Мой спаситель

Надоедливое чувство того, что сегодня случится плохое, преследовало Натаниэля весь день и не зря. Он успел морально подготовиться ко встрече с отцом,но ему это особо не помогло. Стоя в кабинете с дрожащими коленками, Натаниэль словно был прибит гвоздями к полу, не в силах пошевелиться. Комнату наполнил тяжелый хладнокровный голос его отца. Натаниэль мог поспорить, что звук того, как он нервно глотает, был отчётливо слышен. — Натаниэль, главное разочарование моей жизни, — его слова тянулись долго, прожигая боль в теле сына. — Сегодня ты познакомишься с Крейном. Давно пора. По венам Натаниэля пустилось еще больше паники и страха. Одно упоминание этого имени пробило его на дрожь. Он помнил его из своего детства. Пару лет назад, стоя в коридоре второго этажа, он подслушал разговор отца и матери. Он уже не помнил дословно сказанные слова, но знал, что у Мэри не было выхода. Она стояла возле двери, а перед ней — её муж. Натан Веснински приставил к горлу своей жены заточенный нож. Натаниэль слышал угрозы, учащённое дыхание матери и ее тихие мольбы о благополучии сына. Натан недолго с ней возился: он во всех красках объяснял,что да как будет, если она посмеет ослушаться. Он найдёт её и расчленит на их обеденном столе перед их сыном. Мэри на это послала его к чертям, сказав, что ад — это его родина, за что получила кулаком в челюсть, после чего раздался глухой звук стучащей двери, и дверь открыли. Натаниэль не видел человека, стоящего на улице, но по голосу догадался, что это был мужчина. Мужчина представился Миллвейном Крейном. Всё сходились. Натан решился избавиться от своего сына так же, как и от жены. От понимания этого голова пошла кругом, он готов был прямо здесь на коленях выплюнуть все содержимое своего желудка. — Нет, — в голове своей он начал проклинать себя. Какой идиот. Перечить отцу. Перечить Мяснику — гиблое дело. Все подобные особи лишались жизни самым страшными и мучительными способами. Его называли Мясником не просто так. Его любимым орудием был его топор. Он редко его точил, чтобы побольше помучить очередную жертву в своем пристанище. Натаниэль часто наблюдал отца за работой. Его заставляли быть похожим на отца. Когда ему исполнилось восемь, Лола, любовница отца, трепетно обучала всем тонкостям расчленения животины. Отец никак не ожидал такого неповиновения себе. Он нахмурился, сделал раз шаг, ещё один. Стоит перед своим отродьем, возвышаясь на добрую голову. Его рука медленно подползла к горлу сына. Натаниэль не смел двигаться, ожидая своего приговора. Шея начала болеть, а горло сдавливаться. Отец смотрел на него своими чертовыми холодными глазами, — Ты сделаешь то, что я скажу. Это приказ, которого нельзя ослушаться. Чужая рука сильнее сдавила горло Натаниэля. Затянувшись воздухом и сжав пальцы рук в кулаки, он решил добить себя. Похоронить самого себя, давая лопату отцу. — Нет. — Ужасный ответ. Идиотский ответ. Натан рывком кинул сына в стену. Подошёл ближе не, давая пути для выхода. — Встань, — Потребовал его озлобленный голос. Сколько раз Натаниэлю говорили, что он не смеет разговаривать с отцом, когда он в его присутствии. За это можно было легко получить нагоняй. Натаниэль встал на едва державшиеся ноги и посмотрел на отца в ожидании дальнейших унижений. С самого начала предполагалось, что Натаниэль займёт место отца. Станет новым Мясником, новым кошмаром во плоти. А потом в один прекрасный момент Натану открыли глаза. Он окончательно убедился в беспомощности своего сына. Вся ценность Натаниэля исчезла в тот же момент, и поэтому сейчас от него избавляются. Отцу было вечно недостаточно Натаниэля. Поначалу маленький мальчик делал все, лишь бы получить одобрение отца. Он был мелкий, ничего не понимал, а потом подрос. И потом все полетело в тартарары. В ту ночь Натаниэль в первый раз был в подвале отца не как убийца, а как жертва. Жертва своего отца. Его больные крики наполняли комнату несколько часов. Непрерывно текли горькие слезы по щекам, а кровь стекала по всему телу. После истязаний своего сына он решил его смилостивиться над ним, а зря. У Натаниэля с этого дня зародилась мечта, нет, это была целая его жизнь. Убить своего отца так же мучительно для него, разрезать его кожу, жечь её и ломать его полностью так, как и ломал его он когда-то. Хотел выдавить его ужасные глазные яблоки, а потом бы он их же и скормил ему. Вот чего он хотел. Хотел мести. Он так её желал. Каждый день он просыпался с этой мыслью, но он выжидал. Искал подходящий момент, но вечно его не было. Незамеченные отцом попытки были, но неудачные, а жаль. Возможно, он бы избавился от всех своих проблем. Иногда он ложится спать с мыслью, что похож на отца. Его не убивают, но он сам начал губить себя. Ни один день не заканчивался без истязаний своей жалкой душонки. Это было что-то вроде терапии. Он считал, что если он осознает все, что он делает, то он в порядке. Считал, что он не похож на отца. Он надеялся на это всем своим небольшим сердцем,но всегда приходил к одному и тому же плачевному итогу. — Тебя ждут внизу. Веди себя прилично, Натаниэль, — Натан сделал шаг назад для прохода. Натаниэль помедлил, но все же решился сдать шаг в сторону. Он не смотрел на своего отца, он чувствовал его тяжелый взгляд на себе. Даже когда руки Натана были при себе, Натаниэль ощущал призрачное удушье на своей шее. Сейчас Натаниэль стоит напротив открытой двери, что ведёт на улицу, а в дверном проёме стоит высокий мужчина. Его волосы, чёрные как смоль, падают на его лоб, прикрывая карие глаза. На лице начали проступать морщины от старости. Одет он в длинный плащ, из-под которого торчит чёрный костюм, а на ногах чёрные ботинки с высокой подошвой, которые прибавляют пару дюймов. — Я Меллвейн Крейн. Приятно познакомиться, Нил… а, прошу прощения. — Сделал небольшую паузу со злорадной ухмылкой. Он продолжил — Натаниэль. — Я не Нил — ответил тупо Натаниэль, на что получил насмешливый взгляд карих глаз. «Интересно, мать так же переименовали?» — Проскочила мысль в его голове, когда рука Меллвейна легла на его плечо, мягко сжимая кость в своей ладони. — Я сделаю тебя свободным, — Наклоняясь, прошептал Натаниэлю на ухо мужчина. Глупо надеяться, что это правда, но может быть... Да хуйня всё это.Он желал свободы, он, как черт, стремился к ней, он не был готов упускать хоть малейший шанс на получение желаемого. Натаниэль давно принял, что пока не убьёт отца, он заточен в клетке собственного разума. Он не заметил, как рука Крейна зашла за его спину. Он понял это, когда что-то вонзилось в его шею. Игла. Он подскочил с места, но руки стоявшего позади него отца схватили его и удерживали на месте, не давая сдвинуться ни на миллиметр. Всё содержимое шприца уже было в нем. Он чувствовал, как в глазах темнеет, ноги подкашиваются, не в силах удержать тело на плаву. Он не знал, как и куда он упал, но это и не важно. — Спасибо, Натан. — Ухмылка с лица Миллвейна не спадала. Натаниэль при потере сознания упал прямо в его объятия. Рука Крейна приподняла подбородок юноши, разглядывая его лицо. — Решил избавится от своей семьи. Когда сам в могилу сляжешь? Звонкий хохот пробил мужчину, когда Натан замахнулся для удара, но Крейн отпрянул от него. — Оу-оу, полегче. Нельзя же своего дружка бить. Его голос был издевательски мерзким. Натан на это лишь закатил глаза, махнул рукой, мол, «Вали уже» и скрылся в соседней комнате. — Какой отец у тебя милашка-то, — Прошептал Миллвейн, таща при этом тушку Натаниэля на себе.

***

— Добро пожаловать в ЦИПЖ - Высокий голос, что раздавался откуда-то сверху, заставлял Натаниэля полностью открыть глаза. Он попытался пошевелиться. Ещё раз. Ничего. Он прикован руками и ногами к чему-то. Только сейчас он полностью разлепил свои глаза. Светлое помещение, сверху горят лампы. Он лежит на больничной койке, не в силах пошевелиться. Он не помнил, как сюда попал. — Забудь о Натаниэле, о прошлой жизни. Сейчас ты Нил под номером 320. Натаниэль не видел обладателя этого голоса, но догадался, что это Меллвейн Крейн. — Почему я? — Задал вопрос Натаниэль. — Потому что твой отец посчитал тебя ненужным. Такой ответ пойдет? — Сказал Крейн таким безмятежным голосом, будто говорит это каждому и каждый день. — Мою мать тоже? — Сказал он на выдохе. До сих пор воспоминания о матери вызывали режущую боль в его сердце. — Ты ведь тоже её забрал. — Нил, ваш отец выкинул вас, а я подобрал по доброте душевной, — Тело Натаниэля дернулось в желании выбраться из оков, что стягивали его тело. — Хватит дёргаться. — Где моя мать? Где Мэри? — Голос был наполнен болью и страданиями. Навряд ли мать жива. А если и жива, то что с ней сейчас? Тяжёлые мысли начали заполнять голову Натаниэля. Чужая рука проскользнула по овалу лица, а потом забралась в волосы, оттягивая их назад. — Я тебя провожу, — Раздался хриплый голос.

***

— Центр разделен на отсеки. Сейчас мы подходим к «А». — Крейн подошел к большой железной двери, приложил отпечаток пальцев, и проход был открыт. — В каждом отсеке представлены разные виды. Ты будешь в отсеке «В». Когда они подошли к стеклу, за которым стоял резервуар с водой, в нем плавали люди. Нет. Это уже были не люди. Оцепенение охватило все тело Натаниэля. С ним так же будет? Похоже, Миллвейн заметил его озадаченное выражение лица и пояснил, но лучше бы этого не делал. — Понимаешь, Нил. Я специализируюсь на смешивании ДНК людей и животных. Я деформирую тела, добавляю что-то, а что-то убираю. — Он погладил Нила по голове. Нил стоял с кандалами на руках, а позади него шла охрана из двух человек. Нил громко сглотнул, попятился, но стена из стражей не дала сделать и пару шагов назад. — Я тогда кем буду? — Натаниэль был готов поспорить,что его сердце выпрыгнет из груди. «Что за хуйня здесь происходит?» — Повторял он в своей голове. Он не хочет так жить. Не хочет, чтобы с его телом что-то делали. Ну не может он с этим смириться. Не может и не будет. Ему ещё отцу нужно отомстить. Он понимал, что его шансы на счастливое будущие ничтожно малы. Он не может оставить свою цель. Он сделает всё что сможет, чтобы вырваться. Он обязан. — Птиц считают Свободными. — Единственное, что сказал Миллвейн Крейн, и пошел дальше. Лучше бы натаниэль не спрашивал. Натаниэль напоследок посмотрел на изуродованные тела людей в воде. Он сшил их ноги вместе, образовывая хвост, как у русалок. Между пальцев находилась натянутая кожа, а на шее были жабры. Они уже не были людьми. Они потеряли свою человечность, когда поступили сюда как расходный материал. Сделав глубокий вдох, Нил последовал за ним. — Где мать? — Миллвейн успел далеко уйти, так что понадобилось немного времени, чтобы догнать его. — Мы направляемся к ней. — Спустя десять минут они вышли из первого сектора. Больше никто из них не говорил. В этом и не было нужны. Перед ними стояла ещё одна дверь. Она была пуста,не было никаких опознавательных знаков, как на других дверях. Миллвейн вновь приложил отпечаток пальцев к двери. Дверь открылась. Запах сгнившего мяса ударил в нос. Настолько мерзкий, что потянуло блевать. В середине слабо освещенной комнаты лежало бездыханное тело. Женское тело укрывали собственные крылья. Крейн что-то сказал, но Нил не слушал. Потом он вспомнит, что он сказал — «А позавчера ещё жива была». Сейчас он бежит и падает на колени перед трупом матери. Он держал её обнаженное тело в своих крепких объятьях. Тело холодное и посиневшее, под глазами синяки, губы сухие. В это мгновение для него ничего не существовало, кроме уже погибшей матери. Крейн сказал, что они опоздали. Наверное, это и к лучшему. Мэри Хэтворд не обязательно было знать, что сын повторит её судьбу. — Время закончилось. — Сказал Крейн, давая приказ уходить отсюда. — Хватит сопли разводить. По тебе никто не будет так реветь.

***

Сейчас Нил снова лежит на столе, прикованный к нему. Он сопротивлялся, но сильные руки охранников дали о себе знать. К его лицу поднесли маску, а потом — темнота. Глаза закрываются, разум тускнеет, тело становится невесомым. Где-то слышится глухой голос Доктора Миллвейна. Вроде он просит скальпель или что-то еще. Он окончательно уснул в неведении, что происходит с его телом.

***

Проснувшись, он почувствовал тупую боль в спине. Он лежал на животе, а спину покрывал небольшой холодный ветерок. Он попытался привстать на локтях, но его опять сковали. — Твари, вот бы вы все передохли! — Прокричал Нил во весь голос. Его руки начали бить по кушетке, а ноги — дёргаться. — Черт, черт! — Не веди себя как ребёнок, Нил. Только сейчас Нил заметил, что Миллвейн Крейн сидел в углу комнаты. На его лице была отвратительная улыбка, которая не предвещала ничего хорошего. — Твой номер 320. — Напомнил Крейн, из-за чего к горлу подступило отвращение. — Что со мной? — Лучше бы Нил не спрашивал. Миллвейн отстегнул его от стола, помог подняться. Как только Нил смог сам устоять на ногах, он поднял взгляд и обнаружил зеркало. На вид ничего не изменилось. Лицо осталось прежним, руки и ноги также нормальны, пусть в ногтях гудит небольшая боль. А потом Нил обомлел. Теперь он понял, из-за чего спина болела. За его спиной были большие крылья. Похожи на орлиные. Его дрожащие руки потянулись к его крыльям. Пальцы остановились в дюйме от них. Он боялся дотронуться. Ему все ещё не верилось, что это все по-настоящему. Не верилось, что его жизнь стала такой. — Я же говорил, что ты станешь свободным. Считается, что орлы — птицы свободы. — Мерзкий голос Крейна зазвенел в ушах. — Ты второй из своего вида, мой милый Нил. — Нахуй пошёл. — Нил рывком кинулся к своему обидчику. Крейн не был сильно выше него, и Нилу было легко схватиться за чужую шею. Он прижал того к стене, больно стискивая гортань. — Закрой рот. Он чувствовал, что чужие руки пытались его оттолкнуть. Задушить он его не смог. Крейн прокричал что-то, но Нил даже не слушал. Он был не в состоянии ясно мыслить. Его захватила собственная злость. На крики этого ублюдка прибежала охрана. Она ворвалась в палату. Нил почувствовал на своём теле ещё чьи-то прикосновения, мерзкие и жестокие. Они оттаскивали его от Крейна. — Сдохни. — Прокричал Нил, когда его глаза темнели. Ему опять что-то вкололи в попытке его усыпить. Последние, что он увидел, — схватившегося за горло Миллвейна. Это зрелище ему показалось таким прекрасным, что на коже выступили мурашки. Он окончательно закрыл глаза, опустившись в омут неизвестного.