — пыталась успокоить она себя. Правда, у Тонкс был муж. Фейт истерично усмехнулась, глядя на свое обручальное кольцо. «Дыши, Адамс, дыши». Она могла бы сообщить Северусу обо всем, отправив Патронуса, но заклинание у нее по-прежнему не получалось. Да и любые сообщения между ними, к тому же, могли подвергнуть их обоих опасности, которой и без того было теперь немало. Фейт сильно потрясла руками, стараясь сбросить нервное напряжение. Подумала, что Тонкс могла бы ей помочь если не искренней поддержкой, то хотя бы советом. Проблема была в том, что возвращаться в ее дом Фейт не собиралась. Она медленно спускалась на первый этаж. Ей стоило бы поразмыслить, что делать дальше, но голова не готова была начать работать. Еще этой ночью визг и гомон мыслей мешал спать, а теперь те притихли, будто разводя руками и говоря: «Мы не знаем, что делать». Фейт скомкано попрощалась в вестибюле и вышла на улицу, которая уже наполнилась светом, но еще не людьми. Она с пару минут постояла на месте, оглядываясь. После прошла немного в одну сторону, потом, передумав, — в другую. Ей нужно было просто найти укромный угол, где ее никто не мог бы видеть, прийти в себя и трансгрессировать, но она не двигалась с места, отрешенным взглядом осматриваясь вокруг. Наткнулась на уборщика, скребущего тротуар возле ливневки. Тронула его воспоминания. Тот заметил кого-то проходящего мимо минут десять назад, но не обратил на него особого внимания. Этот кто-то постоял на этом же самом месте некоторое время, а потом зашел за угол. Фейт направилась в другую сторону. Врач сказала, что все в порядке. Но Фейт не могла на этом успокоиться — что если было что-то, что магглы увидеть не могли? Что если ребенку что-то угрожало? Что если она сама ему угрожала? Искать помощи было опасно, а ждать ее — неоткуда. В тишине собственных мыслей пролетело «как же не вовремя». Но без укора или сожаления. Просто констатация факта. Фейт продолжала идти, когда, оглянувшись, заметила движение позади. Совсем не факт, что ее преследовали, но она все равно подобралась и прибавила шагу. Ей стоило трансгрессировать, но пока что она никак не могла сосредоточиться и особенно сильно боялась, что ее расщепит. Менялись улицы, ставшие хоть немного людными. Фейт перестала понимать, где находится. Сколько бы раз она ни обернулась, кто-то едва заметный, но определенно настойчивый, неизменно оказывался позади. Дыхание ее участилось и теперь кололо пересохшие губы. И когда она уже решила, что нужно просто собраться и трансгрессировать, что-то вдруг резануло воздух — ее дернуло и затянуло в темноту. Фейт сжало нечто большое, чуть теплое и сильно дурно пахнущее, а запястья перехватила чья-та рука. — Тебе пять сотен и мне пять сотен, — проскрипел голос над ухом. Другой голос захихикал. Оба были ей незнакомы. Ее поймали. «Нет, нет, нет!» По спине под футболкой скользнула капелька пота. Едва Фейт осознала, что ее ждет дальше, она начала сопротивляться — забилась, пытаясь вытащить руки из хватки склизких от пота и, наверное, грязи пальцев. Закричала — пусть даже привлечет внимание магглов. Волшебники Ордена решили защищать обычных людей, но сейчас Фейт самой нужна была защита. Ее ударили. Похититель на мгновение отпустил ее и сильно приложился по лицу, так что она даже не пискнула от шока. — Эй, полегче, — проворчал второй. — Что если ему это не понравится? — Не заметил нигде приписку, что она должна иметь товарный вид, — усмехнулся тот, от которого у Фейт теперь жгло щеку. Больше она не дергалась: боялась, что следующий удар мог прийтись не по лицу. Сегодня утром Фейт впервые почувствовала себя настолько уязвимой, что даже противостоять чему-то боялась. — Тут уж он не отвертится, — кряхтел любитель кулаков. — Я по запаху чую, что это та самая девка. Незнакомцы потащили ее дальше вглубь темного переулка. Остановились возле мусорных баков, тот, что вел ее, протянул руку, и все трое перенеслись через портал. Фейт сразу узнала влажный тяжелый воздух и характерный хруст под ногами. Да и кованые высокие ворота тоже. Ее доставили в особняк Малфоев. Со своими похитителями она постояла у входа несколько минут, за которые успела почти смириться с безвыходностью ситуации, пока с той стороны прутьев не показался Хвост. — Зови Долохова, — голос над ухом вдруг из хитрого и развязного стал показательно суровым. — Мы пришли за наградой. Хвост молчал некоторое время, оглядывая Фейт. Из его крысиной головы она вытащила, что эти двое приводили уже нескольких девушек, пытаясь выдать их за нее и получить деньги. Поэтому молчала, надеясь, что он им не поверит. Но он открыл ворота. Все трое повели ее в дом, Хвост приказал мужчинам следить за ее руками, пока они поднимались в давно знакомую ей трапезную, ставшей комнатой для собраний. По дороге им никто не встретился: ни Малфои, ни Пожиратели смерти, ни даже домовики. — Ждите здесь, — буркнул Хвост, оставляя их всех в комнате. Фейт немного осмотрела своих похитителей: сбитые волосы, небритые худые лица, потрепанные одеяния. В общем, в антураж особняка Малфоев эти двое не вписывались. Второй мужчина обратился к своему товарищу, что оставался стоять рядом с Фейт. — А он нас не обманет? — неуверенно спросил он. — Пусть попробует, — жестко заявил тот. — А то что? Громкий, тяжелый и до жуткого привычный голос Долохова врезался в сознание Фейт с такой силой, что она дернулась в сторону. Но держали ее крепко. — Мы привели твою супругу, Антонин, и ждем положенной награды. Сердце Фейт упало в пятки, когда Долохов, тяжело ступая, приблизился и, не прикасаясь к ней, оглядел ее лицо, фигуру, одежду. Так, словно она была какой-то редкой и дорогой вещью, а не человеком. — Ждите внизу, — сухо бросил он, не сводя с нее взгляда. Никто не двинулся с места. — Деньги вперед, — напряженно сказал тот, что держал ее. — Я сказал, ждите внизу, — тихо, но сурово повторил Долохов. — Вы свое получите, только дайте мне десять минут. Не то мышка снова сбежит. На последних словах его лицо расплылось в ехидной ухмылке, и Фейт не смогла выдержать его взгляд. Похитители, немного помявшись, все-таки удалились. Долохов оставался стоять на месте. Пока он молчал, Фейт, невольно качаясь на неуверенных ногах, обдумывала свою дальнейшую судьбу. Сейчас он убьет ее? Это, конечно, лучше, чем если он начнет ее пытать. Но все же… Она бы с легкостью рассталась с жизнью всего пару месяцев назад, но теперь ей совсем не хотелось умирать. Именно тогда, когда смерть грозила ей сильнее всего. Ничего не происходило. Долохов не двигался. Фейт — тоже. Она дышала так тихо, что слышала его ровное дыхание. Он как будто даже не злился. Принял решение и уже был готов исполнить задуманное. — Эвелина… — вдруг тихо протянул он. Голос его был таким вкрадчивым и глубоким, что Фейт совсем перестала втягивать воздух в легкие — будто Долохов своим дыханием мог отравить его. — Расскажи, как тебе удалось обойти контроборотное зелье? Она хотела мотнуть головой, но шея будто окаменела. — Я не… Рывок — и в застывшие от страха жилы впились пальцы Долохова. Он сжал ее горло только сильнее, когда голубые глаза уставились в его с мольбой и ужасом. Сожаления в них он не нашел. Фейт хрипло вздохнула, схватившись за его ладонь. Дурацкое, безумное и спонтанное решение пришло к ней так же внезапно, как ослабил хватку Антонин после тихого и сиплого «я беременна». Ослабил, но не отпустил. — Повтори, — резко произнес он на выдохе. — Я… Она зажмурилась. Он тряхнул ее. — На меня смотри. Фейт послушно подняла взгляд. В его синих глазах больше не было того обманчивого блеска, с которым он смотрел на нее раньше. Там была только злоба, чернь и ненависть. — Ты уже не знаешь, какие способы придумать, чтобы извернуться, — проговорил Долохов. Он перехватил палочку поудобнее, почти ткнув ей в живот Фейт. Та попыталась отпрянуть. — Они нашли меня недалеко от больницы, — быстро сказала она. — У магглов. — У магглов?! — хохотнул Долохов. Его это развеселило так, что он отпустил ее. — И ты хочешь, чтобы я… — Не хочу тебя расстраивать, — вдруг повысила голос Фейт, потерев шею. — Но думаю, что женщины магов и магглов вынашивают детей одинаково. Пользуясь тем, что Долохов не двигался, она нервным движением вытащила бумагу из кармана и протянула ее ему. — Анджелина Гринграсс? — издевательски усмехнулся он, быстро опустив глаза в листок и снова уставившись на нее. — Я побоялась назваться настоящим именем, — честно призналась Фейт. Долохов помедлил, прежде чем снова устремить взгляд на бумагу. Глаза его пробежались по строчкам. — Я не верю тебе. Снова оглядел ее лицо: такое же бледное и испуганное, как и всегда. Но не отсутствующее — в этом было большое отличие. Он почувствовал, как внутри него расслабилось что-то, что сжалось минуты назад — когда он ее увидел. Он ей все еще не верил. Но уже хотел верить. — И почему же ты от него не избавилась? — сухим голосом спросил он. Фейт в ответ пробежалась быстрым робким взглядом по его лицу, убеждаясь в том, как решила действовать. — В нем ровно столько же от меня, сколько и от его отца. Весь ее вид говорил, что она должна была умолять, а сказала это она таким тоном, будто сделала Долохову одолжение. Не хотела говорить «от тебя», потому что это было совсем уж откровенной ложью, которую он легко умел распознавать. Но слово «отец» возымело на него такое влияние, что заставило замереть. Он бы ни за что не признался себе, что ему было плевать, будет у них ребенок или нет. Уцепился за этот факт, лишь как за спасительную причину оставить ее в живых. — Можешь… — Фейт нервно содрогнулась, — можешь отвести меня к целителю. Язык будто распух, не помещаясь во рту, когда она, в который раз уставившись в пол, скомкано добавила: — Я была бы благодарна. После этих слов взгляд Долохова резко переменился — из изучающего и сомневающегося он стал осознанным и решительным. — Где ты живешь? — после долгого молчания спросил он, понизив голос. — У оборотня? Фейт мотнула головой. Антонин хмыкнул, задрав подбородок. — Поссорились? — Я им не сказала, — призналась она, устало вздохнув. — Ну сам подумай, они бы поняли… Теперь Долохов глухо засмеялся. На его лице отразилось мрачное ликование. — Побоялась собственных друзей, — протянул он, наслаждаясь ее видом. Наслаждаясь тем, что она буквально просила о помощи его. Его, а не своих грязных друзей-предателей. Ему даже потребовалось несколько мгновений, чтобы справиться со сладким ощущением триумфа. Приятно уметь заставить кого-то подчиниться, еще приятнее — когда кто-то подчиняется сам. Это ощущение ему нравилось, но одновременно пугало — именно тем, как сильно пленило. Приказ Темного Лорда все испортил — угрожающе прогрохотал в голове. Как будто ледяная рука Повелителя сдавила ему горло, не позволяя сказать то, что он хотел. Ровно до тех пор, пока Фейт опять не подняла глаза. — Ты трансгрессируешь в Холмвуд и больше не высунешься. Фейт шевельнула губами с тихим «что?», но Долохов не повторял. Он смотрел на нее, намекая, что может передумать. Долго. Пристально. Она понимала, почему он молчал. Почему ничего не делал. Не уходил, не давал ей уйти. Он не решался сделать то, что хотел: это значило бы для него сдаться. Заплатить тысячу галеонов и отпустить ее на волю. Ослушаться своего хозяина. Подставить ей, той, кто его предала, свою шею. Но Фейт упускать такой шанс была не готова. Она несмело произнесла: — Хорошо. — Если еще раз какой-нибудь идиот приведет тебя сюда, не уверен, что смогу тебе помочь, — Долохов выговаривал слова так ломано, будто все его естество им противилось. Фейт коротко кивнула. Она не проиграла — скорее, даже выиграла, но почему-то всем своим нутром ощущала поражение. Антонин отодвинулся и быстро взмахнул палочкой, накладывая на них обоих дезиллюминационные чары. Фейт, затаив дыхание, смотрела, как переливающаяся цветами мраморного пола и дубовых стульев рука схватила ее за ладонь, такую же сливающуюся с окружающей обстановкой. Долохов должен был вывести ее за пределы поместья, и они быстро направились по коридору в обход парадной лестницы. Пока он вел ее через сад, Фейт вдруг задумалась, что ей, вообще-то, немного его жаль. Она ранила его, чуть не убила, обманула и воспользовалась им. А он все это понимал, но все равно помогал ей. Не понимал он лишь одной вещи — самой жестокой. «Какая же ты глупая», — подумала Фейт, но ее сердце жалостливо трепыхнулось, и она запнулась, пролезая через едва приоткрытые ворота. — Живее, — Долохов увлек ее вдоль высокой каменной ограды, где их могли скрыть от посторонних глаз кусты и деревья. Он оглянулся вокруг перед тем как снять дезиллюминационные чары. Все еще держа Фейт за ладонь, сердито произнес: — Я не знаю, какая сила связала меня с тобой, Адамс. Заклятие твоей мамаши или этот чертов брак, — он тряхнул ее ладонь, указывая на обручальное кольцо. — Так что иди, пока я не передумал. Фейт не убирала руку, пока он сам ее не отпустил. Отошла на несколько шагов назад, глядя в его лицо, и сказала на выдохе: — Спасибо. Он быстро оглянулся вокруг и прошипел: — Проваливай. Фейт вздрогнула, приоткрыла рот, как будто хотела сказать что-то еще. Но не знала, что. Долохов злился, и у нее было не больше пары секунд, чтобы выразить то, что хотела. Она шагнула к нему и быстро прижалась к его губам, оставляя на них короткий поцелуй. Он позволил, прикрыв на мгновение глаза. От внезапного осознания того, что это настоящий Антонин Долохов, у нее вдруг зазвенело в ушах и свело мышцы в глотке. Она отшатнулась, прошептала снова «спасибо» и, не задерживаясь больше, трансгрессировала. После того, как она исчезла, Долохов еще некоторое время оставался на месте. Он смотрел туда, где Фейт стояла только что, до тупой боли сжав челюсти. Прошипел сам себе: — Старый кретин. Вернувшись в дом, он собирался отправиться на кухню, но его позвали: — А мы ждем не дождемся, Антонин. Егеря. Долохов сделал вид, что про них уже совсем забыл. Хотя о том, как все разрешить, он думал каждую секунду с того момента, как решил позволить Фейт сбежать. Он бросил быстрый взгляд в угол — там сидел Хвост и внимательно наблюдал за происходящим. — Оплата, да, — кивнул Антонин, натягивая ухмылку. — Что ж, пока я в хорошем настроении, прогуляемся до Гринготтса?