Кровь Шадарии

Джисон Звук тяжёлых шагов постепенно отдалялся. Металлический грохот — закрылась дверь в подвал. Затем — приглушённые, будто доносящиеся сквозь воду, голоса мужчин: — Всё зачищено… — Никого нет… Тишина. Мёртвая. Будто кроме меня никого больше не существовало. Я осторожно привстал и огляделся. Никто не шевелился. Первое, что я почувствовал — паника. Сердце колотилось где-то в горле. Я медленно подошёл к воспитательнице. — Госпожа Чу? — позвал я, почти шёпотом. Ответа не было. — Госпожа Чу! — громче, настойчивее. Я дотронулся до её плеча. Холодная. Безжизненная. Я понял — её уже не вернуть. Но слёзы сами по себе покатились по щекам. — ГОСПОЖА ЧУ!! — крик сорвался сам, хриплый и рваный. Я прижался к ней, будто это могло вернуть её обратно. — За что… Вы ведь говорили, что всё будет хорошо… Прошло два дня. Я сбежал из подвала вчера. Хотел остаться там, умереть рядом с остальными. Может, тогда… я бы снова увидел родителей. Я так скучаю по ним. Хочу домой. Услышать голос мамы, почувствовать запах её еды и папиных трав. А вместо этого — запах гнили, мусора, холод стен и пустота. И вдруг — ярко-красная вывеска: Ηλιοβασίλεμα (“Закат”). Рядом с входом — лавочки. Такие манящие, будто шепчут: “Ляг и усни. Лучше навсегда.” Я сел. Глаза закрылись сами собой. И я провалился в долгий, спокойный сон. ⸻ Ким Тэхён Очнулся я от ощущения… будто меня куда-то несут. Всё тело болело. Особенно живот — как будто меня били часами, днями. А внутри… будто резали. Теперь моя жизнь делится на “до” и “после”. Но теперь — это моя реальность. Реальность, в которой лучше бы умереть. Но жажда мести была сильнее смерти. — Наш малыш уже проснулся, да? — раздался мерзкий голос. Потом — резкий шлепок по заднице. — Сейчас ты поговоришь с Дон У, а потом… мы тобой займёмся, сладенький. Меня несли на плече, как мешок с картошкой. Я заорал: — Отпусти, тварь! Вы все — суки! Дверь открылась. Я увидел Дон У. Альфа поставил меня на ноги. Дон заорал: — Что вы с ним сделали, ублюдки?! Вы хоть понимаете, сколько можно было выручить за его девственность?! — Он замахнулся. — Вон отсюда! Чтобы глаза мои вас не видели ближайшие часы! Двое мужчин быстро вышли. Управляющий закурил. Выпустил дым мне прямо в лицо. Осматривал меня, как товар. Как чёртов товар. Он подошёл сзади, положил руки на талию, наклонился к уху: — Тэхёни~. Ты же понимаешь, что тебе лучше остаться здесь. На улицах — армия Шадарии. Если выйдешь — тебя просто убьют. А ты ведь не хочешь умирать, правда? Я отрицательно покачал головой. — Вот и отлично. С сегодняшнего дня ты работаешь здесь. У тебя будет квартира на третьем этаже, еда… и самое главное — деньги. Ты не представляешь, сколько за тебя будут платить. Ты — самая дорогая вещь, что у меня есть. Дороже всех вместе взятых… Бриллиант в моих руках. Спустя время он отпустил меня. Я шёл по коридорам борделя, как во сне. Я стал тем, кого ненавидел больше всего. Шлюхой, продающей своё тело за деньги. Меня вытащил только воздух. Я вышел на улицу. Вечер. Холод. И вдруг увидел мальчика лет двенадцати, спящего на лавочке. Он выглядел таким беззащитным. Я подошёл, аккуратно потрепал его по плечу. Мальчик тут же проснулся, подскочил. — Эй, ты чего тут делаешь? Потерялся? Где твои родители? Он заплакал. Вцепился в меня: — Их… убили… и госпожу Чу тоже… Я прижал его к себе. — Я тебя заберу. Хорошо? Как тебя зовут? — Джисон… Хан Джисон… ⸻ 7 ЛЕТ СПУСТЯ С каждым годом работа в борделе становилась Тэхёну легче. Он научился отключать чувства, “выключать” себя во время. Словно проваливался в пустоту. Как и обещал, он забрал Джисона. Но Дон У поставил условие: Когда мальчику исполнится 18 — он начинает работать. Произошло то, чего боялся Тэ.. Совершеннолетие маленького, такого солнечного Джи. ⸻ Минхо Мы с Чоном продолжали поиски Кима. Такому “принцу”, как он, давно пора показать, где его место. Сегодня мы прочёсывали северо-западную часть дворца. Обнаружили секретный выход за пределы государства. НоНо наше внимание привлекло здание с вывеской: βελούδο (“Бархат”). Чаще всего именно так называли бордели. Из раздумий меня выдернул нежный омежий голос: — Господа, заходите. Проведёте вечер в приятной компании. Парень выглядел не старше девятнадцати. — Хо, что думаешь? — обратился ко мне Чонгук. — Если нет планов — можно и заглянуть, — пожал я плечами. Мы вошли. Нас сразу окружили омеги — в полупрозрачной одежде с золотыми деталями. Цвет ткани — тёмно-красный. Почти бордовый. Как вино. Нам подали напитки. Время шло приятно. Но тут Чонгук повернулся ко мне. У него на руках сидел омега с закрытым лицом. Видно было только глаза — небесно-голубые. — Минхо, — сказал Чон. — Передай канцлеру. Пусть соберёт лучших омег со всех борделей. Мы берём их с собой. Во дворец. он был заперт — значит, не использовался. Солнце клонилось к закату, и мы уже направлялись во дворец.