Screws

      Малек пришёл сюда как раз в то время. Забрал её к себе в отделение. Неофициально. Он никогда не говорил, почему. Но с тех пор она — его. И он — её. Не как мужчина и женщина, — добавила она с лёгкой усмешкой, — а как человек, который понял, что если не возьмёт ответственность за этого ребёнка, она просто исчезнет.

      Психиатрическая больница имени Астреи встретила молодую девушку, едва окончившую высшее образовательное учреждение, запахом хлорки и гулом далёких голосов, которые, казалось, доносились из самих стен. Утренний свет едва пробивался сквозь мутные окна, и длинный коридор, выложенный потрескавшейся плиткой, выглядел бесконечным. Одри сжимала ручку сумки, стараясь унять дрожь в пальцах. Её первый день в качестве интерна. Её шанс начать заново после того, что случилось в прошлой больнице на практике. Нападение пациента, шрамы, голоса в голове — всё это осталось позади. По крайней мере, она хотела в это верить.       Она постучала в дверь кабинета с табличкой «Профессор А. Малек». Тишина. Постучала ещё раз, уже смелее, и наконец услышала низкий голос, пропитанный раздражением:       — Входите. И, ради всего святого, не стучите.       Одри толкнула дверь и вошла. Кабинет был стерильным, почти пустым: стол, заваленный бумагами, пара стульев, шкаф с папками и ни единого намёка на уют. За столом сидел доктор Синнер — мужчина лет тридцати пяти, с тёмными волосами, зачёсанными назад, и взглядом, который, казалось, видел тебя насквозь. Его губы изогнулись в насмешливой полуулыбке.       — Одри… — он взглянул на бейджик, приколотый к её белому халату, — …Кларк, верно? Наш новый интерн, полный энтузиазма и веры в спасение человечества?       Она сглотнула, пытаясь не реагировать на его тон.       — Да, доктор Синнер. Я готова приступить.       Он откинулся на спинку стула, постукивая ручкой по столу, и окинул её взглядом, от которого Одри захотелось провалиться сквозь пол.       — Готовы? — он хмыкнул. — Это Астрея, мисс Кларк. Здесь не спасают души, здесь пытаются не дать им окончательно сгореть. Ваша задача — не мешать мне, выполнять указания и не устраивать драмы. У нас и без того хватает театральных представлений.       Одри кивнула, чувствуя, как щёки горят. Она ожидала строгого наставника, но не такого… саркастичного.       — С чего начать? — спросила она, стараясь звучать уверенно.       Малек кивнул на стопку папок на краю стола.       — Ознакомьтесь с анамнезами пациентов. Начните с палаты №17, Виктория Уокер. И не вздумайте задавать мне вопросы, пока не прочтёте хотя бы половину. Я не ваш личный справочник.       Он вернулся к своим записям, давая понять, что разговор окончен. Одри взяла папку, чувствуя, как её ладони вспотели, и вышла из кабинета. Дверь за ней закрылась с тихим щелчком, но в её голове он прозвучал как удар молота.       — Многословен…       День тянулся медленно, густым туманом. Она ходила за профессором по пятам, наблюдая, как он проводит осмотры, выписывает рецепты и обменивается короткими фразами с медсёстрами, которые, казалось, побаивались его. Его сарказм не знал границ: он отпускал колкости в адрес пациентов, персонала и даже самой Одри, когда она замешкалась с передачей инструментов.       — Быстрее, Кларк, — бросил он во время обхода, когда она замешкалась с планшетом. — Или вы ждёте, пока пациент сам заполнит свою карту? Может, ещё кофе ему предложите?       Одри стиснула зубы, но промолчала. Она знала, что должна выдержать. Если она хочет остаться в профессии, ей нужно доказать, что она сильнее своих страхов. Сильнее голосов, которые иногда шептали в её голове, напоминая о том, как нож сумасшедшего пациента полоснул по её руке.       К вечеру, когда больница затихла, наконец нашла минутку, чтобы присесть. Она устроилась в дальнем углу коридора, на старом стуле у окна, и открыла папку Вики. Анамнез был длинным и тяжёлым: авария, кома, необратимое повреждение мозга, стойкие галлюцинации. Вики видела «ангелов и демонов», говорила о «конце света» и «своей миссии». Одри нахмурилась, читая строки. Её собственные видения — тени, рога, горящие глаза — всплыли в памяти, но она отогнала их. Это не реально. Это просто стресс.       — Интересное чтиво? — раздался голос за её спиной.       Одри вздрогнула, чуть не выронив папку. Она обернулась и замерла. Прямо над ней, свесившись вниз головой с подоконника, висела девушка. Её длинные тёмные волосы касались пола, а глаза, блестящие в полумраке, смотрели на Одри с лёгкой насмешкой. Она выглядела… странно. Не как пациентка — в её движениях была уверенность, почти кошачья грация, а одежда, простая чёрная футболка и джинсы, не походила на больничную униформу.       — Вы кто? — вырвалось у Одри.       Девушка ловко спрыгнула на пол, приземлившись бесшумно, и скрестила руки.       — Лэйн, — сказала она, чуть наклонив голову. — А ты, похоже, новенькая. Интерн, да? Работать с Синнером — тот ещё цирк, правда?       Одри моргнула, пытаясь собраться с мыслями. Лэйн казалась нормальной — ну, может, немного мрачной, с этой её улыбкой, которая не доходила до глаз. Одри решила, что она, наверное, из персонала. Может, санитарка или кто-то из ночной смены.       — Да, первый день, — ответила Одри, стараясь улыбнуться. — А ты… здесь работаешь?       Лэйн хмыкнула, её взгляд скользнул по папке в руках Одри.       — Можно и так сказать. Астрея — мой дом, — она сделала паузу, словно подбирая слова. — Вики Уокер, значит? Осторожнее с ней. Она… видит вещи, которые цепляют. Знаешь, как зараза.       Одри нахмурилась, чувствуя, как по спине пробежал холодок.       — Что ты имеешь в виду?       Лэйн пожала плечами, её тон стал небрежным, почти равнодушным.       — Просто совет. Её истории про ангелов и демонов… они как паутина. Попадёшь — не выберешься.       Она повернулась, собираясь уйти, но остановилась и бросила через плечо:       — Удачи, Одри. И не давай Малеку слишком уж тебя доставать. Он любит играть в бога, но даже боги ошибаются.       Лэйн исчезла в тени коридора, оставив Кларк одну. Она смотрела ей вслед, сжимая папку так сильно, что пальцы побелели. В голове крутились вопросы, но один был громче остальных: почему имя Лэйн показалось ей знакомым? И почему её слова о Вики — об этих ангелах и демонах — звучали так, будто она знала больше, чем говорила?       Папка с делом Вики всё ещё лежала на коленях, но Одри больше не могла сосредоточиться на её содержимом. Её взгляд скользил по коридору, где исчезла Лэйн, но там уже царила та же полумёртвая тишина, что и в остальной части клиники. Свет ламп мерцал едва.       На посту, через несколько дверей от палаты №17, сидели две медсестры. Одна из них — высокая, с пышными формами и вызывающим макияжем, красила губы прямо перед камерой видеонаблюдения. У неё был короткий, откровенный халат, скорее напоминавший наряд из клише о медсестрах, чем реальную форму. Черные уложенные волосы были собраны в хвост, а из-под челки сверкнули голубые глаза.       — Мими, — сказала она, ловя взгляд Одри и подмигивая. — Я вижу, ты уже познакомилась с нашей ночной феей?       Рядом с ней стояла совсем иная женщина — стройная, сдержанная, в безупречно застёгнутом халате и с аккуратно собранными в пучок каштановыми волосами. В её движениях чувствовалась собранность и опыт: она методично проверяла записи на планшете и отмечала что-то в бумажных журналах.       — Не пугай её, Мими, — сказала она тихо, но строго. — Она только первый день.       — Ну хоть кто-то у нас ещё не бежит при упоминании Малека, — фыркнула Мими, щёлкая жвачкой и лениво скрестив ноги. — Прямо хочется взять тебя под крылышко, куколка.       Интерн подошла, стараясь не выглядеть слишком напряжённой.       — Я Одри Кларк. Интерн. Только поступила. Приятно познакомиться.       — Анна. Старшая медсестра, — женщина с пучком кивнула. — Следите за дисциплиной, не вмешивайтесь без указаний врача, и, главное, не влюбляйтесь в профессора Малека. Это распространённая ошибка.       Мими прыснула со смеху и лениво повернулась к Одри:       — Да, дорогуша, его внешность — это всё, что у него есть человечного. Ну, почти. Всё остальное — лезвие скальпеля, ледяная логика и, прости господи, полное отсутствие чувства юмора, если только не считать за него его язвительные шедевры.       — Он… строгий, — осторожно произнесла девушка.       — Он — трагедия с лицом Аполлона, — вздохнула Мими, театрально прижав ладонь к сердцу. — Но поверь, если думаешь, что он просто мрачный красавец с тёмным прошлым… ты даже не представляешь, насколько ты не готова.       Анна не улыбнулась, но взгляд её стал чуть мягче.       — Он был когда-то другим. Гораздо. Но после… после одного случая три года назад он как будто выключил всё, что делало его человеком. Остался только врач. Врач, который спасает пациентов так, будто этим искупает что-то. Мы все его уважаем, но… никто не может сказать, что знает его по-настоящему.       — Он был женат?       — Нет, — ответила Анна просто. — Но кто-то был.       — И теперь её нет, — добавила Мими, накручивая на палец жвачку, — так же, как нет её имени в документах, и лица — в его взгляде. Остался только Синнер. Доктор. Демон во плоти. Бывший профессор кафедры судебной.       — Мими, — строго прервала её Анна. — Достаточно.       На секунду повисло молчание, нарушаемое только ритмичным пощёлкиванием камер и шумом из далёкой процедурной. Где-то кто-то закричал — коротко, резко, и тут же затих.       — Палата №17, — напомнила Анна, взглянув на планшет. — Если Малек направил вас туда, значит, хочет проверить, как вы справитесь с Вики. Не заходите одна. Позовите кого-нибудь из персонала. И… если она начнёт говорить про то, что «ты тоже одна из них» — уходите. Это не злость. Это как сигнал тревоги. У неё редкий тип галлюцинаций — она не видит иллюзии. Она чувствует границы между мирами.       — Она не сумасшедшая, — добавила Мими, неожиданно серьёзно. — Она просто застряла где-то между.       — Как и многие здесь, — заключила Анна. — Но это не значит, что вы должны идти за ними следом.       Одри поблагодарила обеих и направилась к палате. Остановилась у двери, неуверенно взявшись за ручку. Внутри было тихо. Слишком тихо.       Но позади, от поста, донесся лёгкий голос Мими:       — Удачи, куколка. Если что, просто представь, что это не психиатрическая больница, а реалити-шоу. В нём, правда, никто не выходит победителем.       Интерн глубоко вдохнула. И вошла.       Внутри было полутемно. Единственное окно завешено тяжёлой тканью, отчего воздух казался затхлым. Стены выкрашены в тусклый серый, из потолка монотонно капала вода. В углу сидела девушка, свернувшись клубком на металлической койке. Тёмные волосы свисали на лицо, руки обхватывали колени. Но стоило Одри переступить порог, как девушка подняла голову.       Её глаза были… иные. Слишком широкие зрачки, взгляд, будто прожигающий сквозь реальность. В них не было ни страха, ни любопытства — только напряжённая настороженность, как у животного, привыкшего к боли.       — Ты... светишься, — произнесла она хрипло, но отчётливо. — Слабым, едва заметным огнём. Он заметит тебя. Они все заметят.       — Виктория? — тихо спросила, стараясь говорить спокойно, как учили. — Я Одри, твой лечащий врач. Хочу с тобой поговорить, если ты не против.       — Сначала ты молчишь. Они не любят, когда говорят без спроса. Потом — слушаешь. Но не вглубь, не вглубь. Там... тьма.       Одри медленно приблизилась, присела на край стула, не сводя глаз с пациентки.       — Ты говорила с другими про… ангелов?       — Это не ангелы. Люди верят в ангелов, потому что боятся увидеть то, что на самом деле стоит над ними. Они молятся. Просят. Как дети, что кричат в колыбели, думая, будто мама услышит. А мама… — она хихикнула. — …мама умерла давным-давно.       Одри почувствовала, как по телу пробежала дрожь. Вики встала. Медленно, словно кукла, которой кто-то дёрнул за нити. Подошла ближе. Слишком близко. И заговорила почти в ухо:       — Бог не смотрит вниз. Он отвернулся. Остались только те, кто ползёт в его отсутствие… и ты, со своим огоньком. Ты думаешь, он спасёт тебя? Ты думаешь, ты лучше меня?       — Виктория, ты пугаешь меня, — прошептала, стараясь держаться спокойно, но сердце уже забилось в горле. — Давай просто поговорим. Я не хочу тебе зла.       — Зло уже здесь, — прорычала та.       И в следующий момент она рванулась вперёд. Руки сомкнулись на плечах Одри, её тело прижало к стене, ногти впились в кожу сквозь халат. Одри вскрикнула, чувствуя, как Вики дышит ей в лицо — горячо, прерывисто, как зверь.       — Он сказал, что ты ключ. Что ты тоже сломанная!       — Помогите! — выдохнула Одри.       В тот же миг дверь распахнулась. Всё произошло за секунды.       Двое санитаров в чёрной форме ворвались внутрь, выдернув Вики из объятий молодого врача. Она завизжала — низко, почти звериным криком, извиваясь, как раненая змея. Но удерживали её уверенно. Один из санитаров — мускулистый лысый парень с шрамом на виске — прижал её к полу. Второй крепко зафиксировал руки.       И тогда появилась Анна.       Тихо. Быстро. Почти беззвучно.       Сзади, как тень. В её руке — шприц. Одно точное движение — и игла вошла в шею пациентки. Та выгнулась, будто от удара током, и вскрик превратился в сдавленное шипение. Через секунду тело обмякло. Глаза её всё ещё были открыты, зрачки блестели, но взгляд стал мутным, стеклянным.       — Психоз с дезорганизацией, — сухо произнесла Анна, вынимая шприц. — Быстрое введение галоперидола. Проводите в блок С. Изолятор.       Санитары кивнули. Один из них поднял Вики на руки, другой открыл дверь. Девушку вынесли, словно куклу — её руки бессильно свисали, но губы всё ещё шевелились беззвучно.       Когда всё затихло, и дверь вновь закрылась, старшая медсестра повернулась к Кларк. В её взгляде не было ни сочувствия, ни укоров — только усталость.       — Я же говорила: не заходите одна.       — Она… она сказала, что я… сломанная, — прошептала, пытаясь перевести дыхание.       Анна посмотрела прямо в глаза:       — Она много чего говорит. Если брать всё сказанное от пациента, место рядом с ним тебе тоже обеспечено.       И, не добавив больше ни слова, развернулась и пошла прочь, оставив девушку стоять в комнате.

≻───── ⌘ ─────≺

      Он ждал её у себя в кабинете.       Дверь была приоткрыта, и она чувствовала, будто её тянут внутрь — не любопытством, не тревогой, а чем-то, что пахло виной. Она вошла молча. Закрыла за собой.       Малек не поднял головы. Сидел за столом, просматривая записи на планшете. Пальцы лениво водили по экрану, но выражение лица было каменным. Тишина растягивалась, как жвачка медсестры, вот-вот готовая лопнуть.       — Сядьте, — произнёс он наконец, не глядя.       Девушка села. Спина напряжена, руки вцепились в ткань халата. Казалось, даже воздух в кабинете стал плотнее.       Врач поднял взгляд. Его глаза не были злыми. Хуже — они были холодными.       — Расскажите, что вы сегодня сделали, мисс Кларк.       — Я… — она сглотнула. — Я пошла в палату, чтобы ознакомиться с состоянием. Как вы велели.       — Один на один?       Одри кивнула.       Он чуть наклонился вперёд, скрестив пальцы.       — Пациентка с тяжёлым психозом, склонная к агрессии, с зафиксированными эпизодами нападений. Я оставляю вам её дело. Подчёркиваю опасность. А вы идёте к ней — без вызова охраны, без присмотра, без подготовки. Почему?       — Я… думала, смогу просто поговорить. Установить контакт. Это казалось важным.       Малек усмехнулся — коротко, без веселья.       — Контакт? С ней? Вы думали, она угостит вас чаем и расскажет о своём внутреннем аду по пунктам?       Одри опустила взгляд.       — Я хотела проявить инициативу, — выдавила она. — Доказать, что могу работать.       — И вы чуть не оказались в сводке патологоанатома.       Он встал, обошёл стол и опёрся руками о край, нависнув над ней. Его голос стал тише, но от этого только страшнее.       — Здесь не университет, Кларк. Здесь — Астрея. Здесь стены помнят крики лучше, чем слова. Если вы хотите выжить в этом месте, научитесь слышать предупреждения, а не пытайтесь их обойти. И не играйте в спасительницу. У нас и без вас полно святых с разбитыми головами.       Он выпрямился и отошёл, снова беря в руки планшет.       — Отдохните сегодня. Завтра — работа по графику, без самодеятельности. Идите.       Кларк встала, еле удерживая дыхание. — Простите, доктор Синнер.       Он не ответил. Даже не посмотрел.       Она вышла, чувствуя, как в груди нарастает жгучее ощущение. Стыд? Гнев? Или страх — оттого, что в глубине души знала: такими темпами составит компанию пациенту?       Квартира встретила её тишиной. Ни голосов, ни хлорки, ни шагов за спиной — только приглушённый гул города за окном и собственное прерывистое дыхание.       Захлопнула дверь и, не включая свет, сбросила сумку у стены. Белый халат соскользнул с плеч, и она небрежно отбросила его в сторону — тот упал на пол, как отрезанный хвост чего-то, что притаилось в ней самой.       Прошла в гостиную, не разуваясь, опустилась на диван и легла, не раздеваясь, просто уткнувшись лицом в прохладную ткань подушки. Руки сжались, закрыли глаза, спрятали всё.       Она не плакала. Но внутри будто гудело чужими голосами. А между всем этим — её собственный, едва слышный: «Ты не справилась».       В голове мелькнула мысль: а вдруг он был прав?       Она лежала неподвижно. Даже не пыталась заснуть. Лишь слушала, как медленно приходит вечер, и как в темноте всё, от чего бежала, снова тянет к ней свои руки.