подслушано

      Какие вещи известны всем в этом мире? Из банального: небо голубое, трава зелёная, а дважды два – четыре.       Из менее банального: если перевернуть подушку другой стороной, лежать на ней станет приятнее из-за прохлады. Или, если долго чесать кожу, она покраснеет.       В общем, Гену было всё так же очевидно, как и эти самые перечисленные вещи. Он нравился Сенку. Ладно, это тоже звучало в духе «небо голубое», ведь как можно дружить с человеком, который тебе не нравится? Уточним: он нравился Сенку в романтическом плане.       Расспросы бедного и уставшего от всего в этом мире мистера Витви о том, как понять, влюблён ли человек, помогли совсем не там, где надо! Значит, доказать, что доктор Ксено и мистер Снайдер встречаются с помощью этой психологической консультации не получилось, поэтому эти знания прошли курсы повышения квалификации, чтобы не быть бесполезными, и самореализовались без спроса. Независимостью так и прёт!       А Ген разве просил? Ген разве хотел понять? Всё вышло совершенно случайно! «Вашу тётушку сегодня сбил трамвай», — вот так прозвучало для него это осознание. Как тяжело быть менталистом и будущим психологом, оказывается.       Что Ген думал по этому поводу? Что чувствовал? Он не знал. Гораздо проще разбираться в чужих чувствах, нежели в своих. Бывает, пишешь текст, вроде, всё нормально, никаких ошибок, а потом люди тебе говорят: «Тут опечатка, а здесь падеж неправильный». То же самое.       Да и все мысли занимали учёба и его теория. Хорошо, теперь добавился влюблённый в него Сенку.       Самый парадокс – с этим ничего не сделаешь. Подойти и вместо обычного «Доброе утро, дорогой Сенку» сказать: «Слушай, дорогой Сенку, я тут понял, что ты влюблён меня. А ты сам-то понял?». Такую ахинею себе не позволяли даже писатели театра абсурда.       Кстати, а Сенку сам-то понял? Ещё одна беда. Этот будущий профессор Ишигами настолько будущий профессор, что вряд ли будет уделять время глупым признаниям. А Гену значит просто ходить с молчаливым осознанием? Ладно.       Действительно. Ладно. Пусть будет так. Кто Ген такой, чтобы лезть в чужие чувства. Психолог что ли? В самом деле.       Сенку имеет полное право молчать о своей симпатии и такое же полное право он имеет, чтобы не осознавать свою симпатию. А что до Гена? Он всё ещё ничего не знал. Он мог бы отшутиться, что просто следует Сократу, – «Я знаю, что ничего не знаю», – но понимать свои чувства хотелось чуточку больше, чем шутить.

***

      – А потом я услышал, как кто-то из них возмутился, почему я не умер где-то на войне.       Разлетелся лёгкий хохот Ксено. Они со Стэнли сидели в кофейне недалеко от университета и отмечали конец рабочего дня лакомым авторским чаем.       – Ты слишком жесток с невинными первокурсниками, – поделился Ксено, – и, к их большому сожалению, по статистике на рабочем месте люди погибают в три раза чаще, чем на войне.       – А ты, как всегда, всё оборачиваешь в цифры, – не уступил Стэнли. Началось их любимое: диалоги на уровне их студентов. То есть типичные невзрослые споры, будто бы в песочнице фигурку не поделили.       – Сказал человек, который даже в кофейне сидит в спортивном костюме, — выдал Ксено, будто бы он не обожал этот самый костюм на этом самом человеке.       – Могу снять.       – Пф, – фыркнул он, – как непристойно и плоско, – хорошо, что в этот момент Ксено не выпивал чай, иначе спортивный костюм снимать пришлось бы точно. Чтобы отмыть от напитка.       Их дружелюбное чаепитие, которое с дружбой не имело ничего общего, спокойно продолжилось. Они снова взрослые и уравновешенные люди, которые являлись верхом приличия, и вообще по ним плакали все издатели книжек по этикету.       В такой умиротворённой атмосфере их застал Хром. Аура спокойствия его явно не касалась, этот бедняга уже записался к Гену первым клиентом после выпуска, чтобы прорабатывать возможное ПТСР из-за мистера Снайдера. Ген, правда, отказал, ведь «Психолог не может быть другом так же, как и друг – психологом». Что ж, тогда он просто постарается пройти так, чтобы его не заметили…       – О, мистер Хром! – позвал его Ксено. Проклятье, студент покорно обернулся и кивнул, – вижу, у Вас два напитка, предположу, что один из них для Сенку. Не могли бы Вы ему передать, что я уже проверил его проект по термодинамике и что он поистине элегантен. Поставил отлично.       – А… Э…, – ну естественно, он растерялся. Да, к доктору Ксено он привык, но взгляд мистера Снайдера, да за что…, – э-это не для Сенку – для Гена, но мы всё равно собирались встретиться с Сенку, так что… Э… Да, передам! Спасибо! До свидания!       И пошёл настолько быстро, насколько ему позволяли одноразовые стаканы в руках, а вернее – капризная жидкость в них, которая имела свойство проливаться.

***

      – О чём они говорили? Что делали? – не унимался Ген, который совсем игнорировал своё какао. Уже немного не до него. Ну почему сегодня была очередь Хрома идти за напитками? Кругом сплошная несправедливость, он в этом убедился, – может, их руки мило лежали на столе поверх друг друга?       – Они просто пили чай, – уже в который раз отвечал Хром. Его глаза закатывались аж до боли в голове. Ну, они реально просто пили чай, что он сделает-то?       – Не верю. Мистер Снайдер даже не курил? И они не флиртовали?       – В кофейне нельзя курить.       – В университете тоже. Но его это не останавливает. Так они не флиртовали?       – Нет, они просто пили чай, – Хром потерял всю смысловую нагрузку этого диалога, теперь он – бот, который отвечает одно и то же по заданному паттерну.       Гену хотелось драматично вылить всё какао от горя, но ему было жалко денег. Поэтому он просто драматично откинул голову к небу. Каким богам ему молиться? Любви? Удачи?       – Не зря мистер Витви сегодня на парах говорил, что весь мир вокруг серый. Сначала я не придал этому значения, но теперь!       – Он скорее всего имел в виду тот факт, что объекты не имеют цвета сами по себе, а просто поглощают или отражают волны света конкретной длины, – наконец-то подошёл Сенку, – цвет же – субъективная вещь, всё зависит от способности глаза регистрировать электромагнитное излучение.       Пришёл, поумничал, остался. База Сенку Ишигами.       – Да, именно это и имел в виду преподаватель по философии психологии, дорогой Сенку, – они втроём направились к дому Ишигами – все проекты сданы, на домашнее задание пока что немного всё равно, а вот прослушка сама себя не сделает, – мы просто про Платона говорили, пещера и все дела.       – Ты не мог бы перестать называть меня дорогим? – Сенку как всегда в моменты непонятных эмоций ковырял мизинцем в ухе.       – А ты что, дешёвый? – отшутился Ген, хитро наклоняя голову вбок, – я всех зову как-нибудь мило, мог уже привыкнуть! – Хром пожалел, что взял себе кофе вместо попкорна.       – Но ты ни разу не называл Хрома дорогим.       – Потому что он Хромчик, – ну что тут было неясного, в самом деле.       – Кстати обо мне, – напомнил о своём существовании Хром, – Сенку, доктор Ксено сказал, что у тебя отлично за проект.       Что Ген, что Сенку хотели сказать «спасибо» другу за смену темы и разбавление обстановки.       – Готов поспорить, что доктор Ксено назвал работу дор–, Ген прокашлялся, – работу Сенку элегантной.       – Так всё и было!       Сенку поблагодарил Хрома за новость, а Гена мысленно поблагодарил за то, что тот услышал просьбу.       Когда они дошли до дома Ишигами, на улице был закат. Ген немного притормозил перед входной дверью, чтобы полюбоваться. Настроение у него было… лирическое. Под стать друзьям-физматам, да. Он вздохнул, почему-то ему было тяжело, ещё и Сенку попросил не паразитировать речь его любимым эпитетом. А про упущение в кофейне он вообще молчал. Ещё и долг по физкультуре висит Дамокловым мечом. И чувства Сенку… Да уж, при таких мыслях только и оставалось, что смотреть на закат. Главное – не уйти в.       Как же сильно ему хотелось драматизировать сегодня, неужели это всё из-за Сенку? Чёрт бы побрал такого друга. Влюблённого. Гену стало неловко и чуть-чуть стыдно, вдруг, Сенку согласился делать жучки из-за чувств, а на самом деле он этого не хотел? Нет, бред какой-то, это же – Сенку, а прослушка – новая загадка. Надо заканчивать с драматизмом, а то уже неправильные рассуждения пошли.       – Менталист, чего застыл? – в проёме его окликнул Сенку. Ген обернулся. Дверные косяки напоминали картинную раму, а уходящий солнечный свет идеально ложился на парня. Цветовая гамма напоминала картины Караваджо, только композиция была более счастливой. Сенку выглядел счастливым.       Оказывается, смотреть надо было вовсе не на закат, чтобы всё осознать. Вот как, оказывается.       – Вы и без меня справитесь, – улыбнулся Ген, – но иду, иду.

***

      Каждый занимался своим делом: Хром собирал электродатчики, Сенку мастерил качественный микрофон, Ген ничего не делал.       Ну как, ничего не делал! Вообще-то он выполнял важную задачу: а именно исполнял долг Сенку. Неожиданно с командировки вернулся Бьякуя, и Ген составлял ему компанию на кухне.       – Собственно, поэтому сейчас сижу с вами я, а не ваш дорогой сын, – Ген ментально стукнул себя по голове за слово «дорогой». Ну, а вообще, Сенку же не слышал, значит, можно.       Да, Ген действительно рассказал старшему Ишигами всё: и про теорию, и про жучки, и даже про физкультурный стресс. Что поделать, если этот взрослый так располагал к себе. Не то что некоторые… Ген чуть не вздрогнул от неприятных флешбэков с университетского стадиона.       – Держу кулаки за вашу физкультуру, мальчики, – добродушно, как же добродушно, как и всегда от Бьякуи, – и я же лично знаю Ксено! Он раньше в НАСА работал, мы пересекались.       Законно ли, что Ген узнаёт это только на третьем курсе и не от Сенку? Он по-любому знал эту информацию. Ладно, Ген ещё сделает замечание другу по этому поводу. И Хрому тоже. Вместе всё-таки у доктора Ксено учатся.       – Подождите, подождите, – Ген замахал руками, – только не говорите ничего о его личной жизни, если знаете.       – А я и не знаю, – задорно пожал плечами он, – Ксено довольно скрытный парень.       Парень… Точно, мистер Ишигами же старше преподавателя, но слышать такое всё равно необычно как ни крути.       – Если честно, я это заметил по его Твиттеру! Ни одного намёка на что-нибудь любопытное, – активно закивал Ген, ах, как прелестно разговаривать с человеком, который тебя понимает. Пусть этот человек и отец твоего лучшего друга…       Их беседа закрутилась вокруг загадочного доктора Ксено. Бьякуя поделился, что в НАСА у того были конфликты с начальством, и, видимо, поэтому он оттуда ушёл. Постоянный несчастный вид вызывал у старшего Ишигами сочувствие, хотя, по его мнению, тогда Ксено больше походил на злобного учёного.       – Он и сейчас на него похож…, – поделился своим искренним мнением Ген, – но несчастным не выглядит. И это хорошо.       Бьякуя был рад это слышать, а Ген про себя подумал с надеждой, что причина счастливого вида доктора Ксено – мистер Снайдер.       – Ген, могу я кое-что спросить? – резко перевёл тему старший Ишигами, – не знаю, насколько это этично спрашивать у тебя, но я только прилетел и заметил какие-то странные изменения в Сенку. У него ничего плохого не случилось? Сам же он не расскажет никогда.       Ген старался не подавать обеспокоенного вида. Врать такому хорошему отцу не хотелось, но и раскрывать чувства Сенку он не имел никакого права. Никакого. Надо правильно ответить, чтобы никого не задеть. Он старался раздумывать быстро.       – Я тоже это заметил, – подтвердил он, чтобы ни в коем случае не умалить отцовское чутьё Бьякуи, – но вы верно сказали, Сенку ничего сам не расскажет. Поэтому не знаю, – частично правда, ведь он сам догадался о чувствах Сенку, – при мне ничего плохого не случилось, – а это дополнение для баланса Вселенной.       Бьякуя улыбнулся и поблагодарил Гена. И немного хитро сузил глаза, что парню стало не по себе:       – Что же, будем следить за развитием событий.