Белый фартук и тёмные мысли

      — Господин Чхве, что мне сделать?              Сан сидит за своим рабочим столом, потирая пальцами переносицу. Он устал уже от беспорядка в доме. Хоть работников у него немного: повар, садовник, личный помощник, но почему проблемы всегда с теми, кто следит за чистотой. За последний месяц он уже уволил двоих, а эта девушка третья, что сегодня перешла все границы.              Будучи человеком состоятельным с детства, Сан не был жадный, но так себя вести в его доме было возмутительно. Нынешняя горничная не только начала выносить что-то простое, как продукты, бытовую химию, полотенца и постельное белье, но и посягнула на предметы декора, такие как дорогие вазы, статуэтки, так и на просто деньги. Сначала Сан этого не замечал, но когда пропала его любимая фигурка прямиком из поездки в Японию, он не смог сдержаться.              Виноватый нашёлся быстро. Сан ненавидел жадных и гнусных людей, но и жить в бардаке не мог.              — Найди нового. Ищи парня, девушки тут слишком себя вольно чувствуют.              — Хорошо, постараюсь закончить с этим, как можно скорее.              Помощник ушёл, оставляя Сана одного в кабинете. Он откинулся на спинку стула и задумчиво смотрел в потолок. Сан надеялся, что новый работник будет не только хорошо выполнять свои работу, но и не совершать ошибок предшественников. Всё-таки хотелось покоя в собственном доме.              Как и ожидалось, кандидат нашёлся быстро. После тщательного собеседования, скорее допроса, Чон Уен прибыл на личный разговор с хозяином дома. Сан хотел собственными глазами понять подходит ли этот человек или нет. Ему было важно окружение, чтобы чувствовать себя комфортно и безопасно.              Уен хоть и нервничал, но не показался Сану подозрительным. Это была хорошо оплачиваемая работа, хоть и достаточно трудоёмкая. Сан не скупился, поэтому уважение к нему, его труду и его вещам должно быть.              Уен прошёл. Сан его допустил, а помощник позже рассказал все инструкции, выдал экипировку, чтобы было удобнее работать, а также провёл по дому и показал где хранится всë нужное. Уборка должна была проводиться строго в определенные часы пока Сан на работе, а после Уен имел право заниматься чем захочет. Проживание в доме также было возможностью, но Сан не настаивал на этом.              Парень согласился с этими условиями, переезжая с парой чемоданов. Первые недели у него были испытательные. Все присутствующие на тот момент в доме следили за его работой, оценивая потом и качество. Уен вёл себя тихо, но приветливо, усердно работая. Он быстро сдружился с местным поваром, а также болтал временами с садовником, когда уже не нужно было махать тряпкой и шваброй, а газонокосилка была выключена. Сан тоже немного успокоился на счёт него и стал доверять куда больше.              В целом, Уен не разочаровывал. Работал строго в определённое время, основные задачи всегда выполнял, а из дома ничего крупного не пропадало.              Но в один момент Сан приболел. Обычная простуда, которая смогла его немного победить и заставить взять пару дней отдыха. Его кошмарила температура и головная боль несколько дней, поэтому это время Уен занимался тихой работой и не мешал. Сан думал насчёт того, чтобы дать ему выходные на это время, чтобы он не мельтешил и не раздражал, но не стал, посчитав его достаточно тихим и скрытным.              Уже через пару дней Сан вернулся к работе, но уже из дома. Ему не нужно было быть в офисе, чтобы сидеть на онлайн-совещаниях, раздавать указания и проверять отчёты. Его состояние было еще немного болезненным, но не таким, чтобы лежать в постели. Он в целом был полон сил.              Переместившись в гостиную, местные работники все затихли, позволяя своему боссу спокойно работать. Но не Уен.              Парень принёс заварник и чашку с кухни, чтобы налить ароматный чай. Сан продолжил листать документ, полностью сосредоточившись, и машинально кивнул на предложение. Горячий чай с какими-то фруктами был очень вовремя, чтобы смочить горло.              Уен аккуратно налил в чашку напиток и вернулся к своей работе, а Сан сразу же не глядя взял. Лишь спустя пару секунд он поднял глаза и увидел в чем был одет Уен. Чёрное короткое платье с белым передником. Таких он только в юношестве в аниме и видел. Это был костюм горничной с кучей рюш и бантиков. Это никоим образом не было по регламенту.              Сан даже чаем подавился, пока Уен сосредоточенно протирал пушистой метелкой пыль. Да никакой костюм для сотрудников клининга не шел в сравнение с этим. Выглядело мило, даже возбуждающе, но Сан не мог даже осознать, что Уен специально его надел. Это провокация или Уен всё-таки не такой тихий и покладистый, как он думал раньше?              Сан скептично окидывает взглядом ещё раз костюм, а следом ловит коварный и довольный взгляд самого Уена. Он повернулся боком и смотрел прямо, ожидая реакцию:              — Господин Чхве, вам понравился чай? Я сам его приготовил!              Сан удивлённо выгибает брови, смотря в чашку. Чай вкусный, но дыхание спирает от другого. Уен ещё и глаза подкрасил тёмными тенями, делая себя ещё хитрее и более притягательно.              — Чай вкусный, спасибо, но это не том, в чем ты должен работать, — Сан делает строгое замечание, оставляя чашку на блюдце и перекидывая ногу на ногу. Руки скрещены на груди, а взгляд хмурый. — Твой рабочий костюм гораздо практичнее, чем это безобразие.              Уен улыбается, растягивая уголки губ. Он держит в руках метёлку для пыли, но при этом чуть наклоняет голову в бок, чтобы поглядеть на хозяина дома. Сан чувствует, как домашняя футболка начинает душить. Этот взгляд наглый, но очень даже приятный, заигрывающий и обещающий большего.              — Господин Чхве, вам не нравится мой костюмчик? Он же такой хороший и милый, а тем более я горничная! Я должен выглядеть соответствующе! — Уену не хватало для наигранного возмущения топнуть ногой.              Сан устало вздыхает. Уену, конечно идёт это, но это дом Сана и его правила. Уен не может разгуливать здесь в таком виде. Помимо него, здесь еще есть люди.              — Надеюсь больше я в таком виде тебя не увижу.              Уен обиженно разворачивается, продолжая протирать полки от пыли. Сан не может отвести глаза от этого, сверля взглядом костюм. Не сказать, что юбка была сильно короткой, но он прекрасно видел ноги, обтянутые черным капроном, кучу белых тонких лент, а также голую спину, что не закрывало платье. Сан прикладывал все силы, чтобы отлипнуть и продолжить работать.              Было удивительно, как какой-то молодой парень и его развратный женский костюм поглотили всë внимание. Хотелось увидеть куда больше, чем есть на самом деле. Провести пальцами по грубому кружеву, атласной ткани и симпатичным бантикам, пока Уен поддаётся и просит ещё.              Но Сан застывает, задержав дыхание, когда Уен разворачивается. Он чуть наклоняется, а пальчики сгребают подол платье выше, чтобы приоткрыть не только ноги, но и крупные банты на кромке чулок. Резинка соблазнительно сжимает упругую кожу, а желание прикоснуться растёт с каждым мгновением.              — Господин Чхве, а вы уверены, что не хотите внимательнее разглядеть мой новый костюм? Кажется, что он достоин вашего внимания, — с этими словами Уен дёргает ткань ещё выше, приоткрывая бёдра и нижнее бельё.              Сан не может вымолвить и слова, когда видит это. Трусики выполнены в том же стиле, что и остальной костюм: чёрная основа и белые рюши с бантиком спереди. Ткани так мало и она такая тонкая, что Сан видит абсолютно всë. Небольшой член Уен уже возбужден и проглядывает из под кромки, но при этом сдавлен и требует внимания.              — Господин Чхве, а сзади так! — привлекает внимание Уен, разворачиваясь и поднимая подол ещё вышел.              Кажется, что Сан сейчас просто не сдержится, ведь всё до этого уже было слишком возбуждающее, но тонкая полоска стринг и поблескивающая между ягодиц анальная пробка заставляет вовсе потеряться.              Уен скользит пальцами, чтобы растянуть ягодицы и открыть больше обзора. Сан прикрывает глаза, глубоко вдыхая. Уже поздно, он возбудился слишком сильно от этого лишь представления. Именно для него.              Уен неторопливо, цокая каблучками, подходит ближе. Его пальцы цепляются за чужой подбородок, приподнимая, и заставляя распахнуть глаза.              — Вам нравится? — Уен смотрит голодно, испытывающе, прекрасно зная ответ.              Кадык Сана дёргается, когда он в очередной раз сглатывает. Слова застревают, слишком много всего, но одно Сан знает точно — он хочет трахнуть этого парня, как последнюю суку. Хотя бы за то, что испытывает его терпение и нагло соблазняет.              Сан хватается за бёдра, подталкивая к себе и заставляя Уена оступиться и опереться на чужие плечи. Он ойкает, немного встревожено смотрит.              — Нравится, очень, но ты себя слишком плохо ведешь, — лицо Сана максимально серьезное.              Уен прикусывает губу, сжимая пальцы на плечах крепче. Сан чувствует, как сладко пахнет от него духами, а не теми моющими средствами и химикатами.              — Да, я вёл себя слишком своевольно и ослушался ваших распоряжений.              — И как ты предлагаешь искупить свою вину? — Сан выгибает бровь. Пальцы сильнее впиваются в мягкие бёдра.              — Вы можете… меня наказать. Я приму всë, что вы решите со мной сделать.              Сан ухмыляется. Именно этого он и хотел. Какой покорный становится Уен, когда действительно хочет получить наказание.              Он хлопает рукой по платью и отпускает, чтобы раздвинуть ноги.              — Тогда животом на колени, задницу выше.              Уен послушно выполняет указания, принимая положения для наказания. Уже и так понятно, что его ждёт, но внутри всë сгорает от нетерпения и желания.              Подол платья съезжать вниз, без помощи открывая всё самое вкусное. Сан проводит нежно рукой по ягодицам. Уен подрагивает, послушно ждёт.              Сан делает вздох и отводит руку, чтобы следом по гостиной раздался громкий шлепок. Уен выгибается, привстает на руках и уходит от прикосновений, но его с силой прижимают обратно.              — Не рыпайся, иначе ещё хуже будет, — рычит Сан, сдерживая.              Уен мычит, обратно опускаясь. Кожа горит от первого удара, а ещё неизвестно сколько их будет всего. Но вместе с тем он чувствует, как хочет ещё больше.              — Считай.              — Один! — мычит Уен, снова готовясь. Удар не был таким сильным, скорее Сан просто хотел попробовать, а вот следующие могут быть жёстче.              Сан гладит кожу, видя, как та становится розовой. Заметно, как стринги больно впиваются, а черную пробку с белым камнем, под цвет платья, плотно обхватывает кольцо мышц. Сан внимательно смотрит, видя капли блестящей смазки и невольно облизывается.              Снова отводит руку и звук рассекает воздух. В этот раз ещё звонче и больнее. Уен снова пытается уйти, но быстро возвращается на место уже сам.              — Два! — шипя считает Уен.              Ещё удар. Чуть слабее, но кожа уже приобрела куда более розовый оттенок, а с губ сорвался не то стон, не то мычание.              — Три!              Уен пока говорит спокойно, но дышит уже глубоко, переживая каждую вспышку боли. Сан решает немного передохнуть, нежно поглаживая ягодицы. Взгляд снова падает в ложбинку и приходится одним движением порвать тонкую ткань, чтобы не мешала.              Уен что-то там ворчит, но Сан уже не слышит, подцепляя пальцами пробку и не спеша вытягивая ее. Дырочка сжимается вокруг тонкого хвостика, не отпуская, а затем расширяется на толстой части. Уен вцепился в обивку дивана и замер.              Сан не вынимает, лишь играется, снова толкая игрушку глубоко. И так несколько раз, пока Уен не начал просить большего:              — Ещё, пожалуйста! — хнычет, виляет бёдрами.              Но вместо желаемого, Сан снова широкой ладонью бьёт по ягодицам. Из горла вырывается гортанный стон.              — Чет-четыре! — еле как произносит Уен.              Сан чувствует, что он уже сильно возбужден. Член в домашних брюках больно упирается в ткань, а Уен каждый раз животом давит, когда выгибается от удара. Но пока рано, непослушная горничная ещё не получила наказание полностью.              Ещё один удар, только на этот раз на левую ягодицу. Уен снова стонет, а пробка внутри смещается при каждом ударе, вибрируя и давя на все нужные точки. Сан гладит ладонью по раздраженной коже и пальцами давит на камень, погружая ее вновь.              — Пять!              Уен на удивление не сбивается, но с каждым ударом становится только мягче, податливее и покорнее. Уже не дёргается, не желает уйти от очередного удара. Сану нравится, он испытывает внутри такой неописуемый восторг.              Снова удар, на этот раз на правую. Грудь Уена тяжело вздымается, а тело подрагивает. Кожа на ягодицах уже красная и даже кажется, что с отпечатками рук.              — Шесть!              Сан снова подцепляет пробку, вытаскивая и погружая обратно. Уен цепляется за свободную руку, просит продолжить, вытащить и вставить что-то покрупнее, но Сан непоколебим. Он лишь дразнит, делает довести до края.              — Ещё один, — предупреждает Сан.              Но Уен не успевает ответит, как удар уже отдаётся болью. Он самый сильный и громкий. Кажется, что даже оглушающий. Уен дрожит и хнычет, а колени сжимаются.              Сан ждёт секунду, две, три, и снова ударяет, только снова больно. Уен открывает рот, пораженно моргая и понимая почему ещё, если тот был последний.              Снова долгое молчание и Сан не сдерживается, ягодицы просекает боль. У Уена слезы брызгают из глаз, он смотрит непонимающе.              — Начнём сначала, ты сбился. — объясняет Сан, занося руку.              — Нет! Нет! — протестует Уен. Его глаза застилают слезы, а руки цепляются за всë, что только можно. — Давайте другое наказание, пожалуйста!              Сан непонимающе выгибает бровь, но останавливается.              — На колени.              Уен хоть и заторможенно, но выполняет приказ. Колени ударяются о голый паркет, ноги чуть разъезжаются от усталости, он поднимает голову, послушно ожидая следующих указаний.              Сан ухмыляется. Терпения уже нет, член так и просит поскорее засадить и оттрахать, чтобы весь дом слышал, но пока не время.              — Работай. На этот раз без возможности на ошибку, понял?              Сан разводит колени ещё шире, откидываясь назад на руки. Уен из под пушистых ресниц смотрит, а потом несмело тянется ближе. Пальцы подцепляют собачку молнии, тянут вниз, а следом расстегивают и пуговицу. Уен тянет штаны с нижнем бельё ниже, Сан чуть привстает.              Перед глазами появляется большой налитый кровью член. Уен смотрит, как на неведомое ранее чудо, но высовывает язык. Начинается снизу, обводя каждую венку. Сан довольно мычит, наконец-то почувствовав такую долгожданную влагу и тепло.              Уен целует красную, набухшую головку, а следом погружает ее в рот. Облизывает хорошо, проводить языком вновь и вновь, чтобы следом начать активно посасывать. Сан смотрит внимательно. Слезы текут по щекам напротив, косметика чуть размазалась.              Видно, как сам Уен на грани. Взгляд заплывший, туманный, но такой послушный. Платье оседает на полу, пока сам Уен упирается руками в чужие бёдра, но всё же видно, как подол топорщится. Уен так пока и не кончил, хотя явно был близок. Во время порки Сан чувствовал, как его бедро становится мокрее с каждым ударом, и как Уен проезжается своим членом по грубой ткани.              Тем временем Уен сосет всë усерднее. Слюны много, она капает на пол и на платье. Полнейший беспорядок, но это так красиво. Губы растягиваются вокруг ствола, а уголки натягиваются до невозможного. Сан любуется этим, вплетая пальцы в волосы и чуть сжимает, направляя. Уен берёт глубже, сжимает горло, дрожит, а своими стонами создаёт вибрации. Тут уже и Сан не может сдержаться, давит сильнее, чтобы член скользнул дальше в глотку, где тесно, мокро и горячо, и громко стонет.              Уен дрожит. Кажется, что он сейчас кончит, настолько он на грани.              — Возьмёшь до конца и позволю кончить, — Сан предлагает невозможное, но чуть ослабляет хватку. Честно, он и сам близко, но чтобы кто-то кончил от порки и с членом во рту для него впервые.              Уен смотрит снизу вверх, а следом прикрывает глаза, наклоняясь ниже. Его нос утыкается в пах, а Сан благодарно стонет, сжимая посильнее волосы и не позволяя отстраниться.              — Уен, да!... Можешь кончить! — словно в бреду командует Сан.              Уен дрожит ещё сильнее, а через пару секунд кончает и Сан, глубоко брызгая внутрь спермой. Уен не отстраняется полностью, продолжает сосать и глотать, пока слезы бегут градом.              Сан отстраняется, позволяя пережить свой оргазм спокойнее. Уен кладёт голову на чужое бедро, тяжело дышит, прикрыв глаза. Сан гладит ласково по волосам, успокаивая не только себя, но и Уену.              Он уже готов закончить, понимая, что этого слишком много. Пока Уен переводит дыхание, он будет рядом. Но каково же его удивление, когда Уен поднимает голову, смотря таким же туманным взглядом.              — Господин Чхве, я могу получить награду за своё наказание?              Что ж, Сан такого не ожидал. Неужеле у Уена ещё есть силы для такого?              — Что на тебя нашло? — вздыхая, спрашивает Сан. Он и не против, платье горничной всë еще действует, как красная тряпка для быка, но Уен действительно так раньше себя не вел. Был тихий, Сан его видел только ближе к вечеру, когда работник шёл что-то перекусить перед сном.              Уен довольно улыбается, потираясь щекой о колено, словно кот. Не хватало, чтобы он ещё мурчал. Сан сразу же представил дополнение к костюму в виде пушистых ушек, что всплыли из далёкого подросткового возраста с кучей манги и аниме.              — Господин Чхве совсем меня не замечает, пришлось прибегнуть к хитрости, — а глаза хоть и блестят от остатков слез, но всë до жути хитрые и коварные.              Сан честно не помнил, чтобы Уен хоть как-то пробовал привлечь внимание. И если это так, то дальше работы он ничего не видит.              Рука укладывается на голову, мягко и расслабляюще поглаживая. Уен прикрывает глаза, ластится в ответ. Сам Сан ловит в послеоргазменной неге какую-то непонятную тревогу и осознание. Он только что отшлепал, а затем заставил отсосать своего домработника. И хотя бы успокаивает тот факт, что Уен сам нарывался, а после не только поручил удовольствие, но и просит ещё.              — Господин Чхве, я плохо постарался? — голос грустный, а глаза смотрят прямо в душу.              Сан не может этому противится, скользя рукой ниже, кладя ту на щеку. Непонятная игра продолжается. Это всë больше смахивает на известный бдсм-роман, а не на обыденную ситуацию в стенах дома.              — Нет, ты молодец. Поднимайся.              Сан уже сам тянется встать, как ловит снова грустный взгляд, только в этот раз с мольбой и призывом о помощи.              — Не могу встать, ноги затекли, — Уен делает неловкое движение, пытаясь встать, но ничего не получается, лишь колени сильнее разъезжаются.              Сан вздыхает, качает головой. Похоже, что придётся поднять его на руки. Не хотелось продолжать это в гостиной. Да и Уену это тем более убирать. Как же Сан уверен в том, что Уен продолжит на него работать.              Сан наклоняется, подхватывая Уена под ягодицы, пока тот руками обвивает шею. Довольное хихиканье ласкает уши, а сам Уен продолжает тереться о кожу и мурлыкать.              Стараясь максимально аккуратно пройти, Сан лавирует между предметами интерьера и крепче сжимает свою тяжелую ношу. Сил как раз хватает, чтобы дойти до спальни и на широкую кровать опрокинуть тело в костюме горничной.              Чуть длинные чёрные волосы разлетаются по простыне, чепчик с белыми рюшами съезжает в бок, и Уен его отбрасывает совсем, а платье полукругом лежит, продолжая прикрывать то, что и так уже было видно.              Сан выпрямляется, чтобы потом поставить колено на матрас и нависнуть над Уеном. На лице у того полный бардак, косметика поплыла, слюна ещё поблескивает на подбородке. Сан не может сдержаться и мягко целует, хоть и прекрасно знает, что делал этот рот еще пару минут назад.              Сан целует напористо, а Уен активно отвечает, обхватывая руками шею, что тянут только ниже и не хотят отпускать. Новая волна удовольствия и желания растекается по телу. Это всë слишком стремительно, но сдержаться совсем нет сил.              Сан отстраняется. Голова плывёт и не так, как в начале, совсем по-другому. Словно сквозь дымку он видит этот пьяный взгляд напротив, неторопливые движения языком по губам, а следом и довольную улыбку. Пальчики сжимают футболку, снова тянут и Сан не может отказаться.              Но желание дальше продолжать тянет сильнее. Сан отстраняется, сразу же чуть отодвигаясь, чтобы заняться другим. Весь образ Уена претит ему, манит и дурманит, но он ещё не дошёл до этих чудных ножек в капроне. Кажется, что эти крупные бантики и стали спусковым крючком, когда внутри Сан понял, что противиться бессмысленно.              Сан снимает тяжёлые туфли, массируя каждую ножку. У Уена вырывается смесь смеха и наслаждения, ведь именно так к ногам приливает кровь и противное колющее чувство уходит.              Сан целует одно колено, другое. Осторожно двигается выше. Пальцами несмело тянет подол, чтобы приоткрыть, но затем не сдерживается, совсем его откидывает наверх. Перед ним действительно чудная картина. Она подтверждает, что Уен не меньший кайф получил от минета, чем Сан. Остатки белья мокрые, а на внутренней части платья видны белые капли.              Уен смущённо прикрывает руками лицо. Похоже, что образ дал трещину, но Сану так нравится даже больше. Сейчас нет чувства, что им манипулируют, а как раз таки наоборот, он ведёт и заставляет краснеть.              Сам Сан широко улыбается. Ничего не говорит на акт смущения и движется дальше, продолжая рвать тоненькие трусики, и отбрасывает совсем, как ненужный кусок ткани. Уен даже йокает, когда слышит треск, но послушно раздвигает бёдра, когда Сан кладёт ладони на внутреннюю сторону.              Уен выглядит мило. Его член чуть меньше, блестящий от смазки и остатков спермы, а рюши вокруг добавляют только шарма. Но Сан не трогает, наоборот, движется к большим бантам, чтобы поцевать кромку и мягкую плоть.              Уен хнычет, чувствуя не только лёгкие поцелуи, но и укусы, а также, как нос Сана довольно скользит по капрону, когда он трётся. Ступни скользят по покрывалу, пока Сан не хватает их крепче, придерживая и не давая двигаться.              Наконец-то Уен открывает глаза и тихо хнычет вновь, видя картину перед собой. Внутри до сих пор зудится, пробка давит, но при этом хочется большего. Кровь стремительно приливает вниз, он сжимается вокруг тонкого хвостика.              Сан входит в транс, продолжает метить, а в некоторые моменты оттягивает резинку чулок, чтобы та звонко хлопнула по коже и заставила Уена вздрогнуть. Шалость длится долго, мучительно, тех пор, пока Уен не начнёт просяще хныкать:              — Господин Чхве, прошу…              Сан поднимает голову. Это “Господин Чхве” всегда вселяло в него серьёзность, но как оно слышится сейчас, заставляет кровь бурлит. Слишком возбуждающе, особенно с тем, как Уен это говорит. Чуть надломленный голос, закушенная губа и небольшие движения тазом, чтобы привлечь внимание.              — Мой хороший, что ты хочешь? — Сам Сан не сдерживается, мурлычит в ответ. Сам прекрасно знает, но слишком сладко слышать мольбу.              — Хочу… Вас, — голос Уена продолжает быть тихим, нуждающимся.              — Не понял, повтори более понятно.              — Трахните меня, пожалуйста!              Сан довольно целует колено, а следом разводит ноги шире. Он снова нависает над Уеном, ловит его губы своими и впивается страстным поцелуем. Сам Уен что-то мычит, цепляется пальцами за футболку и не желает отпускать.              Руки Сана ложатся на бёдра, чтобы соскользнуть ниже к самому сладкому месту. Между указательным и средним пальцем оказывается хвостик пробки, которая очень медленно покидает тело, а затем снова погружается. Уен кусает чужую губу, не сильно больно:              — Не издевайтесь, прошу!              Сан делает глубокий вдох и вытаскивает игрушку. Уен хнычет, сжимается вокруг пустоты и снова просит поцелуй. Сан обводит пальцами края припухшей влажной дырочки и погружается сразу двумя, проверяя растяжку. Он отстраняется от пленительных губ, чтобы взглядом обвести помещение. Хоть Уен и достаточно мокрый, но им всë равно нужна смазка и презервативы. В голове Сана шестерёнки совсем перестали двигаться.              — Господин Чхве, прошу, не медлите!              Сан прикрывает глаза, а после снова открывает готовый отстраниться, как его хватают цепкие пальцы.              — Господин Чхве, простите пожалуйста! Не уходите!              Черт, Уен подумал о другом. Сан чистой ладонью обхватывает руки, что крепко держат и не дают уйти, и целует нежно пальцы:              — Тише, я не ухожу, нам нужна смазка. Я скоро вернусь.              Но Уен вертит головой. Одну руку он отнимает, чтобы следом скрыть её под юбкой. Уже через пару мгновений парень держит небольшой бутылек и презерватив.              Сан улыбается, забирая вещи:              — А ты предусмотрительный.              Уен кивает, сжимая бёдрами талию Сана. Он намекает продолжить начатое, ведь всë внутри уже горит и просит поскорее всë сделать.              Сан смеётся тихо, довольно, и послушно возвращает руки на аппетитные места. Он снова разводит бёдра, наливает смазки на свои пальцы и проникает. Сначала только два, расставляя их на манер ножниц, а следом добавляет и третий. Уен хнычет, сам пытается насаживаться.              — Господин Чхве, прошу, я готов!              Но Сан слишком упрям. В ход идёт четвёртый палец, не хочет он навредить Уену, особенно с тем фактом, что совсем скоро у него терпение кончится окончательно. В голове сидит мысль, что Уен должен получить желаемое, чтобы больше таких провокаций не было. Хочется, чтобы милый голосок сорвался, выкрикивая не только стоны, но имя своего главного мучителя.              Сан усмехается, видя, насколько разбитым выглядит Уен. Всё его естество кричало о желании поскорее кончить и прекратить эту хоть и сладкую, но муку.              Сан мажет грязной рукой по постельному белью и тянется к небольшой подушке, чтобы положить её под задницу Уена. Сам парень кажется даже ожил, удобнее устраиваясь и призывно раздвигая ноги.              Раскатав резинку и нанеся ещё смазки на свой член, Сан пристраивается, обхватывая ладонями бёдра в чулках. Он смотрит проникновенно в глаза Уена, выискивая там сомнения, но эти чёрные очи говорят лишь о желании.              — Говори, если будет больно, я остановлюсь, — серьёзно шепчет в губы Сан, — обещаю.              — Господин Чхве, Вы уже успели меня отшлепать. Неужеле сейчас вы готовы остановиться?              Сан усмехается. Как бы близко не был Уен к грани безумия, он всë равно остаётся таким же задиристым, вызывающим и возбуждающим.              — Называй меня просто Сан.              Уен не успевает ответить, как чувствует, как головка проникает в него. Мышцы плотно обхватывают ствол, а его рот открывается, готовый выпустить громкий стон. Сан неспешно движется дальше. Он сам готов в голос застонать только от этого чувства. Стенки приятно обхватывают его член, а внутри так влажно и тепло, что до дури приятно. Приходит собрать все силы, чтобы второй оргазм не пришёл так скоро.              — Как же… это… невежливо, — хнычет Уен, сжимая в пальцах ткань футболки.              — Невежливо соблазнять своего босса, но раз уж мы уже здесь, то мне было приятнее слышать своё имя, а не это пресловутое “Господин Чхве”.              Сан проникнул до конца и замер, давая привыкнуть. Брови Уена изогнулись в форме домика, а глаза прикрылись. Он весь сжимается, наконец-то чувствуя желаемую наполненность, а не холодную пустоту. От Сана от так веет жаром и сексом, что голова кружится.              — Господин Чхве… Сан! Можешь… двигаться, — просит Уен, виляя следом бёдрами.              — Приготовься, начнётся ещё сильнее.              После этих слов, Уен чувствует, как Сан двинулся медленно назад, оставляя внутри только головку, а следом чуть быстрее проникая вновь. По комнате разносится громкий хлопок кожа о кожу, а Уен хрипит.              Но Сан не останавливается. Он продолжает также двигаться, наращивая темп. Звуки выходят быстрые, ритмичные, а сам Сан слишком чётко попадает по сладкому местечку. Уже стремительно Уен чувствует приятную дрожь, спина невольно выгибается. Горло начинает болеть от звуков, издаваемых от каждого толчка.              Сан ритмично двигает бёдрами. Кажется, что не остановится на секунду, сжимая в руках аппетитные ножки и целуя Уена. Поцелуи слишком нелепые, быстрые, можно сказать животные, но такие голодные.              Уен сжимает чужие предплечья, а голова запрокидывается назад. Он чувствует, как его пик приближается. Вот он, совсем скоро, нужно ещё чуть-чуть.              — Сан!... Сан!... Пожалуйста!              Сан как будто сквозь толщу воды выныривает. Он тоже близко, но на мольбу Уена откликается.              — Пожалуйста! Ах! Я… сейчас… кончу… пожалуйста!              Сан обхватывает ладонью небольшой член Уена. Он пульсирует и страшно набух, готовый в любую секунду излиться. Уен прогибается в спине, а в горле замирает вскрик.              — Давай, ты можешь кончить, — командует Сан, хаотично уже двигая бёдрами.              Уен изливается в чужую руку, переживая сильную дрожь, схожу с судорогой. По щекам текут безостановочно слезы, но внутри такая лёгкость.              Сан кончает следом, сделав ещё пару толчков и плотно прижавшись. Из его рта вырываются пара негромких стонов, а тело покидают силы. Он валится рядом, сгребая Уена в свои объятия.              Они дышат в унисон. Оба чувствуют эту послеоргазменную негу и умиротворение. Сан нежно поглаживает Уена по спине, проводя между пальцев рюшами, а сам Уен уткнулся Сану в шею, вдыхая его запах.              — Чтобы я не видел больше этот костюм. Не хватало мне ещё тут лишних взглядов, — Сан ворчит недовольно, дергая за пояс передника.              — И мне совершенно нельзя такую красоту показывать?              — Можно, но только в моём кабинете… или спальне.              А Уену этого достаточно. Он пытался привлечь внимание именно Сана, а не кого-то другого.