подслушано

      Кажется, две недели на жучки – это Сенку перегнул. Даже неловко как-то.       Он немного забыл, что в первую очередь является студентом и что в университете, оказывается, есть своего рода активности. Ну, знаете, те самые. Добровольно-принудительные.       И липли они, как мухи на специальную ленту. Поэтому собирание жучков снова пришлось приостановить. Мухи… Жучки… Что-то всё какое-то чересчур завязанное на насекомых. Честно, примерно такая атмосфера и царила внутри Сенку. Будто бы кто-то забрался в самый-самый заброшенный угол его души, распахнул его, а там – одни пыль, паутина и насекомые. Потому что этот угол никогда – никогда, стоит выделить – никто не посещал.       – Чем дальше в лес, тем больше в рот, – высказал своё мнение Ген по поводу загруженной ситуации в университете.       – Если бы это услышал доктор Ксено, он поставил бы тебе двойки по всем профильным предметам, даже несмотря на то, что ты не с его факультета. Слишком вульгарно, по его шкале, – ответил Сенку.       – Ну как же так! Как можно считать вульгарной классику. Я, между прочим, Бродского процитировал, – идущий рядом с ними Хром начал смеяться, – что ты смеёшься, Хромчик? Не веришь – проверь.       – Я верю, но мощь доктора Ксено не постесняется и Бродскому двойки поставить. Посмертно.       В такие моменты Гену оставалось только радоваться, что какая-то загадочная сила за несколько дней до его рождения решила: ни доли физмата в этого юнца не закладывать. Иначе пришлось бы каждый день ходить на пары доктора Ксено. Ему мистера Снайдера за двоих хватало. Убийственная парочка.       Кстати, о мистере Снайдере:       – Сенку, как думаешь, – начал Ген, – со всеми этими мероприятиями, может, и наша пересдача по физкультуре уйдёт на второй план, а потом и вовсе отменится?       – Сомневаюсь, – ответил Хром, которого не спрашивали.       – С каких пор ты стал голосом разума в нашей компании? – усмехнулся Сенку.       – С тех самых, когда решил не прогуливать физкультуру.       Тут даже спорить – не вариант. Поэтому что Сенку, что Ген удручённо кивнули. Этот крест они будут тащить вечность. Ну по крайней мере, до выпуска – точно.       Ген ещё и вздохнул для пущего эффекта. Он думал, что основной проблемой до сессии будет его теория: успеть сделать жучки и всё доказать. А в итоге – получите возможный незачёт по физкультуре. Ген задумался: то ли он свернул куда-то не туда, то ли автор забыл основной нарратив своего текста.       Но об этом подумаем потом. Новая муха на липкой ленте – День рождения университета. И если у Сенку мухи – это скорее про что-то новое и внутреннее, то у Гена они неиронично вызывали экзистенциальный ужас. «Мухи» Жан-Поля Сартра, если угодно. Да, если бы Ген действительно был литературным героем, он бы боролся против тирании, а книга о нём стала бы манифестом свободы выбора и так далее. Но он немного, если не много, студент. Поэтому, как и всем тут, ему нужно участвовать в этом празднике.       Предупредить за четыре дня до, что нужно сделать целое видео от каждого факультета, чтобы побороться за звание лучшего – так даже мистер Снайдер не издевался. Спросите у любого с факультета кино или журналистики – качественный видеоконтент за такой короткий срок не делается.       – Я просто не буду участвовать в съёмке, – поделился Сенку, – во-первых, я не для этого поступал, во-вторых, у нас есть ненормальные активисты, пусть они этим занимаются.       – И-извините.       К ним подошёл мистер Витви с видом, будто бы он тащил камень вместо Сизифа всё это время. Проще говоря, с видом очень уставшим.       – Здравствуйте, мистер Витви, – поздоровался Ген, а остальные просто уважительно кивнули.       – Я случайно подслушал ваш разговор, – начал преподаватель, – и хотел сказать, что те, кто не участвует в видео, не освобождаются от занятий в день праздника. А у вас, насколько я помню, по всем ирониям судьбы праздник совпадает с пересдачей по физкультуре.       Ну действительно праздник. Пересдача по физкультуре. Сенку и Ген начали выть из-за несправедливости мира.       – Не переживайте, – мистер Витви остановился перед нужной аудиторией, чтобы договорить, – достаточно просто засветиться в ролике как NPC. Либо вы можете наконец-то сдать физкультуру, – свобода выбора убила, да, – у меня, если вам станет от этого легче, тоже были проблемы с физкультурой в студенческие годы. И пересдавал я зимой в снежном лесу… – ребята готовы поспорить, что увидели стадо мурашек под кофтой преподавателя, – как говорится, «и я там был, и я там в снег блевал».       – Только не говорите мне, что это цитата из… – начал было Сенку.       – Бродский, о да! – ещё чуть-чуть и Ген бы подпрыгнул от радости, но потом подумал: а если мистер Снайдер крадётся где-то рядом и видит его бравую физическую активность, ну уж нет, – мистер Витви, только Вы меня понимаете.       Преподаватель неловко кивнул и ретировался со словами: «Я, конечно, не горю желанием вести лекцию, но ещё больше мне не хочется выслушивать комплименты, до свидания». На что Ген восторженно в сторону прошептал «Ну просто лучший», Хром осуждающе посмотрел, а Сенку добил:       – Что не так с факультетом психологии? Я бы не доверил свою терапию фанатам Бродского.

***

      После экзистенциального ужаса на Гена снизошёл экзистенциальный выбор. На Сенку тоже. Попробовать пересдать физкультуру или сняться в видео и оттянуть судный день?       Они сидели в университетском дворике. На траве. Теперь уже настоящей, кстати. Но ужасные флюиды от искусственной травы стадиона, который был достаточно далеко, всё равно доходили до парней в виде неприятных воспоминаний. А ведь скоро, возможно, им снова там страдать.       – Знаешь, я не могу перестать думать о «Мухах».       От этих слов Сенку широко распахнул глаза. Менталист настолько развил свои менталистские способности, что теперь может находиться в чужих мыслях? Ведь Сенку буквально сегодня думал о мухах. Как бы странно это ни звучало. Скажите ещё, что Ген понял о его чувствах. Ну невозможно же.       – Я про пьесу Сартра. Не буквально, – Сенку выдохнул, – мы, как жители Аргоса: страдаем от отсутствия выбора, но в то же время он, вроде бы, и есть, понимаешь? Ещё и эта пересдача – наш вечный страх, наше покаяние, как мухи в пьесе. Кружит, кружит и кружит вокруг нас! Нам не хватает тоже какого-нибудь Зевса рядом, чтобы он сказал несусветную чушь и мухи исчезли!       – И эта несусветная чушь: «Я буду участвовать в видео на День университета».       – Это только временно поможет! В общем, наши сущности заполнились ещё до нашего существования всеми этими университетскими правилами, и нам остаётся только отмахиваться от надоедливых мух.       – Боги, что ты несёшь. Тебе вместо физкультуры нужно философию прогуливать, – отмахнулся Сенку.       – Вообще-то понимать философию очень важно для исследования психологии личности! Особенно экзистенциализм. И особенно в современном мире, – началась их любимая полемика: физик против лирика.       – Что с тобой сегодня? То Бродский, то Сартр. Может, переведёшься на филфак?       – А я всегда подстраиваюсь под настроение оппонента, – Ген невинно пожал плечами, – возможно, дело даже не во мне, м? Дорогой Сенку?       Они оба замолчали: Сенку от неловкости и разъедающего удивления, а Ген оттого, что ляпнул лишнего. Во-первых, Сенку же просил не называть его «дорогим». Ну, справедливости ради Ген продержался почти сутки. Это много, учитывая постоянный опыт в три года. А во-вторых, кажется, он чуть-чуть, ну, самую малость намекнул на некое знание. Если уж быть совсем символистами.       Парни несколько секунд смотрели друг другу в глаза, будто считывая, кто из них больше и чего понял. Оба в руках тревожно сжимали траву. Напряжённо. Сенку нахмурился.       – В любом случае, – продолжил он диалог как ни в чём не бывало, – доктор Ксено сегодня на паре передал, что мистер Снайдер ждёт ответа по поводу пересдачи. Нужно уже решить: оттягиваем или нет.       Кажется, если бы они находились в каком-нибудь мультфильме, вокруг Гена сейчас бы волшебно закружились листья, трава начала бы танцевать, а искры в глазах так бы и испепелили бедного Ишигами.       – Доктор. Ксено. Сказал. За. Мистера. Снайдера? – о нет, он начал говорить как умалишённый, помогите, – это значит, что…       – Да-да. Плюс балл твоей теории, – лёгкое раздражение, вернее даже сказать – раздражительность, послышалась в голосе Сенку, – но, должен заметить, доктор Ксено передал мне это, потому что он куратор моей группы. Так что мистер Снайдер, скорее всего, и мистеру Витви сообщил, чтобы тот тебя тоже уведомил. Это просто совпадение.       Или мистер Снайдер специально сказал только доктору Ксено, ведь они знают, что Сенку с Геном всегда вместе. Об этом сейчас подумали оба парня, но тактично промолчали. Хватит на сегодня… подобного. Иначе всю траву от стресса вырвут и придётся довольствоваться искусственной на стадионе. А туда лишний раз ходить ну очень как не хотелось.       Большая перемена закончилась. Они договорились встретиться после последней пары, чтобы решить свою судьбу. Как бы драматично это ни звучало. Ведь там, где мистер Снайдер, там и драма. Если не трагедия.       А на размышления как раз есть целых полтора часа.

***

      Если всё вокруг и было мухами, тогда мистер Витви – добрый паук. Который этих мух поедает. Иначе как объяснить тот факт, что он отпустил с последней пары на двадцать минут пораньше? И этот человек не любит комплименты!       Пораньше, конечно, пораньше, но Сенку ждать всё равно пришлось. На факультете физики вообще есть добрые преподаватели? Ген стоял за дверью, и ему казалось, что там, в аудитории, злобно и резко говорят на немецком. Возможно, это просто термины, которых Ген не знал, поэтому язык мерещился иностранным. Но и немецкому от преподавателей с физфака он не удивится.       Тем временем пара заканчивалась. Дверь начинала открываться. А это значит…       – Нет, о нет, не выходи из аудитории, не совершай ошибку, – драматично продекламировал Ген.       – Если это снова Бродский…       – Частично. Он писал про комнату, – будем считать, что менталист спасён. Частично.

***

      – Мой дорогой муж, – уставши, начал Ксено, – почему всякий раз, когда я ищу тебя по работе, ты оказываешься на стадионе. Скоро я поверю, что у тебя тут есть второй кабинет. Это не так уж и близко к главному корпусу, знаешь ли.       Стэнли ухмыльнулся. А ему лишь бы слушать ворчание Ксено и ставить всем двойки. Восторг.       – Я люблю пробежки.       – А я нет.       Ксено хотел продолжить по делу, но его перебил быстрый поток воздуха возле уха и что-то пролетевшее вместе с ним. Он оглянулся: дротик, вонзённый в дерево, а на игле покоилась несчастная муха.       – Бывшие военные повадки, ничего поделать не могу. Никто не смеет перебивать командира моего сердца. Даже муха, – Ксено бы хотел сказать, насколько это неэлегантно, но ему стало смешно от факта нахождения дартса в университетской программе по физкультуре.