What It Cost

Тишина, что царила в гримёрке, казалась неестественной, особенно если сравнить с тем шумом, что был там, на сцене. Все уже давно ушли, и это, несомненно, радовало. Джину нужно было отдохнуть — от всех и от всего. Шоу выматывают. Так было всегда, но каждая новая программа требует всё большей отдачи. А это трудно. Сокджин спал по несколько часов, забывал лишний раз пообедать и, казалось, работал только на одной силе воли. А ведь это только самое начало тура. Парень даже боялся представить, что с ним будет под конец гастролей. Он стал трейни поздно для корейской индустрии развлечений — в двадцать один год. И времени на подготовку у него было гораздо меньше, чем у других. Зато титанический труд окупился сполна: у Джина теперь есть всё, чего только можно пожелать. И всё же он смертельно устал. Сокджин опустил голову на руки и закрыл глаза. Здесь так тихо и спокойно — и всё равно, что скоро к нему заявятся менеджеры и разве что силой не потащат в отель. Может, у парня будет хотя бы пара минут просто подремать? Ему это очень нужно… Чьё-то лёгкое касание выдернуло его из сна. Джин резко поднял голову, пытаясь сфокусировать взгляд. Из отражения в зеркале на него смотрел Намджун. — Я… — хрипло начал Сокджин. — Меня послали за тобой, хён, — мягко ответил Ким. — Все так и поняли, что ты вырубился. — Прости. — Парень начал тереть заспанные глаза. — Я немного устал. Концерт вымотал просто. Сейчас вещи соберу и пойдём. Намджун ничего не ответил. Он продолжал улыбаться, сжимая плечи Джина, не давая ему встать. — Всё хорошо? — его голос дрогнул. Сокджин посмотрел на коллегу по группе, и от выражения лица Кима парню стало немного не по себе. — Ты такой красивый, — тихо произнёс Намджун, — ты знаешь об этом, хён? — Нам… — начал было парень. — Тише. — Ким начал нежно водить по щеке Джина тыльной стороной пальцев. — Не надо, не стоит портить момент. Джин не смел пошевелиться. Он был словно в оцепенении и просто продолжал неотрывно смотреть на Намджуна. — Ты самый красивый из всех, — перешёл он почти на шёпот, — тобой можно любоваться вечно. Ты словно из фарфора: такой нежный и хрупкий. И знаешь что? — наклонился к парню Намджун. — Я хочу сделать тебя своим. Сокджин не знал, что ответить. Слова младшего товарища обескураживали. Он никогда не замечал за Кимом какого-то влечения к мужчинам в целом и к нему, Джину, в частности. Но сейчас он смотрел на Намджуна и не узнавал его. В нём было что-то тёмное, что-то властное. Это пугало и… притягивало одновременно. Чем дольше Джин смотрел на Кима, тем сильнее хотелось прикоснуться к этой тьме, что так влекла… Сердце парня забилось со скоростью автоматной очереди. Сокджин тяжело дышал, приоткрыв пухлые губы. Его взгляд был прикован к Намджуну, и он не смел его отвести. — Малыш, — поглаживал плечи хёна Ким, — почему ты так дрожишь? Ты боишься меня? Джин нашёл в себе силы медленно покачать головой — любое движение давалось с трудом, будто тело было деревянным. — Ты такой соблазнительный в своей растерянности. Словно кролик перед удавом. Как же это возбуждает. Сокджин покраснел. Ему было невыносимо признаваться самому себе, что с каждым прикосновением Намджуна в нём просыпалось желание. Хотелось поддаться этому тёмному импульсу, этому сюрреалистичному моменту, этой ауре, что исходила от Кима. Джин повернулся к нему, испуганно глядя снизу вверх. — Смотрю, мои слова произвели на тебя впечатление, — сказал Намджун. — На колени. Парень не смел ослушаться. Он опустился перед Кимом, не сводя с него глаз. — Дай руку, — властный, не терпящий возражений тон. Оставалось только подчиниться. В следующий момент ладонь Джина коснулась внушительной выпуклости на брюках Намджуна. Это было так странно — прикасаться к мужчине. Сокджину всё ещё казалось, что это странный сон. Может, так оно и было? Да, скорее всего, так и было. Всё из-за переутомления. — А теперь расстегни. Непослушными пальцами хён расправился с ремнём. Руки дрожали, а сердце вот-вот выскочит из груди. Он знал, чего хочет Намджун, и Джин был готов дать ему это. Нерешительно парень начал касаться его членa языком. — Смелее, мой мальчик, — почти ласково сказал Намджун. Его голос завораживал, порождал желание делать всё что угодно. Сокджин стал медленно водить по члену, надрачивая. Когда появились первые капли предэякулята, парень не смог сдержаться и аккуратно слизал их, тем самым добившись стонов Кима. — Какой же ты невинный, — улыбался он. — Продолжай. Стеснение постепенно сходило на нет. Не отрывая взгляда от Намджуна, Джин взял достоинство любовника в рот полностью. — О чёрт! — застонал Ким, запрокинув голову. Эти глухие стоны и тяжёлое, сбивчивое дыхание заводили до предела. Сокджин начал двигаться быстрее, вбирая член парня. — Глубже, — шептал Намджун, — бери глубже. Он начал подаваться бёдрами вперёд. Член упирался в горло Джина. Дышать становилось тяжело, а на глаза наворачивались слёзы. Но Ким, кажется, был в восторге от этого. — Расслабь горло, — тихо сказал он. — Вот так, молодец. А теперь замри, хочу полюбоваться тобой. Ты такой красивый с моим членом во рту. Словно ты был создан для этого. Да, мой мальчик, смотри на меня. Он сжал пряди на затылке хёна, не давая ему пошевелиться. Сокджин практически ничего не видел из-за слёз, каждый вздох давался с трудом, но у него и в мыслях не было прекращать. — Умница. — Намджун медленно вынул пульсирующий орган из горячего рта Джина. Слюна густыми нитями тянулась от припухших и покрасневших губ парня. Ким готов был кончить только от одного этого вида. Рывком он поставил Сокджина на ноги и развернул лицом к зеркалу. — Ты же не думаешь, что это всё? — в голосе Намджуна звучали издевательские нотки. Он наклонил Джина вперёд, заставляя лечь животом на гримёрный столик. Намджун быстро расправился с его брюками, стянув их вместе с бельём. Парень вздрогнул, когда холодные скользкие пальцы коснулись тугого колечка мышц. — Что такое? — сладко спросил Ким. — Я всё своё ношу с собой. Джин застонал, когда Намджун проник в него одним пальцем. Ощущения были необычными, и парень не мог понять, нравятся они ему или нет. — Какой ты податливый, — удовлетворённо сказал Намджун, вводя второй, а следом и третий палец. Сокджин заскулил, опуская голову. И в ту же секунду почувствовал, как Ким крепко сжал его подбородок. — О, нет-нет. Я хочу, чтобы ты смотрел на себя. Видел, как я люблю тебя, как ты становишься от этого ещё прекрасней. Парень поднял глаза и встретился со своим отражением. Он не узнал себя: яркий румянец на щеках, приоткрытые пухлые губы, мутные от возбуждения глаза. И ему это нравилось. Громкий вскрик сорвался с губ Джина, когда Намджун резко вошёл в него. Ким не собирался быть нежным. Он тут же взял почти безумный темп, вколачиваясь в столь желанное тело. Движения младшего были резкими, рваными. Кажется, он не особо заботился о комфорте хёна. Но это было… так восхитительно. Боль вперемешку с наслаждением доводила Сокджина до экстаза. Он сам не заметил, как стал подаваться бёдрами назад, насаживаясь на этот восхитительный член. — Какой же ты ненасытный, — сбивчиво шептал Намджун, сжимая бёдра своего любовника. Он неотрывно смотрел в зеркало. Ким прав: Джин красивый. Очень красивый, когда его любят вот так страстно, безудержно. Это сводило с ума. Ноги уже не держали. Сокджин из последних сил впивался в столешницу, чтобы не упасть. И в то же время он молил про себя, чтобы Намджун не останавливался. Ещё несколько сильных толчков — и Ким с утробным рыком кончил в хёна. Джин, тяжело дыша, медленно повернулся, стараясь хоть как-то удержать равновесие. Их взгляды встретились. Намджун улыбался. — Так засмотрелся на себя, что ничего не заметил? — Ким указал на пах хёна. Сокджин опустил голову и густо покраснел (хотя куда ещё сильнее?): его живот был перепачкан белёсой жидкостью. Неуклюже схватив влажные салфетки, парень принялся оттирать её. Эта сцена вызвала у Кима тихий смешок. — Ты такой милый, — сказал он. — Знаешь, я тебе соврал. Меня никто не посылал за тобой. Я сам вызвался. Подумал, что лучшего момента не придумать. Надеюсь, ты простишь мне эту маленькую ложь. Джин ничего не ответил. Просто стоял и смотрел на своего любовника. — Что ж, — направился к двери Намджун, — давай приводи себя в порядок, пока нас реально не хватились. Уже на выходе из гримёрки Ким повернулся и добавил: — И да, теперь ты спишь со мной в номере. Это не обсуждается. Джин медленно опустился на стул. Парень до сих пор не мог понять, что только что произошло. Ясно было одно — ему это невероятно понравилось. Единственное, о чём Сокджин переживал, — чтобы это был не сон. Хотя — вряд ли. Иначе он проснулся бы на самом интересном месте.