Что за птичка этот Чижик?

Май 1953 года. Германия. Тысячи специалистов из разных уголков страны второго мира были отправлены в СССР: учёные, инженеры, специалисты авиационной промышленности, рабочие угольной и металлургической отраслей, а также врачи. Ах, эти врачи… Врач — это не просто профессия, это призвание, окутанное светом надежды и ответственности. В его руках — ключ к тайнам человеческого тела и души, а в сердце — бесконечное сострадание и стремление к исцелению. Но в годы суровой войны не до философских размышлений — нужно было выжить, цепляясь за малейшую надежду. Наконец тернистый путь был пройден, настал долгожданный мир, но старуха война оставила кровавый след разрушений. Многие города были изрядно потрёпаны и нуждались в срочном восстановлении. Молодые люди, чьи амбиции и огонёк в душе не смогла погасить война, стремились способствовать развитию городов Советского Союза. Один из них — молодой перспективный хирург Николас Эрц. Он демонстрировал феноменальные знания в анатомии, поэтому отдавать его СССР было просто непростительной ошибкой. Но молодому Нику было всё равно на доводы профессоров — он хотел обрести себя заново, переродиться, как сейчас сказали бы новомодные коучи по психологии и самоаналитике. Досрочно получив визу на въезд в Красную Республику, он собрал чемоданы, махнул на прощание рукой мама и прыгнул на поезд Берлин—Москва в ожидании новой жизни. Но город-герой не встретил его яркими красками бурной жизни. В стране ещё проходили репрессии, множество зданий было разрушено, а их реконструкция только начиналась. Юношу это не пугало — пока он не устроился в больницу. Его, как одарённого специалиста с многочисленными рекомендациями, направили в клиническую инфекционную больницу имени Боткина. Однако персонал относился к молодому хирургу враждебно, а некоторые просто игнорировали его существование. Так продолжалось около полугода, и Николас уже думал о возвращении в Германию, когда в их больницу после медицинского училища попала молодая медсестра Светочка — девятнадцатилетняя девушка, которая в таком юном возрасте знала, чего хочет от жизни. Она сразу поселилась в сердце парня, а ещё больше цепляло то, что девушка была добра и приветлива к нему, в то время как остальные воротили нос. Прошёл год, Ник начал ухаживать за девушкой, и медсестричка с радостью приняла его внимание. Было много всего, чего стоит только знакомство с её родителями. Отец Светочки долго сверлил взглядом «Фрица», выпроводил жену и дочь на кухню и где-то час проводил переговоры с иностранной стороной. Но в итоге сменил гнев на милость и принял новоиспечённого зятя. Тогда все выдохнули — молодые наконец обрели счастье и потихоньку планировали будущую свадьбу. Николас послал письмо о помолвке своей матери, но получил ответ, в котором сообщалось, что она тяжело больна туберкулёзом и близка к смерти. Это стало сильным ударом для молодого человека, поэтому, собрав необходимые вещи и пригласив невесту с собой, они отправились в Германию, чтобы навестить и получить благословение у мадам Эрц. Пробыли они в Мюнхене около трёх месяцев, после чего Герта Эрц скоропостижно скончалась. Уладив все вопросы с похоронами, пара вернулась в Москву, где Николас сразу занялся оформлением гражданства СССР. Отныне в Германии его ничего не держало. В те времена иностранцам было сложно получить постоянное гражданство, а в особенности немцам. Несмотря на это, мужчина был ценным сотрудником передовой больницы СССР и собирался полностью отказаться от гражданства родной страны, чтобы остаться навсегда в Москве. Путём проб и ошибок врач всё же выбил себе право считаться полноправным гражданином Советского Союза. Молодой человек получил новый паспорт, где гордо было указано — Николай Эрц. Он думал взять славянскую фамилию жены, но Светочка настояла, чтобы от её прекрасного «немчика» осталось хоть что-то. Пара сыграла скромную свадьбу и поселилась в небольшой двухкомнатной квартире, которую им предоставило государство. Прошло около восьми лет. Николай стал уважаемым врачом больницы и заслужил место главного врача. Светочка ушла в декретный отпуск — они ждали ребёнка. И вот 27 сентября 1965 года на свет появился прекрасный мальчик. Ему дали имя Абраам — на этом настояла супруга, а сопротивляться молодой маме никто не рискнул. Раам, именно так его называли в кругу самых близких людей, рос прилежным учеником, хорошо окончил школу и решил пойти по стопам отца, поступив в медицинский институт на терапевта. Учёба давалась ему не так просто, как хотелось бы, но он прилагал много усилий и часами засиживался в университетской библиотеке за учебниками. Шло время. Парень уже давно окончил вуз и устроился в больницу отца. Он постепенно наращивал опыт, завоевал уважение и приобрёл «постоянных»клиентов, но о семейной жизни пока не задумывался. Однако настали голодные «девяностые». Уже постаревший отец не мог полноценно заниматься делами больницы, поэтому самым верным решением было передать пост главврача сыну. Теперь всё пошло иначе: на плечи мужчины легли все обязанности по управлению учреждением. Он старательно выполнял возложенные задачи, самостоятельно проводил собеседования и отбирал новых сотрудников. На одном из таких мероприятий ему на глаза попалась она — длинноногая брюнетка с обворожительными карими глазами в укороченном халатике. Её звали Анастасия, она поразила его с первого взгляда. Но помимо умопомрачительной внешности девушка была хорошо эрудирована и подкована в своей области, без труда отвечала на вопросы с подвохом от строгого начальника, и вопрос о её зачислении на работу был решён досрочно. Настёна — таким обращением она обзавелась у коллег — прекрасно выполняла свои обязанности, дети были от неё без ума, как и Абраам Николаевич. Мужчина потерял сон, все его мысли занимала Настенька. Так он убегал от своих чувств несколько месяцев, а потом, взяв себя в руки, решил действовать. Как галантный джентльмен пригласил даму на свидание, потом на ещё одно, а затем и на третье. И вот уже на Настеньке белое платье, а Раам стоит рядом с ней в чёрном смокинге. Их свадьба состоялась в июне 1998 года — кризис лихих девяностых остался позади, и можно было дышать полной грудью. Так незаметно пролетело ещё два года, молодая семья обзавелась собственным жильём и сыночком Валечкой. Для остальных он был Валентином Абраамовичем — умным не по годам и наделённым необычной особенностью — родимыми пятнами. Два самых заметных были на левой щеке, а то, что находилось выше, напоминало едва расплывчатое сердце. С детства было понятно, что ребёнок очень сообразительный: рано начал говорить, быстро пошёл, в саду выделялся разборчивой речью и ясностью мыслей, а в начальной школе схватывал весь материал на лету. Гордость и отдушина родителей, интеллигент, но так было ровно до пятнадцати лет. В то время Валя осознал, что его не тянет на смазливых одноклассниц — на их округлившуюся грудь и бёдра, наоборот, это отталкивало и казалось странным. У мужчин же всё иначе: их грудная клетка отличается гладкостью и ровностью, плоский живот, гибкий, как кипарис, торс. Прямые линии, а не множество изгибов — именно к этому тянуло парня, и от осознания  становилось довольно страшно. «Почему именно я? Как об этом рассказать родителям? И вообще стоит ли? Нет. Точно нет. Не поймут, не поддержат!» Именно такие мысли постоянным роем крутились в голове парня. Сам того не заметив, он обозлился на родителей. Нет, по учёбе он не сдавал, имел отличную успеваемость, но начал отыгрываться на своём внешнем виде. Короткие чёрные волосы, он отпустил ниже плеч, сначала на зло покрасил в синий цвет, а потом настолько привык к своему отражению в зеркале, что это стало частью образа. Проколол правую бровь, сначала бросил носить очки, которые ему так нужны, но, попробовав существовать без них, пришёл к выводу, что без них и жизнь не мила. Время неумолимо шло вперёд, и подростковые замашки и беспричинные обиды на родителей прошли. Валя больше не считал их виноватыми во всех своих проблемах и неудачах, он осознал, что может прекрасно жить со своей ориентацией — это далеко не приговор. Правда, нужно уметь адаптироваться и тщательно скрывать свой «секретик». Но юноша настолько привык к своей неформальности, что менять в себе даже мелочи казалось неправильным и ненужным. Вопрос «куда поступать после школы?» прошёл мимо Эрца младшего — медицинский университет был выбран им ещё очень давно. Да и специальность тоже: он горел идеей быть, как дед — высококлассным хирургом. Парень мечтал помогать людям, возможно, это сказалось влияние семьи, ведь все, включая бабушку и дедушку, были медиками. Незаметно подкрался выпуск из школы, итоговые экзамены — и вот долгожданные студенческие годы. Валя поступил в Национальный медицинский университет имени Пирогова, и так размеренно потекли новые будни парня. На первом курсе он хорошо сдружился со Стасом — высоким, около 195 см, хорошо сложенным брюнетом. Самое забавное, что Стас поступил именно на педиатра и до того смешно смотрелся в розовой хирургичке и цветастой шапочке с разнообразными зверюшками — слониками, мишками, котятами. Будущие специалисты в области медицины быстро нашли общий язык и очень повезло, что у них совпадали пары на лечебном и педиатрическом факультетах вплоть до третьего курса. Ох уж эти три первых курса! Валя легко и быстро впитывал знания. Учёба давалась ему словно игра: лекции, практические занятия, экзамены — всё проходило гладко и без лишних усилий. Его уверенность и спокойствие вызывали восхищение у однокурсников. А вот Стас, напротив, постоянно жаловался и ныл, словно учёба была для него тяжёлым испытанием. Каждая новая тема казалась ему недосягаемой, а бессонные ночи за учебниками — бесконечным марафоном. Но несмотря на это, Валя всегда был рядом, поддерживал и подбадривал друга, не давая ему опустить руки. Так с горем пополам и с юным хирургом под боком они вместе преодолели первые годы учёбы. И вот наступил долгожданный июль — можно было расслабиться и ненадолго забыть о страшной анатомии и гистологии. Стас, словно кот, вытягивался на диване в квартире друга, а Валя сидел поодаль и что-то строчил в ноутбуке, наверняка новую информацию к какой-нибудь теме на будущий год. Как ему хватает терпения и нервов — загадка, достойная отдельного расследования. Казалось, что в его голове постоянно бурлит поток идей и фактов, не дающий покоя даже в самые ленивые летние дни. Стас, наблюдая за Валей, улыбнулся и подумал: «Вот бы и мне такую страсть к учёбе, а не только к отдыху, но увы, меня и так всё устраивает!» Он захихикал вслух, ободряемый своими же мыслями. Валя вдруг вздохнул, отложил ноутбук и посмотрел на Стаса: — Завтра у нас практика по фармакологии. Ты готов? — Честно? Нет, — признался Стас, потянувшись и щурясь от света. — Всё это кажется таким бессмысленным, когда можно просто сидеть и ничего не делать. — Бессмысленным не бывает, — сухо ответил Валя. — Если не сделаешь сейчас, потом будет сложнее. И без практики ты ничего не поймёшь. Стас усмехнулся: — Ты как всегда — только по делу. Нет в тебе философа, Херц, только факты и нудятина. — Завали, Мишка Коала, — ответил Валя, поднимаясь с места. — Я лучше пойду проверю, не забыл ли кто-то ключи от лаборатории. Стас посмотрел вслед другу и подумал, что несмотря на всю строгость Вали, именно такой подход и держит их на плаву. Лето быстро пролетело, оставив тёплые воспоминания. По утрам уже чувствовалась прохлада, а дневное солнце всё ещё согревало, напоминая о недавних жарких днях. Ветер чаще срывал с деревьев первые пожелтевшие листья, которые плавно кружились в воздухе и падали на землю, устилая её разноцветным ковром. Сентябрь внёс свои коррективы — пора было собирать вещи, готовиться к новым занятиям и возвращаться в ритм учёбы. Валя, в идеально отглаженном халате, уже проверял расписание практик, а Стас с трудом прощался с ленивыми летними днями, зная, что впереди — новые трудности. Теперь у них начинаются занятия по профилям, и с товарищем они будут всё реже пересекаться в учебное время. Университет встретил их громкими коридорами и множеством первокурсников, которые бродили с широко раскрытыми ртами. Только эти двое вошли на свой этаж, как их окружило множество девушек. Они пользовались большой популярностью — ещё бы, этот дуэт был самым заметным в их вузе: оба высокие и подтянутые, грех не положить глаз. Вокруг них сразу образовался небольшой круг — смех, разговоры наполняли пространство. Девушки старались привлечь внимание, перебивая друг друга, задавая вопросы и шутя, а ребята стояли в центре этой суеты, не теряя спокойствия. Время от времени кто-то из девушек пытался заговорить с ними, но ответы были короткими и по делу, без излишних эмоций. В коридоре слышался приглушённый гул других студентов, спешащих по своим делам, где-то вдалеке хлопали двери, а на лестнице доносились шаги. Свет ламп мягко отражался от стен, создавая уютную атмосферу, несмотря на суету. Представительницы прекрасной половины населения то и дело меняли позиции, пытаясь занять более выгодное место, чтобы оставаться в центре внимания, а ребята, казалось, привыкли к такому вниманию и не обращали на это особого значения. Время от времени кто-то из компании подходил поближе, чтобы передать записку или спросить о предстоящих занятиях, но разговоры быстро возвращались к привычным темам — экзаменам и практике. Но вдруг взгляд Вали зацепился за чью-то макушку. Он попытался навести резкость, и тогда его глаза встретили её…