Кровь Шадарии

Все бордели Шадарии и бывшего Салариона закрывались этим вечером. Не навсегда — лишь на один день, чтобы отобрать самых юных, красивых и соблазнительных омег. По улицам спешили повозки, увешанные пёстрыми тканями и драгоценными камнями. Наряды шили под тонкие талии, пышные бёдра и упругие груди. Старшие омеги растирали в ступках лепестки, смешивая их с ароматными маслами — полученные краски должны были подчеркнуть естественную красоту. Не то чтобы в ней кто-то сомневался, но пигменты придавали лицам особое, почти волшебное очарование. Это был не просто отбор — это была битва за славу, деньги, за шанс попасть в историю. Сам Чон Чонгук решил собрать гарем — для себя и своих приближённых. Только самые достойные войдут в царские покои. Только самые чувственные смогут удовлетворить короля. Только самые нежные будут ласкать его в длинные, бесконечные ночи. ⸻ Ким Тэхён Я привык. За эти годы — привык. Боялся, ужасно боялся — до боли в животе, до дрожи в пальцах — но привык. Это оказалось проще, чем бороться. Я жив. Я сыт. И, стыдно признаться, рад, что стал настолько дорогой шлюхой. Меня посещают всего два-три клиента в год, но каждый из них — богат, влиятелен и выжимает всё за один раз. Прибыль с них кормит бордель и кошелёк Дон У на целый год. А деньги, выделенные лично на меня, позволяют покупать хоть что-то нужное. Да, отвращение всё ещё гложет. Особенно, когда приходится ложиться под дряхлых, потных альф, чьи тела способны лишь на один слабый оргазм. Но, как ни странно, я благодарен судьбе за то, что это не Чон Чонгук. Не он. Я держался не ради себя. Ради Хани. Маленького омеги, которого я приютил. Его история разорвала моё сердце. Сначала я сам не понял, как стал ему отцом. Он жил у меня в комнате. Я кормил его, заботился о нём. Дон У отказывался признавать его до восемнадцати — ведь никакой прибыли от него не было. Я приносил ему фрукты и сладости с базара, кутался в одежду, чтобы стража Чона не узнала меня. Я сам его одевал — в нормальную, скромную одежду. Те вещи, что предлагали другие омеги, ещё не до конца прогнившие душой, были слишком откровенны. Я хотел, чтобы Хани оставался чистым как можно дольше. Я сам его обучал, хоть и было тяжело рассказывать, как нужно удовлетворять мужчин. Но он всё понимал — удивительно спокойно, ясно. Сказал, что готов работать. Я знал: если бы он стал капризничать, Дон У сломал бы его в первый же день. А так — он выдержал. С достоинством обслужил первого клиента в день совершеннолетия. В тот вечер я подарил ему кулон с выгравированными именами его родителей. А потом обнял, когда он плакал — вспоминая прошлое и думая о будущем. Он стал моей семьёй. ⸻ Мой характер не изменился. Я стал другим — только с ним, только с этим светлым мальчиком. Остальным доставалась моя холодность и стервозность. Я сдерживал себя, насколько мог. Но иногда… иногда срывался. Как в тот день, когда меня решили продать, не просто кому то, а в дворец. — Дон У, какого чёрта?! — я не выдержал. — Ты же обещал защиту от Чона! А теперь решил меня ему продать?! Чтоб ты сдох в муках! Я плюнул ему в лицо. Просто не выдержал. Он бесил меня как никто другой. Гнилая тварь, готовая продать даже воздух, если за это кто-то заплатит, не говоря уже о невинных жизнях. — Ким Тэхён! — рявкнул он. — Ты совсем страх потерял?! Я тебя приютил, накормил, дал тебе всё — и того мальчишку тоже! И тем более — я тебя не продаю. Я тебя отдаю в Эпилей, место для отбора лучших из лучших. Ты хоть понимаешь, насколько это высокое место?! Твой мальчишка тоже будет там. Молись, чтобы вас не выбрали. Он усмехнулся, как обычно, мерзко и хладнокровно, и вышел, хлопнув дверью. У меня потемнело в глазах. Сердце сжалось, будто перестало биться. В голове звенело: “Что будет дальше?” “А если нас выберут?” “Чон нас просто уничтожит…” Пока мысли бешено метались, я пытался продумать план побега. Но сердце пропускало удары. И вдруг в дверь постучали. Со скрипом она отворилась. Вошёл молодой омега, лет двадцати. — Господин Ким… Мне велено привести вас в порядок. Я с тяЧерез несколько минут я уже сидел на кресле, а моё тело покрывали плотные слои краски с маслами. Мне хотелось умыться. Желательно — раза два. Или десять. Когда ад закончился, я взглянул в зеркало. Синяки от недосыпа исчезли, губы чуть подкрашены соком вишни, ресницы подчёркнуты угольком, вытянуты небольшие стрелки. Всё это придавало моему лицу изящество, даже некую… магнетичность. Хотя, признаться, и без всего этого я не был уродом. Затем меня повели в примерочную. По стенам висели десятки нарядов. Омега перебирал один за другим — пока, наконец, не остановился на одном. Ткань словно была соткана из ночного неба — тёмно-серая, полупрозрачная, струилась волнами, как дым. Открытые плечи, золотые цепочки, сияющая звезда на талии, драпировки, струящиеся рукава, искры в подоле — всё в нём было царственным, почти божественным. Оно идеально мне подходило. Будь я дома, обязательно заказал бы такое у своих швей. Но сейчас… это платье было мне отвратительно. — Боже… — прошептал омега. — Тэхён, оно будто создано для тебя. Ты выглядишь потрясающе. Господин Чон Чонгук обязательно выберет тебя. Хотя Джисон в своей красоте не уступает. Возможно, вы оба попадёте во дворец… При упоминании Хани всё внутри меня оборвалось. — Что с Ханом? — мой голос дрогнул. — Ты бы его видел… — Омега почти мечтал. — Ему подобрали наряд, словно лепестки алой розы распустились на теле. Глубокий винный цвет, лёгкие накидки, золотые цепочки и листочки… Всё в нём — искусство соблазна. Огонь и мед. Я уже не слышал, что он говорил дальше. В этот момент в дверь постучали, и как по команде она распахнулась. На пороге стоял Дон У. Как всегда, всё портил своей холодной миной. — Ну что, как тут наш Тэхён? — Всё превосходно! — воскликнул омега. — Он будто сошёл с небес! Его точно выберут! Дон У лишь ухмыльнулся и приказал мне идти за ним. Ноги стали ватными. Я едва шёл, всё повторяя про себя, как мантру: “Ра-Хорахте, спрячь нас от глаз жадных — укрой, защити, не отдай…” Когда мы вышли на улицу, нас уже ждала колесница. ⸻ Прошло полчаса… может, час. Я не заметил, как мы прибыли в Эпилей. Переступив порог, я оказался в зале, полном альф. Все — в дорогих шёлковых костюмах. Развалились на стульях и окидывали мерзкими взглядами нежные тела… Элита. Приближённые к Чонам. Зал был устроен, как шахматное поле. Круглые столы, свечи, полумрак, напряжение. На каждом столе — вино цвета крови, бокалы, сложенные бумажки. Одна из них стояла на пустом месте. На ней что-то было написано, но я не мог разобрать. Омег здесь не было. Только официанты, чьи лица скрывала ткань. Только глаза — и сладкий аромат, который тянулся за ними, будто яд. А где-то там — Джисон. Я чувствовал это. И я не позволю, чтобы он остался в этом месте один.жестью вздохнул и молча пошёл за ним.