summer adventure in the village

Хенджин вжался в кожаное сиденье, судорожно сжимая руль, пока спидометр неуклонно полз к отметке в двести тридцать. Два часа бешеной езды по извилистой трассе, нервных взглядов в зеркало заднего вида, где неотступно маячили фары преследующего его внедорожника с затемненными стеклами. Папарацци. Они висели на хвосте с самого выезда из Сеула, словно голодные псы, почуявшие слабину. Сначала он пытался оторваться, петляя между грузовиками на забитой трассе, используя каждую возможность для резкого маневра. Ламборгини послушно реагировала на малейшее движение руля, ревя двигателем, будто зверь, рвущийся с цепи. Но внедорожник, несмотря на габариты, держался удивительно плотно, словно водитель знал каждый его следующий шаг. На подъезде к развилке Хван резко свернул на узкую проселочную дорогу, едва не вылетев в кювет, но этот рискованный маневр наконец принес результат — в зеркале остались лишь пустые километры асфальта. Он сбавил скорость, позволив себе впервые за день перевести дух, и только тогда осознал, что не имеет ни малейшего понятия, где находится. Дорога, по которой он теперь ехал, была узкой, без разметки, окруженной с обеих сторон высокими зарослями травы. По бокам мелькали редкие указатели с названиями деревень, которых он никогда не слышал. Достав телефон, Хенджин с раздражением отметил, что уровень сигнала едва дотягивал до одного деления, а заряд батареи стремительно таял. Он выбрал самый первый номер в быстром наборе и отложил его на панель. — Сынмин, — голос звучал резко, почти срываясь на хрипоту после долгого напряжения, — я не знаю, где нахожусь. — Ты серьезно? — в трубке послышалось шумное дыхание, будто менеджер только что пробежал марафон, — Хенджин, ты вообще понимаешь, что сейчас происходит? Вся Корея ищет тебя! — Я оторвался, — он провел ладонью по лицу, ощущая, как под пальцами проступает пот, — но теперь не могу найти дорогу. — Дорогу куда? — Ким почти шипел, — Ты даже не сказал, куда едешь! Парень замер, осознавая абсурдность ситуации. Он действительно не сообщил никому о своих планах, просто сел в машину и рванул прочь из города, поддавшись импульсу, как только увидел, что к нему пробираются с камерами. — Я… — он замолчал, глядя на поля за окном, — Я хотел уехать. — Боже, — в голосе менеджера смешались усталость и раздражение, — Ладно. Включи геолокацию, я попробую тебя найти. — Здесь нет сигнала. — Тогда ищи ближайший населенный пункт. Спроси дорогу. — Здесь никого нет. — Хенджин, — Сынмин вздохнул так, будто ему приходилось объяснять очевидное ребенку, — ты не можешь просто исчезнуть. У нас контракты, обязательства… — Я знаю, — он резко оборвал его, — Я разберусь. Разговор оборвался, связь прервалась, оставив его в полной тишине, нарушаемой лишь тиканьем остывающего двигателя. Повозившись с настройками, он включил геолокацию и ехал еще полчаса, прежде чем на экране появилось еще одно деление. Снова остановившись, Хенджин опустил голову на руль, закрыв глаза. Впервые за долгое время он чувствовал себя не звездой, не публичной персоной, а просто потерявшимся человеком, затерявшимся в бескрайних просторах. Спустя пару минут телефон снова завибрировал, высвечивая имя Сынмина. Парень немного опустил окно и сделал глубокий вдох, ощущая, как прохладный воздух наполняет легкие, прежде чем принять вызов. — Я отследил твое местоположение, — Ким выдохнул, будто собирался с духом, — ты сейчас проезжаешь мимо полей в ста километрах от деревни, где живет мой хороший друг. Поезжай к нему и затаись на какое-то время. Хенджин прищурился от яркого солнца, пытаясь понять как ему поступить. Он все еще мог развернуться, перестроиться на другую трассу и доехать до аэропорта, как и планировал, но вероятность того, что его там уже поджидают, была слишком высока. — И что мне там делать? — голос Хенджина звучал хрипло после долгого молчания. — Сидеть в какой-то хижине и смотреть, как растет рис? — Это не хижина, — Сынмин тяжело вздохнул. — Его зовут Ли Минхо и он владеет прекрасным домом с собственным садом. Большая приватная территория. Идеальное место, чтобы переждать этот... неприятный период. Пальцы Хвана ослабили хватку на руле. Он представил себе тихое место где-то в глубине сельской местности, возможно, даже с видом на горы. А еще на овец, свиней и коров. Совсем не то, что он ожидал увидеть в ближайшее время, больше надеясь наслаждаться видом на океан. — Ты уверен, что это хорошая идея? — Хенджин приподнял солнцезащитные очки и потер переносицу, мысленно молясь, что менеджер сейчас обрадует его тем, что пошутил. — Лучшая из возможных, — Сынмин сделал паузу, и в трубке послышался звук наливающегося кофе. — Минхо... он странный парень. Мы вместе учились в университете. Блестящий ум, но выбрал жизнь в деревне. Унаследовал землю от деда, превратил ее в маленький рай. Хенджин почувствовал, как уголки губ непроизвольно поднялись. Звучало как какая-то выдумка, он больше поверит, что собственный менеджер устал от него и решил отослать в какую-то глушь. — Как мне его найти? — спросил он, выпрямляясь и снова берясь за руль. — Продолжай движение по этой дороге, пока не увидишь развилку. Поверни налево, затем через десять километров будет мост через ручей. Дальше езжай прямо и упрешься в эту деревню. — Сынмин сделал глоток кофе. — Я предупредил Минхо, он ждет тебя. В трубке послышался шум разрывающегося телефона и Хван уже представлял как Ким устал от звонков репортеров, которые пытались узнать у него правду уже несколько часов. — И Хенджин... — его голос стал серьезнее, — это действительно хороший вариант. Минхо человек надежный, он не станет сдавать тебя и болтать лишнего. Думаю, вы найдете общий язык. Хенджин кивнул, хотя понимал, что менеджер не видит этого жеста. Он уже выехал, на этот раз придерживаясь нормальной скорости, запоздало вспоминая, что на прошлом техосмотре механик сказал ему не лихачить. Что ж, он был вынужден. — Ладно, я тебя понял. Поеду дальше. — Отлично. — Сынмин с облегчением выдохнул. — Держи меня в курсе. И... постарайся расслабиться. Это может быть даже полезным опытом. Ламборгини плавно набирала скорость, ее мощный двигатель удовлетворенно урчал, когда машина вернулась на прямой участок дороги. Солнце, еще не достигшее зенита, играло на полированном капоте, создавая живые переливы света. Через открытые окна в салон врывался свежий воздух, наполненный ароматами земли и полевых цветов. Дорога начала плавно подниматься в гору, и вскоре показался тот самый деревянный мост, чья конструкция выглядела простой, но надежной. Вода под ним сверкала, переливаясь всеми оттенками от изумрудного у берегов до глубокого синего в середине потока. Хенджин невольно снизил скорость, любуясь этим природным зрелищем. Стоило ему отъехать от него буквально на километр, как именно в этот момент двигатель внезапно заглох, затем снова заработал, но уже с перебоями. Панель приборов мигнула тревожными огнями, и блондин нахмурился, инстинктивно сильнее сжав руль. — Что за... — он не успел закончить фразу, как мотор умолк окончательно и он резко затормозил. Тишина, наступившая после привычного рокота двигателя, показалась оглушительной. Пальцы дрожали, когда он повернул ключ зажигания — сначала один раз, затем второй, третий. В ответ раздавались только беспомощные щелчки стартера, машина так и не тронулась с места. — Черт! — Хенджин ударил по рулю ладонью, чувствуя, как кожа засаднила. Он огляделся вокруг, обнаружив, что дорога в обе стороны была пустынной: ни машин, ни домов, только бесконечные поля и редкие деревья на горизонте. Вспомнив про телефон, он схватил его с пассажирского сиденья, но экран беспощадно показывал полное отсутствие сигнала. Попытки дозвониться Сынмину ожидаемо не увенчались успехом, звонки не проходили, а сообщения не отправлялись. Единственным утешением стала найденная под сиденьем почти полная бутылка минеральной воды. Хенджин открутил крышку и сделал несколько жадных глотков, чувствуя, как прохладная жидкость успокаивает пересохшее горло. Мысли метались в голове. Судя по словам Кима, деревня была ближайшим населенным пунктом на много километров вокруг. Идти пешком? Оставить машину? Ждать помощи? Каждый вариант казался одинаково непривлекательным. Взглянув в зеркало заднего вида, Хван глубоко вдохнул и кивнул своему отражению. — Справимся, — произнес он вслух, и эти слова, прозвучавшие в тишине салона, придали ему странную уверенность. Он вышел из машины, чувствуя, как его голые ноги обдувает теплый ветер и помрачнел, понимая, что солнце скоро поднимется выше, а он не сможет даже включить кондиционер. Воздух был наполнен пением птиц и шелестом листьев, которые в другом настроении могли бы показаться идиллическими. Хенджин подошел к краю дороги и посмотрел вдаль, осознавая, что где-то за холмами должна была находиться та самая деревня. Возможно, это его единственный шанс на спасение. *** Полено с треском раскололось под точным ударом топора, разлетаясь на две идеально ровные половины. Минхо выпрямился, ощущая, как по спине стекают горячие капли пота, пропитавшие тонкую рубашку. Вытирая влажное лицо полотенцем, висевшим на ближайшей ветке яблони, мужчина уловил чужеродный звук и прислушался к настойчивому звону, доносящемуся из открытого окна кухни. Телефон звонил с редким упорством — в деревне такое случалось нечасто. Большинство соседей предпочитали просто стучать в дверь забора, а городские друзья давно перестали докучать ему своими проблемами. Поднимаясь по скрипучим ступеням крыльца, Ли сбросил потрепанные рабочие ботинки, оставив их у двери. Прохладный воздух дома приятно обволок разгоряченную кожу, когда он пересек длинный коридор в направлении кухонного стола, где лежал оставленный с утра мобильник. — Кому это я так срочно понадобился? — Минхо поднял его, замечая знакомое имя на экране. Едва приложив устройство к уху, он тут же отстранился, спасая барабанные перепонки от взрывного потока слов, хлынувшего из динамика. — До тебя дозвониться — все равно что в рай попасть! Слушай, у меня к тебе срочная просьба, — раздался громкий и встревоженный голос старого приятеля. Минхо неспешно направился к графину, стоящему в углу кухни, и наполнил стеклянный стакан прохладной водой, давая другу выговориться. — И тебе привет, Сынмин, — наконец вставил он, делая долгий глоток, а после утирая губы тыльной стороной ладони. — Никакого "скучал по тебе, старина", сразу к делу, да? Усмехнувшись собственному замечанию, он поставил пустой стакан на столешницу, оставив на полированной поверхности конденсатный круг, который тут же начал исчезать под лучами солнца, проникающего через занавески. — Да-да, я безумно рад нашей милой беседе, но дело не терпит отлагательств, — в трубке послышался звук переворачиваемых бумаг. — Помнишь, у тебя передо мной долг? Так вот пришло время его вернуть. Мне нужно, чтобы ты приютил одного... известного человека. Он уже в пути, встреть его и пусть поживет пару недель. А может, месяцев. Пока не улягутся некоторые обстоятельства. Пальцы Минхо непроизвольно сжали телефон крепче, оставляя влажные отпечатки на глянцевом корпусе. Он обвел взглядом чистую просторную кухню, мысленно представляя, как в этот порядок ворвется чужой человек с городскими привычками. — Ты в своем уме просить такое? — уточнил Ли с явным напряжением. — Что я буду делать с капризной звездой? Учти, в няньки я не нанимался. Могу дать крышу над головой и только. — Именно это мне и нужно, — голос Сынмина внезапно смягчился, приобретая почти умоляющие нотки. — Просто предоставь кров и проследи, чтобы не умер с голоду. Потом сочтемся по всем счетам. Очень прошу, Минхо, ты единственный, кому я могу это доверить. Парень тяжело вздохнул, наблюдая, как на задний двор выходят курицы, начиная деловито копаться в траве в поисках еды. — Ладно, — наконец проговорил он, потирая шею. — Но я не собираюсь пресмыкаться перед его звездностью. Если начнет капризничать, то сразу пойдет за дверь. И никаких особых условий. — Прекрасно! Ты мой спаситель! Люблю тебя! Целую! — поток восторженных возгласов действительно сопровождался звуками поцелуев, посылаемых в трубку. Щелчок оборвал разговор, оставив Минхо в тишине кухни, нарушаемой лишь тиканьем старинных настенных часов. Он положил телефон на стол и тяжело вздохнул, проклиная тот самый долг о котором, как мужчина надеялся, приятель никогда не напомнит. — Этот идиот даже имени не назвал, — пробормотал Ли, направляясь к шкафу за тряпкой. — И где мне искать эту звезду? Принявшись вытирать стол с особым усердием, Минхо заметил пылинки в углах, которые обычно игнорировал. Он методично прошелся тряпкой по всем поверхностям, затем принялся переставлять банки с консервацией в кладовой, приводя их в идеальный порядок. В глубине души он знал, что эта внезапная уборка не имела ничего общего с ожиданием знаменитого гостя, просто сегодня выдался подходящий момент навести идеальную чистоту, к которой он всегда стремился. Закончив с кладовой, мужчина вышел во двор, где его ждала незаконченная работа. Топор снова засверкал на солнце, отправляя в корзину аккуратно расколотые поленья. С каждым ударом Ли все яснее осознавал, что его привычный, отлаженный быт вот-вот изменится — и неизвестно, к лучшему ли. Когда последняя деревяшка заняла свое место в аккуратно сложенной поленнице, завершая работу по заготовке дров, Минхо отряхнул ладони от древесной коры, оставив на растянутых штанах легкий налет опилок, который он тут же смахнул. Время неумолимо приближалось к вечеру, а обещанный гость так и не появился на пороге. Разделанная туша кролика, подвешенная в прохладной кладовой для будущего рагу, уже начала покрываться тонкой корочкой от маринадной смеси. Ведра с водой, заготовленные для бани, стояли ровным рядом у печи, их металлические поверхности покрывались мелкими каплями конденсата в прохладном вечернем воздухе. Все приготовления к встрече гостя давно завершились, но двор оставался пустынным, если не считать клубы вечернего тумана, начинавшего стелиться между фруктовыми деревьями. Ли остановился посреди двора, ощущая, как странное беспокойство медленно заполняет его сознание. Где мог задержаться этот городской парень? Возможно, незнакомец свернул не туда у старой мельницы? Или его машина сломалась на одном из многочисленных ухабов, которыми заканчивался приличный асфальт незадолго до въезда в деревню? Минхо провел ладонью по лицу, ощущая легкую щетину, пробивающуюся на щеках. Мысль о том, что этот человек мог просто передумать и развернуться обратно в город, почему-то вызывала не облегчение, а странное раздражение. Ведь он уже настроился на незваного гостя, подготовил дом, даже мысленно составил список правил, которые нужно будет объяснить. Решив действовать, мужчина направился в спальню, где достал из комода свежую пару джинс и чистую майку, чтобы переодеться. Перед тем как выйти, Минхо на мгновение задержался у зеркала в прихожей, машинально проводя пальцами по прядям волос, выбивавшимся из-за ушей. Затем он чертыхнулся и растрепал их обратно, решив, что оно того определенно не стоит. Старый мотоцикл с коляской, подаренный покойным дедушкой, стоял под навесом, его черная краска местами облупилась, обнажая ржавые пятна. Тем не менее, двигатель завелся с пол-оборота, будто чувствуя срочность предстоящей поездки. Минхо провел ладонью по потрескавшейся коже сиденья, вспоминая, как дед учил его управлять им еще в подростковом возрасте. С тех пор железный конь стал неотъемлемой частью его жизни — верным помощником в поездках в другие деревни, а теперь и в поисках загадочного гостя. Возможно, стоило сначала позвонить Сынмину, уточнить детали? Но телефон остался лежать на кухонном столе, а возвращаться за ним сейчас означало терять драгоценное светлое время. Решив действовать по плану, Минхо плавно отпустил сцепление, и мотоцикл с глухим рокотом тронулся по грунтовой дороге, оставляя за собой шлейф пыли. Первые капли вечерней росы уже начинали оседать на ветровое стекло, заставляя его периодически протирать его краем ладони. В голове роились десятки вариантов, где мог находиться парень, если, конечно, он вообще решил приехать. Минхо напряженно вглядывался в дорогу, ища любые следы недавнего проезда машины, и в какой-то момент он уже собирался свернуть со своего пути, но взгляд выцепил какое-то пятно, слишком яркое для этой местности. Ли начал притормаживать за несколько десятков метров, давая себе время рассмотреть неожиданную находку. Пальцы мягко сжали рычаг тормоза, постепенно уменьшая скорость движения. Роскошный автомобиль сверкал на солнце полированными поверхностями, его низкий силуэт резко контрастировал с окружающими пейзажами из пыльных обочин и бескрайних полей. Ламборгини, если судить по узнаваемым очертаниям кузова, казалась совершенно чужеродным элементом в этой местности. Но куда больше, чем сама машина, внимание Ли привлекла фигура, склонившаяся над открытым капотом. Длинные ноги, частично оголенные благодаря джинсовым шортам, которые заканчивались значительно выше колен, сразу же притянули взгляд. Когда фигура наклонилась глубже, исследуя моторный отсек, ткань натянулась, обрисовывая округлые формы, которые заставили Минхо на мгновение забыть о цели своего выезда. Парень, судя по всему, не слышал приближения мотоцикла, полностью сосредоточившись на внутренностях автомобиля. Его поза выражала полную беспомощность — он просто стоял, склонившись, но не предпринимая никаких конкретных действий для починки. Одна рука опиралась о край капота, другая беспомощно держала какой-то непонятный инструмент, который явно использовался не по назначению. Спина была наклонена, демонстрируя изгибы под тонкой тканью футболки, которая местами прилипла к коже от пота. Минхо полностью остановил мотоцикл в нескольких метрах, выключил двигатель и опустил подножку. Звук металла, ударяющегося о землю, наконец заставил незнакомца выпрямиться и обернуться. В этот момент Ли смог разглядеть лицо — не идеальные, грубоватые, но гармонично красивые черты, и особенно взгляд привлекали пухлые губы, блестящие явно от косметики. Глаза, широко раскрытые от удивления, отражали смесь надежды и раздражения. Без сомнения, тот самый звездный гость, которого он ожидал. Но здесь, на обочине дороги, в совершенно неожиданном ракурсе. Его белая футболка покрылась пятнами масла и пыли, светлые волосы беспорядочно падали на лоб. Длинные пальцы нервно сжимали и разжимали захваченный наугад инструмент, выдавая растерянность. Минхо медленно снял шлем и встал на ноги, видя как парень жмурится от солнца в глаза. Ли не спешил, наслаждаясь моментом и позволяя себе полностью оценить картину перед ним. Роскошная машина, сломавшаяся посреди глуши. Безумно красивый парень, беспомощно стоящий перед открытым капотом. И он сам — простой деревенский житель, ставший неожиданным спасителем в этой ситуации. Он молча смотрел на него несколько секунд, пока вечерний ветерок шевелил подол шорт Хенджина и растрепанные пряди Минхо. В воздухе витало странное напряжение, смесь неловкости и взаимного интереса. Ли первым нарушил молчание, его голос прозвучал спокойно, с легкой насмешкой: — Похоже, твой железный конь решил отдохнуть раньше времени. *** Поворачиваясь к источнику шума, Хенджин зажмурился из-за низкого вечернего солнца, бившего прямо в глаза. Подняв ладонь, чтобы прикрыться от слепящих лучей, он начал медленно различать очертания приближающейся фигуры. Сначала в поле зрения попали ботинки — массивные армейские берцы, покрытые слоем дорожной пыли. Взгляд сам собой пополз вверх, скользя по крепким икрам, отчетливо проступающим под плотной тканью джинсов. Материал натягивался на мощных бедрах с каждым шагом незнакомца, создавая впечатление, что прочные швы вот-вот разойдутся под напором мышц. Хенджин сглотнул, ощущая, как в горле пересыхает. Он попытался быстро перевести взгляд выше, но глаза будто застряли на выпуклости в области паха, заставив кровь прилить к щекам. Когда наконец удалось поднять глаза, перед ним предстала белая майка, плотно облегающая торс и подчеркивающая широкую грудную клетку, слегка влажную от недавней физической нагрузки. Руки... Боже, его руки. Загорелые предплечья с рельефными венами, напрягшимися от долгого вождения. Бицепсы, округлившиеся под кожей, демонстрировали силу, которую можно было получить только от постоянной работы над ними. Широкие ладони с коротко стриженными ногтями выглядели немного грубыми. Когда взгляд Хенджина наконец достиг лица, дыхание перехватило. Высокие скулы, прямой аккуратный нос, губы, слегка приоткрытые от усталости. Глаза казались такими глубокими, что в них можно было утонуть. Перед ним стояло живое воплощение мужественности — грубоватое, но невероятно притягательное. — Ли Минхо? — собственный голос показался Хенджину чужим, хриплым от внезапного волнения. Незнакомец прижал к боку шлем и провел ладонью по густым волосам. Уголки его губ дрогнули в намеке на улыбку. — Ты хоть представляешь, сколько дров мне пришлось переколоть, пока ты тут в позе статуи стоял? — голос Минхо прозвучал неожиданно мягко, немного выбиваясь из общего образа. Сделав шаг вперед, он сократил расстояние между ними, и Хенджин непроизвольно отступил, упираясь спиной в раскаленный капот. Запах свежескошенной травы, бензина и чего-то неуловимо мужского ударил в ноздри. — Сынмин говорил, что ты особенный, — Минхо медленно провел взглядом от растрепанных волос Хенджина до его грязных кроссовок, — но он явно скромничал. Хенджин вдруг осознал, как выглядит — потный, перепачканный машинным маслом, с трясущимися от напряжения руками. Впервые за долгие годы он почувствовал себя не звездой, а обычным парнем, и это странным образом будоражило кровь. Сердце бешено заколотилось, кровь прилила к щекам, а в голове пронеслась мысль, от которой перехватило дыхание. Но прежде чем успел сформироваться хоть какой-то образ, грубая рука парня сдвинула его в сторону. Ли, не обращая внимания на растерянное выражение лица звезды, наклонился над моторным отсеком, его мощные плечи напряглись, когда он начал изучать механизм. Пальцы, покрытые тонкой сетью шрамов, проворно щупали детали, проверяя соединения. Через несколько мгновений он выпрямился, явно привычно вытирая ладони о джинсы, и покачал головой. — В мотоциклах разбираюсь, а эта штука — не мое, — голос звучал ровно, без тени сожаления. — Завтра с механиком разберемся, если будет трезв. Хван, все еще пытаясь прийти в себя после резкого движения и разрушенного образа как его разложили бы прямо на капоте, машинально сглотнул, ощущая, как комок в горле мешает говорить. — Тогда как... как мне добраться? — слова вырывались прерывисто, голос звучал выше обычного. Минхо кивнул в сторону своего мотоцикла, старенького Харлея с прикрепленной коляской, который выглядел так, будто пережил не одну войну. Хенджин скривился, осматривая транспорт, поморщившись от явного отвращения. Безупречно ухоженные пальцы с дорогим маникюром сжались в кулаки. — Я не могу ехать на... этом, — он сделал широкий жест, охватывающий весь мотоцикл, будто боясь прикоснуться. Уголки губ Минхо дрогнули в саркастической ухмылке. Он медленно провел языком по зубам, прежде чем ответить: — Без проблем, принцесса. Пешком как раз три часа. Посмотрим, как долго твои ножки выдержат в этих... — он бросил оценивающий взгляд на белоснежную обувь, — ... кроссовках за две тысячи. Хенджин выпрямился во весь рост, пытаясь сохранить остатки достоинства. — Они стоят в десять раз дороже, — процедил он сквозь зубы, подчеркивая каждое слово. Минхо присел на корточки, внимательно изучая их, почти коснувшись, но остановился в сантиметре, будто брезгуя. После долгого осмотра он фыркнул: — За сотню бы не взял. Подошва тонкая, материал дырявый. Первый же дождь и ноги промокнут. Да и грязь не отмыть. Взгляд Хенджина стал ледяным. Внезапно все те черты, которые минуту назад казались привлекательными, теперь выглядели грубыми и неприятными. Широкие плечи неуклюжими, сильные руки мозолистыми и неотесанными, а загар следом деревенской бедности. — Я не принцесса, — сквозь зубы произнес он, выпрямляя плечи. — Я Хван Хенджин. Минхо, встав на ноги, медленно приподнял бровь. Его глаза скользнули по фигуре звезды сверху вниз, задерживаясь на каждом изгибе, деталях одежды и даже жестах. — Вещи есть? — спросил он, игнорируя последнюю реплику. — Или принцесса путешествует налегке? Хенджин резко развернулся и направился к машине, открывая багажник. Длинные пальцы схватили два огромных чемодана, которые он с трудом вытащил из багажника, волоча по пыльной дороге. Колесики застревали в рыхлом грунте, заставляя его прилагать нечеловеческие усилия. Минхо наблюдал за этой борьбой, скрестив руки на груди. Когда Хенджин, пыхтя, подтащил их к мотоциклу, он лишь покачал головой. — На неделю собрался или на год? — голос звучал насмешливо, но в глубине глаз мелькнуло любопытство. — Я собирался на отдых. На курорт. Там нужен соответствующий гардероб, — Хенджин выпрямил спину, гордо вскидывая подбородок. — Сколько же там прозрачных трусиков упаковано, если чемоданы весят как мешки с цементом? — Минхо прикрыл глаза, издав снисходительный смешок. Хван поджал губы и резко одернул низ футболки, чувствуя как щеки горят от румянца. — Здесь вещи от лучших дизайнеров! — выпалил он, вцепившись в ручку. — И в одном... в одном лежит косметика. Минхо наклонился, положив ладони на колени, и медленно выдохнул, будто пытался успокоить разбушевавшегося ребенка. — В каком именно? — спросил он с преувеличенной серьезностью. Хенджин, не опуская взгляда, ткнул пальцем в ближайший — черный, с золотой окантовкой, явно дорогой. Ли без лишних слов отставил его в сторону, подняв пыль, осевшую на глянцевую поверхность. — Бесполезный груз. Макияж принцессы в моем дворе оценят разве что куры, — он фыркнул, едва не оттолкнув его ногой. — Оба чемодана поедут со мной! — голос Хенджина дрогнул от нарастающего раздражения. Минхо закатил глаза, подняв руки и сделав вид, что сдается. — Как скажешь, принцесса, — пробормотал он, с легкостью поднимая оба и укладывая их в коляску. Наклоняясь, чтобы поправить багаж, он повернулся спиной. Джинсы натянулись, обрисовывая бедра, которые Хенджин невольно рассмотрел — крепкие, упругие, идеально заполняющие ткань. Захотелось на них… Он резко отвел взгляд, кусая внутреннюю сторону щеки. — Этот мужлан просто невоспитанный грубиян, — прошептал он себе под нос, тряхнув головой, будто отгоняя навязчивую мысль. Минхо уселся на мотоцикл и завел двигатель, который взревел, как разъяренный зверь. Похлопав ладонью по сиденью позади себя, он крикнул сквозь шум: — Садись! Хенджин замер, представляя, как придется прильнуть к нему сзади, прижиматься к спине, чувствовать жар тела через тонкую ткань... Он резко покачал головой. — Нет. Минхо повернулся, изогнув бровь в немом вопросе. — Тогда в коляску, — предложил он, указывая на тесное сиденье, уже загроможденное чемоданами. Хенджин вздохнул, подчиняясь неизбежному. Длинные ноги неохотно втиснулись в ограниченное пространство, колени упирались в багаж. “Ни за что не признаюсь, что не могу сесть сзади”, — думал он, сжимая кулаки. — “Никогда не скажу, что от его вида у меня... проблемы”. А в глубине чемодана, под стопками шелковых рубашек, действительно лежали те самые два комплекта прозрачного белья — на случай курортного романа, который теперь точно не случится. Мотоцикл дернулся с места, и Хенджин вцепился в борт коляски, чувствуя, как ветер срывает с губ последние остатки гордости. *** Пальцы модели побелели от напряжения при попытке сохранить равновесие, едва не вылетев из неудобного сиденья при внезапной остановке. Перед ним возвышался внушительный забор – высокий, из плотных деревянных досок, с тремя рядами колючей проволоки, сверкающей на вечернем солнце. Тяжелые замки висели на засове, их блестящие поверхности уже покрывались легким слоем ржавчины от частого использования. Минхо, не обращая внимания на испуганное выражение лица пассажира, легко соскользнул и достал из кармана связку ключей, которые зазвенели, как колокольчики, когда он начал подбирать нужный. — Параноик, — пробормотал Хенджин, осматривая укрепления, но в глубине души признавая, что такая защита ему только на руку, ведь ни один папарацци не сможет проникнуть на территорию. Ли распахнул ворота с характерным скрипом, пропуская гостя вперед, но на этот раз не предложил помощь с багажом. Вместо этого он бросил короткую фразу: — Припаркую мотоцикл. Тащи чемоданы сам, принцесса. Хенджин закатил глаза так выразительно, что это могло бы стать новым мемом в интернете, если бы кто-то заснял этот момент. Его пальцы вцепились в ручки, когда он переступил порог, и… Замер. Дыхание перехватило, а глаза расширились от неожиданного зрелища. Вместо ожидаемых развалин перед ним раскинулся ухоженный двор с симпатичным двухэтажным домом. Деревянные стены, черепичная крыша, а по краям вились декоративные растения, заползая даже на качели на крыльце. Но больше всего поражал сад – море пионов, раскинувшееся по всему периметру. Пышные, яркие, с лепестками, которые казались сделанными из шелка, они переливались всеми оттенками розового, красного и белого. Таких цветов Хенджин не видел даже в самых дорогих цветочных бутиках Сеула. Двор оказался просторным и невероятно чистым, даже каменная дорожка была идеальной. В глубине участка виднелась дополнительная постройка, вероятно, тот самый курятник, о котором упоминал Минхо. Но даже он выглядел аккуратным и ухоженным, больше похожим на декоративный домик поменьше, чем на хозяйственное помещение. Хенджин медленно опустил чемоданы на землю, чувствуя, как его представления о деревенской жизни трещат по швам. Он ожидал увидеть покосившуюся лачугу с дырявой крышей, а не... это. Пальцы непроизвольно потянулись к ближайшему пиону, но остановились в сантиметре от лепестков, боясь повредить совершенство. Где-то сзади раздался характерный звук мотоцикла, паркующегося у забора. Хенджин не оборачивался, все еще находясь под впечатлением от неожиданного открытия. Губы сами собой растянулись в улыбку, когда он заметил, как ветерок играет с лепестками, заставляя их трепетать, словно крылья бабочек. Минхо, увидев, что Хенджин все еще стоит у ворот, переминаясь с ноги на ногу рядом с громоздкими чемоданами, глубоко вздохнул. Его широкие плечи поднялись и опустились в явном недовольстве, когда он развернулся и тяжелыми шагами направился обратно к гостю. Без лишних слов он наклонился, схватил самый большой чемодан, легко поднимая груз, который Хван едва мог сдвинуть с места. — Иди за мной, — бросил он через плечо, уже направляясь к дому, даже не удостоверившись, следует ли за ним модель. Хенджин поспешно подхватил оставшийся и зашагал следом. Он намеренно замедлил шаг, стараясь сохранять дистанцию, чтобы безнаказанно попялиться на широкую спину хозяина дома, глядя как мышцы перекатываются под тонкой тканью майки при каждом шаге. — Где здесь можно помыться? — Хенджин нервно огляделся, но солнце уже стремительно садилось, не позволяя ему рассмотреть округу. Фонарей здесь не было и он молился хотя бы о том, чтобы туалет не оказался на улице. — На втором этаже ванная. Но воду нужно греть вручную, — Минхо, не останавливаясь, ответил через плечо. Хван не смог сдержать легкий вздох разочарования, сжав губы в капризном жесте. — Значит, дом только внешне выглядит прилично — пробормотал он себе под нос, не рассчитывая, что его услышат. Но уши у деревенского парня оказались чуткими. Минхо резко развернулся, чемодан в его руке качнулся, едва не задев Хенджина. Глаза, темные, как спелая черешня, сверкнули опасным блеском. — Я тебя лично сюда не звал, — выдохнул он низко и опасно спокойно. — Если нужны пятизвездочные условия, вон там дорога на твой курорт. Он сделал широкий жест рукой в сторону ворот, бицепс напрягся под кожей, покрытой легким золотистым загаром. Лицо выражало такое откровенное раздражение, что Хенджин невольно отступил на шаг, чувствуя, как пятки упираются в каменную плитку дорожки. — Но раз уж Сынмин так упрашивал, — Минхо продолжил, снова приближаясь и нависая над ним лишь благодаря тому, что находился на ступеньке выше, — то твоя королевская задница будет радоваться тому, что есть. Последние слова он произнес с особой четкостью, наклоняясь так близко, что Хенджин почувствовал тепло его дыхания на своем лице. Запах снова ударил в ноздри, заставляя сердце биться чаще, несмотря на весь гнев. Хенджин открыл рот, чтобы ответить что-то резкое, но внезапно замолчал, заметив, как последний солнечный луч пробивается сквозь листву и падает прямо на лицо Минхо, освещая ресницы и сами глаза, подсвечивая в них золотистые искры. На мгновение он потерял дар речи. Минхо, воспользовавшись замешательством, развернулся и продолжил подниматься, а его спина, прямая и неприступная, выражала больше, чем могли бы сказать слова. Хенджин, все еще стоящий на дорожке, почувствовал, как жар разливается по щекам — от злости ли, или от чего-то другого, он сам не мог понять. Деревянные ступени под ногами жалобно скрипели, когда они поднимались на второй этаж. Блондин, с трудом волоча свой перегруженный чемодан, чувствовал, как капли пота скатываются по спине. Остановившись перед первой дверью справа, хозяин дома обернулся. — Вот твоя комната, можешь размещаться, — он распахнул дверь, демонстрируя просторное помещение с аккуратно заправленной кроватью. — Моя в конце коридора. Ты туда не заходишь — это правило номер один. Хенджин, переводя дыхание, кивнул, осматривая свое временное жилище. Минхо тем временем продолжил, методично загибая пальцы. — Правило второе — после десяти вечера никакой громкой музыки и шума. Третье — никаких вечеринок и посторонних гостей. Четвертое — ешь, что дают, без капризов, — он сделал паузу, давая словам усвоиться. — Пятое — за собой убираешь сразу: посуду моешь, мусор выбрасываешь. — А если мне нужно будет куда-то выйти? — Хенджин скрестил руки на груди. — Тогда предупреждаешь меня, куда и на сколько. Но искать тебя, если заблудишься, не буду, — Минхо, склонил голову набок с легкой усмешкой. — Если соседские собаки решат, что ты вкусный или захочешь стать русалкой и утопиться в озере… перед Сынмином, конечно, посочувствую. Но больше ничем помочь не смогу. Развернувшись, он направился к лестнице, но на полпути остановился. — Сейчас поставлю греть воду для ванны, — Ли указал пальцем за спину Хенджина. — Ванная комната вон там. Свои банки расставь так, чтобы не мешать моим вещам. Когда шаги Минхо затихли внизу, Хенджин тяжело вздохнул и прошел в спальню, которая встретила его прохладой и запахом свежего белья. Поставив чемодан у ножек кровати, он опустился на корточки, набирая код и открывая его. Гардероб, аккуратно упакованный перед отъездом, теперь казался неуместным в этих стенах. Шорты, настолько короткие, что едва прикрывали бедра, легкие рубашки из полупрозрачного шифона, обтягивающие футболки до середины живота — все это выглядело как варианты для какого-то другого, более роскошного побега. Дрожащими пальцами он вытащил шелковую рубашку, в которой обычно спал, и ее скользящая ткань переливалась на свету, но и она мало что прикрывала. Прикусив нижнюю губу, Хван поспешно сунул ее обратно, мысленно представляя, как бы отреагировал на этот наряд грубоватый хозяин. Переключив внимание на второй чемодан, он вытащил свои сокровища: огромную бутыль профессионального шампуня, кондиционер и маску для глубокого восстановления блонда. Аккуратно выстроив их в ряд на кровати, он добавил сыворотку для лица, тонер, эссенцию и крем, затем собрал все в охапку и направился в ванную. Переступив порог, он замер. Узкая раковина, окруженная минималистичными деревянными полочками, красноречиво сообщала ему, что он не сможет там разместиться. На одной стороне скромно расположились принадлежности Минхо: простая щетка с потертой щетиной, тюбик зубной пасты, аккуратно свернутый с конца, безопасная бритва с потрепанной ручкой. Рядом стояли три скромных флакона — пена для бритья, умывалка и простой успокаивающий лосьон. Хенджин оглядел свое богатство, затем снова взглянул на скромный арсенал хозяина дома. Его пальцы сжали флаконы так, что пластик затрещал. Опустившись на колени, он начал расставлять средства для волос на полу, образуя аккуратный ряд вдоль стены. Остальное пришлось втискивать в свободные уголки, посягая на территорию Ли. Каждый раз, когда стеклянная баночка касалась поверхности, раздавался звон, заставляющий вздрагивать. Закончив, он отступил на шаг, оценивая результат. Его коллекция выглядела как выставка современного искусства на фоне аскетичного быта деревенского жителя. Проведя пальцем по пыльной поверхности одного из флаконов, Хенджин неожиданно представил, как выглядела бы его жизнь, оставь он второй чемодан в машине. Нет, даже в этих условиях он не готов отказаться от привычного ухода. Пусть даже для этого пришлось занять чужое пространство. Поднявшись и отряхнув колени, он тихо вздохнул, понимая, что избегать дружелюбной компании не получится, если нужно помыться. Спускаясь по скрипучей лестнице, парень ощущал, как напряжение постепенно покидает его плечи. Ароматы, плывущие из глубины дома, манили вперед, теплый запах готовящейся еды смешивался с древесными нотками дома. Звуки стучащего ножа и бульканье воды привели его на кухню, где за деревянным столом сидел Минхо, ловко очищая батат от кожуры. Кухня оказалась просторной, с массивным столом посередине. Гарнитур, столешница и даже стулья были выполнены из светлого дерева, создавая ощущение воздушности. Все здесь дышало гармонией, ни одного кричащего цвета, только природные оттенки: молочные, песочные, мягкие серо-голубые. Даже полотенце, аккуратно висевшее на крючке, было выдержано в нежном пудровом тоне. И только сам хозяин дома, с его яркой внешностью и энергичными движениями, нарушал эту идиллию. — Холодную воду можешь набрать из шланга, — не поднимая головы, произнес Минхо, снимая длинные полоски кожуры. — Просто надень один конец на кран. Хенджин кивнул, хотя понимал, что его не видят. Прислонившись к дверному косяку, он продолжил изучать пространство. На плите уже закипала вода в первой кастрюле, рядом стояла вторая, ожидая своей очереди. На полках были аккуратно расставлены банки, чайник оказался обычным, на подоконнике были глиняные горшочки с домашней зеленью. — Что еще будешь готовить? — не выдержав тишины, спросил парень, наблюдая, как Минхо нарезает овощ ровными ломтиками. Ли на мгновение задержал нож в воздухе, затем продолжил работу. — Ничего, уже поздно. Скоро спать, — он указал подбородком в сторону холодильника, который казался единственной современной техникой во всем доме. — Могу разве что кимчи достать. Хенджин автоматически взглянул на часы и брови поползли вверх. — Сейчас же только девять, — пробормотал он, не веря своим глазам. — В деревне много работы, я встаю в пять, — Минхо поднял глаза и в них мелькнула насмешка. — Не все же могут позволить себе жить по королевскому расписанию. Хенджин почувствовал, как жар разливается по щекам. Он отвернулся, делая вид, что изучает узор на занавесках, но в голове уже крутился вопрос: как они смогут ужиться вместе и не убить друг друга? Дождавшись, когда первая кастрюля закипит, Хенджин схватил прихватки и осторожно поднял ее, ощущая, как тяжесть чугуна тут же отдается в его запястьях. Вода внутри плескалась, угрожая вылиться кипятком на ноги, а жар раскаленных ручек чувствовался даже через ткань. Он медленно двинулся по лестнице, останавливаясь на каждой третьей ступеньке, чтобы перевести дух. Его руки дрожали и горели от напряжения, отсутствие физической подготовки давало о себе знать. "Хорошо хоть, что ужин легкий," — подумал он, вспоминая, что как модель должен следить за фигурой. Но даже эта мысль не утешала, после долгого дня хотелось чего-то сытного, а не вареного батата. Спустившись за второй кастрюлей, а затем и за третьей, Хенджин с досадой понял, что этого все равно мало, вода лишь прикрывала дно. Он уже собирался идти за четвертой, но ноги отказывались слушаться, а спина протестовала против нового подъема. – Ладно, хватит, — он махнул рукой и, следуя инструкции Минхо, присоединил шланг к крану. Холодная вода хлынула мощной струей, быстро наполняя ванну. Он отрегулировал температуру, подливая остаток кипятка, и наконец погрузился в воду. Расслабляясь, Хенджин огляделся в поисках геля для душа. Поблизости нашлась только одна стеклянная банка с темной густой массой внутри. Заинтересовавшись, он потянулся к ней, открыл крышку и втянул носом аромат, ощутив смесь лесных трав, меда и спелой земляники. – Что это вообще? — покрутив банку в руках, он осторожно опустил в нее палец. Густая субстанция прилипла к коже, оставляя приятное ощущение. — Мыло? Домашнее? Вычерпав немного на ладонь, Хенджин начал намыливать тело, и аромат тут же усилился, наполняя ванную комнату теплыми нотами. Пена оказалась нежной, а кожа после нее оставалась мягкой, без привычной сухости от магазинных средств. — Черт, а это действительно приятно, — он откинулся назад, закрыв глаза, и впервые за день почувствовал, что напряжение покидает тело. Вода постепенно теряла тепло, приобретая прохладную температуру, когда Хенджин наконец открыл глаза, осознавая, что пора заканчивать процедуры. Он лениво провел ладонью по руке, наблюдая, как мыльная пленка собирается в жемчужные капли, но не смывается полностью. Проблема стала очевидной — для полноценного ополаскивания требовалась чистая. Хенджин приподнялся, оглядываясь по сторонам в поисках решения. Вариантов было два: либо завернуться в полотенце и босиком пробежаться за новой порцией кипятка, рискуя встретить Минхо в самом уязвимом виде; либо использовать холодную воду из шланга, который все еще был подсоединен к крану. Мысль о том, чтобы предстать перед хозяином дома полуголым, с мокрыми волосами и мыльной пеной на коже, заставила его содрогнуться. Образ грубоватого фермера, который и так смотрел на него свысока, оценивающим взглядом, всплыл перед глазами. Нет, это было совершенно неприемлемо. Хенджин предпочел бы тысячу раз стерпеть дискомфорт, чем дать этому мужлану еще один повод для насмешек. С решительным вздохом он потянулся к сливу и повернул ручку, наблюдая, как грязная вода с пеной начинает медленно уходить. Звук бульканья наполнил тихую ванную комнату, а по коже пробежали мурашки от подкрадывающегося холода. Пальцы, уже слегка сморщенные от долгого пребывания в воде, дрогнули, когда он взял в руки шланг. Хенджин на мгновение замер, собираясь с духом. Его зубы стиснулись так сильно, что челюсть слегка заныла, пока он морально готовился к испытанию. Парень глубоко вдохнул и повернул кран. Ледяная вода хлынула из шланга, ударив по плечам с такой силой, что дыхание перехватило. Кожа моментально покрылась мурашками, а мышцы напряглись в болезненном спазме. Хенджин закусил губу до боли, сдерживая визг, который рвался наружу. Его руки дрожали, когда он направлял поток воды, стараясь как можно быстрее смыть остатки мыла. Каждая капля, попадающая на кожу, казалась крошечной иголкой холода. Он поворачивался под струей, стараясь обработать все участки, при этом не издавая ни звука, вдруг Минхо услышит его страдания и придет посмеяться? Эта мысль придала ему решимости терпеть дальше. Когда последние следы пены сошли с тела, Хенджин выключил воду с чувством глубочайшего облегчения. Теперь он стоял посреди ванной комнаты, дрожащий, с мокрыми волосами, прилипшими ко лбу и шее. Он схватил полотенце, висевшее на крючке, и начал агрессивно растирать себя, пытаясь восстановить кровообращение. Грубая ткань оставляла на нежной коже розовые следы, но он почти не чувствовал дискомфорта, после ледяного душа любое тепло казалось блаженством. Обернув его вокруг бедер, Хенджин подошел к зеркалу, запотевшему от пара. Он провел ладонью по поверхности, размазывая конденсат, и увидел свое отражение: раскрасневшееся лицо, влажные ресницы, губы, слегка посиневшие от холода. В глазах читалась усталость, но также и странное удовлетворение — он справился, выдержал это испытание, не потеряв достоинства. Но впереди было еще одно. Ледяная вода из крана обожгла лицо, заставив резко вдохнуть. Пальцы, дрожащие от холода, судорожно терли кожу, смывая остатки тонального крема и подводки. Вода стекала розоватыми ручейками в раковину, унося с собой последние следы привычного образа. Нанеся уходовые средства одно за другим, он осознавал как сильно нуждается в горячем ужине. Вернувшись в спальню, Хенджин снова заглянул в чемодан, отбрасывая в сторону слишком откровенные вещи. После пяти минут мучительных раздумий он остановился на самых скромных из имеющихся вариантов: шортах, которые все равно демонстрировали неприлично много, и обтягивающей футболке, заканчивающейся чуть выше пупка. Красная рубашка, накинутая поверх, хоть немного прикрывала этот вызывающий наряд. Причесав мокрые волосы пальцами, Хенджин критически осмотрел себя. Да, он выглядел вызывающе. Но он же модель, его работа заключалась в том, чтобы быть красивым, притягивать взгляды. Обычные люди всегда реагировали на него, задерживая взгляд, улыбаясь и краснея. Только этот деревенский увалень вел себя так, будто перед ним мебель, а не живой человек. Когда Хван вернулся на кухню, Минхо оглянулся, и их взгляды встретились. Темные глаза медленно скользнули вниз по фигуре гостя, оценивая каждый сантиметр, затем так же неторопливо поднялись обратно. Губы растянулись в едва заметной усмешке, когда он хмыкнул, поворачиваясь обратно к плите. — Без макияжа ты, однако, не страшный, — бросил он через плечо, помешивая что-то в сковороде. — Уже спасибо. Хенджин непроизвольно сжал руки в кулаки, а взгляд упал на лежащую на столе прихватку. Он отчетливо представил, как та со свистом летит в затылок высокомерного деревенщины. Но вместо этого модель лишь скрестила руки на груди, чувствуя, как влажная ткань рубашки прилипает к коже. — Я не просил твоего мнения о моей внешности, — процедил он сквозь зубы, стараясь, чтобы голос звучал холодно, а не обиженно. Минхо лишь пожал плечами, его мощные мышцы играли под тонкой тканью футболки при каждом движении. И когда только успел переодеться? Он вывалил еду в тарелку, поставил ее на стол и, наконец, повернулся к гостю. — Садись. Ешь, — короткие фразы звучали как приказы. Хенджин медленно подошел, разглядывая скромную еду — жареный батат, немного риса и кимчи. Желудок предательски заурчал, напоминая, что последний раз он ел много часов назад. Опускаясь на стул, он почувствовал, как короткие шорты задираются еще выше, обнажая бедра. Минхо, севший напротив, намеренно смотрел куда-то в сторону, но уголки губ снова дрогнули. — Что? — огрызнулся Хенджин, хватаясь за вилку. — Ничего, — Ли поднял свои грубые ладони, демонстрируя мирные намерения. — Просто интересно, как ты собираешься в этом... — он сделал неопределенный жест в направлении наряда Хенджина, — ...работать в огороде. Хенджин замер с вилкой на полпути ко рту. Его глаза расширились. — В каком огороде? Минхо медленно обвел рукой стол, прежде чем он задал вопрос, звучавший почти риторически: — Ты вообще представляешь, откуда все это берется? Хван, все еще державший вилку с кусочком батата на весу, скользнул взглядом по скромной, но свежей еде. Брови непроизвольно поползли вверх, когда он неуверенно пробормотал: — Из... супермаркета? Глубокий, раскатистый смех хозяина дома заполнил кухню, заставив Хенджина вздрогнуть. — До ближайшего супермаркета четыре часа езды на машине, — произнес он, скрестив мощные руки на груди. — А машины есть далеко не у всех. Мы ездим в соседние деревни, меняемся продуктами, иногда покупаем у местных. Но в основном свое. Хенджин, медленно пережевывая еду, вдруг осознал, насколько свежим и насыщенным был ее вкус — совсем не таким, как у овощей из его обычного супермаркета в Сеуле. — А доставка? — спросил он, все еще не сдаваясь. — Можно же заказать... Минхо покачал головой, снисходительно улыбнувшись. — Это глушь, принцесса. Не Сеул, где круглосуточно горят огни и курьеры носятся как угорелые, — он ткнул вилкой в сторону тарелок. — Здесь все едят дома. Разве что на свадьбах или больших праздниках собираются за общими столами. Хенджин почувствовал, как в груди зашевелилось неприятное чувство, что-то между раздражением и паникой. Он отставил тарелку, начав барабанить пальцами по столу. — И если я захочу уехать завтра? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. Минхо поднял бровь, его глаза сверкнули в свете кухонной лампы. — Сначала нужно найти кого-то, кто вытащит твою машину. Потом того, кто ее починит, — он наклонился вперед, положив локти на стол. — Или можешь отстегнуть кучу денег, тогда дедушка Сухо с фанфарами довезет тебя на своей разваливающейся Киа. Хенджин представил себе эту картину: древний автомобиль, дымящий на каждом подъеме, и такого же древнего водителя, который, наверное, каждые пять минут забывает кто он такой. Пальцы сжали край стола так, что костяшки побелели. — Это... — он искал подходящее слово, — неудобно. Минхо рассмеялся снова, но на этот раз в его смехе не было злорадства, скорее, какое-то странное понимание. — Добро пожаловать в деревню, принцесса, — он встал, собирая тарелки. — Завтра в пять утра я иду в огород. Если хочешь есть — приходи помогать. Деревянные ступени жалобно заскрипели под ногами Хенджина, когда он поднимался в спальню. Прикрыв за собой дверь, он нервно смотрел на индикатор связи в правом верхнем углу экрана, который упорно показывал одну полоску. Спустя несколько минут попыток поймать хоть какой-то сигнал, Хенджин с раздражением вскочил на постель. Его босые ноги утонули в мягком покрывале, когда он встал на матрас, подняв руку с телефоном к потолку. Внезапно на экране появились заветные две полоски, и он поспешно сунул в уши наушники, запуская видеозвонок Сынмину. Экран телефона ожил, показав лицо менеджера, который с облегчением улыбнулся. — Жив! — воскликнул Ким, внимательно изучая модель. — Хотя... почему ты в таком странном положении? Или лучше спросить почему ты выглядишь как... Хенджин хмуро одернул свою красную рубашку, пытаясь прикрыть обнаженные бедра. — Я просто пытаюсь сохранить остатки приличия, — пробормотал он, чувствуя, как жар разливается по щекам. Сынмин разразился смехом, его плечи тряслись от хохота, который эхом разносился через динамик. — О боже, я представляю, каково было бедному Минхо лицезреть твой... эпатажный вид, — он вытер слезу, появляющуюся в уголке глаза. Эти слова словно открыли шлюзы. Хенджин, все еще балансируя на кровати с высоко поднятой рукой, начал изливать поток жалоб. — Ты представляешь, этот грубиян заставил меня таскать чугунные кастрюли с водой на второй этаж! Моей косметике негде стоять, ванная размером со шкаф! Магазинов здесь нет вообще, только какие-то обмены между деревнями, а еще... — А еще он тебя не прибил, — невозмутимо перебил Сынмин, снова улыбнувшись. Хенджин замер, непроизвольно сжав телефон так, что тот едва не хрустнул. В глазах вспыхнуло не только понимание, что его жалобы остаются без сочувствия, но и более важное осознание: этого менеджера пора менять. Он резко прервал звонок и телефон с глухим стуком упал на покрывало, оставив Хенджина в тишине комнаты, где только старые часы на стене мерно тикали, отсчитывая секунды до нового дня. Сняв наушники, парень вдруг замер, когда увидел на подоконнике какое-то насекомое. Ему нужно было срочно бежать отсюда.